Watashi no hiro!

*Мир без причуд*        — Каччан! Мы не справимся с ним! Всемогущий слишком превосходит нас! — пытался мальчик хоть что-то вдолбить в голову одуревшему от эмоций Бакуго. Тот все еще приходил в себя после удара Всемогущего и спасения его Деку. Уж лучше бы он проиграл, чем позволил этому придурку спасти себя.        — Деку… Ненавижу тебя… Зачем ты… спас меня? — боль была адской, говорить невозможно, но он не должен показывать свои слабости. От результата этого экзамена зависит их поездка в лагерь, и он не имеет права проиграть. Тем более находясь в команде с Деку.        — Каччан… Почему… Почему ты сказал, что лучше бы сдался?! Ты… я ненавижу, но всегда уважал тебя. Ты никогда не сдавался, каков бы перевес не был на стороне злодеев. И то, что я слышу… не похоже на того Каччана, которого я знал все мое детство. Ты просто…        Удар пришелся аккурат рядом с зеленой макушкой. Еще бы сантиметр, и даже Исцеляющая девочка не смогла бы помочь. Изуку посмотрел на друга детства. Все в нем выдавало гнев и раздражение, но наблюдательный взгляд Мидории отметил спокойствие в глазах Кацуки.        — Каччан?..        — Заткнись и слушай сюда, кусок дерьма, — спокойно выговорил блондин, — Как бы противно мне не было, но ты прав. С ним нам не справится, но и убежать от него не получится. Поэтому нам нужно вогнать в него максимум нашей силы, ты понял? — резкий кивок со стороны зеленоголового. — Хоть что-то ты можешь. Итак, ты надеваешь мою пушку и, когда я его отвлеку, ты пальнешь в него. Затем я закину тебя ближе к воротам, и твоей задачей будет бежать к ним как можно быстрее, уяснил?        — Да, но, Каччан, что если он тебя захммм!        — Я же сказал тебе заткнуться, Деку! — Бакуго с силой надавил рукой на рот Мидории так, что тот стукнулся головой о стену и в глазах заплясали звезды. — Ты должен будешь бежать к ним как можно быстрее! Как. Можно. Быстрее, Деку, — взгляд, брошенный на Изуку, был испепеляющий, и парню ничего не оставалось кроме как кивнуть и подчиниться.       

*.*.*

       — Как думаешь, Тодороки-кун, какой у них может быть план против Всесильного? — спросила Очако. Она волновалась за Мидорию, а из-за того, чтО сказал тот себялюбивый, совершенно не находила себе места. Пытаясь отвлечься, она заметила, что к ней подошел Шото, и решила спросить у него, а не у Цую-сан, которая стала бы допытываться что, да как, да почему. И так слишком много внимания уделяется Очако в женском коллективе, чтобы подбрасывать масло в огонь.        — Учитывая то, что я видел на арене катастроф, могу сказать, что им не справиться с ним, — сказал Шото, и Урарака сделала невозможное — начала нервничать еще сильнее. — Однако они могут использовать взрывы и силу Бакуго, чтобы отвлечь Всемогущего. Но успеет ли Мидория-кун добежать — тот еще вопрос, Урарака-сан.       

Утро

       Сквозь пелену непонятной херни проникает знакомый раздражающий звук, выдергивающий меня из кошмара. Рука кое-как находит неприметный гладкий будильник, а тело подрывается, потягиваясь и разминая затекшие мышцы.        Ритуал повторяется уже месяц, с тех самых пор, как мне начало сниться это дерьмо. И всегда одно и то же. Как будто я в режиссерском аду, в котором прокручивается самый худший фильм раз за разом. Только вот я не режиссер, а фильм действительно говно. Супер…        — Герои, — тихо вырывается из моего рта незаконченная мысль. Тряхнув головой и отжавшись пару десятков раз, я прихожу в сознание и забываю все, что творилось ночью, привыкая к однообразию дня. Первым делом — кухня!        В туалет, конечно, хочется, но две недели жизни вдали от родительского крыла научили быстро собираться: включить плиту и поставить на нее сковородку, сходить в туалет. Вернуться на кухню, налить масло в раскаленную сковородку и, помыв яйца, разрезать на кружки помидор; разбить яйца в сковороде и, поставив на медленный огонь, пойти чистить зубы; вернуться и, если яйца достаточно прожарились, кинуть к ним помидор. Минуту спустя переложить все на тарелку. Все про все занимает минут семь от силы поэтому пятнадцать минут спустя, после пробуждения, я уже закрываю дверь и направляюсь в академию.        Если бы меня попросили описать ее, я бы сказал, что она для фриков. Однако это самая престижная «высшая школа» на западе Японии, так что выбирать не приходится. Вступительный экзамен был невероятной сложности, но я его прошел на ура. Как и ожидалось. ЕДИНСТВЕННОЕ, что я не понимаю: КАК ОНИ МОГЛИ ВЗЯТЬ ДЕКУ?!        Деку… Парень, который мне снился, и было ощущение, что весь сон от его лица. Я в этом не уверен, однако со стороны я выглядел как сумасшедший, которому дай только в руки автомат: пойдет шмалять без очереди. Противно? Не сказал бы. Я сам выстраивал вокруг себя эту стену, и не намерен никого в нее пускать. Лет до тридцати точно. Потом можно и о детях и о свадьбе думать. Но сейчас… Этот сон, повторяется уже месяц, но сегодня было одно маленькое «но».        Прибавилась часть с двумордым и глазастой. Впервые я увидел их во сне, и было ощущение, будто я читал мысли девчонки. Такое себе, если честно. И… неужели она была влюблена в Де…        — Бакугоооо!!! — услышал я издалека голос, который заставил меня прервать мысленный поток. Ненавижу, когда так делают.        — Чего разорался?! — как обычно крикнул я Киришиме в ответ, и ежедневный ритуал был завершен. Эйджиро засмеялся и похлопал меня по плечу, а я, как обычно, скинул его руку.        — Ты опять не в духе? Что на этот раз? — и как этот дерьмоголовый понимает, что у меня на душе? Сука экстрасенсная.        — Опять этот гребанный сон, — я не помню тот момент, когда решился рассказать Киришиме то, что мучило меня столько дней. Кажется, это случилось в середине апреля.        На тот момент я окончательно устал от того, что чертов Деку снится мне столько времени, а я представляюсь как какой-то садист. С дерьмоголовым я общаюсь с самого начала курса, однако до сих пор не понимаю, почему. Но никаких минусов, да и плюсов тоже, от этого не было, так что я пустил все на самотек. А когда я в пьяном бреду рассказал все то, что меня мучает, он лишь похлопал по плечу и сказал: «Я рад, что ты доверился мне, Бакуго. Не волнуйся об этом. В любом случае, это всего лишь сон, и скоро он пройдет. А теперь извини меня, вон та красотка уже пять минут пялится на меня».        В тот момент во мне что-то щелкнуло, и я перестал придавать этому сну такое сильное значение. Киришима прав, это всего лишь сон, поэтому я запихал все мысли о нем в далекие ебеня. На неделю.        Стыдно признавать, но все это дерьмо вновь начало меня бесить. Особенно после того случая, как я был подле матери весь день: она была на встрече выпускников, и там подавались блюда из морепродуктов — в частности, мидии. Я уже уехал домой, так как на учебу к первой, мидии было мелко нарублены, а она была «подшофе», так что аллергия не заставила себя ждать.        Когда мне позвонила материна подруга в восемь утра, посреди пары ректора, я сорвался с занятий, чтобы вызвать «начинающей» алкашке такси и просидеть с ней в больнице, пока ей ставили капельницу. Разумеется, весь учебный день был просран.        А на следующий день чертов Деку подошел ко мне и протянул мне свои конспекты.        — «Возьми, Каччан. Тебя не было на прошлых парах, так что вот мои записи», — все его слова, казалось, были пропитаны жалостью ко мне, и в глубине души он определенно насмехался надо мной. Я наорал на него, но консы взял. Как бы я к нему не относился, в тот момент он просто «спасал» мою шкуру, потому что прийти неподготовленным на урок Айзавы-сенсея равносильно унижениям на протяжении недели. Если легко отделаться. Это ректор, мистер Олимпия 1998, ничего не сказал на уход с его пары. А классрук… Так что пришлось наступить на свою гордость и взять их.        — Бакуго! — крикнул мне дерьмоголовый, и, судя по всему, кричал достаточно долго, — Сколько мне орать тебе, чтобы ты очнулся от мыслей о своем Деку, а?        — Че сказал?! — как обычно взорвался я, после упоминания Деку.        — Ну наконец-то. Надо было сразу так сказать. Я спрашиваю, ты взял денег на обед? Мои финансы сейчас в весьма плачевном состоянии, поэтому…        — Взял, успокойся, бесишь. — Он выдохнул, а я опять вернулся к своим мыслям. Вчера вечером, после душа, я разговаривал с матерью по телефону и, как и всегда, наш разговор закончился ссорой. Мы от этого не очень страдаем. Еще ни разу не было, чтобы я на нее кричал так, что после этого она начала бы плакать. Как и с ее стороны. Просто эта вспыльчивость, которая досталась мне от нее (а не от мега спокойного отца), может найти выход только в ссорах и криках. Мы привыкли поэтому зачастую, именно так и общаемся. Что удивительно, таким меня приняли, помимо матери, только Деку и дерьмоголовый.        После звонка я с силой и гневом сжал карандаш, которым записывал продукты для завтрашнего (уже сегодняшнего) ужина, который мы проведем вместе. Когда я завершил звонок, то рассеяно взглянул на карандаш, вернее… на то, чтО от него осталось.        — Пе…пел? — ошарашено произнес я сиплым голосом и с ужасом посмотрел на свои руки. Ничего не произошло, и тогда я решил напрячь их так же, как сделал до этого. На ладонях начали появляться маленькие искры, и именно тогда я охуел. Прям ваще. Максимально.        Так что, когда я в самом начале говорил, что у нас не может быть супергероев, я был прав и от своих слов не отказываюсь. Но про раздражительных типов, которые в гневе могут сжечь карандаш (и не только, я уверен в этом), я ни словом не обмолвился.               Вы спросите: «Тогда какого хрена я читаю про неуравновешенного типа?» А я отвечу вам: это не только про меня. Эта история о том, как я стал самым великим геем-супергероем-парнем-которого-является-его-лучший-друг-которого-он-ненавидит (?)-но-с-которым-проведет-всю-свою-оставшуюся-жизнь-блядь в мире. Сокращенно — герой.