Быть может, это судьба.

      Прошло несколько месяцев, в свои ледяные объятия Камелот приняла зима. Холодным дыханием она заморозила все, до чего смогла дотянуться: небольшие лужицы во дворе замка, окна, сердца людей… — Мерлин, ты приготовил мой церемониальный костюм, — резко окликнул принц застывшего у оконного проема слугу. — Ты что-то сказал? — рассеянно переспросила та. — Даже интересно, чем заняты твои мысли, что ты позволяешь себе игнорировать приказы своего господина. — Я думал о том, что в падающих снежинках есть нечто волшебное: каждая из них неповторима, каждой отпущен небольшой срок жизни, каждая умрет от того, что необходимо любому живому существу, от тепла. — Очень поэтично, но сейчас меня больше интересует, выстирал ли ты мою одежду для встречи с королем Баярдом. — Это правда, что заключенный с ним договор покончит с последней войной, которую ведет Камелот. — Почти так, — неохотно ответил принц, — есть ещё Ульстер, у нас с ними временное перемирие. — А почему временное? — Весной я женюсь на их принцессе, это навсегда закончит войну. — А если она не захочет выйти за тебя замуж? — дрогнув, спросила Марион. — А кто её спросит, — горько проговорил Артур, — разве меня кто-нибудь спросил, хочу ли я провести всю жизнь с взбалмошной глупой девчонкой, не осознающей своего долга. — Почему ты так плохо думаешь о ней? — Мерлин, нельзя быть таким наивным. У нас везде есть шпионы, так вот они доносят, что принцесса исчезла из дворца, попросту говоря, сбежала от брака, отец её ищет, и, конечно, найдет, а не найдет, война продолжится вновь, пострадают множество людей. Поэтому, если что, я сам пущусь на поиски, и хоть из-под земли её вытащу, но мир будет заключен.       Принцесса молчала, ошеломленная этим откровением. — Ты что не постирал мою одежду? — сменил тему принц, — Иначе зачем ты так усердно заговариваешь мне зубы? — Да все я постирал, просто интересно было. — Интересно что? Жизнь принца? Ты думаешь, тебе тяжело живется, только потому, что приходится прислуживать другому человеку, но при этом никто не станет принуждать тебя к браку с нелюбимой, незнакомой женщиной, поэтому, несмотря ни на что, ты во много раз счастливее меня. — Это уж точно, — грустно улыбнулась девушка, подавая юноше белоснежную рубашку и красную куртку с блестящими медными пуговицами, кстати, я же свободен на этот вечер? — Это еще почему? — Ну ты же будешь на церемонии подписания мирного договора, а потом на пиру. — И что? Думаешь, я один должен подыхать от скуки под скучные речи Баярда, ты мой слуга и разделишь участь своего повелителя. Будешь подливать вино в мой кубок. — Но Артур… — простонала девушка, мечтавшая о свободном вечере. — Всё я сказал, у меня даже есть специальный церемониальный костюм слуги Камелота, — хитро проговорил он, доставая из шкафа красные обтягивающие штаны и такого же цвета камзол с гербом, нелепо большая шляпа с пышным пером дополняла этот шутовской наряд. — Ты не заставишь меня надеть это, — умоляюще посмотрела на принца Марион. Тот лишь издевательски улыбнулся в ответ.       Над городом сгущались сумерки, в темноте ещё ярче выглядел замок, освященный праздничной иллюминацией в честь приезда важных гостей.       Застегнув последнюю пуговицу на своем костюме, беглая принцесса грустно взглянула в небольшое зеркало на стене. «В этом наряде я похожа на дуру, а может дело не в одежде? — грустно подумала она, — Все таки принц был прав, я взбалмошна и глупа, из-за меня могут погибнуть тысячи людей, нет, нет, мир должен быть заключен, даже если придется во всем ему признаться и на коленях умолять жениться».       На подписании договора девушка с трудом сдерживала зевоту, король Баярд толкал длинную речь про то, как важен мир, про погибших воинов, про вечную дружбу…       От скуки решив проверить карманы нового костюма, она наткнулась на тщательно сложенный лист бумаги. Развернув записку, Марион прочитала: «Враги короля Баярда хотят сорвать заключение мира, они отравили чашу, которую он преподнесет в подарок принцу Артуру. Тот, кто выпьет из неё, умрет, у Утера Пендрагона будет повод для жестокой мести.» «Что это? — взволнованно подумала принцесса, — Чья то глупая шутка?» Но в этот момент король и впрямь преподнес своим будущим союзникам подарок, это были чаши: большая для Утера, чуть поменьше для его сына. Их тут же наполнили вином. Забыв обо всем на свете, слуга бросился к своему господину: — Нет, Артур не пей, — проговорила она, вырывая кубок из его рук. — Мерлин, в чем дело? — Чаша отравлена. — Да как ты смеешь, — вмешался Утер, — ты обвиняешь нашего брата короля в злом умысле против нас? — Нет, я обвиняю его недуг. — Это какой-то бред, — наморщил лоб принц, — мой слуга просто идиот — обратился он к отцу, — не стоит слушать его милорд.  — Нет, подожди, пусть выпьет из твоего кубка, если соврал — поплатится за это. — Прошу вас, сир, он еще совсем ребенок, — умоляюще проговорил Гаюс, так же присутствующий на церемонии. — Надо было больше времени уделять воспитанию.       Дрожа всем телом, девушка поднесла к губам чашу и залпом выпила вино. С минуту ничего не происходило. «А все же, это чья-то глупая шутка, » — успела подумать она прежде, чем мир вокруг завертелся. Артур первым бросился к упавшему слуге, за ним последовал Гаюс. «Надо отнести его ко мне» — проговорил он, убедившись, что привести Марион в чувство невозможно.       Принц бережно подхватил девушку на руки, бессознательно отметив необыкновенную легкость своей ноши.       Тщательно обследовав чашу, Гаюс обнаружил тоненький, прозрачный лепесток, прилипший к одной из стенок. — Это цветок смерти, — обреченно проговорил он, — боюсь, он скоро умрет. — Но ведь должно быть противоядие! — воскликнул принц. — Противоядием служит то же растение. — Значит, надо добыть такой цветок. — Увы, он произрастает в одной из пещер в долине павших воинов, в которой живет ужасное чудовище с головой древнего ящера, а телом дракона. — Я отправлюсь в путь на рассвете, сколько она протянет? — Она? — переспросил удивленный лекарь. — Ну конечно она, — раздраженно ответил Артур, — не валяй дурака, разумеется, ты все знал, а я не такой идиот, каким кажусь, неужели вы предполагали, что я не замечу очевидного. Ни один мальчишка не будет плакать на охоте, жалея убитого мной оленя, мальчики не пекут пироги, не умеют зашивать одежду так, что без лупы стежки не рассмотришь. Наконец, ни у одного мальчишки не бывает таких маленьких ладоней, такой тонкой талией, таких мягких волос. — Простите ваше высочество, этот обман был вынужденной мерой. — Мне неважно, что подвигло её притворятся мужчиной, а тебя покрывать вранье, мне важно лишь, сколько она будет цепляться за жизнь? Сколько времени у меня есть? — Три дня максимум, организм не слишком-то силен, я попробую приготовить укрепляющие снадобья. — Я успею. Послушай меня, — взял он безвольно лежащую руку Марион, — ты обязательно будешь жить, я добуду для тебя противоядие, только дождись меня, слышишь, дождись. И не обращая внимания на застывшего в крайнем изумлении лекаря, он прижал к губам пылающую ладонь девушки, а затем выбежал вон из лекарских покоев.       Следующее утро Артур встретил уже в седле, постоянно подгоняя коня, он не останавливаясь скакал и день и ночь, перед его глазами стояло бледное, покрытое капельками пота лицо Мерлина, хотя скорее всего, её звали как-то по-другому.       Догадавшись об истинном облике слуги, принц долгое время думал, зачем девушке скрывать свою сущность, однако, увидев, с каким ужасом она вздрагивала, когда он в шутку называл её: «девчонкой», решил промолчать о своей проницательности. И вот опять эта негодница вздумала защищать его, такого сильного, храброго, мужественного, теперь она умирает из-за того, что выпила его порцию яда. Эти мысли сводили с ума.       Единственным лекарством была дорога, бешенный галоп, и, да, конем придется пожертвовать, после таких скачек не живут. И вот она, долина павших воинов, угрюмое, страшное место, где оживают кошмары, а под копытами лошади хрустят побелевшие от времени человеческие кости.       «Нет, Артур, не ходи туда, прошу тебя, возвращайся, » — стонала в бреду Марион. Старый лекарь только обреченно вздыхал, слушая эти бессвязные речи, переходящие в древние заклинания, да смачивал лоб подопечной холодной водой, пытаясь хоть как-то сбить высокую температуру.       А принц Камелота тем временем медленно продвигался по зловещей долине, ожидая нападения мифического зверя, который мог выскочить из-за любого валуна. Но вот впереди показались пещеры, кольцом охватывающие высокую гору с острыми вершинами.       «Пока обыщу их все, она уже умрет, » — мелькнула отчаянная мысль в его голове, — подождите-ка, если я до сих пор не встретил милую зверюшку, которую мне обещали, не значит ли это, что она прячется в одной из этих нор, охраняя цветок».       Воодушевленный этой новой идеей, Артур громко крикнул: «А ну выходи, тварь». Потрясая щитом, он несколько раз повторил свой исполненный отчаяния клич, и, наконец, услышал громкое шипение, вслед за которым из дальней пещеры, появился зверь, ростом превосходивший двухэтажный дом, он был страшен в своем безобразии: маленькие, заплывшие жиром глазки смотрели зло и настороженно, из приоткрытой пасти капала зловонная слюна. Поудобнее перехватив копье, принц направил коня прямо на змея, но в последний момент, животное, испуганно заржав, чуть-чуть свернуло, в результате чего копье воина прошло по касательной, лишь слегка поцарапав шкуру зверя. Зато чудовище успело тяжелой лапой ударить по всаднику. Слетев с лошади, Артур быстро встал на одно колено и, достав меч, метнул его в четвероногого противника, смертоносное оружие пробило мягкую ткань шеи, издав жалобный рык, тот испустил дух.       Шумно выдохнув, принц тяжело поднялся на ноги и отправился в ту самую пещеру, из которой выполз зверь. Темнота ласково приняла его в свои объятия, факел было сделать не из чего, поэтому пришлось рискнуть и продвигаться вперед в абсолютной темноте. Неожиданно над ним из ниоткуда возникла пылающая сфера, немного повисев на месте, она медленно двинулась вперед, указывая путь. Артур двинулся следом.       Тем временем в замке Гаюс грустно отметил ухудшение состояния больной, как — будто что-то забирало её последние силы. «Темно, он ничего не видит, оставь, Артур, иди обратно к свету, ну иди же, » — вновь начала говорить девушка, а затем прошептала какое-то заклинание: в ту же секунду в её руке, безвольно лежащей на одеяле, зажглась сфера. Старый лекарь в благоговейном ужасе смотрел на это чудо.       Принц бежал по пещере вслед за сферой, а темнота все сгущалась, наконец, впереди показался слабый свет, исходящий от лепестков маленьких бледно-желтых цветков, растущих между могучими корнями дерева. Артур почувствовал мощный поток магии, который исходил от этого места, она была везде, заменяла солнечный свет, поддерживала жизнь в своеобразных обитателях пещеры. Быстро сорвав цветок, юноша отправился в обратный путь, помня о той, что борется за жизнь в далеком Камелоте. — Ваше высочество, вы достали цветок? — встретил его вопросом постаревший за несколько дней лекарь. — Да, вот он, — радостно ответил измотанный, пропыленный принц. — У вас на кольчуге кровь. Вы ранены? — Ерунда, царапина, не теряй время зря, готовь скорее лекарство. — Хорошо, вы посидите с ней? — Да, конечно.       Гаюс удалился в небольшую комнатку, где обычно творил свои зелья, а Артур опустился на стул возле постели своего слуги. Текущий по венам яд преобразил её: под глазами залегли глубокие тени, кожа истончилась и посерела. Осторожно взяв в свои руки ладонь девушки, принц вздрогнул: она больше напоминала птичью лапку, нежели часть человеческого тела, к тому же была обжигающе холодной, как-будто он прикасался к трупу. И только слабое, прерывистое дыхание говорило о том, что жизнь все еще теплится в этом теле.       «Ты поправишься, обязательно поправишься, — заговорил он, прогоняя зловещую тишину, — будешь будить меня по утрам своим жутко раздражающим «проснись и пой», ругать за поздние тренировки, печь мне пироги, заваривать самый вкусный в Камелоте чай, обязательно будешь, потому что без всего этого я уже не смогу жить, не смогу жить без тебя».       Осторожное покашливание лекаря разрушило очарование этой искренней речи. — Сир, пора дать лекарство. Артур молча встал, позволяя старику подойти ближе и вылить в рот Марион несколько капель прозрачной жидкости. В тот же миг её тело сотрясла волна дрожи, затем ещё одна, тело девушки застыло, не подавая признаков жизни. — Что такое? — воскликнул принц, — Это же было противоядие, почему она перестала дышать. — Не знаю, сир, быть может, яд проник слишком глубоко. Не в силах сдержать эмоции, Артур отвернулся, закрывая лицо руками. — Большой мальчик, а собирается плакать, стыдитесь Ваше Высочество, — донесся до него слабый, но такой знакомый голос. — Слава богам, Мерлин, — сжал принцессу в объятьях юноша, — а я уж думал, что потерял тебя. — Разве я смогла бы тебя бросить? — обняла его в ответ Марион — Ну то есть, смог бы. — Не надо, девочка, принц все знает, — проговорил Гаюс. — Эм, что знает? — Что ты не мужчина. — Да, и желал бы узнать, почему его обманывали, — наконец отпустил слугу Артур. — Прости, я не могу пока рассказать тебе все. — Пока? — Да, однажды ты узнаешь, обещаю. - Ты слишком слаба, я не стану настаивать, но имей ввиду, ты всегда можешь на меня рассчитывать, если ты от кого-то скрываешься, кого-то боишься, скажи, я уничтожу всех твоих врагов. — Спасибо. — Но все же одно обещание я с тебя стребую немедленно, — сурово проговорил принц. — Какое же? — Ты пообещаешь никогда больше не рисковать своей жизнью, спасая мою. Я не хочу терять тебя, не хочу, чтобы однажды ты погибла из-за меня. — Обещаю быть осторожней, — вывернулась девушка, увидев, что принц готов возражать, она быстро добавила, — я очень устала, было бы неплохо поспать, да и тебе, судя по всему, нужен отдых. — Хорошо, поправляйся скорее.       Прошло несколько дней. Организм Марион постепенно восстанавливался: спала температура, потихоньку возвращался румянец и блеск глаз. Как мог выздоровлению способствовал принц: посреди зимы где-то доставал живые цветы, приносил с кухни ароматные пирожные, искал в библиотеке замка самые интересные книги. Король-отец немного ворчал: « не пристало принцу так печься о слуге», но не запрещал, ведь благодаря мальчишке договор все же был заключен: дал показания, нашел записку, в которой говорилось о непричастности Баярда к отравлению, к тому же, если бы не он, мог пострадать Артур, так что Утер сквозь пальцы смотрел на необыкновенную суету сына, которую тот развел вокруг обыкновенного слуги.