Всем, кого я любила

      — Если вы опоздали, потому что трахались где-то в подворотне, то вынуждена сказать, что это не уважительная причина, — ворчит брюнетка звонким голосом, залезая на заднее сидение ровера.       У Блейка в глазах смешинка, и он явно бы рад что-то съязвить, но Гриффин перехватывает инициативу на себя.       — Ма попросила помочь ей с покупками. Мы три часа выслушивали лекцию о безглютеновом питании, — девушка поворачивается к заднему сидению, внимательным взглядом окидывая внешний вид подруги. Та явно сложа руки не сидела — намарафетилась, чтобы ее, должно быть, заметил солист группы. Ну, или тот сексуальный барабанщик. От нее за версту разит сладким парфюмом, черная косуха никак не подходит к минусовой температуре поздней осени, а стрелки на глазах чуть ли не касаются висков.       Типичная яркая Рейес, покорительница танцпола и сердец.       Рейвен морщится, но переводит тему, стукнув кулачком предплечье Беллами.       — Надеюсь, ты раздобыл нам нормальные билеты, и не придется топтаться где-то на галерке.       Тот смотрит в зеркало заднего вида прямо на брюнетку и хмыкает:       — Возможно, что тебя придется оставить на входе — могут принять за шлюху.       Но девушку слова Блейка не оскорбляют, и она лишь кривит лицо. Кларк глубоко выдыхает — задолбали.       — Почему ты всегда ее задеваешь? — интересуется блондинка, когда Рейес просит остановиться у магазинчика, чтобы взять воды.       Парень лишь пожимает плечами и поворачивается к Гриффин:       — Ты знала, что это Рейвен растрепала директору, что мы подожгли кабинет истории в десятом классе?       Губы Кларк преобразуются в букву «О», и девушка даже не знает, что сказать.       Когда-то, когда она еще училась в средней школе, один из кабинетов, в крыле, где занимались старшеклассники, подожгли. Блондинка знала, что это Беллами — Октавия рассказала о наказании, которому его подвергли и чуть не отчислили из школы.       Блейк машет рукой, показывая, что это фигня.       — Да брось. Мы проходили это с ней, и все в норме. Ей, кстати, тоже грозило исключение, вот она и рассказала. А с тех пор у нас просто дружеские стебы, не бери в голову. Я ее, по-своему, даже люблю, — парень кривится, произнося последние слова, но в глазах мелькает нечто доброе.       Их сначала не пропускают на входе, но Беллами стоит сделать лишь один звонок, как ситуация разрешается — у них даже просят прощения.       Атмосфера внутри лютая — становится невыносимо жарко еще в холле, не протолкнуться, и крики из зала доносятся еще за полчаса до начала концерта.       В полной невозможности быть услышанным из-за врубленной на всю мощность музыки для разогрева, Блейк хватает девушек под локти и ведет непонятно куда. У Кларк перехватывает дыхание, когда она понимает куда, и она орет, интересуясь, верны ли ее догадки, но до парня, конечно же, ее слова не долетают.       Беллами кричит прямо в ее ухо, обдавая горячим дыханием шею, когда они, наконец, останавливаются за кулисами:       — Мне нужно поздороваться, — он стучит в какую-то железную дверь, и ее почти сразу же открывают.       Шум стихает, и Гриффин кажется, что она впервые за эти десять минут смогла нормально вдохнуть — настолько в зале не хватало кислорода.       — Хэй, старик, — какой-то парень пожимает руку Блейка и хлопает того по плечу. — Как поживаешь? Наконец ты смог выбраться. А это у нас… — начинает незнакомец, переведя взгляд на девушек.       — Да-да, это моя девушка Кларк и ее подруга по имени Заноза В Заднице. А это, дамы, мой друг Джон, — представляет их Беллами, обхватывая талию блондинки, прижимая ближе к себе.       Рейес окидывает уничижающим взглядом своего знакомого и, игриво откидывая прядь волос назад, протягивает руку новому собеседнику:       — Я — Рейвен, — сладким голосом протягивает она, а Гриффин ухмыляется — такое поведение свойственно брюнетке, только если та заинтересована.       Кларк рассматривает Джона, пока рука Блейка плавно перекочевывает с талии в ее карман на заднице, но, почему-то, она даже не хочет предавать этому значения. Их новый знакомый держит в руках рацию, на шее покачивается гигантский бейдж, который гласит, что его владелец — старший промоутер. Его волосы зачесаны назад, но некоторые пряди свисают на глаза. Его нос скорее напоминает Гриффин клюв, а глаза чуть ли не как туман — непроглядно серые.       — Приятно познакомиться, красотка, — он принимает ладонь Рейес, но не пожимает ее, а прикладывается к ней губами.       Истинный джентльмен, прям.       Блейк, словно думая о том же, хмыкает рядом с Кларк.       — Ребят, вам уже надо идти в зал. Найду вас позже, а после концерта сможем где-нибудь перекусить — я бы уже сожрал слона, — он снова сжимает плечо Беллами и выметается из комнатушки.       — И почему, Блейк, ты не знакомил нас с этим интересным молодым человеком? — спрашивает брюнетка.       — Вот поэтому и не знакомил, — нервно дергает плечами он, убрав руку от Гриффин.       Когда они возвращаются в зал, то народу, невозможно, стало еще больше.       Зал взрывается оглушающими аплодисментами, когда какой-то ведущий с HBO выходит на сцену объявлять о начале концерта. А когда на сцене появляются ребята из группы, то Кларк думает, что сейчас буквально сорвет себе глотку — эмоции переполняют, она кричит, словно в этой невероятной толкучке кто-то сможет разобрать ее голос (на самом деле, не может даже она сама). Их голоса в живую еще слаще, еще глубже, еще больше трогают, а когда басист скидывает с себя футболку, то Рейес без надежды, но очень отчаянно, бежит к сцене, пусть и безуспешно — какая-то крупногабаритная мадам перегораживает путь брюнетке, от чего та еле сдерживается, чтобы не лишить крысиный хвостик на затылке этой женщины еще пары дюжин прядей волос.       Кларк держится, как может, но ее мочевой пузырь сдается, поэтому девушка несется в уборную, так быстро, как только может, чтобы не пропустить ни одной лишней минуты.       Испытав невероятное облегчение, она возвращается в зал, вновь подхватывая эти переполняющие всех присутствующих эмоции. Ее так трясет от энергии, что по прибытии решает запрыгнуть на спину ничего не подозревающего Блейка. Блондинка уже готовится разбежаться со столь короткой и тесной дистанции, но тут ее виду за отошедшим вбок Беллами открывается некто.       Ее, почему-то, передергивает от вида, как Эхо смеется рядом с парнем, как она касается его плеча. Тот, в свою очередь, от своей бывшей не отходит. Кларк, внезапно, хочется треснуть парня по голове, но она, сжав кулаки и абсолютно забыв о том, что она на гребанном концерте, на который хотела попасть целый год как, направляется к этим двоим, желая стереть противную улыбку с лица брюнетки.       — Милый, — громко, так, чтобы слышала Эхо, приторным голосом протягивает Гриффин.       Блейк на мгновение тушуется. Затем, махнув головой, словно приведя себя в чувство, натягивает улыбку и отвечает:       — Сладкая, — блондинку бы в любой другой момент стошнило бы от такого прозвища, но сейчас она только наслаждается тем, как перекашивается лицо брюнетки. Она хочет, чтобы рядом, внезапно, оказалась Рейес со своим маниакальным хобби фотографировать все движимое (она даже запечатлела Кларк с Беллами), и засняла эту кислую физиономию.       За «сладкую» она выскажется Беллами позже. Как и за тусняк с Эхо.       По бывшей девушке Блейка видно, что она силится не сказать какую-нибудь гадость — ее буквально распирает. Но Гриффин знает: если та что-то вякнет в сторону нынешней девушки Блейка, то о нем самом можно будет забыть. Блондинка буквально упивается этим знанием, как и рукой Беллами, так внезапно прижавшей ее талию к себе.       — Номер снимите, — в конце концов бросает Эхо, взмахивает своими длиннющими волосами, но не уходит.       Кларк, почему-то, даже не замечает, что из динамиков начинает литься ее любимая песня.       — Уже сняли, — кивает Гриффин, и, игнорируя крики здравого смысла, проводит носом по слишком горячей шее Блейка, от чего тот вздрагивает. Должно быть, от того, что ее нос невероятно холодный, как всегда.       Кларк поворачивается, чтобы вновь взглянуть на скуксившееся лицо Эхо, но той и след простыл.       Она тут же отшатывается от Беллами, почему-то, злясь и больше не желая устраивать комедию.       Будем считать, что это упадет в карму блондинки плюсиком за помощь другу в восстановлении его отношений.       Парень пытается докричаться до Гриффин, сказать ей, наверное, что-то благоразумное, но та мгновенно растворяется в голосе солиста, абсолютно игнорируя любое вмешательство в личное пространство.       И по итогу Кларк невероятно счастлива. Она наоралась на полгода вперед, зарядилась адреналином, попялилась на красавчиков вживую, оттоптала ноги Блейку и осадила Эхо. Что может быть лучше? Сейчас Гриффин знает, что ничего.       Поэтому, когда они подъезжают к своей улице, блондинка, прикрыв глаза от приятной усталости, откидывает голову на подголовник.       — Ты чрезвычайно тиха, — вдруг говорит Блейк, сворачивая к своему гаражу.       Они, отправив Рейес с так желавшим проводить ее (или же затусить с ней) Мерфи, всю дорогу молчали. Кларк даже не прикрывалась увлеченной своим телефоном, а Беллами даже не делал вид, что не смотрел на нее боковым зрением — потому что Гриффин всегда чувствует этот буравящий взгляд коньячных глаз. Девушка не гадала, что было в его мыслях все это время — ей не хотелось думать о том, что парень, должно быть, очень раздосадован тем, что Кларк не дала ему побыть с бывшей, с которой он и расставаться-то до этого не хотел.       Ей просто не хочется об этом думать чуточку больше — все еще хочется думать о звенящей в ушах музыке, окутывающей теплотой тело; о смехе; о том, что ей было хорошо.       Но никак не об Эхо, Блейке и его истинных желаниях.       Пошли к черту.       Поэтому она только выдыхает:       — Устала.       Губы парня трогает кривая улыбка.       — Еще бы. Знаешь, ты была права — надо было взять О, — вдруг говорит он, когда девушка начинает выползать из его черного Ровера.       Гриффин дергает плечами, встав рядом с авто и прикрыв пассажирскую дверь:       — Тогда ты бы беспокоился о том, чтобы ее не украли. Да и она бы обязательно пустила едкий комментарий в сторону твоей девушки.       — Какой у нее зуб на тебя? — недопонимает парень, закрывая дверь с водительской стороны и ставя авто на сигнализацию.       Девушка, не ожидавшая от себя самой, нервно закатывает глаза — ее бесит.       — Я про Эхо.       Беллами смеется — задорно, звонко, чуть ли не громче той музыки на концерте.       — О, поверь мне, ты с этим и сама замечательно справилась.       Гриффин лишь приподнимает бровь — совсем не понимает этой внезапной радости, этого смеха, этой реакции.       — Да брось, Гриффин. Отлично сработала, — он улыбается во все тридцать два, а вот блондинке не хочется.       Сработала.       Она сглатывает и ей, отчего-то, дается это слишком тяжело.       — Конечно, сладкий.       Ее голос едкий и совсем не соответствует ее словам — Кларк это отлично и сама понимает, поэтому даже не смотрит на Беллами, а лишь, закинув небольшой кожаный рюкзак на плечо, разворачивается к своему дому.