Сказка, рассказанная до конца

      Северин поднялся по ступенькам первым и бросил в сторону Квин короткий вопросительный взгляд. На его бледном лице не читалось никаких эмоций. Вообще. Ни сомнений, ни тревоги, ни предвкушения. Он и Эппл были из тех странных людей, кто умеет включать и выключать эмоции по своему желанию. Будто у них в головах находится какой-то тумблер, который достаточно просто нажать. Щёлк! И ты шварцвальдский автоматон, способный часами концентрироваться на выполнении задачи. Щёлк! И вот ты снова нормальный человек, способный радоваться или грустить. Только в случае с Эппл эмоции могли выплескиваться через край, а Сев оставил себе только дефолтные настройки.       Рейвен кивнула в ответ. Лаваль тотчас вскинул правую руку и трижды постучался в дверь. Громко, чётко, настойчиво. Не услышать подобный звук было просто невозможно, потому им оставалось только ждать.       Ладони Квин сами собой опустились в карманы кожаной парки. Ноги в ботфортах плавно переступили с каблуков на носки. Холод вокруг нарастал, покусывал за щёки и кончик носа, придавая бледной коже красноватый румянец. Всё-таки Сев был прав, когда посоветовал надеть плотные брюки вместо юбки и колгот. Даже поток магии в теле не всегда мог спасти от холода.       Рейвен машинально повела плечами, потом глянула в сторону окна первого этажа. Лиловые занавески были задёрнуты плотно, чтобы можно было что-то рассмотреть, но сквозь них все равно пробивался свет. Квин знала, что мама дома и не одна, но к двери идти никто не спешил. Оставалось надеяться, что план не сорвался и внутри их не ждёт Шериф с представителями СКАЗа. – Не открывают, – каждое слово срывалось с губ Квин лёгким облачком пара. – Ну, раз так, пойдем обратно.       Сев не ответил, лишь издал короткий смешок. Взгляд его тёмно-синих глаз неспешно сдвинулся в сторону.       Рейвен собиралась было склониться, чтобы слепить снежок и бросить им в окно, как до её слуха донесся очередной стук. В этот раз Лаваль ударил по двери сильнее, так, что послышался лязг металлической задвижки. Но… вновь тишина.       Северин не обронил ни слова, лишь молча поправил кожаную перчатку на правой руке. Бледные губы его вытянулись в тонкую линию, выдавая нарастающее раздражение. Рейвен ступила на шаг ближе. Собиралась было перехватить его ладонь своей, как вдруг услышала звук шагов. Негромких, но вполне отчётливых. Они нарастали, а потом прервались щелчком металлического замка. Дверь наконец–то отворилась.       В лицо Квин ударил поток света, заставив на пару мгновений сощуриться, а потом в дверном проеме показалась хорошо знакомая, вытянутая фигура месье Бутса, также известного как Кот в Сапогах.       Вопреки сюжету Сказки, внешне он больше походил на высокого нескладного мужчину. Во всяком случае тело у него точно было мужское. Заметно окрепшее по сравнению с первым визитом в Мидланд. А вот голова у него всё ещё была кошачья. Круглая, покрытая короткой серой шерстью. На равном расстоянии от макушки располагались два треугольных уха. Большую часть лица его скрывала нелепая шершавая маска то ли из мятой бумаги, то ли из обрезков картона. Усы на ней заменяли кусочки лески, а широкая улыбка была нанесена чёрным углём. А вот одет месье Бутс был даже стильно, в духе «нового» севера: в тёмно-лиловый сюртук, отороченный серым мехом, и плотные шерстяные брюки в полоску. Ноги его скрывали высокие кавалерийские сапоги, а руки покрывали белые атласные перчатки.       – О, ваше высочество пожаловали... – по-кошачьи протяжно произнёс он.       Сквозь узкие прорези в маске Рейвен отчётливо видела вертикальные зрачки и ярко–жёлтую радужку. Именно такие глаза были у Сериз, когда она выпускала свою звериную натуру. Может, месье Бутс тоже был из перевёртышей? Только менее везучих, раз его перевоплощение выглядело именно так.       – Ты заставил нас ждать, Кот, – ледяным тоном ответил Северин.       В ту же секунду он подался вперёд и схватился за отвороты сюртука. Длинными цепкими пальцами прижал ворсинки из натурального меха и резко дёрнул на себя. Месье Бутс податливо склонился, словно в его длинное тело был встроен огромный шарнир. Он не попытался вырваться или оттолкнуть юношу от себя. И в целом выглядел… слишком расслабленным.       – Ты забыл? Я стучу – ты открываешь, – голос Лаваля пронизывало раздражение.       – Простите, что вы говорите? Я не понимаю по-собачьи.       Рейвен буквально кожей ощутила, как воздух вокруг наполнился разрядами тока. Знакомы эти двое были давно и явно были друг другу не рады. Интересно, при дворе Эллов они тоже так цапаются?       – Сев, да ладно тебе... – мягко вмешалась Рейвен, повернувшись к спорящим вполоборота. Правую руку она вынула из кармана парки и протянула к плечу Лаваля.       Хватка бледных пальцев ослабла, оставив на меховом вороте тонкие продольные полосы. Месье Бутс тотчас выпрямился, будто согнутая пружина и принялся отряхивать с сюртука невидимые пылинки. Кажется, он был в полном порядке и не так уж сильно расстроился из-за помятого костюма. Сквозь узкие прорези в маске была отчётливо видны чёрные вертикальные зрачки. Поначалу они были устремлены только на Северина, но теперь пристально изучали силуэт юной Квин.        Ощущать этот взгляд на себе было так… неуютно. Уже не в первый раз Рейвен ловила себя на мысли, что месье Бутс куда страннее, чем кажется. Его вытянутое нескладное тело будто существовало отдельно от глаз. Было всего лишь временной оболочкой для того, кто скрывался под слоем кожи и мышц.       Лаваль не проронил ни слова. Вновь вскинул правую руку и дёрнул за одно из треугольных ушей. Из груди Бутса вырвался громкий, по-кошачьи надрывный возглас. Длинное тело его напряглось и неловко отшатнулось вбок. Руки вытянулись вперёд, пальцы в атласных перчатках крепко сжали плечи юноши.        – Эй, вы ещё долго?! – Рейвен выразительно кивнула в сторону дверного проема. – Можно я пройду?       Лаваль и месье Бутс тут же повернули головы в её сторону. Медленно, почти синхронно отпустили друг друга, а затем оба отступили на полшага. Кот встряхнул головой, а затем провёл ладонью по правому уху. То слегка шевельнулось, а согнутый кончик выпрямился.       – О, прошу прощения, Ваше Высочество, – месье Бутс исполнил короткий поклон. – Мы с месье Лавалем слегка увлеклись и забыли о манерах...       С губ Северина сорвался язвительный смешок. Правую руку он отвёл в сторону, а затем плавно подтолкнул Рейвен вперёд. Месье Бутс вновь склонил голову и принялся отступать. С удивительным проворством он перешагнул через порог, а затем чуть отступил в сторону, приглашая войти.       – Проходите, проходите, – подобострастно промурлыкал он. – Матушка вас заждалась...       Рейвен с облегчением вздохнула. Уверенным шагом она переступила через порог и оказалась в небольшой прихожей. Узкой настолько, что месье Бутс заполнял её где-то на треть.       Сев отчего-то вошёл не сразу. Правой рукой он остановил почти закрывшуюся дверь, затем толкнул с такой силой, что та распахнулась и резко ударила по плечу месье Бутса. Из груди того тут же вырвался короткий возглас. Если так пойдёт и дальше, эти двое не оставят друг на друге живого места…       Квин торопливо огляделась по сторонам. На стенах, обшитых деревянными панелями, не было ни одного зеркала. Не удивительно. Мама скорее всего велела все их перенести в свою спальню. Как иначе она могла убедиться в том, что всё еще Прекраснее Всех? Гостей она принимает нечасто, да и месье Бутс вряд ли проводит много времени перед зеркалом.       По правую руку от себя Рейвен заметила высокую напольную вешалку. Длинные деревянные крючки ветвились, будто оленьи рога. И на одном из них уже висело чёрное зимнее пальто. Длинные ворсинки меха были влажными от растаявшего снега, но удивительно мягкими на ощупь.       Интересно, у всех северян такая любовь к натуральным мехам? Впрочем, для них это больше чем элемент личного стиля. В разгар зимы морозы там такие сильные, что чай в термосе может застыть за пару минут. Какой уж там гусиный пух и шесть овечек Бо Пип. Северяне продолжают носить шубы и плащи из натурального меха, наплевав на указ о спасении вымирающих видов. Во всяком случае, аристократия. И старший Лаваль, видимо, не исключение.       Рейвен отвела ладонь от мехового плаща и стащила с головы капюшон. Спустя пару мгновений дернула за язычок замка на своей парке и сбросила её с плеч. Северин тотчас перехватил отвороты куртки и потянул вниз, помогая освободить её руки из рукавов.       Квин поочередно согнула ноги в коленях и расстегнула молнии на ботфортах. Без зимней обуви на каблуках было так... странно. Сев и так был выше её на целую голову, а теперь... теперь ему придется склоняться к ней, если он захочет её поцеловать.       Лаваль без зимних сапог вообще не потерял в росте. Куртку и собственное пальто он небрежно бросил Бутсу. Сам же остановился напротив Рейвен. Быстрыми уверенными движениями поправил ей отложной воротник. Подтянул кожаный пояс на талии. Пригладил ладонями ткань платья на бёдрах.       – Как я выгляжу? – спросила Квин, стряхивая с его плеча невидимые пылинки.       – Прекраснее Всех, – Лаваль улыбнулся уголками губ. – Идём?       – Да.       Кот каким-то образом оказался впереди них. Вдоль стены прихожей он двигался плавно, практически бесшумно. Изящно поведя рукой, он указал единственно возможный путь – в гостиную.       Так странно было осознавать, что мама больше не в зеркале. Не где-то там, за гранью времени и пространства, а буквально в получасе ходьбы от Эвер Афтер Хай. И чем только думала Снежка, когда решила отправить маму на окраину Бук-Энда? Почему не оставила её в Белом Замке? Там мама была бы под ещё большим контролем. Даже Эппл не могла придумать этому никакого внятного объяснения. Только без умолку твердила: «Моя мама знает, что делает». Хотелось бы верить. Верить хотя бы в то, что за этим стоит какая-то веская причина, а не банальная месть злой мачехе.       Дом действительно не отличался роскошью ни снаружи, ни внутри. Узкий коридор вёл прямо в гостиную – небольшое помещение в форме почти идеального квадрата. Стены в нем сохранили свой первоначальный вид. Сложенные из древесного сруба, они были покрыты слоем застарелого лака. Большую часть пола устилал тёмный паркет. Лишь в зоне небольшого камина пол был покрыт серым камнем. Узкие окна были плотно зашторены фиолетовыми занавесками. А из мебели присутствовал лишь книжный шкаф, круглый столик, небольшой двухместный диван и пара кресел.       В левом из них расположилась Ивил Квин. Сидела гордо, с идеально прямой спиной, закинув ногу на ногу. В правой руке она держала полупустой бокал красного вина.       Так... радостно было видеть маму настолько уверенной в себе. Даже будучи пленницей, она не забыла о том, что остаётся... женщиной. Худая и стройная, в чёрном приталенном платье в пол, Ивил Квин походила на изящную чёрную птицу. Плечи и зону декольте она едва пыталась скрывать шалью из чёрного кружева. В тонких ажурных нитях отчётливо проглядывался узор в виде паутины.       В лице и чертах своей матери Рейвен отчётливо видела, что-то воронье. То ли в резких скулах и узком подбородке. То ли в тонком, чуть остром носе. То ли в высокой причёске, часть из прядей которой приняла вид перьев.       – ...Она обещала подумать, – всё внимание Ивил было обращено на собеседника во втором кресле. – Подумать, ты слышал?       – Продолжай требовать, – ответил ей мужчина. – Домейн Квинов принадлежал тебе и до брака...       – Не мне, а матери, – Ивил сделала короткий глоток из своего бокала. – Но её давно нет в живых.       – А кроме тебя никого из Квинов больше не осталось?       – Только я и Рейвен, – Ивил обратила взгляд к дочери и поманила левой рукой. – Вот и она, моя тёмная пташечка. Иди сюда...       Рейвен послушно прошла в глубь гостиной. Медленно и спокойно, стараясь не выдать внутреннего напряжения. Отчего-то дыхание её замирало, а сердце отчётливо стучало в висках. Несмотря на ярко растопленный камин, по коже скользил необъяснимый холодок.       Проклятье! Не время раскисать! Они с Севом пришли сюда для того, чтобы получить ответы. И не уйдут, пока не узнают всё про Культ Судьбы и, главное, Книгу Наследия. Мама и её любовник слишком долго уходили от ответов. Пришло время им выложить всё начистоту!       – Привет, мам, – юная Квин остановилась в шаге от круглого столика на длинной кованой ножке.       В самом его центре располагалась бутылка мидландского ягодного вина. Чуть правее – небольшое блюдо с кусочками сыра и россыпью орехов. А левее стоял пустой бокал с остатками вина на самом дне.       Рейвен перевела взгляд на мужчину, что занимал правое кресло. Никогда прежде она его не видела. Зато наслышана о нем была столько, что вполне могла написать его биографию. Гилберт де Лаваль, более известный как герцог Синяя Борода был просто... огромным, как мистер Би. Настолько, что заполнял собой всё кресло. Одет он был по-валетарийски строго – в закрытый чёрный дублет, расшитый серебряной нитью, плотные брюки того же цвета и кожаные сапоги.       И, что странно, он вообще не был похож на Сева. Вернее, Сев на него.       Взгляд юной Квин невольно сместился правее, ища поддержки. Младший Лаваль держался позади неё, но, едва она остановилась, решительно вышел вперёд. Левую руку он тут же поместил на её талию, а правую опустил себе на грудь.       – Ваше Величество, – глядя на Ивил, Северин исполнил короткий вежливый поклон. Своего отца же оставил без внимания. Бросил лишь короткий холодный взгляд.       Они были разные. Практически во всем. В сравнении со своим отцом, Сев выглядел особенно худым и юным. Волосы у него были, как и в Сказке, тёмно-синие, а бороды и усов он не носил совсем. Лишь пару раз Рейвен видела его с лёгкой щетиной.       Старший же Лаваль был жгучим брюнетом и совсем не оправдывал своего прозвища. Борода у него была густая, смолисто-чёрная. Подстрижена она была точно по форме крупного подбородка и совсем не давала шанса запомнить его лицо. Единственным, что притягивало внимание, были его глаза. Глубокие и тёмно-синие. По цвету и форме точно такие же, как у Сева. Вот только сам взгляд был совсем другой. Какой-то... звериный.       – Когда я встретил впервые твою маму, ей было шестнадцать лет. – Гилберт, прищурившись, окинул Рейвен хищным взглядом. – И она выглядела точно, как ты сейчас.       Юная Квин нервно сглотнула. Правая рука её сама приподнялась и коснулась левого локтя. Хотелось отступить назад. Или хотя бы обозначить дистанцию. Наверное, стоило что-то ответить... Поблагодарить за комплимент или что-то типа того... Вот только слова плотным комом застыли в её горле.       – Ну разумеется, – вмешалась Ивил, сглаживая неловкую паузу. – Как она ещё должна выглядеть?!       Следом до слуха Рейвен донёсся смех. Смех её собственной матери. Громкий, раскатистый, очаровательно-колдовской. Странное оцепенение тотчас отступило, хотя по коже всё ещё пробегали мурашки.       – Мне представиться Ее Высочеству, или она знает, кто я? – Гилберт широко улыбнулся.       – Я представлю тебя, – резко вмешался Северин. – Рей, это Гилберт де Лаваль. Бывший герцог Северной Валетарии, осуждённый за убийство семи женщин, собственных жён...       Улыбка Лаваля-старшего сделалась ещё шире. Правая ладонь его опустилась на рукоять длинной трости, что лежала поперёк его коленей. Металлическая рукоять была отлита в форме собачьей головы, а сама трость выточена из чёрного дерева.       – И твой отец, – с издевкой дополнил Лаваль-старший.       – И мой отец, – ровным тоном подтвердил Северин. – К сожалению.       – Вы... не очень похожи, – наконец нашлась с ответом Рейвен.       – Как знать... – старший Лаваль лишь пожал плечами.       Не похожи. И в этом не могло быть сомнений. Будто подтверждая собственную мысль, Рейвен вновь взглянула на Северина. Он всё еще стоял рядом. А его длинные красивые пальцы по-прежнему касались её талии. Всего одним жестом Сев мог сказать больше, чем другие успевают за долгую речь. Он рядом. Он всё ещё здесь. Они вместе и уйдут отсюда только после того, как получат ответы на все вопросы.       При мысли об этом правая рука Квин всё же отпустила левый локоть. Пальцы расслабились, а ладонь мягко коснулась руки Сева.       – Дайте уже моему Птенчику сесть! – потребовала Ивил и тут же выразительно повела рукой в сторону двухместного дивана.       Рейвен послушно последовала приглашению. Аккуратно обошла круглый столик и опустилась на левую сторону дивана. Рядом со своей матерью. Северин же занял место у правого края. Рядом с Рейвен и в полушаге от собственного отца.       Месье Бутс тотчас оказался за спинкой дивана. Благодаря росту и вытянутой фигуре, он возвышался над остальными, будто кукловод за сценой.       – Какая комбинация! – торжествующе объявил он. – Пиковый роял-флеш!       С губ Рейвен сорвался короткий смешок. Мэдди бы понравилась эта шутка. Интересно, кому именно месье Бутс отвел роль Туза, а кого считал лишь Двойкой? Сам себе он, должно быть, оставил роль Джокера.       – Мне вот что интересно... – Северин обернулся через плечо и кивком головы указал на месье Бутса. – Почему Кот всё ещё здесь? Он же слуга СКАЗа. Где Шериф? Фрей? Где обвинение в заговоре и укрытии преступника? И почему он, в конце концов, присутствует при нашем разговоре?       – Расслабься, мальчик, – Гилберт неспешно склонился за пустым бокалом. – Скретч нас не выдаст. Он... на нашей стороне.       – Скретч? – Северин удивлённо изогнул бровь. – Я не слышал, чтобы его так прежде называли.       – Это старое имя, – пояснил Бутс, неспешно обходя кресло Гилберта. – Для друзей.       – Скретч... понятно. Но я всё ещё хочу быть уверен, что нам – и Рейвен в первую очередь – ничего не угрожает.       Бледные пальцы Северина крепко сжали ладонь юной Квин. И это было так... приятно. И так вовремя. Они всё еще были вместе. Заодно. Против Культа Судьбы. Против собственных родителей. Да хоть против всего мира.       – Я мог бы сказать, что дал слово Её Величеству и твоему отцу, но тебе же этого недостаточно, так ведь? – месье Бутс подхватил со стола полупустую бутылку вина и принялся вытаскивать пробку.        – Разумеется. У тебя должна быть причина, – Северин пристально следил за каждым его шагом. – Очень веская, потому что ты идёшь против СКАЗа и короны. И я требую, чтобы ты ее сейчас озвучил.       – А если нет? – парировал месье Бутс.       – Тогда мы уйдём.       Рейвен изумлённо распахнула глаза. Сев сейчас... серьёзно? Нет, разумеется, он блефует. Как они могут уйти сейчас, когда они в полушаге от правды? От ответов на все их вопросы. Впрочем, про мотив месье Бутса ей тоже хотелось бы знать. С чего вдруг он решил предать СКАЗа и помогать злодеям?       – Скретч не сдаст нас Шерифу, – категорично заявил Гилберт, подставляя пустой бокал.       – И почему же? – взгляд Северина вмиг переключился на отца.       Лаваль-старший ответил не сразу. То ли намеренно тянул время, то ли в самом деле хотел сперва промочить горло. Все его внимание было приковано к бутылке мидландского вина. К счастью, месье Бутс возился с пробкой не слишком долго, и в бокал вновь полилась кроваво-красная жидкость.       – У меня есть кое-какая информация о нашем Коте, которая не должна дойти до главы СКАЗа, – пояснил Гилберт после короткого глотка.       Рейвен ожидала услышать реакцию месье Бутса, но тот отчего–то промолчал. А месье Лаваль явно знал, о чём говорит.       – Шантаж? – с насмешкой спросил Северин.       – Он самый, – Гилберт вновь сделал глоток вина. – Старый добрый шантаж.       Месье Бутс по-прежнему стоял по левую руку от Лаваля-старшего и с показным интересом разглядывал этикетку на бутылке.       – А я думал, мы друзья, – по-кошачьи протянул он.       – Нет, – отрезал Гилберт.       – Ты ужасен. И сын твой тоже.        – Merci.        Повисло молчание. Видимо, аргументы кончились у обеих сторон. Тем лучше. Значит, можно переходить к делу. Пусть выкладывают всё что знают. О Книге Наследия. Культе Судьбы. Можно даже о самом Бутсе, кем бы тот ни был.        Рейвен повернулась было левее и склонила голову так, чтобы видеть Лаваля-старшего. Будто прочтя её мысли, он тут же взглянул на неё. Так... пристально, что слова вновь застыли у неё на языке. На этот раз оцепенение не наступило. И все-таки этот взгляд был... странным. Нетипичным для... зрелого мужчины, который годится ей в отцы.       Какого дракона он смотрел на неё так, будто... хочет съесть? Или затащить в постель. И разве месье Лаваль не должен думать, что приходится ей отцом? Выходит, он тоже не повёлся на эту чушь...       – Мы пришли по делу... – начала было Рейвен, но тут же коротко откашлялась. – Нас интересует Книга.       Взгляд Лаваля-старшего несколько изменился. Вместо неприкрытого интереса в нём проступила настороженность. Глаза его чуть сощурились, а густые чёрные брови сдвинулись к переносице.       – Сэр... месье Лаваль, она у вас? – прямо спросила Рейвен.       – У меня.       – Пришло время её отдать, – вмешался в разговор Северин, чуть крепче сжав ладонь Квин в своей.       – Тогда попроси меня это сделать, мальчик, – каждое слово Гилберта пронизывала издевка. – Вежливо попроси.       – Нет, – парировал Северин.       Ответ Сева так позабавил Ивил, что из груди её вырвался приступ смеха. Рейвен повернулась к матери и лишь теперь заметила, как ярко разгорелся румянец на её бледных щеках. Кажется, вина ей на сегодня достаточно. Пусть прикончит остатки на дне бокала и... а почему нет? Если мама нечаянно сболтнет лишнего, это может сыграть им с Севом на руку.       – Книга в самом деле у Берта, – пояснила старшая Квин, откинувшись на спинку кресла. – И он отдаст её, как только я попрошу...       – Да, это так, – Гилберт утвердительно кивнул и тут же отдал свой бокал месье Бутсу. – Я сохранил её, как и обещал. И теперь даже рад с ней расстаться...       Стоило рукам освободиться, как он тотчас накренился вперёд. На мгновение Рейвен подумала было о том, что Лаваль-старший пытается подняться с кресла. На деле же он отвёл правую руку за спину, а затем вытащил небольшой, но увесистый том.       Сердце Рейвен пропустило удар, а зрачки возбуждённо расширились. Оригинал Книги Наследия. Всё это время он был прямо здесь. В этой самой комнате.       Гилберт приподнялся в кресле и опустил Книгу на край круглой столешницы.       – Держи, Рейвен, – неожиданно тепло произнес он. – Надеюсь, она тебе поможет.       Северин недовольно скривил губы. Относилась ли эта реакция к его отцу или же к самой Книге Наследия, было уже неважно. Юная Квин тотчас приподнялась с дивана и жадно обхватила пальцами корешок Книги.       – Такой я её и помню, – Ивил запрокинула голову, допивая остатки вина. – Я говорила, что мне её Мильтон принес?       – Мильтон? – тотчас переспросил Северин.       – Да, с него всё и началось, – старшая Квин неспешно передала пустой бокал Коту. – С этого... самодовольного, напыщенного идиота. Кто бы мог подумать....       Голос Злой Королевы сделался медленным и тягучим, словно жидкий мёд. Узкое изящное лицо покрылось румянцем, а взгляд слегка затуманился.       – Нам нужны подробности, – негромко поторопил Северин.       – Имей терпение, мальчик, – Ивил кокетливо улыбнулась. – В общении с женщинами это очень важно.       Из груди Гилберта вырвался приступ смеха. Звук этот был тяжёлый, хриплый, будто раскаты грома.       Рейвен же не отводила взгляд от Книги. Вновь вернулась на сидение дивана, а тяжёлый том опустила себе на колени. Снова и снова вглядывалась в пустую кожаную обложку цвета фуксии. В срез грязно-жёлтых страниц. В тонкую россыпь трещин у самого корешка.       Неужели это и есть Книга Наследия? Такая... обычная. Никакого тиснения с гербом школы Эвер Афтер Хай. Ни золотого оклада с драгоценными камнями. Никакого названия, имени автора или хотя бы года печати. Не было даже магии. Никакой попытки контактировать с читателем, чтобы открыть нужную ему страницу. А может всё заработает, если её открыть самому? Лишь бы не наложилось какое-нибудь проклятье...       Повинуясь интуиции, Рейвен попыталась открыть Книгу. Пальцы правой руки она опустила на край обложки, а левой придержала за корешок.       Книга поддалась. Распахнулась без малейшего сопротивления. Выходит, она и вправду была самой обычной? Никакого тебе магического пароля, говорящего подселенца или самоисчезающих чернил? Зато сразу за форзацем Книги нашлась титульная страница.       – «Книга Сказок. Якоб и Вильгельм Гримм и другие», – прочла вслух Рейвен, а затем взглянула на мать. – Это предки директора и его брата?       – Без понятия. Мильтон просто явился ко мне с этой Книгой. Помню, это было начало марта... – Ивил поднесла к губам полный бокал вина и сделала медленный глоток. – ...Я тогда уже избавилась от любимой падчерицы. Вернее, думала, что избавилась. И всё было прекрасно...       Ну, да, прекрасно. Смотря для кого. Для того, кто сидит на троне – может быть. Только не для её отца. Настоящего отца – Вильгельма Уайта. Ведь в те годы он уже лежал в беспамятстве. И даже представить не мог, что происходит в его королевстве. И в его собственной семье.       Воспоминания промелькнули в памяти Рейвен яркими вспышками. Конец Года. Бал. Покои отца. Его смерть.       Сердце юной Квин сжалось от боли, а к горлу подступил тошнотворный ком. Чувство вины, будто яд, вмиг растворилось в её крови и разнеслось по всему телу невыразимой скорбью. Только не сейчас... Нельзя давать волю чувствам прямо здесь, на глазах у всех...       Северин тут же взглянул на неё. Брови его изумлённо приподнялись, а во взгляде читался вопрос. Невысказанный, но такой очевидный.       Рейвен коротко покачала головой и заставила себя улыбнуться. Хотя магия уже начала было ускорять свой темп и пробиваться через кожу едва заметными разрядами тока.       – Всё было прекрасно... – повторила Ивил, смакуя на языке каждое слово. – Но пришел Гримм и сказал, что они с братом обнаружили Книгу Судеб. Он не мог объяснить её происхождение, но настойчиво просил с ней ознакомиться. Я отнеслась к этому с недоверием, но солгу, если скажу, что мне не стало любопытно.       С губ Гилберта сорвался озорной смешок.       – Ох, любопытство… Сколько мышей оно сгубило... – по–кошачьи протянул месье Бутс, поправляя дрова в небольшой поленнице. – И не только мышей.       – Я полистала Книгу, и каково же было мое изумление, когда я увидела на одной из страниц имя моей падчерицы, – Ивил провела по воздуху указательным пальцем, словно выводила надпись. – Там так и было написано: «Белоснежка и семь гномов».       Рейвен тотчас принялась листать страницы. Снова и снова перед глазами её мелькали огромные куски текста. Каждая Сказка была нанесена на бумагу то красными, то фиолетовыми чернилами. Все заглавные буквы в самых первых словах были выведены особенно красиво. В их очертания были внесены узоры и символы, отсылающие на конкретный сюжет.       Наконец, внимание юной Квин привлекла заглавная буква «O» во фразе: «Once upon a time...». Выведена она была ярко-алыми чернилами и стилизована под сочное спелое яблоко.       Северин чуть склонил голову и принялся разглядывать потертые страницы. Зажал уголок одной из них между большим и указательным пальцами, а затем поднял, лист, чтобы взглянуть на просвет. Ничего. Самая обычная страница самой обычной Книги. Ну почти что.       – Я прочитала эту Сказку от начала и до конца. Несколько раз. И потом я тоже её пересматривала до тех пор, пока не выучила наизусть, – Ивил отставила полупустой бокал на подлокотник кресла и принялась перечислять. – Там было всё: кончина Генриетты при родах, моё Зеркало, Охотник, эти глупые гномы... Даже гребень и пояс! Никто не мог этого знать! Никто!       – До сих не пор не понимаю, почему ты выбрала такие идиотские способы убийства... – с издёвкой в голосе произнёс Лаваль-старший.        – Заткнись, Берт!       – Нет, ну серьёзно, Иви? – продолжил поддразнивать он. – Вершина твоего колдовского искусства и коварства – отравленное яблоко?!       Северин усмехнулся.       – Я сказала – заткнись! – голос старшей Квин прозвучал громче, чем требовалось.       – О, вот это я понимаю – высокие отношения! – протянул месье Бутс, шагая вдоль спинки дивана.       – И ты тоже! – шикнула на него Ивил, но уже спокойнее.       Месье Бутс послушно остановился около её кресла. Обе ладони в белых атласных перчатках он тотчас поднес к нарисованной линии улыбки. Затем поднял обе руки у себя над головой и совместил лишь кончики пальцев в подобие крыши домика.       Рейвен оставила их перепалку без внимания. Куда сильнее её интересовала Книга, а вернее – собственная Сказка. Взгляд её фиолетовых глаз жадно скользил по рукописным строкам, узнавая каждое слово.       ...Белоснежка, ни о чём не подозревая, вышла к старухе, а та как могла быстро затянула пояс, да с такой силой нечеловеческой, что девушка вмиг упала бездыханно на землю...       ...И так понравился гребень Белоснежке, что она открыла дверь, а старуха, недолго думая, тут же одела его на волосы девушки и бедняжка упала наземь...       ...Девушка протянула руку, взяла яблоко и только успела откусить крошечный кусочек, как тут же упала замертво...       Каждая из этих строк была знакома Рейвен с самого детства. Не проходило и дня, чтобы кто-то из слуг, Эппл или даже сама Снежка не напоминали ей о том, какое именно ужасное преступление совершила её мать. И что ей придётся стать следующей Злой Королевой и повторить все три попытки убить Эппл. Всё потому, что так написано в Книге Наследия.       Вот только откуда эта Книга взялась? Откуда сам Мильтон или кто–то из его предков могли знать, где и как именно Ивил Квин планирует убить свою падчерицу? А если этот «кто-то» смог незаметно шпионить за самой королевой Мидланда, то почему не вмешался? Почему не изменил ход Сказки и не спас Белоснежку?       – Мам, это... жутко. Я про Сказку, – искренне поделилась Рейвен, отведя взгляд от Книги. – Как такое может быть? Кто мог это написать?       – Я задала Мильтону тот же вопрос. Он не ответил, – Ивил вновь сделала короткий глоток вина. – И я бросила его в темницу, а потом послала людей за его братом. Но тот как сквозь землю провалился.       Бледные пальцы Рейвен сами перевернули страницу. В отличие от школьной копии Книги Наследия, в этой Книге так и не нашлось ни одной иллюстрации. Лишь подробное описание всех событий Сказки. Точное настолько, что нужные образы сами собой возникали в голове.       ...Глубокая печаль заполнила сердца гномов и не было им больше радости. Положили они свою красавицу в хрустальный гроб и каждый день приносили к нему цветы, а каждую ночь охраняли по очереди её покой. Так лежала девушка вся белая как снег, волосы – чёрные как ночь и румянец — алый как кровь, прекрасная, словно просто спала...       – А потом я узнала, что моя падчерица действительно жива. И не просто жива – её спас какой-то принц и увез в Альбион. А значит... – Ивил провела ладонью по собственному горлу. – Мой конец был предрешён: танец в раскалённых туфлях! Представляете? Не заточение в Зеркале, а танец в раскалённых туфлях!       Из груди Ивил вырвался смех. Искренний, громкий, но какой-то надрывный. В правой руке она по-прежнему держала бокал с вином, а пальцами правой ловко присобрала подол длинного чёрного платья.       По спине Рейвен вновь пробежал холодок, а плечи чуть дрогнули. Стопы и икры её матери выглядели просто... ужасно. До самых колен они были иссиня-чёрными от скопившейся магии. Тонкие волоски приняли вид крохотных чёрных пёрышек. А всему виной были железные башмаки. Грубые металлические оковы, выкованные точно по форме женских стоп.       Северин плавно перевернул страницу Книги. Взгляд юной Квин тут же обнаружил подходящие строчки. Самый последний абзац. Точно перед заветным словом «Тhe End».       ...Но для неё уже давно были приготовлены железные башмаки и поставлены на горящие уголья. Их взяли клещами, притащили в комнату и поставили перед злой мачехой. Затем её заставили вставить ноги в эти раскаленные башмаки и до тех пор плясать в них, пока она не грохнулась наземь мертвая...       А вот этого в Сказке не было. Точно не было. Ни в школьных изданиях, ни в том, что хранилось в Белом Замке. Вместо этого кусочка там было сказано, что Белоснежка сразу казнила свою мачеху. И никаких танец и железных туфель.       Выходит, кто-то переписал текст Сказки, чтобы подогнать под реальные события. Чтобы ни у кого не возникло сомнений в правдивости Культа Судьбы. Интересно, сколько тут таких расхождений? Нужно будет изучить эту Книгу подробнее. Прочесть все Сказки и сравнить их с экземплярами в школьной библиотеке. Если таких подделок сюжета окажется много, это вызовет настоящий скандал. И наконец-то откроет всем глаза на лживость Культа Судьбы.       – И вы решили бороться? – спросил Северин, прерывая тяжёлую неловкую паузу. – Изменить Сказку во что бы то ни стало?       – Да, мой умный мальчик, – протянула Ивил с широкой улыбкой. – Я не могла просто сидеть и ждать развязки. Я должна была что-то предпринять. Сделать то, чего от меня Сказка не ждала.       – И ты решила родить, – с насмешкой добавил Гилберт. – Как типично для женщины.       – Но это же сработало, Берт?       Левая ладонь матери мягко легла на голову Рейвен и принялась поглаживать по длинным волосам. Тонкие изящные пальцы вмиг отыскали редкую фиолетовую прядь среди множества чёрных.       – Мам, перестань, пожалуйста, – шёпотом попросила юная Квин. – Мне неловко.       Ивил не прекратила. Напротив, настойчивее придвинула дочь к себе. Отставила бокал с вином на край столика, а левой рукой обхватила Рейвен за плечи. Правой же ладонью коснулась её щеки, вынуждая опустить голову на плечо.       – Ну, разве не славный у меня Птенчик получился? – ласково протянула Ивил, целуя дочь в висок.       – У тебя? – с насмешкой уточнил Гилберт.       – Ну да.       Рейвен брезгливо поморщилась. От матери несло дешёвым вином и тяжёлым древесным парфюмом. Толстые нити чёрной шали, что лежала на её плечах, впивались в щёку, а острые концы ногтей чуть царапали кожу головы.        – Мама, ну хватит, – настойчивее потребовала юная Квин. – Лучше расскажи, что было дальше.       – Что дальше? – Ивил нежно поцеловала дочь в щеку. – Мне удалось обмануть Сказку... Отчасти. Как видишь, я жива и всё ещё Прекраснее Всех.       – Я даже выпью за это, – объявил Гилберт и тотчас выразительно поднял бокал на уровень лица.       Рейвен попыталась вырваться из объятий. Левой рукой придержала раскрытую на коленях Книгу, а правой оперлась о подлокотник дивана. Сев почему-то не вмешивался. Даже не попытался вновь привлечь её к себе. Лишь бросил в сторону отца укоряющий взгляд.       – Мам, хватит! – нарочито капризным тоном потребовала юная Квин. – Ты... мне причёску испортишь.       – О, прости, мой Птенчик, – Ивил тотчас ослабила объятия. – Кажется, я увлеклась... Просто ты такая хорошенькая.       Со стороны Лаваля-старшего и месье Бутса послышались сдавленные смешки.       Рейвен с облегчением вздохнула и тут же подвинулась к середине дивана, почти вплотную к Северину. Раскрытую Книгу перехватила обеими руками, не давая той соскользнуть с колен. На щеках выступил лёгкий румянец. То ли от смущения, то ли от чересчур навязчивых прикосновений. К счастью, мама повелась на аргумент с причёской и наконец-то отстала.       – Вам что-то удалось узнать о Книге у Мильтона? – спросил Северин, заполняя неловкое молчание. – Я хочу знать, откуда он её взял.       – Я не успела его толком допросить, – пояснила Ивил, откинувшись на спинку кресла. – Брат помог ему сбежать.       – Ты о Джаелсе, да? – подключилась к беседе Рейвен. – Я его знаю, видела один раз. Он.... немного не в себе.       – Мы все тут немного не в себе, – напевно протянул Кот, перегнувшись через спинку дивана. – Кто–то в большей, а кто–то в меньшей степени.       – И это говорит кот-переросток в маске из папье-маше, – язвительно бросил Гилберт, сделав глоток вина.       С губ Северина вновь сорвался сдавленный смешок. Плечи его дрогнули, а нижнюю часть лица скрыла тыльная сторона ладони.       – Ха-ха, – передразнил месье Бутс, скрестив руки на груди. – Твой сын сказал то же самое.       – И в чём он не прав? – тут же парировал Гилберт.       – Я не Кот.       Повисло неловкое молчание. Рейвен тотчас обернулась через плечо и, как и остальные, посмотрела на месье Бутса. Его странная долговязая фигура в улыбающейся маске возвышалась из-за спинки дивана. Отбрасывала на присутствующих длинную тёмную тень.       – Так что там с Книгой? – поинтересовался он. – Может, вам стоит поговорит с господином Гриммом? С тем, который... – Бутс выразительно покрутил пальцем у виска, будто заводил механическую пружину.       – С Джаелсом? – переспросила Рейвен. – Я тоже об этом подумала. И я сделаю это. Он живёт в подвале школы и почти оттуда не выходит.       Северин заметно оживился и опустил ладонь на её плечо.       – Я пойду с тобой.       Рейвен улыбнулась ему в ответ. Конечно же, он пойдет. Пойдет за ней куда угодно. Особенно если дело касается Культа Судьбы. Только нужно будет предупредить Мэдди. Хотя она видела Сева и, наверное, не будет против провести и его. Если тайный путь через библиотеку ещё открыт. И если Джаелс Гримм никуда не сбежал из своего укрытия.       – Рей, позволь-ка, – Лаваль потянулся к раскрытой Книге, что лежала у неё на коленях.       На лице юной Квин отразилось недоумение. Зачем ему понадобилась Книга? Хочет найти свою Сказку? Если она вообще здесь есть. Даже интересно, какие именно расхождения они найдут в сюжете. Может, месье Лаваль вообще не убивал своих жён?       – Я хочу кое-что проверить, – пояснил Северин, начав листать пожелтевшие страницы.       Снова перед лицом Квин замерцали длинные куски рукописного текста. Фиолетовые и красные чернила попеременно сменяли друг друга от Сказки к Сказке. Менялись названия, авторы и дизайны заглавных букв, но ни одна из титульных страниц не задерживала внимания юного Лаваля дольше пары мгновений. Наконец, движения его пальцев замедлились, а уголки губ слегка приподнялись.       – «Кот в сапогах», Шарль Перро, – выразительно прочёл Северин.       – О, это я! – месье Бутс оживленно взмахнул правой рукой.       – Ты же не Кот, – с издёвкой бросил юноша.       – Кто сказал?       Вместо ответа Лаваль лишь коротко хмыкнул, но взгляда от Книги не отвёл. Большой палец правой руки он поместил точно между страницами, в подобии закладки, а указательным и средним продолжил листать. Ровно до тех пор, пока не добрался до последнего абзаца:       – «...а Кот зажил с ними в большом достатке и уже больше не ловил мышей, может только иногда для развлечения».       – Ну это правда. Почти, – подтвердил месье Бутс, заглядывая в Книгу через плечо юноши. – У меня теперь…другие развлечения.       Внимания на него Северин не обратил. И со стороны выглядел каким–то... чересчур сосредоточенным. Рейвен хорошо знала этот взгляд. Знала, что Сев уже принял какое–то непростое решение, но всё ещё не решался действовать. Оценивал возможные последствия.       Что он собирается делать? И почему вдруг так насторожился? По лицам матери и месье Лаваля было ясно, что они находятся в не меньшем недоумении. И терпеливо ждут какого-то действия. Лица месье Бутса Рейвен видеть не могла, но отчего-то была уверена, что он разделяет общий настрой.       Наконец, большой и указательный пальцы Северина сомкнулись, зажимая страницы словно в тисках. Кисть руки резко подалась в сторону. Бумага затрещала, будто вскрикнув от боли.       Месье Бутс опасливо пошатнулся, но тут же ухватился левой рукой за спинку дивана. Из груди его вырвался жуткий животный звук, на грани рыка и шипения. Правой рукой он попытался было схватить Лаваля за плечо, но пальцы лишь впустую рассекли воздух.       – Oh merde! Espèce enculé! Tu as tout gâché!       Юноша быстро захлопнул Книгу и вернул её в руки Рейвен Квин. В тот же миг поднялся с дивана и стремительно двинулся мимо столика. Пальцы его правой руки крепко сжимали вырванные страницы.       Месье Бутс бросился за ним следом. В несколько быстрых широких шагов он обошел двухместный диван и собирался было миновать кресло, но путь ему преградила длинная чёрная трость. Сам же Гилберт подниматься на ноги не спешил. Хватило лишь одного короткого жеста рукой, чтобы выиграть драгоценные мгновения.       Северин остановился точно напротив зажжённого камина. Длинные языки пламени бросили на его бледное лицо дрожащие тени.       Рейвен кинула Книгу на свободный край столика и резко вскочила на ноги. Дыхание её сбилось с привычного ритма, а голос дрогнул, будто натянутая струна.       – Сев, ты что?! Что ты делаешь?!       – Проверяю, – сухо ответил Лаваль.       Всего один бросок, один короткий взмах кистью – и четыре рукописные страницы оказались в огне. Пламя в тот же миг накинулось на них, будто голодный зверь на свою добычу, и поглотило, оставив лишь невесомую пригоршню пепла.       Месье Бутс неуклюже рухнул на колени точно у ног Гилберта. Длинные нескладные руки он сперва вскинул к небу, а затем вцепился пальцами в собственную макушку. Спина его изогнулась дугой, а из груди вырвался сдавленный крик:       – Что ты наделал, глупый мальчишка?! Я же сейчас сгорю!       Длинные пальцы его, затянутые в атласные перчатки, принялись отчаянно скрести по шершавой маске. Прежде устойчивое, хоть и нескладное тело, будто вмиг лишилось костей. Месье Бутс неуклюже упал на пол, растянувшись на паркетных досках. Затем резко попытался вскочить, будто коснулся оголенного провода, но вновь упал навзничь.       – Пятьсот лет не курил, пальцем не прикасался к огню, и вот пришёл мой конец! Я горю! Горю!       Голова его принялась раскачиваться из стороны в сторону. Узкие ладони лихорадочно постукивали по ткани сюртука, будто сбивали невидимое пламя. Из груди вперемешку с человеческой речью вырывались хрипы и шипение.       Рейвен бросило в жар, а руки и колени начали дрожать. Взгляд её отчаянно заметался по сторонам в поисках хоть чего-нибудь подходящего, чтобы затушить огонь. Ведь если погасить пламя, с месье Бутсом всё будет в порядке? Наверное. Как же быть? Проклятье! Ну почему? Почему она прогуляла те пары мадам Яги по пирокинезу?!       – Скретч, ты можешь лучше, ну, – скучающим тоном протянул Гилберт, прервав ее размышления.       Краем трости он небрежно ткнул месье Бутса в спину. Тот, как ни в чём не бывало, принялся переминаться с левого на правое колено. Ровно до тех пор, пока не повернулся к старшему Лавалю лицом.       – Прости меня за все, Жиль! – Кот схватил его за ноги и принялся театрально рыдать. – Ты был мне как брат, которого у меня никогда не было!       – Скретч, я тебе сейчас ударю, – Лаваль-старший демонстративно закатил глаза. – И не посмотрю, что здесь дамы.       Месье Бут драматически запрокинул голову, но в следующий миг он уже поднялся на ноги и принялся отряхивать меховые отвороты камзола.       – Полагаю, он в порядке, – разочарованно отметил Северин. – Расслабься, Рей.       Юная Квин его спокойствия не разделяла. Напротив, была всего в шаге от того, чтобы разбить бутылку с вином. Желательно о чью-нибудь голову. Ноги её подкосились, а сердце её билось с такой силой, что вот-вот могло сломать ребра и вырваться.       – Вот же блять! – только и смогла произнести Рейвен, опустившись на сидение дивана. – Я уже подумала было...       – Любопытно. Но необдуманно, – подытожила Ивил, покачнув в руке бокал вина. – Мы потеряли текст Сказки о... Коте.       – Но теперь мы знаем, что не зависимы от этой Книги, – возразил Северин, отступая от растопленного камина.       – Как жаль, – Квин-старшая повела узкими плечами. – А так было бы здорово просто взять и сжечь Снежку...       – Мам! – тотчас пресекла её Рейвен.       – Что? Я бы просто выжгла её имя со страниц...       Дыхание начало униматься. Хотя стук встревоженного сердца всё ещё отдавался в висках. Тошнотворный ком медленно отступал от горла, а магия перестала пробиваться наружу сквозь подушечки пальцев.       Месье Бутс и правда был в полном порядке, вот только всё никак не мог отвязаться от месье Лаваля. Кот зачем-то продолжил наигранно всхлипывать, при этом склонившись к плечу Гилберта. Левой рукой цепко держался за спинку кресла, а ладонью правой вытирал маску от невидимых слёз.       – Блять, Скретч, отвали! – рявкнул на него Гилберт. – Хватит страстно дышать мне в ухо.       – Какая жалость... Твой глупый мальчишка уничтожил мою Сказку, – в голосе Кота не прозвучало и тени сожаления. – А так он узнал бы обо мне побольше...       – Я переживу, – Северин повел плечами и опустился на диван.       Рейвен взглянула на него уже иначе. Со странной смесью тревоги и... огорчения. На этот раз Сев не был под проклятьем. И никто не проникал за запертую им дверь. При этом он вполне серьёзно попытался навредить месье Бутсу… кем бы тот на самом деле ни был... Неужели Сев и правда был не так уж далёк от своего отца?       Стоило Лавалю устроиться рядом, как он тотчас задержал взгляд на лице Рейвен. В его глубоких синих глазах поначалу проступило удивление, а затем... недоумение. Брови его чуть приподнялись, а губы сжались в тонкую линию.       – Ну так что? – Гилберт выразительно откашлялся. – Книга у вас. Что вы намерены с ней делать?       С губ Рейвен сорвался протяжный вздох. Хороший вопрос. Простой и в то же время слишком сложный, чтобы ответить на него однозначно.       Так и не сказав ни слова, она вновь приподнялась с дивана. Обеими руками ухватилась за тяжёлый том в потертой обложке цвета фуксии. Пригладила пальцами трещины на корешке       Лишь теперь Рейвен полной мере осознала, какое сокровище держит в руках. Не просто Книгу. И даже не оригинал Книги Наследия. Именно здесь, на этих выцветших страницах, скрывались доказательства того, что Сказки были переписаны. В угоду Снежке, Культу Судьбы или даже нуждам школы Эвер Афтер Хай. Их главный козырь – информация. И распорядиться ей нужно было правильно.       – Не вздумай идти к Снежке! – потребовала Ивил, будто прочтя её мысли.       – Я не собиралась. Не сразу по крайней мере. Я бы лучше показала Книгу Эппл. Но и это подождёт, – голосу Рейвен вернулось привычное спокойствие, а во взгляде проступила решительность. – Я пойду к Гримму. Джаелсу Гримму. Нужно понять, откуда взялась эта Книга и... эти Сказки.       – Только и ему отдавать не смей, – чуть менее строго потребовала Ивил.       – Нет, конечно, – на губах юной Квин проступила искренняя улыбка. – Я отдам её Севу.       Лаваль удивлённо изогнул бровь, но возражать не стал. Напротив, придвинулся ближе к Рейвен и принял из её рук оригинал Книги Наследия.       – Сохрани её. Только больше, пожалуйста, не вырывай оттуда страницы.