Сказка, рассказанная до конца

Мидланд, Роща у Белого Замка, за ** лет до Дня Наследия

      Изящная ступня Белоснежки выскользнула из белой атласной балетки. Кончики пальцев даже сквозь чулок ощутили мягкость травы. Серые глаза прищурились, а на губах расцвела озорная улыбка. Правой рукой принцесса приподняла подол белого платья, а левую вскинула к лицу, чтобы придержать фигурную полумаску. В отражении реки, тонкой и извилистой, словно змея, собственная фигура казалась принцессе непривычно худой и длинной. А из головы у неё будто и впрямь росли длинные кроличьи ушки.       С уст Белоснежки сорвался лёгкий смешок. Звук этот тотчас повторился. Раздался позади, совсем неподалёку. Дыхание принцессы замерло в груди. Белоснежка тотчас выпрямилась, словно кто-то дёрнул за невидимую нить у самого затылка, и торопливо обернулась. Но взор её не различил никого. Ни единой живой души.       Позади принцессы высились лишь стройные буки, сплошь увешанные фонарями и длинными атласными лентами. Каждое дуновение ветра заставляло их шелестеть. Переговариваться тихим, неразборчивым шепотом, недоступным для обычных людей.       Звук раздался вновь. Но то был не смех, а скорее… шорох. Тихий и осторожный, словно кто-то крался меж стволов и кустов. Белоснежка робко сглотнула и поспешила вернуть правую ногу в балетку. По спине её спустился холодок, а желудок болезненно сжался. Неужто у неё и в самом деле кроличья душа?       – Агнета, не пугай меня так, – принцесса обернулась лицом к роще и властно скрестила руки на груди. – Ты принесла мой сидр?       Шорох прекратился. Сам источник этого звука взору принцессы так и не явился. Будь то птица, по роще тотчас бы разнесся крик и шелест крыльев. Будь то дикий зверь, то он направился бы в глубь леса, подальше от людей. Но ни звука шагов, ни рычания, ни клекота так и не раздалось.       – Вернись туда, откуда пришёл… – прошептала Белоснежка, силясь не выдать страха.       Хрупкое тело напряглось, будто натянутая струна. Собственное воображение силилось сыграть с ней дурную шутку. Меж стволами буков и зарослями можжевельника она будто и впрямь узрела фигуру какого-то… существа. Стоило моргнуть, и в тот же миг силуэт исчез.       Белоснежка облегчённо выдохнула, будто с плеч её свалился тяжкий груз. Стук сердца зазвучал ровнее, а тревожный холодок прекратился. Взор её сделался пристальным, но силуэта служанки на другом конце каменной тропы так и не различил. Правой рукой принцесса подхватила край платья и направилась к центру буковой рощи.       Она шагала плавно, размеренно. На случай если попадётся на глаза кому-то из стражников. Высокие и рослые мужчины в парадной форме и полумасках мидландских борзых должны были распределиться от Белого Замка до окраины Грейсвальда. Стоило кому-то из них заметить, что наследная принцесса бродит ночью без собственной свиты, как об этом непременно доложат её отцу. В лучшем случае Агнету отстранят от должности камеристки, а в худшем – выставят прочь, без выходного пособия.       При одной лишь мысли об этом Белоснежка решилась ускорить шаг. Каменная тропинка плавно огибала длинную извилистую реку, после чего выводила к поляне в самом сердце рощи. Все чаще вдоль берега на пути принцессы встречались пёстрые гостевые шатры. По цветам и узорам ткани, а также вышитым гербам можно было без труда угадать, из какого королевства прибыл каждый гость.       Мидландская знать выбирала ярко-алый, и лишь шатёр самого короля Вильгельма был белым, с раскидистым дубом, вышитым золотой нитью. Послы из Альбиона выбрали в этом году небесно-голубой. Гости из Северной Валетарии предпочитали тёмно-синие шатры, а из Южной – ярко-жёлтые. В пурпурных точно остановилась делегация Флоринии, а гостям из Истмарка предложили изумрудные. На несколько тонов светлее, чем у короля Хоппера Кроакингтона I, прибывшего из Хизерленда.       Множество гостей в маскарадных костюмах столпилось вокруг огромной круглой сцены. В самом её центре, под звуки живого оркестра выступал Хофнар – придворный шут. Все музыканты были одеты в парадные костюмы и полумаски певчих птиц. Сам же Хофнар выбрал костюм попугая – крупной многоцветной птицы с островов Летнего Предела. Каблуками высоких сапог он точно попадал в ритм музыки и при этом ухитрялся петь:

...Майтейн наступил,

Всех нас в маски обрядил.

Дикий зверь или птица –

Все должны веселиться.

      Вельможи из самых разных уголков Союзных Королевств, образовали вокруг сцены несколько неплотных колец. Молодые и подвижные, разбились на группы из юношей и девушек. Удерживая друг друга под сгибы локтей, они ритмично отскакивали от земли, всякий раз чуть смещаясь в направлении часовой стрелки. Всякий раз, когда кто-то толкался локтем или наступал другому на ногу, кто-то из танцоров непременно заливался смехом.       Гости зрелого возраста предпочли отступить подальше от сцены. Некоторые из них хлопали в ладоши или мягко переступали с ноги на ногу в такт музыке. Персоны более знатные не дозволяли себе и этой роскоши. Вместо этого они находили удовольствие в распитии вина и беседах с ближайшими соседями.       Своего отца среди них Белоснежка не различала. Хотя его оленью маску с ветвистыми рогами могла бы заметить издалека. И лисьего костюма Ивил тоже у сцены не было. Не исключено, что они оба решили остаться в шатрах. Каждый в своём. Отец не упустил бы шанса переговоров с главами других королевств, пока те находились в приподнятом расположении духа. А мачеха, должно быть, сидела в шатре той мрачной феи, что явилась в маске паука.       В тот же миг разум Белоснежки озарила идея. Яркое, настойчивое желание пробраться к шатру Марселин Торн и подслушать, о чём они говорят. Вдруг они обсуждают новый способ приворота отца? Ведь Ивил так и не смогла родить ему наследника. Не смогла забеременеть вообще. А что, если мачеха попытается купить у Марселин младенца? Феи ведь уже не раз попадались на воровстве детей и подмене их на уродцев фейри. Что если Ивил заколдует отца так сильно, что тот признает фейри своим сыном? Этого ни в коем случае нельзя допустить. Но сперва следовало найти Агнету.       При мысли об этом принцесса направилась в сторону от сцены. К длинному ряду столов, щедро уставленных угощениями. Серебряные подносы едва не прогибались от изобилия дичи. Жареные на вертеле кабаны в брусничной подливе, перепёлки в чесночном соусе, молодой олень, фаршированный травами и лесными грибами. Ценителям даров воды предлагалось отведать порцию огромной радужной форели. Полакомиться печеными моллюсками прямо из перламутровых ракушек. Самые же утонченные гурманы отдавали предпочтение паштету из печени единорога.       Взор Белоснежки тотчас отметил, как из замковой кухни принесли две дюжины золотых этажерок, щедро заполненных спелыми фруктами. Между каждой из них разместили по две высокие башни из кубиков овечьего и козьего сыра. Круглые хрустальные креманки повара доверху наполнили сладкой тягучей смесью из орехового суфле и дикого меда.       Через каждые три стола располагались огромные дубовые бочки, полные спиртных напитков. Эль, виски, бренди, светлое и темное пиво, а также фруктовые и ягодные вина подавались гостям в изобилии. Для тех же, кто от крепкого спиртного воздерживался в силу возраста или здоровья, предлагался отдельный стол. Среди графинов с соком и сладкой водой располагались высокие узкие бутыли яблочного сидра.       Белоснежка устремила свой путь туда, ведь именно за этим напитком она и посылала Агнету меньше четверти часа назад. Лакеи уж точно её видели, а значит могли указать, в какую сторону та ушла. Быть может, ничего и не случилось? Быть может, они всего-навсего разминулись, и Агнета ждет её у берега реки?       Принцесса чуть умерила шаг и спешно огляделась по сторонам. У стоек с напитками её камеристки не было. Пришлось размеренно ступать вдоль длинных столов. Миновать подвыпивших гостей и проворных лакеев, сновавших по всей роще, будто пчелы при сборе нектара.       Пропустить Агнету было почти невозможно, ведь её платье также было белым, пусть и более скромным, чем у самой Белоснежки. На фоне ярких шатров и пёстрых костюмов её невысокая, округлая фигура сразу бросилась бы в глаза. Грудь, плечи и предплечья камеристки закрывало мягкое болеро из овечьей шерсти. Каштановые волосы были заплетены в две тугие косы и уложены точно по спирали на уровне висков. Венчала же образ очаровательная полумаска ягненка с отделкой из натуральной шерсти.       Сердце Белоснежки забилось чаще, а серые глаза распахнулись шире, когда она увидела её. Агнета ступала мимо высокого тёмно-синего шатра, а под руку её вел какой-то мужчина. Очень высокий и излишне худой, будто измученный какой-то тяжелой болезнью. Облачен он был, вопреки большинству гостей, в чёрное. В плотные бархатные брюки и приталенную ливрею. Издали принцесса могла видеть лишь его спину, оттого не имела представления о том, какую маску он носил. Вместо неё голову его венчала невысокая шляпа-цилиндр из того же чёрного бархата.       Белоснежка застыла, словно под действием чар. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы осмыслить то, узрели её глаза. Чтобы усмирить вспышку гнева. Чтобы сдержаться и не закричать. Не окликнуть Агнету. Ведь отец будет сердиться. Отец скажет, что она вновь выставила себя в дурном свете. А Ивил непременно отпустит пару язвительных колкостей. И с удовольствием подчеркнёт, что её падчерица – лишь глупый избалованный ребенок, который и минуты не может провести без няньки. Нет. Не бывать этому. Нужно молча их нагнать. И лишь затем потребовать объяснений.       Принцесса подалась было вперёд. Успела сделать лишь пару нетвёрдых шагов. Явственно ощутила, как за её правое запястье ухватились чьи-то цепкие пальцы.       – Маленький белый кролик попался! – объявил звонкий юношеский голос.       Холодный разум Белоснежки уступил чувствам. Сдался перед вспышкой тревоги. Из уст её сорвался испуганный возглас, а правая рука дёрнулась в сторону. Незнакомец в тот же миг ослабил хватку и услужливо отступил на полшага. Сама же принцесса тотчас повернулась к нему лицом и поспешила скрестить руки на груди.       Юноша, представший перед ней, был высоким и хорошо сложенным. С виду немногим старше её самой. Облачен он был в лёгкую белую рубашку и короткий жилет с перламутровыми пуговицами. Правая сторона жилета была розовой, а левая – голубой. Белые льняные брюки скрывали голенища высоких кожаных сапог. Ремень из той же кожи удерживала фигурная пряжка в форме подковы. Но самым причудливым в облике юноши была его полумаска.       Белая маска от линии носа до кончиков коротких ушей, повторяла лошадиную голову. Однако в самом центре, точно посередине лба выступал позолоченный рог единорога. Гривой служили собственные волосы юноши: короткие, чуть вьющиеся золотистые локоны. Глаза же в узких прорезях маски были яркого небесно-голубого оттенка.       – Ты кто? – строгим тоном спросила Белоснежка.       – Ты меня не узнала?       – Нет.       Юноша издал протяжный возглас и тотчас смущённо склонил голову. Во всем его теле, фигуре и линии плеч явственно проступила неловкость. Продлилось не более пары мгновений, прежде чем он взял себя в руки и изящно поклонился.       – Тогда я представлюсь. Юджин Юникорн, – юноша плавно опустил правую руку на грудь. – Кавалер ордена Золотых Единорогов.       Взор Белоснежки заметно потеплел, а на губах проступила лёгкая девичья улыбка. Руки её избавились от оборонительного жеста, а тонкие пальцы подхватили подол длинного белого платья.       – Тогда я Бьянка... Бьянка Уайт, – объявила она, исполнив реверанс. – Принцесса Белых Кроликов.       Юноша плавно выпрямился, а левую руку согнул в локте, направляя за спину. Правую же протянул принцессе, открытой ладонью вверх.       Белоснежка ответным жестом его не удостоила. Лишь отступила на полшага и покачала головой в знак отказа.       – Пойдем потанцуем? – Юджин качнул головой в сторону сцены.       – Я бы с радостью, но я ищу свою служанку, – принцесса торопливо огляделась по сторонам. – Она куда-то подевалась.       – Так давай искать вместе, – юноша ободряюще улыбнулся. – Где ты её видела последний раз?       – Там, – Белоснежка ступила в направлении шатров.       Юджин тотчас последовал за ней. Ступал так резво и проворно, что поравнялся без особых усилий. Принцесса так и не сводила взора с тёмно-синего шатра. Чем дольше вглядывалась в его очертания, тем отчётливее сознавала, что Агнеты на прежнем месте уже не было. И высокого мужчины в чёрном тоже.       – Я видела Ангету здесь, – Белоснежка указала на вход в шатёр. – С каким-то человеком.       – А как он выглядел? – Юджин коротко огляделся по сторонам. – У него была голова на плечах?       Тонкие чёрные брови принцессы выразительно приподнялись, а во взоре явственно проступило недоумение. Быть может, это была шутка? Или альбионская метафора для мужчин, которые… излишне настойчивы. Особенно в отношении юных, благопристойных леди.       – Голова была на месте. А на ней была чёрная шляпа.       – Ты уверена? – не унимался юноша. – Вдруг у него вместо головы была тыква?       – Перестань. Это не смешно, – Белоснежка сердито поджала губы. – Это был высокий худой мужчина в чёрном. И он увёл Агнету. Наверняка, чтобы её… обидеть. Я переживаю.       – Да ладно тебе, тут ведь стража кругом, – Юджин решительным шагом устремился ко входу в шатер. – Если кто-то попытается сделать больно, она может закричать, позвать на помощь...       Принцесса подалась было ближе, силясь остановить юношу. Однако тот без тени смущения развёл руками тёмно-синюю ткань. В следующий миг белокурая голова, плечи и большая часть груди скрылись внутри шатра.       Сердце Белоснежки пропустило удар. В разуме её пестрым вихрем пронеслись мысли о том, что вот-вот может случиться. Неловкая сцена. Любопытный юноша. Оскорбленный герцог Северной Валетарии. Государственный скандал. Новая Рубиновая Война. Отец будет в ярости. Будет зол, как никогда прежде. И Ивил тотчас же воспользуется шансом, чтобы сослать её куда-нибудь из Белого Замка…       – В шатре никого, – оживлённо проговорил Юджин, выглянув оттуда. – Может, они пошли в глубь рощи? Давай осмотримся и заодно прогуляемся.       – Агнета не должна уйти далеко, – принцесса с опаской взглянула в сторону извилистой реки. – Моя служанка не такая.       – Я просто предположил, – юноша расслабленно повёл плечами. – Пойдём, поищем. Все равно ты танцевать со мной не хочешь.       Уже в который раз Юджин протянул её руку. Вот так просто. Хотя знал её не больше четверти часа. И меж тем искренне хотел помочь. Должно быть, именно так и ведут себя Благородные Рыцари. Так отчего бы Прекрасной Даме не принять эту помощь? Белоснежка коснулась его руки в ответ. Ладонь Юджина была тёплой и мягкой. Не жёсткой, как у отца, который провёл так много времени с оружием в руках – на турнирах и войнах. Должно быть, этот юноша ещё не рыцарь, а лишь оруженосец… Спрашивать об этом прямо придворный этикет не позволял.       Юджин решительно направился вперёд, и принцесса послушно ступила за ним. По той самой извилистой, каменной тропинке, что привела её саму на место проведения праздника. Они все дальше уходили в глубь рощи, и звуки музыки становились все более приглушенными. Становились менее слышны речи захмелевших гостей, и всё реже на их пути попадались пёстрые шатры. И тем отчётливее доносилось резвое журчание Змеиной реки.       Белоснежка знала о ней благодаря придворному учителю землеведения. Местные дали реке такое название за счёт протяженности и тонкого извилистого русла. А ещё течение здесь было настолько быстрое, что издали могло почудиться, будто река действительно куда-то ползёт.       В памяти принцессы явственно показался изящный цветочный венок из белых эдельвейсов и листьев красного остролиста. Она сплела его ещё утром, а опустила на воду около часа назад. Течение реки вмиг подхватило его и быстро-быстро унесло куда-то вдаль. Агнета тогда сказала, что это к резким переменам. К нежданной потере прошлого и обретению нового будущего. Что бы это ни значило…       Венок самой Агнеты был из клевера и крупных ромашек. Стоило ему коснуться воды, как он ушёл на дно. То ли оттого, что цветов было слишком много, то ли из-за неправильной формы. Агнета тогда огорчилась и сказала, что это к большому несчастью. И лишь теперь принцесса готова была поверить её словам.       – Так ты не слышала историю про Безголового? – звонкий голос Юджина осторожно забрался в ход её мыслей.       – Нет. Что за Безголовый?       Юноша хитро улыбнулся, потом принялся говорить, так и не сбавив шага. Голос его сделался тихим и вкрадчивым, а каждое слово полнилось чувством тревоги. Тем самым, что лишь щекочет твой разум и дразнит воображение, но не дает испугаться в полной мере.       – Я слышал, что есть такой зверь – Безголовый, – Юджин пристально взглянул на принцессу. – У него нет головы, а еще он ходит на двух ногах. Как человек.       – Ерунда какая-то. Я не верю.       – Ты дослушай, – юноша приглушил голос ещё сильнее. – Каждое полнолуние он выходит из своего логова, чтобы найти себе голову. Человеческую.       – А зачем ему голова? – спросила Белоснежка.       – Чтобы в неё есть, конечно же! – оживлённо пояснил Юджин, не сбавляя шага. – А он очень любит есть. Особенно детей.       – Хорошо, что я уже не ребёнок, – принцесса горделиво вскинула подбородок.       – А тебе сколько?       – Двенадцать. А тебе?       – Пятнадцать, – юноша выдержал короткую паузу, – будет через несколько месяцев.       Белоснежка рассмеялась. Левую руку тотчас вскинула к лицу, прикрывая ладонью линию губ. Правой же невольно стиснула пальцы Юджина. Сильнее, нежели прежде.       – И ты веришь в эту чепуху? В зверя без головы? Да и ещё на двух ногах.       – Да, верю, – с обидой в голосе отозвался он. – Есть же драконы. Звери, превращающиеся в людей. И женщины с крыльями. Почему не быть кому-то без головы?       – Тебе, например?       – Эй, это было обидно! – Юджин бросил в её сторону пристальный взор. – И вообще, не хочешь не верь, твое дело. А вот когда Безголовый придёт за тобой, не хнычь. И не зови на помощь.       – Вот ещё, – хмыкнула Белоснежка.       Повисла тишина. Голоса затихли, и до слуха принцессы доносилось лишь журчание реки и размеренный стрекот сверчков. Должно быть, те сидели в кустах бузины и смиренно разносили праздничные напевы:

...Майтейн наступил,

Всех нас в маски обрядил…

      Белоснежка уже не впервой задумывалась о том, что этот праздник казался ей скорее жутким, нежели веселым. Быть может, причина крылась в костюмах? Или в безумных плясках на всю ночь? Или потому, что предсказания в Майтейн были особенно точны? Должно быть так. А может быть дело в корнях праздника?       Ведь он соблюдался на этих землях ещё с тех давних времен, когда Мидланд, Рейнланд и Шварцвальд были единым королевством. Собственно, в Шварцвальде Майнтейн празднуют до сих пор, но делают это совсем иначе. Нет никаких шумных песен и плясок, а к маскараду прибегают лишь избранные. Именно в эту ночь из чащи Чёрного Леса являются смертным Три Великие Птицы. Их Шествие длится целую ночь. Они обходят все королевство, заглядывая в окна и ища Чужаков. И горе тому, кто посмеет встать на их пути без веской на то причины. Поверье гласит, что лишь тот, кого обидели несправедливо, может попросить у Великих Птиц покровительства и защиты.       Большая Птица осветит вопрошающего своим огромным фонарём. Заглянет в его душу сотнями жёлтых глаз. Узнает всю правду, как бы глубоко сокрыта та ни была.       Высокая Птица взвесит все факты на чашечных весах, что носит на длинной кривой шее. И лишь после раздумий вынесет справедливый вердикт.       Карающая Птица, самая младшая из троих, исполнит волю своих старших братьев. Вонзит свой острый клюв в глаза того, кто будет признан виновным.       В Мидланде не верят в Трёх Великих Птиц. Предпочитают смеяться в лицо кошмарам вместо того, чтобы смиренно сидеть по домам. Наверное, это правильный путь, но… не безумны ли те, кто не страшится Судьбы? Кто не боится возмездия от сил куда более могущественных?       – Так, а что ты будешь делать, когда мы найдем твою служанку? – голос Юджина вновь отвлек Белоснежку от тревожных мыслей.       – Не знаю. Я ещё не думала.       – Может, соберём других и сыграем в фанты? На желания, – юноша лукаво улыбнулся. – Позовем Ласку, Барсука, Чайку и ещё Луи... То есть Сойку. Он весёлый.       – Хорошо. Только безо всяких...       – Скабрезностей?       – Вроде того, – бледных щёк принцессы коснулся стыдливый румянец. – Ты меня понял.       Левой рукой юноша по-прежнему крепко сжимал девичью ладонь. Правую же вскинул к собственному виску. Лишь после того трижды кивнул, без опасения уронить маску.       – Хорошо, хорошо, мисс Самая-Правильная-Из-Всех.       – Я серьёзно, – холодным тоном возразила Белоснежка. – Здесь мой отец, я не хочу оказаться в неловком положении перед ним.       – Ага, так дело в отце? – Юджин тотчас остановился и повернулся так, чтобы заглянуть принцессе в глаза. – То есть без него ты бы...       Белоснежка застыла на месте. Словно маленький белый кролик, заворожённый взором… единорога. В ясных, небесно-голубых глазах юноши не было и тени истинной угрозы. Лишь чрезмерное ребячество. Простительное для мальчишки, но совершенно недопустимое для оруженосца. И уж тем более – для благородного рыцаря.       Бледные губы Юджина сомкнулись, а голова склонилась к лицу принцессы. Дыхание прерывистое, частое коснулось её кожи, словно дуновение ветра. Сердце отчего-то забилось чаще, а румянец на щеках разгорелся ярким костром.       – Если ты не прекратишь, я сдам тебя страже, – строго пресекла его Белоснежка.       Юноша тотчас отпрянул. Отшатнулся, будто от звонкой пощечины, но ладони принцессы не отпустил. Взор его лишь на миг выразил досаду, прежде чем скрыть истинные чувства под флёром балагурства.       – Да ладно, я просто пошутил, – нарочито небрежно парировал Юджин. – Ты как-то странно реагируешь на флирт...       – Глупости все это, – изрекла принцесса тоном, не терпящим возражений. – Пойдём.       Не оставив ему и минуты для раздумий, Белоснежка решительно направилась вперёд. В глубь буковой рощи, ближе к густым зарослям можжевельника и дикой бузины. В то самое место у берега реки, где около полутора часов тому слышала голос. Вернее сказать, дурацкий смешок, навлекший на неё тревогу.       Принцесса направлялась туда вопреки здравому смыслу. Повинуясь странному, непостижимому инстинкту. Юджин покорно следовал за ней. По-прежнему крепко сжимал её бледное запястье. Никогда прежде ни один юноша не прикасался к ней столь долго. Даже стражники, сопровождавшие её до окраин Грейсвальда, не оказывались ближе, чем на три шага. Быть может, поэтому Юджин решил, что может рассчитывать на… нечто большее? На большее, чем просто красноречивая благодарность.       – Что-то её не видно... – изрёк юноша, вглядываясь в просветы меж деревьями. – Агнета! Ты где?!       – Не кричи так! – шикнула на него Белоснежка.       – Я просто пытаюсь помочь, – Юджин поднёс ладонь к губам и сложил пальцы в подобии охотничьего горна. – Агнета!       Возглас его, громкий и чистый, мигом разнесся по округе. Взбудоражил стаю лестных птиц, вынудив тех сорваться с насиженных мест. Чистое звездное небо, озарённое луной, наполнил нестройный клекот и шорох тяжёлых крыльев.        – Агнета! – позвала принцесса после недолгих раздумий.       Два высоких юных голоса слились в единый зов. Они кричали имя служанки вновь и вновь. Юджин то и дело заглядывал за стволы высоких буков. Отводил правой рукой тонкие ветви кустарников. Оглядывался по сторонам, словно охотничий пес, что напал на след дичи. Даже спрашивал у некоторых загулявших гостей, не видели ли они служанку в белом.       В сердце Белоснежки отчаянно теплилась надежда на лучший исход. На то, что Агнета найдётся. Непременно найдётся целой и невредимой. Или хотя бы просто живой. Если же тот странный мужчина в самом деле успел с ней что-то сотворить… пусть это станет ей наукой. Нечего было поддаваться льстивым речам и уходить куда-то, уж тем более с незнакомцем…       – Никто не отзывается, – с досадой отметил Юджин, отряхивая с брюк ростки репейника. – Значит, её всё-таки утащил Безголовый.       – Перестань! – принцесса стиснула его ладонь. – С ней всё в порядке!       – А если она и правда без головы и потому не отзывается?       – Хватит! Я не верю в это!       – Ну и не верь... – речи юноши оборвались на полуслове, а взор устремился на что-то неподалеку. – Смотри!       Белоснежка тотчас повернула голову в ту же сторону, но ничего ясного различить не сумела. Чем сильнее они отдалялись от центра всего праздника, тем более скудным становилось освещение вокруг, тем меньше попадалось гуляющих гостей в масках. Большая часть фонариков на древесных кронах угасла, а самым надёжным источником света оставалось белесое око полной луны.       Юджин собственному зрению доверился сполна. Шагом, исполненным решимости, он направился прямиком к зарослям можжевеловых кустов. Они хорошо разрослись и ветвями отчаянно тянулись к небу, но так и не могли достичь красоты и стройности высоких раскидистых буков.       – Вот там, видишь? – Юджин уверенно направил указательный палец на одну из веток можжевельника. – Похоже на чью-то маску.       Лишь после этих слов взор Белоснежки прояснился. Среди ночного сумрака, в тусклом свечении фонарей, она явственно различила полумаску Ягненка. Белую, словно первый выпавший снег. Именно ту, что ещё утром надела Агнета.       Полумаска печально свисала с ветви куста, пронзённая сквозь правую прорезь для глаз. Длинные атласные ленты были развязаны и безвольно трепыхались при каждом порыве ветра. На пучках овечьей шерсти, что покрывала лоб и виски гипсовой основы, не было ни единой капли крови. Ни единого пятнышка грязи. Словно Агнета сама оставила маску здесь всего пару минут назад.       – Стой, – мягко скомандовал Юджин и тотчас замедлил шаг. – Секунду.       У самых корней можжевелового куста он тотчас углядел тонкую ветку длиной порядка четырёх футов. Мягко выпустил ладонь Белоснежки из своей и лишь затем ступил ближе. Носком правого сапога резво подцепил ветку за край и подбросил вверх. В тот же миг чуть подался телом вперёд и ловко поймал правой рукой, перехватив на манер рыцарского меча.       – На всякий случай, – пояснил Юджин, подмигнув правым глазом.       Белоснежка следила за каждым жестом юноши, затаив дыхание. Явственно видела, как он направил тонкий конец палки ввысь и мягко столкнул полумаску на землю.       – Ох! Не может быть! – принцесса согнула обе руки в локтях и задержала их на уровне груди. – Это действительно маска Агнеты! Что здесь произошло?!       – Хотел бы я знать… – сдержанно отозвался юноша, подняв маску ягненка левой рукой. – Надо позвать стражу.       Белоснежка утвердительно кивнула. Сперва один раз, а затем и другой. Каждым жестом, каждым вздохом, всей душой и телом она готова была согласиться с этой идеей. Нужно было позвать стражу. Нужно было вернуться к отцу. Он всех защитит. Он прикажет найти Агнету. И непременно накажет того, кто посмел её похитить.       – Стой здесь, а я осмотрюсь, – Юджин снял полумаску единорога, обнажив собственное лицо.       Белоснежка послушно приняла обе маски из его рук. Ягнёнка прижала к груди, а кисть с маской единорога задержала на уровне талии. Взор её серых глаз пристально изучал черты юноши. Его светлую кожу, округлые скулы, короткий прямой нос и мягкие губы. Вкупе с ярким цветом глаз и густыми золотистыми локонами, этот «Юджин Юникорн» в полной мере оправдывал свою принадлежность к династии Чарминг. Жаль только, что оставалось неясным, к какой именно из двенадцати ветвей принадлежали его родители.       Юноша решительно направился в глубь буковой рощи. Проскользнул меж деревьями и принялся обходить толстые, сплетённые корни. Длинная палка из можжевелового куста по-прежнему служила ему заменой меча. Совсем ненадёжной и ни для кого не опасной. Что если похититель Агнеты все ещё там? Что если у него с собой настоящий меч? Что если он решит их обоих захватить в плен, чтобы потребовать выкуп?       – Юджин, не уходи! – нежный голос Белоснежки предательски надломился. – Давай… оставим это страже...       – Да не бойся, кто посмеет тронуть единорога? – озорным тоном донеслось в ответ. – Стой на месте и, если что, – кричи. Поняла?       Внимать его просьбе принцесса и не думала. Словно трусливый крольчонок, она мигом сорвалась с места и бросилась вслед за юношей. Ноги её нещадно ныли от долгой ходьбы, а длинный подол платья так и норовил зацепиться за какую-нибудь ветку. Чем глубже Белоснежка ступала в лес, тем явственнее её охватывал неподдельный ужас. Страх за собственную жизнь. За жизнь Юджина и Агнеты. Страх остаться в этом лесу. Страх исчезнуть, погрузиться в небытие…       – Драконье гузно! Что тут произошло...       Принцесса тотчас повернулась на звук. Юджин, как оказалось, уже успел пробраться сквозь густые заросли жимолости и бузины. При помощи палки и голых рук сумел оборвать длинные колючие побеги. А за ними узрел нечто такое, что повергло его в ужас.       – Что там? Скажи мне, что там!       Белоснежка подобралась к зарослям и тотчас бросилась вперёд. Пару мгновений ей будто чудилось, что собственный взор сыграл с ней с ней дурную шутку. Меж тем среди зарослей в самом деле лежало неподвижное тело. То был рослый и крепкий мужчина в белом парадном камзоле, коричневых брюках и высоких кожаных сапогах. То был сам Вильгельм Уайт, более известный под именем «Добрый Король».       – Папа! – вскрикнула Белоснежка и тотчас оттолкнула Юджина в сторону.       Пальцы обеих рук ослабили хватку, как обе полумаски небрежно ударились оземь. Едва принцесса опустилась на колени, как подол белого платья вмиг покрылся следами песка и соком притоптанной травы. Тонкие бледные ладони бережно обхватили лицо отца, отвели в сторону длинные смолисто-чёрные волосы.       Из груди короля Вильгельма вырвался тяжёлый, исполненный страдания стон. Смуглые веки его были плотно сомкнуты, а сердцебиение едва проступало в сосудах у основания шеи. Из ушей и с левого уголка рта вытекали тонкие струйки крови.       – Он жив, – голос Белоснежки дрожал, переходя на высокие ноты. – Он ещё жив! Юджин, мой отец ещё жив! Хоть и совсем без чувств…        – Святой Артур, я меньше всего это ожидал увидеть... – юноша провёл ладонью вдоль собственного лба. – Вот теперь точно нужно звать стражу.