Танец.

      — Мне нужен Осаму Дазай, — твёрдо проговаривает парень, слегка ударяя кулаком по стойке администратора. Миловидная дамочка замирает на пару секунд, пытаясь угадать, зачем этому красавчику понадобился начальник, но после встречается с гневным нетерпеливым взглядом и оттаивает, начиная быстро шуршать бумажками и, в общем, суетиться. А юноша тем временем осматривает главное здание и, по совместительству, студию Дазая. Не такое уж и большое, но лаконичное и в бело-голубых тонах, Чуя слишком выделяется на фоне всех работников этой корпорации: слишком чёрный, слишком пышущий сильной энергетикой, слишком… парень.       — Дазай-сан сказал, что сейчас освободится и попросил Вас подняться на пятый этаж. Лифты в той стороне, — с дежурной улыбкой на устах проговаривает секретарь и указывает рукой на поворот. Накахара кивает и широкими шагами направляется туда, по пути поправляя шляпу.       — Слышь, ты! — начинает мафиози, стоит только переступить порог рабочего места Осаму. — Ты меня поряд!..       — О-о! Чуя-сан, как я рад Вас видеть, дорогой мой! — перекрикивая пыхтящего Накахару восклицает фотограф и буквально подлетает к мафиози, протягивая ему свою руку. — Мне сегодня приснился сон, и его главным героем были Вы! Представьте: мы гуляли по саду цветущей сакуры и говорили о люб!..       — Завали, — проговаривает рыжеволосый, больно ударяя по протянутой руке фотографа. Парень медленно проходит на середину студии и оглядывается, — Кстати, можешь убрать свои гейские штучки. Выходит чертовски плохо, — сообщает юноша, глядя на Дазая через плечо. Тот удивлённо восклицает и зарывается рукой в волосах.       — Так плохо? — посмеиваясь, спрашивает, отходя к своему бледно-голубому рабочему столу.       — Просто ужасно. Напомни-ка мне: не я ли часом просил не приближаться ко мне, иначе пристрелю? — заложив руки за спину, развязной походкой Чуя оказывается позади Осаму, склонившимся над столом, и наклоняется, горячо выдыхая ему в ухо: — У тебя просто отвратительные методы.       — Но ты ведь не сказал, что мне нельзя оказывать тебе знаки внимания, верно? — мило улыбаясь, спрашивает юноша.       — Доставать.       — Что, прости? — Дазай выпрямляется, одергивает небесного цвета футболку и непонимающе смотрит мафиози в глаза.       — Я не говорил, что тебе нельзя меня доставать. И да, — вскинув указательный палец в воздухе, Чуя отходит к окну и разворачивается лицом к фотографу, — зачем отправлять курьеров именно с утра? «Чертовски красив»       — Потому что в это время ты, вероятно, будешь дома. В отличие от, допустим, обеда, — пожимает плечами и берёт в руки фотоаппарат, включая его. — Ну, прошу, становись туда, — и рукой указывает на белоснежный фон в другом конце помещения.       — А?! А кто сказал, что я фотографироваться сюда пришёл? — усмехнувшись, вздергивая нос и складывая руки на груди, произносит Чуя. Дазай от удивления слегка приоткрывает рот и склоняет голову набок.       — В смысле? А зачем ты тогда вообще сюда пришёл?       — Хах… Разве… не понятно? — Накахара склоняет голову, слегка наклоняется сам и резко отталкивается от подоконника, в пару шагов преодолевая почти всё расстояние немалой студии. — Прекращай с этим. Привлекаешь внимание. А мне это совершенно ни к чему. Точно так же, как и твои подачки, — Чуя прячет руки в карманах брюк, грозно смотрит на собеседника, и фотографа от этого взгляда в дрожь бросает, то ли от страха, то ли от восхищения и… возбуждения? Накахара подлетает почти вплотную к молодому человеку и смотрит в карие глаза, в которых теперь мафиози не может прочесть ни единой эмоции. «А? Это что ещё такое?»       — Если ты сейчас уйдёшь, я буду посылать тебе эти самые «подачки» по пять раз на дню. И ещё, сделаю так, чтобы ты и забывать обо мне не посмел, — тон голоса Осаму меняется с дружелюбно-делового на устрашающе-тихий, и Чуя ведёт бровью, широко ухмыляясь. «Интересно»       — Вот же. А знаешь что? Я согласен, — фыркнув, мафиози хмурится и делает шаг назад, активно жестикулируя одной рукой в воздухе. — Но… мои услуги не бесплатны, — губы рыжеволосого растянулись в улыбке Чеширского кота и он, опасно сверкнув глазами, выставил руку вперёд, потирая указательный и средний палец большим, что означает: «Плати» Дазай усмехается и закусывает губу. Это абсолютно то, что он так долго искал. Это нахальство, высокомерие и абсолютная, сражающая наповал ухмылка, вкупе с пронизывающим до костей взглядом, и плевать, что перед ним сейчас стоит парень, рыжий коротышка-мафиози, опасный, по сути своей, человек. Дазай окончательно слетает с катушек. Он отдаст что угодно, чтобы запечатлеть на плёнку эти глаза, ухмылку и энергию, ключом бьющую из этого бесноватого юноши. А то, что Чуя сопротивляется, грубит и ведёт себя, в принципе, по-хамски, выглядя при этом так элегантно и изысканно, подливает масла в огонь. Он пропал. И сам это прекрасно осознает.       — Хорошо. Сколько? — отчего-то хрипловатым голосом спрашивает Осаму, и Чуя выпрямляется, поправляя шляпу. Этот тёмный взгляд, направленный прямо на него, не сулит ничего хорошего, но Накахара чувствует, что здесь можно заработать, и заработать неплохо. А Чуя не будет самим собой, если не рискнёт, не прогибаясь под этим прожигающим взглядом, запросить цену и торговаться, отрываться и, по возможности, развлекаться.       — Сколько ты предложишь? — в момент становясь мягче, Накахара обезоруживает Дазая тем, что подходит к нему и слегка тянет галстук на себя, безо всякой опаски заглядывая прямо в глаза. Дазай слабо толкает Чую и хватает листочек со своего стола, пишет на нем пятизначную цифру и показывает его рыжеволосому. Тот протяжно мычит и расплывается в широкой улыбке.       — Хорошо, делай. Но учти, если эти фото просочатся куда-то — ты труп. И я не посмотрю на то, что ты, мудак, чем-то заинтересовал Мори-сенсея. Ясно? — спрашивает, ловко выхватывая револьвер из-за пазухи и приставляет его к подбородку Дазая, натягивая юношу за галстук сильнее.       — Разумеется, — расслабленно улыбаясь, Осаму кладёт руку на револьвер и мягко давит на него, заставляя Чую отпустить, и вовсе спрятать оружие. — Становись туда. Какую музыку предпочитаешь слушать?       — А это, чёрт возьми, как к делу относится? — через плечо рявкает рыжеволосый, а фотограф доброжелательно улыбается, рукой указывая на колонки.       — Чтобы тебе было легче раскрепоститься. Да и чтобы не так скучно было, моя музыка уже надоела.       — Ты думаешь, что мне нужно раскрепощаться? — почти смеётся Чуя, становясь посередине белоснежного фона. Дазай тихо хихикает и мотает головой. — Мне нравится любая музыка. Включи радио, если совсем скучно, — отмахивается и поправляет шляпу, разглядывая штатив. Дазай кивает и включает первую попавшуюся радиостанцию. SMNM — Everything Медленно подходит ко штативу, убирает его, включает свет и мельком смотрит на Чую, что заинтересованно разглядывает то, чем занимается парень. Он слабо улыбается, поймав взгляд мафиози, и смотрит на рыжеволосого через камеру. Красивый.       — И что мне теперь делать? — слегка растерявшись, спрашивает Накахара, и Дазай усмехается, пожимая плечами.       — Что хочешь. Ты прекрасен в любом виде, — и Чуя коротко смеётся, прикрывая глаза. Осаму вздрагивает и делает первый кадр. Накахара, увидев вспышку, приподнимает бровь и разворачивается к фотографу спиной, стягивая плащ. Точно так же, как и тогда. Только теперь он смотрит прямо в камеру через плечо и лукаво улыбается, сверкая глазами. Щелчок. Чуя становится в профиль, выставляет прямую ногу и касается шляпы, как бы собираясь её приподнять. Сладкая улыбка украшает и без того прекрасное лицо, и Осаму делает ещё один снимок.       — Так правильно? — участливо интересуется Накахара, склонив голову набок, не перестаёт улыбаться и смотреть в объектив. Дазай согласно мычит и щёлкает ещё раз.       — Просто прекрасно. Продолжай, — тихо и умоляюще просит, вцепляясь похолодевшими пальцами в ни в чём не повинный фотоаппарат. Чуя отрывисто кивает и отбрасывает плащ в сторону, оставаясь в рубашке, жилете, брюках и… с чокером. Фотограф только сейчас подмечает это, и ликует, пытаясь не выдать себя. А мафиози тем временем расстёгивает ещё одну пуговицу на белоснежной ткани и смотрит в объектив, делая шаг вперёд. Осаму видит сверкающие глаза, пускай рыжеволосый смотрит в объектив, но этот взгляд будто предназначен для него самого и твердит: «Смотри и наслаждайся». Накахара снимает шляпу и встряхивает головой. Рыжие волны мягко опускаются на плечи, юноша пальцем цепляет чокер и отводит глаза, хищно облизываясь. Дазай задерживает дыхание и нажимает на кнопку. Вспышка. Чуя закрывает глаза и закусывает губу, плохо скрывая довольную улыбку, резко отпускает ткань на своей шее, пальцами ведёт до пуговиц жилета и медленно поднимает шляпу. Дазай собирается с мыслями, убеждает себя, что с таким, как он, кадр ловить необязательно. Можно щёлкать беспрерывно, и хорошие фото ему обеспечены. Что он и делает, когда шляпа оказывается на уровне глаз Чуи.       — Что это было? — спрашивает, открывая один глаз. Осаму вопросительно изгибает бровь и мафиози вздыхает. — Этот звук. Ты сделал не одно фото?       — Да. Подумал, что так будет лучше. Когда я закончу, ты сможешь выбрать, какие фото оставить, а какие нет.       — Даже так? Интересно, — утвердительно кивнув, рыжеволосый наклоняется и ловко поднимает пальто, хватает белоснежный стул и ставит его спинкой к фотографу. Грациозно усаживается на него, широко разведя ноги в стороны, ставит локоть на спинку и подпирает рукой подбородок, второй рукой закидывая плащ на плечо.       — Надеюсь, курить здесь можно, — прикрывая глаза проговаривает, возвращая, выпавшего на несколько секунд из реальности Дазая, на землю. Он коротко вздыхает и утвердительно мычит, начиная крутиться вокруг сидящего юноши, неторопливо прикуривающего сигарету. Это просто прекрасно. Серый дым, извилисто поднимающийся вверх, стройные пальцы и хитрая улыбка. Даже в этой, казалось бы, примитивной позе, есть что-то такое неуловимое, что-то, от чего у фотографа слабеют ноги и холодеют пальцы. Чуя сладостно затягивается, приподнимает голову и выдыхает дым прямо в объектив, пользуясь моментом, быстро разворачивает стул и ступает на него одной ногой. Осаму коротко хихикает от забавного выражения лица юноши и делает ещё пару кадров. Накахара поправляет шляпу, касается волос, изящно вскидывает кисти в воздух, зубами цепляется за край перчатки и оттягивает её, и всё это не прекращая улыбаться, ни на секунду не снимая со своего лица эту диковатую ухмылку, что так чарует. Мафиози постепенно увлекается, теряет счёт времени, отдаваясь в плен человеку с фотоаппаратом, крутящимся вокруг него волчком. Этот парень…фотограф, он тонко сливается с обстановкой, голубая футболка идеально гармонирует с белоснежными брюками и кроссовками. Только лишь каштановая шевелюра, да чёрный фотоаппарат служат ориентиром для поглощённого своим занятием молодого человека.       — Вот же… Память закончилась, — Дазай задорно хохочет, ероша собственные волосы, и отходит к компьютеру. Рыжеволосый вопросительно изгибает бровь и поправляет шляпу, сходя с фона. — Пройди к тому экрану, я сейчас запущу слайд-шоу, — рукой указывает на вещицу рядом с фоном и поспешно подлетает к устройству, мысленно готовясь словить инфаркт. Мафиози неспешно подходит к фотографу и встаёт, слегка ссутулившись и касаясь плеча Дазая. Первые фотографии вызывают у Чуи смешанные чувства. Они очень качественные, каждый кадр подобран идеально, придраться не к чему. И сам Накахара… он выглядит на них таким…необузданным. Дальнейшие фото заставляют парня удивлённо вскинуть брови и заложить руки в замок, внимательно разглядывая каждую. Ему, определенно, нравится. «Этот парень… он знает, что делает, » — думает Чуя, мельком смотря на Осаму. И замирает, стоит увидеть восхищенный, совершенно влюблённый взгляд фотографа, направленный на экран.       — Слушай, ты… С таким взглядом, мне начинает казаться, что ты и правда из этих, — колко подмечает Чуя, и Дазай вздрагивает, густо краснея и отводя взгляд.       — Просто ты удивительный, — Накахара слегка давится воздухом и округляет глаза. — Ты не подумай, просто… Из-за моей любви к эстетической красоте все модели влюблялись в меня. А ведь всё, что я говорю и чувствую, относится к фотографии, не к человеку. Мне, и правда, очень трудно скрывать свои эмоции при виде таких вот снимков, — любовно оглаживая экран произносит Дазай и переводит взгляд на мафиози. — Я и правда считаю, что ты удивительный. Да здесь буквально каждый кадр можно пускать на обложку журнала, это до невозможности красиво.       — Мы ведь договарив…       — Знаю, я и не собирался, — прикрыв глаза сообщает фотограф. — Это правда, что я люблю женщин, и поэтому среди моих снимков почти не найти мужчин, но ты… В тебе есть то, чего так не хватает всем моим моделям.       — И что же это? — не сдержавшись, спрашивает Чуя, слегка вздёрнув нос.       — Хм… огонь… страсть. Все мои девочки были нежными цветками, которым требовалось долгое время, чтобы раскрепоститься. Мне нужно было некоторое время, чтобы поймать кадр, и это удручает. Хотя, среди них и были заводные, чем-то смахивающие на тебя, но… Это всё не то… — хмурясь, Дазай прикрывает глаза, зарывается рукой в волосах и склоняет голову. — Ты опасный человек, от тебя исходит сильная энергия, это чувствуется даже через снимок… Или, мне так только кажется? Что ты вообще можешь сказать о них? — слегка наклоняя голову, спрашивает Осаму у слегка нахмурившегося Чуи. Юноша поворачивает голову к фотографу и немного отшатывается от оказавшегося неожиданно близко Дазая.       — Хм… Эти фото качественные… Я на них красавчик, как и всегда, но… И правда, что-то такое в них есть… Ты молодец, — будь здесь Мичизу, тот наверняка свалился бы в обморок, потому что получить похвалу от Накахары — всё равно, что увидеть единорога — практически невозможно.       — Ох… спасибо, что всё же согласился, — облегчённо выдыхая, произносит фотограф, а Чуя громко усмехается.       — Любой каприз за ваши деньги, — отмахивается от Осаму ладонью и поправляет шляпу, возвращаясь к просмотру фотографий.       — Слушай, а… как ты понял, что я, ну… не из этих? — спустя продолжительное время спрашивает Дазай.       — А, да ко мне прицепился какой-то пацан на улице, стал спрашивать про тебя. Ну, я сказал ему, что понятия не имею, что этому голубому от меня надо, он и возразил… Да и я сопоставил потом твои «ухаживания» с действительностью… Как-то так. А! Этот малец, он мне плащ разорвал, — Чуя хмурится, вскидывая руку и демонстрируя Дазаю аккуратно зашитый рукав.       — А-ацуши? Ох, ты прости его, — виновато улыбаясь, просит Дазай и, просмотрев последнее фото, отходит к своему столу, набирая чей-то номер. — Он мальчик впечатлительный, да и для любого, хорошо меня знающего, это стало бы неожиданностью, — усмехается, проговаривая в трубку запрос на перевод денежных средств. — Прости ещё раз за моё поведение и…       — Прекрати извиняться, бесит, — успевший уже закурить Чуя перебивает фотографа, медленно направляясь к выходу.       — Подожди! — когда мафиози открыл дверь, Осаму одёрнул его и тот кинул ничего не выражающий взгляд на юношу. — Мои подарки… Носи их. Мне этот размер всё равно не подойдёт, да и стиль слишком вызывающий, так что…       — Хочешь сказать, что я мелкий?! — слегка прикрикнув, Накахара захлопывает дверь и злостно дышит, начиная двигаться к Осаму.       — И в мыслях не было. Просто, мой глупый братец порвал тебе плащ, вот я и вспомнил… Надеюсь, ты их не выкидывал…       — Я, конечно, отброс, но не настолько же, — слегка обидевшись, отвечает Накахара и выбрасывает окурок в пепельницу. — У тебя хороший вкус, портсигар довольно…стильный, — он не глядя подходит к двери. — Бывай, и не приставай так к людям больше.       — Только к тебе, милый, — слегка усмехнувшись, изрекает Дазай и Чуя вздрагивает, протягивая руку к кобуре.       — Да пошёл ты. Мои слова не меняются: увижу — пристрелю, — Чуя выходит из студии, оставляя глупо улыбающегося Осаму одного. «А он…интересный»