Истории о Сайферах

— Кто ты? Кто? Где Уилл?! Где он?! Уилли, пожалуйста, вернись ко мне, Уилли! Уилли. Двумя днями ранее: Вот уже год, как у Уилла обнаружилось психическое заболевание. Оказалось, что у него шизофрения, которую уже нельзя вылечить. Поэтому, Билл ненадолго бросил писательскую карьеру пишущей машинки и граммофонной классики и перешел на перо и бумагу. Он следил за Уиллом, и, казалось, он пошел на поправку. Билл пытался понять, что же так беспокоит Уилла, от чего тот стал шизофреником. Уилл сидел за столом и читал. Ему было удобнее читать именно в этой позе. Он садился на мягкий стул, выдыхал, прижимая руку к обложки книги и открывал его, начиная читать. Во время чтения он держал спину ровно. Всегда. — Уилл, не хочешь пообедать где-нибудь в городе или мне заказать еду на дом? — Билл лежал на кровати, в руке перо — на самом деле, это была ручка, но ему так нравился антиквариат, что он заказал себе, ради такого дела, ручку-перо, — а на постели перед ним лежит блокнот, чья обложка была из кожи невинного зверька. У него был размашистый почерк, который менялся от года в год, так и не сформировавшись окончательно. — Хорошо, — Уилл отвечал коротко, с тех самых пор, как у него обнаружили болезнь. Он окончательно замкнулся в себе. Больше не начинал разговор первым, не приглашал в гости друзей, не устраивал скандалов Биллу — что нравилось любимому, — но он еще и перестал спать в одной комнате с ним; ложился на чердаке дома, где ему устроили комнату с небольшой библиотекой, панорамными окнами и круглой кроватью с множеством подушек разных форм и размеров. — Решено, я сейчас закажу пиццу с сыром. Ты ведь, не против? — он отложил блокнот и сел на край кровати. — Нет. — Отлично! Через полчаса пиццу принес курьер. Они сели за стол. Билл открыл коробку, взял нож и посмотрел на Уилла, улыбнувшись. Уилл дико закричал, он перевернул все на кухне и убежал к себе. Он испугался Билла с ножом? Нет, он вспомнил ту сумасшедшую улыбку своего страха. Он вспомнил человека, причинившего ему зло, вспомнил про кассету, вспомнил все. У него это сцена пронеслась перед глазами. Страх, непреодолимый страх нашел его и здесь, в их уютной квартирке в другой стране, совершенно незнакомой Уиллу. Это была уже не та сумасшедшая Россия, это Америка, черт возьми, откуда здесь взялся это страх, не преследовавший Уилла уже более десяти лет. Уилл закрылся в своей комнате на чердаке, залез под одеяло и зарыдал, буквально ощущая ту боль. Он заснул в полночь. Сон Уилла: «В дверь торопливо постучали, что заставило мальчика обернуться, оставив книгу. В комнату зашла мать и еще один совершенно незнакомый ему человек. Полный мужчина сорока лет, добрые карие глаза, короткая стрижка, нет ни бороды, ни усов, улыбчивый человек, которому мог довериться любой мальчик. — Даниил, ты будешь жить у этого человека, — она назвала его имя и вышла из комнаты, кинув ему напоследок «Собирай вещи». Мужчина вышел следом. Мать сказала, что этот мужчина — Михаил — его новый «обладатель». Он собрал вещи и через десять минут сел в машину к Михаилу. Они ехали по шоссе, проехав его родной город Магнитогорск. Мужчина за время поездки не проронил ни слова. Машина остановилась у шикарного особняка. — Твоя комната на чердаке. Горничная покажет, — он вышел из «Bentley» и, облокотившись на капот машины, закурил. Мальчика отвели на чердак, принесли новую одежду, учебники и немного еды — бутерброды, пирожное и яблочный сок, а после его закрыли. Комната выглядела богато, несмотря на нахождение на чердаке. Кровать стояла в углу, напротив — письменный стол, рядом стул с мягкой спинкой и удобным седалищем; на полу приятный на ощупь ковер, у большого окна кресло; под потолком одиноко покачивалась лампочка. Мальчик уснул на ковре, в обнимку с учебником истории и своими слезами. Соленые дорожки высыхали на щеках, образу некую корку соли. Через час пришел Михаил, открыл дверь и зашел, чтобы забрать мальчика. Они вышли из комнаты. Мужчина вел Даниила за собой. Они спустились на второй этаж, и подошли к большой двери. По ту сторону двери была спальня Михаила. Мужчина подтолкнул мальчишку к кровати и велел раздеться. Темнота. Боль. Страх. Борьба. Удушье. Боль, боль, БОЛЬ! Через два часа мальчик лежал на постели, свернувшись, рыдал, болело все тело. Из ран кровоточило. На шее остался след от ладоней мужчины, душившего его. Через неделю страха, боли, удуший и непрерывной темноты Даниил решился бежать. Он перекинул ногу через забор в конце сада на участке, стараясь не смотреть в сторону особняка, боясь его до дрожи. Его схватили за ногу, потащили вниз. Ударили несколько раз, прежде чем покинуть. Мужчина вернулся с ножом. Он хотел убить мальчика. На лице была зловещая улыбка шизофреника. Он замахнулся ножом и… Уилл, вскрикнув, проснулся. Он снова зарыдал. Его старое имя. Имя того педофила, который насиловал его каждый день в течение недели, которую он провел в особняке. Уилл снова вспомнил боль. Он поспешил выйти из комнаты. Зашел в комнату Билла, где тот еще спал, залез к нему под одеяло, как раньше делал с матерью, когда жил с ней. Он прижался к теплому телу молодого парня, от чего он проснулся. Билл обнял парня, казавшегося ему маленьким мальчиком, беззащитным, беспомощным и слабым. Они проспали так до часу дня. Проснувшись, Билл обнаружил мертвое тело мальчика, имени которого он так никогда и не узнает.