Сказка, рассказанная до конца

      Рейвен вскинула обе руки и подняла к шее отложной воротник пальто. Чёрные перья, нашитые поверх шерстяного подклада, мягко пощекотали подбородок. Девушка замедлила шаг, а затем обернулась, устремив взгляд чуть в сторону. Северин держался позади неё и за весь путь, от самого крыльца школы, не проронил ни слова. Его высокая худощавая фигура неспешно приближалась, пока не остановилась рядом с Квин.       И даже теперь Сев промолчал. Только вопросительно изогнул бровь и качнул головой в сторону Зачарованного Леса. Рейвен коротко кивнула в ответ, но продолжить путь не спешила. Хотелось что-то сказать. Подбодрить его. Напомнить о том, что и так было очевидным.       Правой рукой Квин перехватила его ладонь. Коснулась тонких холодных пальцев, переплетая их со своими. Ощутила, как они сжали её руку в ответ.       Этого было так мало. Ничтожно мало. Хотелось броситься ему на шею. Обнять. Уткнуться лицом в его плечо, провести рукой по синим волосам.       Хотелось кричать во весь голос о том, что они не могли быть братом и сестрой! Это всё чушь! Дурацкая жестокая шутка... А почему? Потому что воспитывались они в разных семьях. Потому что не были похожи внешне. Потому что уже были парой и признались друг другу в любви. Вот почему. И даже мысль о том, что слова её матери могли оказаться правдой, не давала ступить и шага. Но…Что если...  что если Мадам Яга подтвердит её слова?       – Рей, нужно идти, – сухо поторопил Северин, будто прочтя её мысли.       Сказал это так... утвердительно. Не спрашивая, а приказывая двигаться дальше. Несмотря на то, что узнать правду было равносильно прыжку с обрыва. В этом был весь Сев.       Интересно, а что думал он сам? Как новость об их возможном родстве уложилась в его голове? Сев ведь такой... категоричный. Правильный, порой до зубовного скрежета. Что вообще он намерен делать, если слова её матери окажутся правдой? Предложит расстаться или... всё-таки отвергнет мораль ради любви?       Рейвен вновь кивнула, крепче сжав ладонь юноши в своей. На этот раз взгляд её был полон решимости.       Ноги сами собой продолжили путь, ступая по расчищенной от снега дорожке. Будто змея, покрытая каменной чешуёй, она пересекала весь внутренний двор школы Эвер Афтер Хай. Выводила в самые дальние его уголки, от главного здания до драконятни и спортивного стадиона.       Найти офис Мадам Яги было не так просто, потому что он постоянно перемещался. Буквально ходил на двух гигантских куриных ногах. Когда видишь это в первый раз – просто взрывается мозг. Да и во второй раз тоже. Интересно, все дома в Московии такие сюрреалистичные? Хотя чему тут удивляться, если они по улицам, по словам Яги, ездят на печах.       В вечернем сумраке на краю Зачарованного леса широкая бревенчатая изба выглядела даже зловеще. Она возвышалась над землей, футов на семь в высоту, опираясь на куриные лапы, будто на живые сваи. Два огромных окна с резными ставнями горели красным. Запертая дверь между ними походила на узкую чёрную пасть. Двускатная крыша была уложена ровными пучками соломы, симметричными, как разделённые на пробор волосы. Усыпанная хлопьями снега, она казалась покрытой белым платком. Из самого центра крыши в небо поднималась узкая труба из красного камня. Густой чёрный дым разносил по округе запах полыни, сон–травы и чертополоха.       – Она дома, – отметила Рейвен, указав левой рукой в сторону избы.       Северин утвердительно кивнул и заметно ускорил шаг. Стоило ему свернуть с каменной дорожки, как снег начал похрустывать, проминаться под подошвами сапог. Рейвен послушно шла следом, так и не выпустив руки юноши. Её короткие чёрные ботильоны неуклюже вязли в снегу, а высокий каблук то и дело терял точку опоры. Приходилось замедлять шаг и ступать точно за Лавалем, след в след.       Проклятие! Неужели Яга не могла выбрать себе кабинет в здании школы? Или хотя бы держаться поближе к главному корпусу? Неужели ученики так часто просят её о помощи, что нужно забраться в самую глушь. А может Яга гасится от директора Гримма?       Наконец Рейвен остановилась точно перед избой. Вернее, перед парой огромных куриных лап. Их длинные кривые пальцы увязли глубоко в снегу, будто корни деревьев, а кожа побледнела и сморщилась от холода. Неужели Мадам Яга не может связать своей избе пару теплых носков?       – Высоко, – Северин вскинул голову, пытаясь разглядеть крыльцо. – Футов шесть-семь, не меньше.       – Я звонила Яге несколько раз, – Квин выпустила ладонь юноши и принялась отряхивать снег. – Но она не отвечает.       – Набери ещё раз. Может, занята.       Рейвен послушно опустила правую руку в карман пальто. Тонкие пальцы без труда нащупали прямоугольный корпус миррорфона. Большой палец нажал кнопку на боковой панели, и поверхность экрана тотчас начала источать свет. От трещины на зеркальной панели не осталось и следа, а перед глазами появился главный экран.       Северин приблизился на полшага и с любопытством вгляделся в миррорфон. Глаза его чуть сощурились, а с губ сорвался смешок.       – У тебя собственное фото на заставке?       – Да, и что? – Рейвен в недоумении вскинула бровь.       Лаваль ответом её не удостоил, лишь улыбнулся уголками губ. Квин отчётливо видела, как дыхание его на миг сбилось с ритма, а во взгляде проступило снисхождение.       Зануда. Одна фотография ещё ни о чём не говорит. Вот её мать часами может любоваться собственным отражением. Разговаривать с собой, осыпать себя комплиментами. И эта причуда никуда не делась даже после заточения в зеркале. А у неё... у неё всего лишь красивое селфи. Сегодня же вечером надо будет поставить фотку Сева.       Рейвен коротко фыркнула, после чего провела пальцем по экрану. Заставка плавно сместилась в сторону, а на экране отобразился список контактов. Имена входящих и исходящих вызовов выстроились в строгом порядке по времени звонков. «Мама», «Мэдди», «Эппл», снова «Мама», «Сериз», снова «Эппл», снова «Мама», «Сев» и, наконец, шесть исходящих звонков для «Мадам Яга». И ни один из них так и не получил ответа.       Рейвен коснулась этого контакта в седьмой раз, а затем нажала кнопку вызова. Послышались гудки. Долгие, ритмичные, будто ритм сердцебиения. Сигналы сменяли друг друга, прерываясь на короткие равные промежутки.       – Ну давай, ответь... – с губ Квин сорвался требовательный шепот. – Ответь, старая карга...       Будто услышав её слова, сигнал прервался. Оборвался точно на середине и затих. На экране появилась ненавистное сообщение: «Абонент не отвечает», а из верхнего динамика раздались короткие гудки.       – Опять сбросила, – с досадой выдохнула Рейвен.       – Понятно.       – Что тебе там понятно? – передразнила она, озорно толкнув Лаваля локтем.       – Ты не оправдываешь её ожиданий.       Рейвен вскинула голову, гневно дёрнув подбородком. В голосе её прозвучало раздражение.       – Я не обязана оправдывать чьих-либо ожиданий!       – Тогда не удивляйся, что Яга тебя игнорирует, – парировал Северин, опустив ладонь в карман куртки.       Квин обиженно поджала губы и прошла вперёд на несколько шагов. Вблизи куриных лап снег был рыхлым, будто вспененное молоко. Красный свет из окон избы придавал ему зловещий кровавый оттенок. Может, поджечь эти дурацкие лапы? Опасно, но это точно заставит Ягу показать свой длинный нос наружу.       – Рейвен, Яга не тот человек, против которого ты должна выступать, – Северин нагнал её за пару широких шагов. – Она не Мильтон и вступится за тебя, если что-то случится.       – К чему ты клонишь?       Лаваль остановился в шаге от неё. Рейвен видела его лицо, слышала его голос, но всем нутром противилась его словам. Мадам Яга уж точно не из тех людей, кого она станет слушать. И не та, чьим ожиданиям должна соответствовать. И пусть она не повёрнута на Сказках, как Гримм, но цель у них одна и та же. Они оба хотят, чтобы она училась колдовать. Накладывала проклятья, варила зелья, смешивала яды. А страдать от этого будут ни в чём не повинные люди. Неужели этого хочет и Сев?       – Не прогуливай пары Яги, – продолжил увещевать юноша. – Не игнорируй. Слушай её. Она полезна.       – Может, мне и Книгу подписать, месье Лаваль? – парировала Квин, уперев левую руку в бок.       –  Не утрируй. Ты поняла, о чём я говорю.       Рейвен сощурилась и гневно поджала губы. Вот уж чего она ожидала меньше всего, так это нравоучений от любимого человека. Может, он в самом деле её старший брат? Тогда это бы объяснило его занудство и вечные попытки её поучать.       Из груди Квин вырвался нервный смешок. Озябшие пальцы вновь разблокировали экран миррорфона и нажали кнопку вызова. Гудки повторились, затем вновь оборвались. На экране всплыло уже знакомое сообщение: «Абонент не отвечает».       Рейвен гневно цокнула языком и собралась было вернуть миррорфон в карман пальто. Магия в её теле тотчас среагировала на вспышку раздражения. Словно дикий зверь, почуявший запах свежей крови. Она заклубилась в районе солнечного сплетения, заставила мышцы внизу живота приятно заныть.       – Может, я позвоню? – предложил Северин, опуская руку в боковой карман куртки.       – А смысл?       – Она же именно с твоего номера не берёт.       В руке Лаваля тотчас оказался миррорфон. Широкий, прямоугольный, в матовом чёрном корпусе без единой царапины. Даже экран его выглядел как новый, хотя Квин готова была поклясться, что именно этим миррорфоном он пользовался ещё в начале курса.       Рейвен подошла ближе и с любопытством взглянула на экран. В самом его центре располагалась строгая надпись: «Введите пароль», а ниже прилагалось поле на пять символов.       Интересно, что именно там за слово? Может, её имя? По знакам подходит, хотя... Зная Сева, там какой-то числовой код. Год образования Северной Валетарии или что-то вроде того.       Поле для ввода пароля исчезло, а на экране на долю секунды появился главный экран. За обилием строгих ярлыков и упорядоченных папок Квин удалось разглядеть небольшое стихотворное послание на чёрном фоне. Написано оно было на северном наречии валетарийского.       – Диктуй номер, – потребовал Северин, открывая журнал звонков.       – Держи.       Пальцы юноши ловко двигались по кнопкам сенсорной клавиатуры. Пристальный взгляд синих глаз скользил между двух экранов, точно сверяя длинную комбинацию цифр. Наконец указательный палец коснулся кнопки вызова, а из динамика раздались гудки.       Рейвен затаила дыхание. Перестала слышать стук собственного сердца. Вскинула голову, надеясь различить знакомый сгорбленный силуэт в одном из окон.       Гудки прекратились. Секундомер в самом центре экрана принялся отсчитывать время звонка. Из динамика раздался скрипучий женский голос:       – Что надо?       – Мадам Яга, это Северин де Лаваль, – уверенно отчеканил юноша. – Нужна ваша помощь.       Молчание. Сердце Рейвен пропустило удар. На долю секунды ей показалось, что Яга вот-вот положит трубку. И, что ещё хуже, перестанет отвечать для обоих номеров. Тогда уж ей точно не поздоровится! Главное, рассчитать чары так, чтобы пожар случайно не перекинулся на лес или здание школы.       – Квин с тобой что ли? – спросила Яга.       – Да, вы же видите из окна, – Лаваль вскинул голову, словно пытался обменяться взглядом.       – Не умничай! – из динамика миррорфона раздался хриплый смех. – Ждите. Скоро пущу вас.       Звонок прервался.       Рейвен с облегчением выдохнула. И пусть в происходящее верилось с трудом, но Яга ответила. Ответила и даже согласилась их выслушать. Осталось понять, когда настанет это «скоро».       Квин вскинула руки к лицу и потерла ладони друг о друга. Магия искрилась под кожей, но так и не получала выхода. Зато хотя бы помогала согреться.       – Хорошо, она таки ответила, – Рейвен протяжно зевнула и тотчас прикрыла ладонью линию рта. – И что значит «скоро»? Я уже устала и замерзла...       – Не выспалась? – спросил Северин, приобняв её за плечи.       – Да. Кошмары какие-то снятся, – Квин тотчас прильнула к его груди, а руками обхватила за талию. – Начались после того, как мать освободилось.       Так-то лучше. Гораздо теплее и спокойнее. Как же приятно было просто стоять вот так. Обнявшись. Прижавшись друг к другу. Кто бы что ни сказал – ни Яга, ни даже её собственная мать, – но в её чувствах не было ничего порочного. Ни её разум, ни тело никогда не противились присутствию Сева. Даже наоборот.       – Рей, кошмары снились прошлой ночью, так? – в голосе Лаваля прозвучало напряжение.       – Не переживай, – Квин вскинула голову от его плеча. – Это просто дурные сны.       – Да, понимаю.       Ладони юноши заботливо заскользили по её волосам. Принялись приглаживать чёрные и фиолетовые локоны, мягко стряхивая налипшие снежинки. Тёплая улыбка тронула губы Рейвен и, будто в зеркале, отразилась на лице Лаваля. Он улыбался так... странно. Плотно смыкая губы и приподнимая только уголки. Будто не хотел показывать чувства в полной мере. Боялся кого-то ранить ими.       Рейвен резко подалась к его лицу и, приподнявшись на носках, собиралась было слизать снежинку с кончика его носа. Но Лаваль так не вовремя ослабил объятия и резко повернул голову на звук.       Изба зашевелилась. Принялась переминаться с ноги на ногу, притаптывая снег, и, наконец, опустилась вровень с землей, будто курица–наседка, усевшаяся на кладку яиц.       В стороне леса раздалось протяжное уханье. Рейвен отступила от Лаваля на несколько шагов и лишь теперь обратила внимание на крупного филина, что притаился в темноте среди елей. Его большие янтарно-жёлтые глаза походили на два круглых блюдца. Смотрели пристально, почти не мигая. Будто чего–то ожидая.       Дверь избы резко отворилась. Из дверного проема разлилось яркое красновато–жёлтое свечение. Через порог ловко переступила девушка и сделала пару шагов по притоптанному снегу.       Рейвен не сразу вспомнила имя, но готова была поклясться, что видела эту девчонку на парах у мистера Би. И на практических у Яги она тоже сидела. Невысокая ростом и бледная, она была одета в короткую бежевую шубку и того же цвета сапоги. Через плечо девушка несла широкую сумку на длинном кожаном ремне. Волосы у неё были светлые и настолько длинные, что рассыпались по плечам и спине, будто потоки песка. Песок... Точно, её звали Сенди. Сенди Коппелиус, дочь Песочного Человека.       Рейвен тотчас ощутила на себе её взгляд. Острый, пристальный, словно у крохотной птички. Квин отчётливо видела, как Коппелиус начала разглядывать её, но слишком быстро потеряла интерес. Всё внимание той переключилось на Сева, и на бледном лице  тотчас проступило любопытство. Губы Коппелиус растянулись в широкой улыбке, а голова склонилась набок. Совсем как у совы.       – Ты как тут оказался? – спросила Сенди, обращаясь только к Севу.       – Не твоё дело, – юноша властно скрестил руки на груди.       – Ка–а–ак грубо...       В протяжном голосе Сенди не было и тени обиды. Скорее... насмешка? Она общалась с Севом так, будто давно его знала. А сам Сев... резко переменился в лице. Квин готова была поклясться, что кожей чувствует его напряжение. Будто он меньше всего ждал её здесь увидеть и теперь едва сдерживается, чтобы не отступить на шаг. Какого дракона здесь вообще происходит?!       – Помнишь, о чём мы договаривались? – вкрадчивый голос Сенди походил на шелест песка.       – Да, помню, – сухо ответил Лаваль.       – Так вот, тот договор более не имеет силы.       – И что?       Сенди широко улыбнулась и приблизилась к юноше ещё на шаг. Хрупкая и низкорослая, она доходила ему буквально до плеч, что совсем не мешало ей смотреть на него свысока.       – Я приду, – Копеллиус игриво провела языком по собственным губам. – Ночью.       – Мне все равно, – равнодушно бросил Северин.       – Чего?! – выпалила Рейвен, едва дыша от возмущения. – Коппелиус, ты что несёшь?!       Сенди лениво посмотрела в её сторону. Смерила взглядом с головы до пят, а затем придала лицу самое невозмутимое выражение. Правой рукой она расстегнула застёжку на кожаной сумке. А левой вытащила край деревянной доски, покрытой символами.       – Доску несу. Спиритическую.       Вот ведь гадина! Ещё и смеет паясничать! И ведёт себя так, будто Сев ей чем–то обязан. А может они раньше встречались? Да, нет. Быть того не может. Кто угодно, но не Коппелиус...       – Не увиливай! – Рейвен сделала шаг навстречу Сенди и властно упёрла руки в бока. – Что за договор?!       – Те кошмары, что тебя мучают – её рук дело. Она ко многим ходит. И ко мне в том числе, – сдержанным тоном пояснил Северин. – Но перед Концом Года мы договорились, что она оставит нас с тобой в покое. На время.       – Да, на время, – указательный палец на правой руке Сенди покачнулся сначала влево, потом вправо, будто маятник часов. – Тик–так. И оно вышло.       Рейвен не могла сказать ни слова. Лишь растерянно переводила взгляд то на Коппелиус, то на Лаваля. И если первая запросто могла солгать, то Сев врать не станет. А уж тем более ей. Так ведь? Выходит, Сенди наведывалась ночью и насылала кошмары на учеников школы. А Сев обо всём знал, но даже не подумал рассказать. Но почему? Почему он молчал? Неужели между ним и Сенди что–то было...       – Так что я приду, – Коппелиус игриво провела рукой по воротнику на куртке Лаваля. – Совсем скоро.       Сев тотчас перехватил её ладонь, с силой сжал тонкое запястье.       – Приходи, – холодно произнес он. – И обещаю, что ты пожалеешь об этом.       Сенди не отшатнулась. Не попыталась оттолкнуть или одёрнуть руку. Не выдала даже намёка на то, что ей больно. Напротив, звук, что сорвался с её губ, больше походил на стон. Долгий, протяжный, полный предвкушения.       – Эй, Квин, – обратилась она к Рейвен с насмешкой. – Я бы на твоём месте глаз с него не спускала.       Северин тотчас ослабил хватку и позволил запястью Сенди выскользнуть из своей руки.       Рейвен ступила было вперёд, но вмешиваться не пришлось. Коппелиус вовсе не выглядела растерянной. Горделиво вскинув голову, она плавно развернулась на носках сапог и зашагала по снегу в сторону главного здания школы Эвер Афтер Хай.       Крупный филин, что скрывался среди еловых лап, почти бесшумно сорвался с веток. Квин тревожно дёрнулась и вскинула голову вверх. На долю секунды ей показалось, что крупная птичья туша вот–вот закроет собой луну. Однако филин всего лишь направился следом за Сенди.       – Проклятье... – протянула Квин, глядя ей вслед.       Ясно было только одно, Коппелиус продолжает досаждать Севу. Приходит к нему ночью, насылает кошмары, ещё и пытается приставать.       Этому надо положить конец. Сегодня же. Нужно самой прийти ночью к Севу. И плевать на школьный устав. Нужно застать эту гадину врасплох, собрать доказательства и притащить её к директору Гримму. А что если он в курсе? Что если он знает про кошмары и покрывает Коппелиус?       – А ну хватит болтать! – из открытой хаты раздался громкий скрипучий голос Яги. – Раз пришли, заходите! Считаю до трёх...       Лаваль коснулся плеча Рейвен и качнул головой в сторону распахнутой двери. Сев был прав. Нужно было идти и лучше поторапливаться. А Коппелиус подождёт. До ближайшей ночи.       Рейвен решительно ступила через порог бревенчатой избы. Голова слегка закружилась, а глаза сощурилась от яркого света. В нос ударил терпкий запах дыма и лесных трав. Лицо и ладони вмиг окутало жаром от растопленной печи.       Северин зашёл следом и сразу же запер за собой дверь. Квин отчётливо слышала, как позади неё раздался хлопок и лязгнул длинный металлический засов.       Изнутри изба оказалась гораздо больше, чем выглядела снаружи. Последний раз Рейвен приходилось здесь бывать ещё в начале курса. Сразу после того, как она сорвала День Наследия. И вот спустя полгода в офисе Мадам Яги почти ничего не изменилось.       Бревенчатые стены, сложенные из цельного сруба, были увешаны деревянными шкафчиками. Полки в них были густо заставлены стеклянными сосудами, глиняными горшками и лоскутными мешочками на тонких завязках.       Центральное место в избе было отведено печке. Такой высокой, что её верх уходил под самую крышу. От опечья до самой трубы она была густо покрыта белой глиной и расписана ярко–красными чернилами. Симметричный узор был выстроен из простых переплетающихся линий, на манер народной вышивки. Чем дольше Рейвен на него смотрела, чем отчётливее видела очертания человеческих костей.       По левую стену от входа, ближе к печи, стояла длинная деревянная скамья. Сидение на ней было укрыто выделенной волчьей шкурой, а рядом стоял стол, покрытый лоскутной скатертью. Высокий самовар, что возвышался на самом краю, блестел, будто чёрное зеркало.       По правую руку от входа, в небольшой нише, стоял огромный чёрный котел. Под ним неторопливо разгоралось пламя, облизывая округлое дно длинными языками.       Яга стояла ко входу спиной и неспешно помешивала что–то в котле. Вернее, парила в паре дюймов от пола на высокой деревянной ступе. По слухам, ходить она не могла из–за того, что на левой ноге не было ни кожи, ни мышц, ни кровеносных сосудов. Только голые кости.       – Мадам Яга... – осторожно обратилась к ней Рейвен, пройдя вперёд на пару шагов.       – Что, явилась? Чо надо? Помощь нужна?       Ступа плавно повернулась по часовой стрелке, позволив своей хозяйке взглянуть на вошедших гостей. Стоило признать, что для нескольких сотен лет Яга неплохо так сохранилась.       Это была высокая и худая женщина, чей возраст остановился где-то между седьмым и восьмым десятком лет. Черты лица у неё были по-птичьи острые, а длинный нос напоминал вороний клюв. Тусклые серые глаза были аккуратно подведены тушью, губы подкрашены красной помадой. Длинные седые волосы Яга покрывала ярко–красным платком, а в ушах, на шее и запястьях носила множество крупных золотых украшений. Из одежды на ней был кафтан из голубого сукна, тёплый меховой жилет и длинная многослойная юбка в пол.       – Мадам Яга, я... – начала было Рейвен, но речь её прервалась на полуслове.       Яга с размаху ударила половником по кромке котла. С такой силой, что избу наполнил пронзительный звон, а брызги зеленого варева разлетелись по сторонам.       – Что – Яга? Ну что Яга?! – кричала она, размахивая руками. – И не стыдно тебе, ворона пустоголовая, ко мне приходить! И ещё о помощи просить! То калачом её не заманишь, то под ночь является! Ух, я тебя сейчас...       Так и не договорив фразы, Яга яростно швырнула половник в сторону входной двери. Рейвен быстро пригнулась и закрыла ладонью лицо. Длинные пальцы Северина цепко ухватили её за плечо, вынуждая склониться ниже.       Половник ударился о входную дверь, отскочил и звонко рухнул на пол. Остатки зелёного варева брызгами разлетелись по сторонам. Избушка тотчас пришла в движение. Чуть покачнулась, переминаясь с одной куриной лапы на другую.       – Мадам, так и убить можно! – выпалила Рейвен, выпрямляясь во весь рост.       – Я бы тебя убила, а толку?! – строгий взгляд Яги начал скользить по содержимому полок. – Бездельница! Лентяйка! Ездова печная!       Длинные узловатые пальцы колдуньи выхватили с полки небольшой глиняный горшочек. Рейвен отчётливо видела, как Яга замахнулась, а затем швырнула его, точно целясь в неё.       Времени на раздумья не было. Дыхание сбилось с ритма, а сердце забилось так быстро, что его шум отдавался в висках. Подчиняясь странному инстинкту, Квин быстро отступила в сторону и спряталась за спиной Лаваля. Сам же юноша решительно вышел вперёд. Сразу после того, как горшок ударился об пол и раскололся на глиняные черепки.       – Что прячешься?! Страшно?! В глаза мне смотри, бесстыдница!       Колдунья надвигалась на Северина и Рейвен, отбрасывая длинную тёмную тень. Глаза её горели от ярости, а лицо скривилось в гневной гримасе. Правая рука резко поднялась вверх, а указательный палец с длинным заострённым ногтем, описал в воздухе какой-то символ.       Длинная деревянная клюка, что стояла неподалеку от котла, резко сдвинулась с места. Принялась скакать по полу, отстукивая ритм по деревянным доскам. Верхний конец расходился на три более тонких, что придавало ей сходства с птичьей лапой. На каждом из трех концов висели длинные украшения: красные вощеные нити с нанизанными бусинами, перьями и осколками костей. При каждом движении клюки эти подвески тревожно позвякивали, ударяясь друг о друга.       У самой ступы клюка взмыла вверх и послушно легла в правую ладонь Яги. Разветвлённый конец тотчас упёрся в грудь Северина, но тот с места не сдвинулся.       – А ты чего стоишь?! Али вины за собой не чуешь?! – гневно выкрикнула Яга. – Совсем девка у тебя распоясалась!       – Мадам Яга, мы по делу пришли, – Лаваль перехватил клюку правой рукой и отвёл в сторону.       – Да плевала я на ваши дела! Давай сюда девку! Прибью её, чтобы не мучилась! – Яга покачнула клюкой, пытаясь извлечь ту из руки юноши, но Лаваль держал её крепко.       Сердце Квин пропустило удар, а зрачки глаз испуганно расширились. Старая карга просто с цепи сорвались! И вот-вот могла что-то сделать с Севом! Что если она его проклянет? Превратит во что-то? Нет, этого нельзя допустить!       Рейвен тотчас вышла из-за спины Лаваля. Решительно ступила вперёд и развела руки в стороны.       – Валяйте! Прямо сейчас, – выпалила она, гордо вскинув подбородок. – Я готова.       Тяжелая ладонь Северина опустилась на её плечо, пальцы сжали ткань пальто.       – Рейвен, помолчи, – властным тоном произнес он.       – Ишь ты, смелая! Дурная, но смелая! – Яга вскинула левую руку и попыталась ухватиться за рукав Квин. – Иди сюда...       Северин выпустил конец деревянной клюки и быстро шагнул в сторону Рейвен. Упрямо попытался загородить её собой, уже не в первый раз подставляясь под удар.       Ну зачем он... Зачем он так рискует? Это не его битва, не его конфликт. И всё же Сев был рыцарем. Настоящим рыцарем. Тем, кто защищает даму своего сердца до последнего вздоха. Так какое она имеет право стоять и прятаться за его спиной?       – А ты что лезешь? – рявкнула Яга, замахнувшись клюкой на юношу. – Как зашибу!       – Хватит! – голос Квин дрогнул, будто натянутая струна. – Мадам Яга, прекратите!       – Просто скажите, что вам нужно, – холодно потребовал Северин.       – Мне?! Что мне нужно?! – Яга выразительно развела руками, так и не ударив. – Это ей нужно! Ей!        Длинный указательный палец с заострённым ногтем указал точно на грудь Рейвен.       – Ты колдунья! Из рода Квин! Дочь Ивилин, самой Верховной колдуньи! С таким потенциалом! А ничего не делаешь!       Рейвен выразительно закатила глаза. Снова та же песня, те же слова. И ритм, опостылевший настолько, что, услышав его, хотелось кого–то убить. Почему все так любят указывать, что и когда ей делать?!       – Ты палец о палец не ударила, чтобы научиться колдовскому ремеслу! – продолжала причитать Мадам Яга. – Ты даже огня в очаге не разведёшь, воды не согреешь!       – Мне это не нужно! – упрямо возразила Квин, чуть дёрнув подбородком. – Я не хочу идти по стопам матери...       Пальцы Северина крепко обхватили её запястье. Сжали с такой силой, что концы ногтей впились в тонкую кожу.       – Рейвен... – строго прошептал он.       – И не надо! Твоя мать – дура! – продолжала причитать Яга, повысив тон голоса. – Погналась за мужиком и за короной – власти ей захотелось! А надо было дела делать! Дурная баба! Ух, я бы её за волосы оттаскала как следует!       Рейвен собиралась было возразить, но слова так и застыли у неё на языке. Глаза изумлённо распахнулись, а тонкие чёрные брови приподнялись. Чем дольше она слушала, тем меньше понимала, что именно здесь происходит. С каких это пор стало модным ругать мать, а не её саму?!       – Я-то думала, хоть из тебя толк выйдет! У тебя всё есть, кроме мозгов! – не унималась колдунья, строго покачав указательным пальцем. – Так чё ж ты ерепенишься?! Что от сил своих клюв воротишь?!       Рейвен знала ответ. Он пришел в голову первой же мыслью. Но какой смысл говорить это Мадам Яге? Она всё равно не поверит. Обесценит. Скажет, что это всё глупости в пустой вороньей голове. Может, при Севе не станет? Может, хоть он поддержит её и сможет объяснить, почему с тёмной магией лучше не иметь никакого дела.       – Но моя магия... Злая. Тёмная, – возразила Квин, смущённо опустив взгляд. – Я... её боюсь.       Мадам Яга тяжело вздохнула. То ли осуждающе, то ли снисходительно. Так вздыхают над безнадежным учеником, который уже в пятый раз подряд провалил школьный тест.       – Ты слышал такое? – Яга толкнула Лаваля клюкой в плечо. – Чтобы воин меча своего боялся.       – Я тоже самое ей говорю, – строгим тоном ответил юноша, выпуская запястье Квин. – Постоянно.       – Плохо говоришь. Может, за волосы её оттаскаешь пару раз, авось послушнее станет?       Рейвен изумлённо покосилась на Лаваля. Затем перевела взгляд на Ягу. Кажется, та шутила. Или не шутила? Это что ещё за призыв к насилию?!       – Не стану, – ответил Северин после короткой паузы.       – Ну и дурак, – Яга широко улыбнулась и издала озорной смешок. – Может, ей понравится?       Повисло неловкое молчание. Настолько неловкое, что Квин буквально ощутила его на своей коже. Не в силах что-либо ответить, она лишь молча взглянула на Северина. А тот, в свою очередь, посмотрел на неё. И почему–то вдруг тоже издал короткий смешок.       Яга громко засмеялась. Запрокинула голову, обнажив ряд кривых, заострённых зубов. Золотые украшения на её руках начали ритмично позвякивать, разделяя веселье своей хозяйки.       – Ладно, надо сделать перерыв на чай, – протянула Яга, утирая слезинку в уголке глаза. – Вы чай пьёте?       – Да, было бы славно, – с улыбкой отозвалась Рейвен.       Пальцы её сами собой коснулись серебряных застёжек на кожаном пальто. Принялись расстегивать их, открывая вид на длинное шерстяное платье с рукавами-митенками.       Яга плавно направилась к печи и по–хозяйски огляделась по сторонам. Клюку прислонила к припечью, а сама принялась отодвигать заслонку.       Северин к тому времени уже успел снять куртку-бомбер и повесить её у входа. Вешалкой здесь служила засохшая ветка дерева. Широкая у основания, она будто прорастала из самой бревенчатой стены. Чем выше располагались ветки, тем сильнее они расходились на несколько более тонких. Больше всего эта конструкция напоминала оленьи рога.       Стоило Рейвен мягко сбросить пальто с плеч, как Лаваль тотчас подхватил его и помог освободиться от рукавов. Стоял позади, так близко, что прохладным дыханием слегка касался её кожи. До слуха Квин донесся его тихий, властный шёпот:       – Не провоцируй её больше.       Не провоцируй... А кто дал Яге право поучать? И плевать на её возраст. И на то, что именно она руководит факультетом Тёмной Магии. Будто она не знает, что наследие Квинов всем причиняет только зло. Да и Сев тоже хорош. Начал поддакивать этой старой карге.       Рейвен повернулась на носках ботильонов и взглянула юноше в лицо. Разомкнула было губы, но вместо того, чтобы что-то сказать, показала ему язык.       Северин сердито поджал губы и тут же накинул пальто на голову Квин.       – Чтобы я этого больше не видел.       Рейвен тотчас вскинула руки к лицу и резким рывком сбросила пальто на пол. Перед глазами её вновь оказалось недовольное лицо Лаваля, а слух различил глухой скрипучий голос Яги.       – Дурная девка, да?!       Квин недовольно поджала губы, но вслух не сказала ни слова. Хватит давать этим двоим поводы для насмешек. Впрочем, может Сев в чём-то и прав? Что если Яга опять решит сменить милость на гнев? Что если откажется помочь и просто выпроводит их? Нет, этого никак нельзя допустить.       С этой мыслью, Рейвен все же склонилась и подняла с пола своё пальто. Перья, что украшали воротник и отвороты рукавов, слиплись из-за влаги от подтаявшего снега. Оставалось надеяться, что всё успеет высохнуть раньше, чем их обоих выставят на мороз.       Квин молча подошла к вешалке и зацепила короткую металлическую цепочку у основания воротника за одну из крупных веток. До её слуха вновь донёсся голос Мадам Яги:       – Сюда идите.       Рейвен послушно направилась в сторону обеденного стола. Лаваль последовал за ней, держась на расстоянии пары шагов. Сама же Яга уже успела разжечь самовар. Парила в ступе у самого края стола, помещая заварочный чайник на металлическую конфорку.       Сидеть на широкой деревянной скамье оказалось даже удобно, благодаря настоящей волчьей шкуре. Длинная жесткая шерсть была аккуратно расчёсана и уложена строго в одном направлении, по линии роста. Цвет шерсти был неравномерным, переходил от светло-серого к почти чёрному.       Интересно, что бы на это сказала Сериз? Скорее всего, брезгливо оскалилась, а затем отмахнулась и сказала, что не хочет этого видеть. По понятным причинам.       Зато Сев к мехам был неравнодушен. Рейвен видела в его гардеробе множество плащей с отделкой из горностая, соболя и рыси. Наверняка что–то было и с волчьим мехом. Даже жаль, что он поддался на уговоры и решил добавить в свой стиль немного мидландской моды. Зимой вместо тяжёлых плащей Сев всё чаще носил кожаную парку с отложным воротником.       Рейвен бросила в сторону юноши озорной взгляд. Тот, к её удивлению, садиться за стол не спешил. Прислонился спиной к бревенчатой стене и пристально смотрел в сторону Яги.       Длинные узловатые пальцы той продолжали возиться с самоваром. Откручивали и поворачивали шишки и подшишки, чтобы стабилизировать температуру кипения. Со стороны это больше походило на настройку музыкального инструмента.       Мэдди сказала бы, что это огромный сложный чайник. Слишком сложный для того, кто просто хочет выпить чаю. Самой же Рейвен этот самовар нравился. Он был высокий, слегка округлый, с двумя фигурными ручками по бокам. Чёрный и блестящий, будто магическое зеркало. Весь его корпус покрывали чёрно–красные узоры в виде черепов, серпов и колосьев пшеницы.       Мадам Яга жестом указала юноше на свободное место на лавке. Тот коротко склонил голову и послушно занял место рядом с Квин. Пение самовара сделалось мягким и размеренным, будто короткая, навязчивая мелодия. Пальцы Яги ловко щёлкнули по одной из стенок, вызывая тонкий протяжный звон.       В ту же секунду пустой стол, покрытый только лоскутной скатертью, начал заполняться. Откуда–то появились три чайных пары из чашки и блюдца. Широкие фарфоровые блюда с пятью закрытыми пирогами. Стопка огромных брецелей, сплетенных в подобие женской косы. Маленькая хрустальная пиала была доверху заполнена густым джемом. Крупные ягоды в нем походили на россыпь чёрного жемчуга. От одного только вида угощений Рейвен ощутила приятное тянущее чувство под рёбрами.       Ничего себе! Как она это сделала? Нет, ясное дело, что с помощью магии, но... как? Нельзя ведь так просто взять и материализовать что–то съедобное. Тем более нужно отдать что–то взамен... А что если это телепортация? Что если Яга просто перенесла эти блюда из школьного кафетерия? Хотя он ведь уже закрыт, а вся выпечка прямо пышет жаром, будто только что из печи.       – Ешь, Квин, а не смотри. – с заботливой строгостью велела Мадам Яга. – А то слишком тощая.       – У меня очень хороший метаболизм, – возразила Рейвен, обиженно поджав губы.       – Какой к черту метаболизм! У тебя кости через платье выпирают!       Квин чуть повернула голову и взглянула на свое отражение. Самовар мало походил на зеркало, искажал и увеличивал черты лица. Но даже этого было достаточно, чтобы назвать себя красивой.       – Меня всё устраивает.       – А его? – спросила Яга, кивнув головой в сторону Северина.       – Меня тоже, – с насмешкой ответил он, чуть поведя плечами.       Рейвен слегка сощурилась и бросила в сторону юноши подозрительный взгляд. Лаваль взглянул на неё в ответ, но совершенно не изменился в лице. Настолько, что просто невозможно понять, сказал он правду или просто польстил.       Квин тотчас ощутила, как её колена коснулась ладонь. Длинные прохладные пальцы ухватились за ткань вязаного платья и чуть потянули вверх.       Рейвен вновь обратила взгляд на юношу, но он, как и прежде, оставался невозмутим. Лишь молча наблюдал за тем, как Яга поочерёдно наполняет чашки горячей заваркой. Улыбка тотчас расцвела на губах Квин, а выражение лица смягчилось.       – Ешь давай, – поторопила её Яга. – Руками бери.       Приборов за столом и правда не оказалось. Может, в Московии так принято? И раз сама Яга так говорит, почему бы не попробовать. Вон тот овальный пирог выглядел особенно вкусным.       Рейвен потянулась к ближайшему блюду и ухватилась пальцами за край пирога. Горячее золотистое тесто вмиг покрылось россыпью трещин. На местах изломов проступила многослойная начинка. Квин тотчас одёрнула руку и взмахнула покрасневшими пальцами.       Горячо! Но один только запах стоил того, чтобы попробовать этот пирог. Интересно, что там внутри? Оставалось надеется, что Мадам Яга не подсыпала туда какой–нибудь яд. В качестве проверки.       Со второй попытки кусочек пирога всё же оказался в правой руке Квин. В обрамлении из тонкого теста располагались целых четыре слоя начинки. Запах и цвет подсказывал, что в этом пироге было мясо, вареный рис, жареные грибы и отварные яйца. Разные начинки отделяли друг от друга тонкие блины.       Рейвен откусила кусок и с первой же секунды нисколько не пожалела об этом. С губ её сорвался протяжный, полный удовольствия звук. Пирог был горячий, жирный и сытный. Настолько, что на обед хватило бы и одного куска.       – Продолжай в том же духе, милая, – тепло улыбнулась Яга, прикусывая чай кусочком сахара.       За первым куском сразу же последовал второй. Мясной сок обжигал язык, а пряные грибы резко выделялись на фоне пресного риса.       – Я не знаю, что это, но это очень вкусно, – искренне признала Рейвен, прожевав второй кусок.       – Кулебяка, – Яга поднесла блюдце к губам и сделала щедрый глоток чая. – Умей ты готовить, я бы дала рецепт.       Рейвен презрительно фыркнула. Ну уж нет. Кулинария – одна из тех вещей, которые ей не удавались никогда. Даже с зельеварением было проще. А в выпечку нельзя просто так набросать ингредиенты и посмотреть, что из этого получится.       – Мадам Яга, спасибо за угощение, но можно я перейду к делу? – заговорил Северин после долгого молчания.       Рейвен перевела взгляд на юношу и с удивлением отметила, что он даже не притронулся к пирогам. Даже чашка с чаем, что стояла напротив, оставалась нетронута. По спине Квин пробежал тревожный холодок. Неужели... неужели Яга все-таки что–то подсыпала? Тогда почему Сев не сказал об этом? Может не голоден или плохо себя чувствует. Сделал бы хоть глоток чая ради приличия.       – Давай, говори, – Яга коротко кивнула головой.       – Королева Ивилин сказала, что Рэй не дочь Вильгельма.       Мадам Яга шумно прыснула чаем. Блюдце в её руке неловко покачнулось, а кусочек сахара выпал из пальцев.       – Вот те раз! И чья?! – глаза колдуньи изумлённо округлились.       – Если верить её словам, то у нас с Рейвен общий отец, – сухим тоном продолжил юноша. – То есть Гилберт де Лаваль.       – Иви точно дура, – Яга громко поставила блюдце на стол. – Если не набрехала. А если сбрехала, то дура вдвойне.       Рейвен торопливо дожевала кусок кулебяки и принялась вытирать пальцы о край кружевной салфетки.       – Зная мою маму, она могла сорвать.       – А зачем? – пристальный взгляд Мадам Яги задержался на Квин, а затем сместился на Северина. – А, понятно. Не хочет, чтобы вы были вместе... Вот стерлядь донная!  Щука кистепёрая!       Рейвен прыснула от смеха. Спина чуть склонилась вперёд, а плечи начали подрагивать. Правая рука быстро подхватила салфетку со стола и поспешила прикрыть ею нижнюю часть лица.       – Поэтому мы и пришли. Чтобы знать наверняка, – спокойно продолжил Северин, как только затих смех. – Мы предположили, что вы знаете способ, как проверить, есть ли между нами родство.       Яга уверенно кивнула. Протянула руку к фарфоровой чашке и опустила её на блюдце кромкой вниз. Затем отставила в сторону и заговорила совсем другим тоном. Строгим и решительным.       – Это возможно. Дело не такое сложное, но проще Ягу попросить, чем самим затрудиться, да?       Повисло неловкое молчание. И в этой тишине Рейвен как никогда отчётливо ощущала на себе взгляд своей наставницы. Ну и зачем Яга спрашивает? Будто сама не понимает, что без неё здесь не справиться. Если бы она сама могла узнать ответ, то ни за что бы сюда не явилась. И Сева бы сюда не потащила.       – Что Квин, а сама можешь? – строгим холодным тоном спросила Мадам Яга.       Рейвен виновато склонила голову. Щёки начали гореть, то ли от самовара поблизости, то ли от чувства стыда. Такого неловкого и мерзкого, будто ком липкой слизи.       – Что, не будешь больше каркать? – не унималась Яга. – Что молчишь?       – Пока колдунья из меня не очень... – тихо признала Квин, тревожно перебирая в руках ткань салфетки.       – «Не очень» – передразнила её Яга и тотчас постучала кулаком по собственному бедру. – Да моя нога костяная больше колдунья, чем ты!       Спорить Рейвен не решалась. Не в этот раз. Только не теперь, когда они оказались всего в полушаге от помощи. Яга почти согласилась, а другого выбора у них не было. Лучше уж в очередной раз стерпеть её упреки. Отчасти заслуженные.       – Ладно, на этот раз я вам помогу, – Мадам Яга перехватила ладонью свой острый подбородок. – Самой интересно стало...       – Что от нас требуется? – спросил Северин, приподнимаясь из–за стола.       С ответом Яга не торопилась. Несколько раз внимательно огляделась по сторонам, поглаживая ладонью подбородок. Со стороны могло показаться, что она первый раз оказалась в собственной избе. Наконец Яга решительно кивнула и позволила ступе повернуться. Всё внимание колдуньи обратилось к огромному черному котлу.       – Идите за мной, – строгим тоном велела она. – Оба.       Рейвен послушно встала из–за стола. Повернула голову вправо и тут же встретилась взглядом с Северином. Тот коротко одобрительно кивнул и направился следом за Ягой.       Квин последовала его примеру, но напоследок, остановилась около блюда с кулебякой. Отломила небольшой кусок и быстро закинула себе в рот. Неизвестно, сколько они здесь проторчат, а блюдо было слишком вкусным, чтобы оставить его просто так.       В этот самый миг Рейвен ощутила, что на неё кто–то смотрит. Молча, пристально будто пытается прожечь взглядом. Ни Яга, ни Сев на неё не обернулись, но ощущение не исчезло. По спине пробежали мурашки, сердце тревожно сжалось.       Наконец, Квин обратила внимание на печь. Около широкой трубы, что выходила через крышу, сидел толстый чёрный кот. Такой пушистый, что издали мог сойти за меховую подушку. Глаза у него были большие и круглые, будто угли в очаге, а на лапах поблёскивали железные когти.       Рейвен коротко выдохнула и прошла к дальнему концу избы. К небольшой нише, где стоял круглый чёрный котел.       Яга крутилась около него с завидным проворством. Не замирая ни на миг, она открывала и осматривала один за другим множество ящиков и полок в поисках нужных ингредиентов. Наконец в руках колдуньи оказался плотный белый мешочек на тонком шнурке. Внутри него был мелкий порошок, похожий на пекарскую муку. Левой рукой Яга уверенно засыпала его в котёл, а правой приказала клюке помешивать содержимое. Зеленая жижа, заполнявшая котел до самой кромки, начала тускнеть. Будто в яркую изумрудную краску вмешали свежие белила.       – Квин, яблоко принеси, – строгим тоном приказала Яга.       – Не смешно.       – Я не шучу, – повторила она, даже не обернувшись. – Яблоко дай. Вон там.       Лишь на долю секунды Яга отвлеклась от помешивания содержимого и указала пальцев куда–то левее. Квин послушно повернула голову, но увидела только деревянную прялку.       Рейвен подошла ближе и коротко осмотрелась. В стороне от прялки, неподалеку от книжного шкафа, стоял небольшой круглый столик. Почти всё место на небольшой столешнице занимало золотое блюдо. По самому его краю, точно по окружности каталось яблоко.       При одной мысли об этом фрукте Квин бросало в дрожь. Слишком много ассоциаций с её собственной Сказкой. И яблоко, как назло, было спелое, красное, без единого изъяна. Будь здесь Эппл, то уже добралась бы до самых косточек. Интересно, а зачем вообще это яблоко Яге?       Стоило Квин подойти ближе и заглянуть в центр золотого блюда, как ответ нашелся сам собой. В нем, будто на экране миррорфона отчетливо был виден директор Гримм.       Да, это точно был он, без сомнений. Сидел в своём кабинете, обхватив голову руками. Рейвен так часто бывала в этом помещении, что могла описать его с закрытыми глазами, потому сразу узнала и стол, и высокое директорское кресло. А также множество шкафов, забитых книгами, и портрет Снежки в тяжёлой позолоченной раме.       К счастью, на этот раз не ей пришлось попасть под раздачу от Мильтона. Напротив него, по другую сторону стола, сидели двое. Первого Квин также узнала сразу. Сутулый худощавый старик с бородой и копной нечёсаных волос – это Джаелс Гримм, старший брат директора. Так разве он не должен сидеть в подвале школы? Он ведь был не в себе и мог разговаривать только на риддлише. Последний раз Рейвен встречала его прямо перед Днем Наследия. Именно он помог ей понять, что нужно верить себе, а не слепо следовать Сказке... Что если Мильтон обо всём узнал и теперь обвиняет брата? Тогда зачем здесь этот второй?       Второго посетителя Рейвен никогда прежде не видела. Это был высокий худой юноша, скорее всего, ученик школы. Его длинные чёрные волосы были собраны в хвост, а одет он был в приталенный камзол. Странно, может быть, это кто–то новенький? Или кто–то со старших курсов? Жаль, нельзя услышать, о чём они там говорят...       – Квин, живее! – рявкнула на неё Яга. – Вот тетеря!       – Иду я, иду.       Рейвен быстро схватила яблоко с блюдца и направилась к Яге. Стоило ей отвести фрукт от металлической поверхности, как изображение тотчас исчезло. И вопросов к увиденному было гораздо больше, чем ответов. Нужно будет рассказать об этом Севу. Только не сейчас, не при Яге. И надо сначала получить свой ответ.       Быстрым шагом Рейвен оказалась у котла и протянула яблоко наставнице. Яга даже не взглянула и быстро отмахнулась рукой. Всё её внимание было приковано к молочно-белой жидкости, заполнявшей котел.       Северин тем временем неспешно ходил от полки к полке, разглядывая содержимое. Нашел время...       – Это пятая эссенция? – спросил он, указав на содержимое одного из флаконов. – Разве её цвет не должен быть темнее?       – Шибко умный что ли? Ишь ты, – Яга озорно покосилась на юношу. – Или это не праздное любопытство?       – Я практикуюсь, – невозмутимо пояснил Лаваль, пройдя обратно к котлу. – Хожу на спецкурс к доктору Фаусту, а дома работаю в лаборатории. От отца осталась.       – Слышь, Квин, он практикуется. А он даже не колдун.       – Да хватит уже! – выпалила Рейвен, едва не сорвавшись на крик. – Я поняла всё, приняла и осознала.       – Ну иди маме пожалуйся...       Яга громко засмеялась, чуть запрокинув голову. Длинные языки пламени, что разгорались под котлом, начали подрагивать в тон её голоса.       – О, яблоко, – уже серьёзнее отметила колдунья. – Дай ему.       Рейвен тяжело вздохнула, но спорить не решилась. Сделала шаг в сторону Лаваля и протянула ему красное яблоко.       – Не отравлено, – зачем–то отметила Квин.       – А ты почём знаешь? – спросила Яга, коварно сощурившись.       Рейвен издала нервный смешок и принялась разглядывать яблоко. Оно точно было зачарованным, иначе как оно вращалось по тарелке? Но опасно ли это для Сева?       Лаваль сощурился, но яблоко взял. Взвесил его в руке и постучал кончиком ногтя по плотной алой кожуре.       – Кусай, – приказала Яга.       Северин без промедления поднёс яблоко ко рту и откусил крупный кусок. Рейвен тут же обратила внимание на место укуса. Мякоть была светлой, чуть желтоватой. Ближе к сердцевине выступил чистый прозрачный сок. Никаких признаков яда, по крайней мере внешне.       Да и Сев выглядел вполне нормально. Спокойно прожевал кусок яблока и даже сумел проглотить. Не зашелся в кашле, не покраснел и вообще никак не изменился в лице.       – Что дальше? – спросил юноша, обращаясь к Яге.       – Теперь пусть она кусает. С другой стороны.       Так вот в чём дело. Значит оба должны откусить кусочек яблока, чтобы оставить на нем образец слюны. И тогда Мадам Яга сможет их понять, есть ли между двумя образцами кровное родство. Как просто и в то же время эффективно. Нужно было сделать это самой!       Рейвен взяла яблоко из рук Лаваля и тут же откусила с другой стороны. Плотная на вид кожура тут же треснула в месте укуса и рот наполнился мякотью. Яблоко было спелым, приторно–сладким, прямо как любит Эппл.       Мадам Яга забрала надкушенное яблоко из рук Квин и ловко перехватила за черенок. Правой рукой она по–прежнему описывала в воздухе круги, вынуждая клюку размешивать молочно-белую жидкость. Левой же плавно опустила яблоко в раствор и принялась шептать. Скрипучий старческий голос Яги зазвучал громко и твёрдо. На каждом слове отдавался эхом, словно доносился издалека.

Хвощ, лабазник, зверобой,

Стебли розги золотой,

Цвет бузинный, череда –

Правда мне от вас нужна:

С кровью кровь соедините,

Есть ли связь, установите.

Говори же, белена,

Белой ль птица рождена?

Кровь и травы – станьте целым,

Пламя, делай своё дело.

Ты варись, варись настой,

Правду, наконец, открой...

      Рейвен затаила дыхание. Смотрела на Ягу немигающим взглядом, будто под действием чар. Кожа вмиг покрылась мурашками. То ли от волнения, то ли от того, как сильно наэлектризовался воздух вокруг.       Магия Мадам Яги была такой... послушной. Не существовала отдельно, а в прямом смысле была частью самой колдуньи. И это было так... волшебно.       Вот бы научиться колдовать так же. Если это вообще возможно. Если Хаос может поддаваться хоть какому–то контролю. Магия в роду Квин капризна и подчиняется приказу только тогда, когда мысли и чувства колдуньи пропитаны ненавистью. Как же быть, если хочешь использовать эту Силу на благо другим?       – Ты можешь так же, – вкрадчиво прошептал Северин, будто прочтя её мысли. – Можешь даже больше...       Рейвен тотчас повернула голову и взглянула в глаза Лаваля. Прекрасные синие глаза. Такие холодные и в то же время мудрые. Может, он был прав? Может, следует послушать Ягу и начать учиться? Хотя бы ради себя самой. Ради их «Долго и Счастливо».       Квин ощутила, как ладони её коснулись прохладные пальцы Сева. Сжали так крепко, будто не желали отпускать. Несмотря на исход проверки. Вопреки всему, что ждало их после приговора Мадам Яги. Рейвен сжала ладонь юноши в ответ и с любопытством заглянула в котёл.       Стоило яблоку погрузиться в жидкость, как та начала кружиться быстрее. От белоснежного цвета не осталось и следа. Сперва варево сделалось серым, а затем смолисто–чёрным. Затем на поверхности его появились тонкие фиолетовые прожилки, похожие на разряды молний. Они растекались от центра к краям, от самого яблока к стенкам котла. До тех пор, пока вся жидкость не стала фиолетовой.       Пламя под основанием котла разгорелось сильнее. Жидкость начала источать горький дымок. У основания стенок начали подниматься пузыри. Поначалу робкие и несмелые, а затем всё более крупные. Они расширялись, сливались друг с другом и, наконец, лопались. В тех самых местах, где пузыри утратили привычную форму, жидкость сделалась кроваво–красной.       Наконец, варево начало тускнеть, а от яблока, что находилось в самом центре котла, разошелся волной синий цвет. Словно лужа пролитой краски, он растекался всё шире, пока не заполонил собой всё содержимое котла.       Раздался громкий всплеск. Яга чуть отшатнулась, но черенка из рук не выпустила. Правой рукой она держалась за кромку котла, а левой ловко вытащила яблоко на свет.       От прежнего сочного фрукта не осталось и следа. Яблоко сохранило свою форму, но стало белым, словно тонкий лист бумаги. На долю секунды Рейвен показалось, что она даже может видеть расположение семян внутри.       Затем на местах укусов начал проступать цвет. Фиолетовый со стороны меньшего следа, с там, где впадина была более широкой, показался тёмно–синий. Два совершенно разных оттенка принялись растекаться по яблоку, будто чернила. До тех самых пор, пока не окрасили его целиком.       – Иви не дура, – строго констатировала Яга. – Она лгунья.       – То есть мы не брат и сестра? – голос Рейвен дрожал, будто натянутая струна.       – Гляди, – колдунья поднесла яблоко к самому лицу Квин. – Части чётко разного цвета. У вас нет общей крови.       Северин чуть запрокинул голову и с облегчением вздохнул. Левой рукой он по–прежнему сжимал ладонь Квин, а правую вскинул к лицу и провёл ладонью по синим волосам.       – Вы не представляете, как я рад это слышать.       – Представляю, – Яга даже не пыталась скрыть насмешки.       Рейвен было не до смеха. Вместо радости и облегчения она испытала гнев. Обиду. Ненависть к собственной матери. Если бы не её длинный язык, ничего бы не произошло. Они бы не пришли сюда. Не потревожили Мадам Ягу. Даже не задумались бы о том, что не могут быть вместе!       – Мать у меня получит! – гневно прошипела Квин. – Я ей все выскажу!       – Пока не говори ей ничего, – Северин резко отпустил её руку, но тут же приобнял за плечи. – Пусть думает, что обманула нас.       – Он прав. Не стоит сразу раскрывать карты, – отозвалась Мадам Яга, вытирая ладони грубым полотенцем.       Он прав. Сев всегда был прав, особенно в таких вещах. Наверное, сейчас и правда стоит его послушать. Придержать свой гнев. Дать ему остыть. Ведь любую месть нужно подавать холодной.       Магия послушалась. Начала отступать. Перестала клубиться в районе солнечного сплетения и искриться на кончиках пальцев. Радужка глаз Рейвен вмиг утратила магическое свечение и сделалась фиолетовой.       – Она хотела нас разлучить... – в голосе Квин еще звучала обида. – Но зачем ей это?       – Дак понятно, зачем. Ты погляди на него! – Яга направила на Лаваля указательный палец. – Будет мешать, против матери настраивать, указывать, что делать...       Юноша недовольно хмыкнул.       – Не хмыкай тут! Сам виноват, – осадила его Яга и приблизилась на шаг. – Больно умный выискался. А Иви это не нравится. Ей хочется себя умнее других считать. Дурак возле Рейвен её больше устроит. Понял?       Северин задумался. Несколько долгих мгновений не отводил взгляда от колдуньи, а затем всё же утвердительно кивнул.       – Понял, – негромко признал он. – Спасибо вам. За всё, что вы сделали для нас.       Тонкие ярко–красные губы Мадам Яги растянулись в ухмылке. Серые глаза чуть сощурились, а взгляд сделался острым, будто у хищной птицы. Несколько долгих мгновений она пристально смотрела в лицо юноши, но вслух не сказала ни слова.       Рейвен подалась ближе к Лавалю и обняла его за талию. Прильнула к груди и повернулась так, чтобы оказаться между ним и Мадам Ягой.       – Ой, птичьи ревности, – колдунья озорно цокнула языком. – Не боись, не украду. Больно молодой он.       Из груди Квин вырвался смех. Такой лёгкий, искренний, непринуждённый. Почти забытый со времён начала года.       Яга громко засмеялась в ответ. Северин же промолчал с невозмутимым видом и лишь крепче привлёк Рейвен к себе.       – Ой, всё, идите отсюда, не могу на это смотреть! – колдунья брезгливо отмахнулась от непрошеных гостей.       – Завидуете? – озорным тоном спросила Квин.       – Чего?! А ну беги отсель, пока тряпкой не отходила! Тебя и твоего полюбовника!       Мадам Яга в самом деле замахнулась полотенцем, но ударить не успела. Рейвен тотчас сорвалась с места и направилась к выходу из избы.       Северин ступал следом, крепко сжимая её ладонь в своей. У самой двери, запертой на железный засов, он вдруг остановился. Не спешил уходить и надевать верхнюю одежду. Лишь смотрел на Квин, не в силах отвести взгляда. Улыбнулся уголками губ. Склонился к её лицу и коротко поцеловал в лоб.       Тонкие прохладные губы оставили лёгкий след на коже Рейвен. Так мило. Так трогательно. И так ничтожно мало. Хотелось большего. Хотелось обнять Сева. Крепко прижать его к себе. Хотелось кричать во весь голос о том, что они вместе. Что они пара. Что они любят друг друга. И обязательно найдут своё «Долго и Счастливо».       Сердце Квин забилось чаще, а лицо бросило в жар. Магия вновь заискрилась под кожей, проступая на кончиках пальцев. Руки жадно ухватились за плечи Северина и заставили его податься ближе. Сама Рейвен тотчас приподнялась на носках и жадно прижалась к его губам своими.