Всем, кого я любила

      На минуту выпавшая из реальности Гриффин, открывает глаза и видит, что Коллинз исчез из поля зрения. Понимает, что одной проблемой меньше.       Но прибавилась еще одна.       Она все еще целуется с Блейком. Девушка резко отстраняется и набирает в грудь воздуха, которого катастрофически не хватало. Но ее это не спасает, ей срочно нужно на улицу. Ей все еще не хватает кислорода.       Опешивший парень, потирая губы после поцелуя, спрашивает, сдурела ли Кларк.       И та бы рада ответить, что нет. Но на самом деле понимает — очень даже сдурела.       Она поцеловала Блейка на глазах у всего универа. Блейка, который брат Октавии, парень Эхо и, по совместительству, со-капитан университетской команды по бейсболу.       Поэтому Гриффин ничего не отвечает, а лишь сливается с учебного корпуса подальше — не хватает еще, чтобы кто-то ее расспрашивал о случившемся. Потому что девушка, просто-напросто, не найдется, что сказать.       «Я поцеловала Блейка, чтобы Коллинз не узнал, что я сохну по нему?»       Отмазка на слабую троечку.       Запершись в женском туалете, она старается привести мысли в порядок. Умывается холодной водой, только чтобы уменьшить жар, но это не помогает. Капли стекают за воротник бомбера, но Кларк даже не замечает этого — все старается умерить колотящееся в висках сердце и убедить себя, что все под контролем.       Пытается убедить себя, что ничего страшного не произошло, но заведомо знает — дохлый номер.       Ее телефон противно и бесконечно вибрирует — наверняка Рейвен с требованием той все рассказать. Но Гриффин даже не смотрит на телефон, а закидывает его поглубже в бездонную сумку.       Ей все равно — внезапно, ей так сильно все равно на занятия, которые раньше девушка бы ни за что не пропустила.       Когда начинается пара, девушка на нее и не собирается идти. Все, что ей сейчас нужно — это незамеченной никем из ее друзей покинуть университет.       Выглядывает из приоткрытой двери и, видя пустующий коридор, с успокоением выдыхает. Она даже не попадается никому на глаза, кроме охранника, который делает вид, что совершает обход. Но Кларк уверена — дальше своего скрюченного носа тот ничего не видит.       Гриффин сама от себя в шоке — уже третий день на неделе, когда она пропускает пары. Девушка улыбается — преподаватели, должно быть, в недоумении. Хоть кого-то ей удается удивить. А Рейес, наверняка, гордится. Губы Кларк словно под тяжестью всех событий ползут вниз.       Всего через пару часов лучшая подруга, скорее всего, узнает тайну блондинки.       И ей становится снова плевать на Блейка, на его будущие подколы, на то, что Эхо со своими курицами ее теперь заклюет.       Плевать.       Гриффин бы, если бы это могло сработать, прогуляла бы еще половину семестра и пару раз поцеловалась с Беллами (фу-фу-фу, девушка выкидывает мысль, как только она до нее долетает), лишь бы Рейвен ничего не узнала.       У девушки хватает извилин, чтобы понимать — от чувств не застрахован никто. И понимает, что Рейес должна знать это тоже.       Но сделать с собой ничего не может.       Весь оставшийся день Кларк проводит в постели, изредка отвлекаясь, чтобы посмотреть на то, кто ей названивает. Уже пятнадцать пропущенных от Рейес, семь от Октавии и три от Беллами.       От Коллинза нет ничего.       У Гриффин из-за этого колит под ребрами — в тайне она слишком надеется, что парню на нее есть дело.       Уже готова головой биться о стену, лишь бы доказать, что, на самом деле, сама думает, что чувства у него только дружеские. Но прекрасно знает — этот фокус не пройдет.       Когда возвращается Эбби и пытается выпытать у дочери, как дела, та молчит. Отнекивается, мол, был тяжелый день в университете, и задали большой проект, хоть и знает, что за ее прогулы матери могут и позвонить.       С этим она разберется потом.       А сейчас девушка, которую заставляют спуститься к семейному ужину, вилкой катает по тарелке крупно нарезанную цветную капусту.       — …обойтись без этого аппарата, — долетает до нее обрывок фразы Эбигейл, но Кларк даже не ведет ухом. В больнице, где старшая Гриффин ведет врачебную практику, постоянно ту все не устраивает, поэтому блондинка даже не прислушивается.       Абсолютно не участвуя в разговоре, она, вдруг, замечает, что мать внезапно подрывается и летит к двери. Гриффин младшая абсолютно незаинтересованно переводит взгляд в сторону холла, откуда можно видеть часть выхода.       Эбби кратко перекидывается с гостем парой фраз, неизвестно о чем, и разворачивается в сторону столовой. Там, в двери, не видно человека, что их посетил, Кларк смогла только вычислить высокий рост, судя по отбрасываемой им тени.       Мать, отчего-то, слишком взвинченная и взволнованная, старается скрыть широкую улыбку. Практически на цыпочках подходит к столу и тихо, так, чтобы сквозь открытую входную дверь ее не было слышно, заговорщицки сообщает:       — Милая, там Беллами пришел.       Сердце Кларк пропускает, кажется, три удара.       Вот уж тупой индюк — если девушка не берет трубку, значит, не хочет разговаривать.       Но вида не подает и лишь просит Эбигейл сообщить Блейку, что ее нет дома. Но мать отчаянно качает головой.       Маркус слегка подтрунивает над Кларк, с ехидными нотками в голосе:       — И что же Беллами потребовалось от нас?       Гриффин младшая, чтобы сделать совсем уж непринужденный вид, сообщает:       — Наверное, по-соседски зашел за солью, — пожимает плечами и, чтобы избежать дальнейших вопросов, удаляется из кухни.       У нее, примерно, двенадцать секунд, чтобы преодолеть расстояние до крыльца. У нее, примерно, двенадцать секунд, чтобы придумать, что она скажет парню.       Тот стоит, оперившись о стену и скрестив руки на груди. Короткие волосы, как обычно, растрепаны, легкая куртка поверх клетчатой рубашки распахнута (Гриффин, всего на мгновение, хочется ее застегнуть), а в глазах решительность.       Кларк тушуется — она так и не придумала, что сказать.       Как там, лучшая защита — это нападение?       — Какого лешего ты здесь делаешь? — не успевает раскрыть рот парень, перед тем, как блондинка атакует его глупым вопросом.       Но этого достаточно — Блейк, как кажется девушке, хотя бы на секунду думает о том, что нарушает этим ее личное пространство.       «Не то, что ты со своими поцелуями» — слышит Гриффин иронический голос в своей голове и злится еще больше.       — Объяснить ничего не хочешь? — прямо спрашивает парень.       Кларк тоже скрещивает руки на груди и провоцирующее смотрит на непрошенного гостя:       — Вопросом на вопрос девушке не отвечают.       Но Беллами это ни капли не задевает:       — Гриффин, кончай. Ты и так знатно испортила денек, — девушка выдыхает. — Выкладывай.       Девушка с секунду думает, а потом видит парня и понимает, что максимум, что он ей сделает, это покрутит у виска и назовет больной, поэтому рассказывает правду:       — Блейк, ничего личного. Я поцеловала тебя, чтобы кое-кто, у кого есть такое же письмо, как у тебя, ко мне не подошел. Чтобы он проигнорировал это письмо, подумав, что он мне больше неинтересен.       С выходом каждого слова из груди исчезает какое-то чувство тяжести.       Пусть тот, кто это слышит, и Блейк.       Пусть он и получил одно из этих гребанных писем.       Парень словно отшатывается. Изгибает бровь, и засовывает руки в карманы, активно шаря по ним. Достает зажигалку и сигарету из пачки, а затем, закуривая, качает головой.       Гриффин все еще чувствует себя идиоткой. Не стоит говорить такие вещи кому-то, как Беллами.       Тот делает затяжку, выдыхая облако вонючего дыма, от которого у блондинки кружится голова.       — Шизанутая, — ухмыляется, в конце концов, он.       У Гриффин вырывается нервный смешок: все происходит так, как она думала.       Только вот Блейк не обвиняет ее ни в чем и даже не смеется.       — Ладно, раз уж мы расставили все точки над «i», я пойду, — девушка ощущает, как холод пробирается сквозь ее кожу к костям, так как она выбежала на улицу в одной футболке.       — Ничего мы не расставили, — резко обрывает ее парень. Он докуривает сигарету и совсем не знает, куда деть бычок — Кларк видит, как его глаза бегают по всему, что находится в метре от него.       Блондинка приподнимает бровь.       Она надеялась отделаться от Блейка без дальнейших объяснений. Рассказывать слезливую историю своей жизни девушка не собирается.       — Можем мы опустить все формальности? — уставшим голосом интересуется Гриффин. — Чего ты от меня хочешь?       Беллами фыркает и берет еще одну сигарету, закинув окурок в пачку — должно быть, понимает, что Эбби его убьет, если он намусорит на ее территории.       — Я? Это ты устроила светопреставление. Теперь весь учебный корпус судачит.       Девушка выдыхает: ее фокус не прошел. Но, как можно отстраненнее сообщает между делом для информации:       — Это их не касается, — но сама она знает, что это не так. Блейк является не последним человеком в университете.       И на что она вообще рассчитывала?       — Ну, как минимум, это касается моей девушки, — дельно замечает парень.       Блондинка даже не смотрит на него. С одной стороны она понимает — парня она подставила тоже. А с другой, ей так хочется хоть раз в жизни насолить Эхо.       — Скажи, что у Гриффин не все дома, и она в тебя втюрилась — с лёгкостью поверит.       Она, все-таки, переводит взгляд на Беллами. На самом деле, ей совсем не нравится собственное предложение.       У него, определенно, были свои плюсы: Коллинз поймет, что все в прошлом, а Рейес станет ей сожалеть и даже не подумает о том, что подруга нарушила один из первых законов дружбы. Но минус был тоже немаленький — от издевок Эхо она не избавится, по крайней мере, следующие пару лет.       — Ты же знаешь, что я так не сделаю, — только отвечает Блейк.       Ну, вот. Кларк уже практически придумала, какими словами будет тушить подколы его девушки, а он все испортил.       И блондинка понимает: парень, в действительности, так не сделает — не может человек, который из культурных соображений (а еще из соображений безопасности своей жизни) не выкидывает окурок в чужом саду, подставить запутавшуюся, хоть и глупую (тут Гриффин никак иначе не могла себя охарактеризовать) девушку.       — Ну, тогда скажи, что я в Правде или Действии я выбрала действие. И мне загадали поцеловать тебя прилюдно, — цокнула языком Гриффин. Она уже совсем продрогла, но Блейку, кажется, плевать — он лишь изредка смотрит на девушку с высоты своего роста. Та ежится, то ли от прохладной погоды, то ли под его взглядом, потирая предплечья. — Пока ты раздумываешь, я возьму куртку.       Она уже держится за дверную ручку и тянет дверь на себя, но открыть не успевает: парень останавливает ее, перехватив запястье.       Кларк нетерпеливо переводит свой взгляд на него — хоть его ладонь и теплая, температуру ее организма это не поднимает.       — Погоди. Я скажу одну вещь, а потом раздумывание будет на тебе.       Девушка в ожидании замирает, так и не нажав на дверную ручку.       Его голос ровный: Гриффин бы никогда не подумала бы, что такие абсурдные вещи можно преподносить таким спокойным тоном.       — Давай притворимся, что мы встречаемся.       Кларк прыскает:       — И кто еще из нас шизанутый?       Подумать только, Беллами Блейк — гроза девичьих сердец, лишился последних мозгов, раз предлагает ей такое.       С ума сойти.       Девушке больше не холодно. Ей смешно, нервно, любопытно, немного страшно, но не холодно.       Парень делает очередную затяжку и, качнув головой, объясняет, словно маленькому ребенку:       — Ну, благодаря тебе, мы с Эхо расстались. Не думаю, что она на самом деле решила порвать со мной из-за одного поцелуя.       «Поцелуя, который видело несколько дюжин людей» — подмечает про себя Гриффин и, вот уж неожиданность, понимает Эхо.       — Но мне бы хотелось, чтобы, раз уж она приняла такое решение, то оно не было напрасным.       До Кларк слабо доходит смысл: он хочет, чтобы девушка, которая рассталась с ним из-за фальшивого поцелуя, удостоверилась, что он был настоящим.       Блондинка скептически вновь изгибает бровь, но ответ ее тверд:       — Нет.       Ей легко отказать. Это просто, как два пальца об асфальт.       Притворяться с Блейком, что у них отношения? Он рехнулся?       Парень выглядит так, словно ему пощечину влепили: видимо, был уверен, что Гриффин, безотказная Гриффин, с удовольствием поддержит его идею.       — Сделаем два дела одновременно, Кларк.       Та отчаянно мотает головой из стороны в сторону, отказываясь воспринимать его слова всерьез.       Если пять минут назад она чувствовала небольшую вину перед парнем, то теперь настала ее очередь крутить пальцем у виска.       Беллами игнорирует способы Гриффин отказать, и когда та, все-таки, нажимает на дверную ручку и проскальзывает сквозь узкий образовавшийся проем, кидает напоследок:       — Субъект твоей безответной любви тоже будет уверен в том, что тебе он безразличен. Все в выигрыше.       Сердце Кларк отстукивает канкан, когда она захлопывает, наконец, дверь.       Ладно, в своей глупости она уже не сомневается несколько дней, но Блейк?       Девушке приходится не обращать внимания на все намеки Эбби рассказать ей о том, почему соседский парень приходит к ее дочери. Она лишь бросает, что это касается учебы, и старается сделать как можно более беззаботный вид.       Коллинз так и не звонит. Девушка проверяет телефон уже трижды за последние тридцать семь минут, хоть и сидит все это время в полуметре от мобильника.       Зато количество пропущенных от Рейес уже подходит к тридцати.       Скорее всего, она уже знает.       Скорее всего, она звонит, чтобы наорать и сказать, что такого от подруги не ожидала.       Гриффин даже не заходит в Фэйсбук — прекрасно представляет, сколько там уже, наверное, сообщений от друзей.       Блондинка совсем не знает, как на них отвечать.       Может, ей стоит поступить, как всем великим умам, и игнорировать проблему, пока она сама не пройдет?       Но нет.       Кларк же взрослая и ответственная.       И на тридцать первый входящий звонок от подруги, крепко зажмурившись и закусив губу, девушка нажимает на кнопку «Ответить».       — Гриффин, я надеюсь, ты там занималась сексом на протяжение всех семи часов, что не брала трубку, или же умирала от смертельной болезни, — даже не поприветствовав Кларк грубо сообщает Рейес.       Блондинка лишь недоуменно сопит в трубку, ожидая объяснений.       — Эй, серьезно, померла там, что ли? — немного тревожно интересуется подруга, но услышав гнусавое «Нет», продолжает. — Какого фига я все узнаю последняя?       В словах Рейвен не проскакивает, а просто пролетает упрек — ее голос сочится им.       Видимо, Коллинз не сдержался и рассказал все своей девушке.       Что ж, парень-рыцарь, прям.       Гриффин, крепко сжав кулак, лишь надрывно просит прощения. Миллионы раз, не давая ничего сказать подруге, и толком не объясняя ничего — просто повторяет как мантру «Прости меня».       — Это ж надо додуматься! — возмущается Рейес. — Замутить с Блейком и ничего не сказать мне!       Блондинка замолкает. Она готова поспорить, что выглядит сейчас, словно рыбка — от шока только открывает и закрывает рот.       Либо Блейк трепло.       Либо наблюдатели сделали неверный вывод.       И черт его знает, какой из вариантов лучше.       А потом, до Кларк доходит, что Беллами предложил не такой уж и фиговый вариант, и она вполне может ему подыграть.       Что он там говорил?       «Сделаем два дела одновременно?»       Гриффин так сильно боялась потерять подругу, что теперь собирается обсуждать подставного парня.       И ей, на удивление, слишком легко это дается.