Не прячь глаза

      Я ворчал себе под нос до самых дверей дома. Незнакомый попутчик довел меня до чертиков. Ладно, я соглашусь, что он привлекателен, но это не дает ему права так гадко издеваться надо мной и так приятно улыбаться, смеяться… Все, все, нужно забыть его, забыть и выгнать прочь из головы. Прочь!       Справившись с мыслями, я наконец зашел в свой новый дом. Стоило мне только распахнуть врата особняка и появиться на пороге, как меня увидела Ритка и тут же кинулась в мои объятия, отчего пришлось бросить вещи на пол и прижать сестренку в ответ.        — Денис, ты не леденец, — как-то с облегчением промолвила рыжик и улыбнулась своей теплой, детской улыбкой.        — Не дождется эта кикимора моей заморозки.       Сестренка тихо хихикнула и отошла. Я поднял сумки и отправился с ношей наверх, где располагалась моя комната. На самом деле, я долго отвоевывал ее у Ники, когда мы еще только-только покупали дом и занимались его изучением. Скандал тогда был грандиозный, а крики, наверняка, слышны на всю округу. Сколько себя помню, столько мы с сестрой и ссоримся. Да и мы вряд ли когда-нибудь найдем общий язык и примиримся.       Вот и сейчас. Вошел я в свою с трудом отвоеванную комнату, и какого же было мое удивление, увидев на кровати Нику.        — Какого…        — О, недоумок вернулся. Как добрался? Телом поторговал? — старшая сестра поднялась в сидячее положение и гаденько ухмыльнулась. Мне захотелось ей врезать.       Я бросил вещи к стене и длинными шагами настиг кровать. Долго думать я не стал, схватил дорогую и любимую сестрицу за ее косма, которые она безмерно любила, и вытянул ее со своей постели. Ника громко закричала, посылая в мою сторону весь свой словарный запас далеко недобрых и хороших слов.       Предвещалась очередная драка. Мамка мигом прибежала на крик в мою комнату.        — Что тут происходит, черт возьми? — крик матушки заставил нас с Никой застыть и посмотреть на нее. Я по-прежнему держал сестру за волосы, а та вцеплялась в мою шею своими когтями. Да, мы далеко не хорошая семья, далеко не пример. Дай только повод, и мы раздерем друг друга.        — Это все он! — завизжала Ника и зло зыркала на меня потемневшим взглядом.        — Ах ты, гадкая! Что забыла в моей комнате? Мы же ясно тогда все выяснили.       Я отпустил волосы своей сестры, та отпустила взамен мою шею. Как добродушно.        — Что-о? Я же четко дала понять, что не намерена сдаваться!        — Ах вот как, тогда и я не намерен!       Еще бы немного и снова произошла бы схватка, и даже присутствие мамы нам не стало бы помехой.        — О, Господи! Как вы меня оба достали. Прекратите немедленно! Денис, тебе мало было сегодняшней поездки? А ты, Ника, ты же его старше, где твои мозги?        — Ну ма-а-ам! —в один голос заныли мы.        — Все, ничего не хочу слышать. Оба! — мама указала на нас пальцем и пригрозила. — Оба, слышите? — Наказаны. Ника, иди в свою комнату, не вынуждай меня. А ты, Денис — к отцу.       Нет, нет, нет, только не к нему. Я бы даже согласился пойти в другую комнату, я бы уступил эту сестре, да вообще что угодно, абсолютно что угодно, но не разговор с папой. Он ничем хорошим не закончится, все будет как и в той жизни, которую я так хотел забыть и оставить позади в том городе, куда я больше не вернусь никогда.       Я раскрыл рот в надежде, что смогу поговорить с мамой, что смогу обойтись без беседы с папой, однако меня перебили, оборвав все попытки.        — К отцу!        — Ууу, недоумок-то влип, — все издевалась надо мной Ника, уходя за дверь, за что получила от мамки подзатыльник.        — Да иди ты. — Послал тихо я ее вслед.       Дверь закрылась с глухим стуком, теперь я остался наедине с собой и наслаждался минутами покоя перед муками. Вдох, выдох. Денис, дыши.       Я вышел из комнаты в пустой коридор и спустился вниз: отец был на кухне за столом и пил кофе, изучая по обычаю документы, непонятные мне и, кажется, даже немного и ему самому. Я сел напротив с осторожностью. Вдох, выдох. Главное — дышать.       Нужно собраться и что-то сказать, начать, раскрыть рот. Но я не мог, словно онемел. Отец заметил мои жалкие попытки и кинул на меня свой пронзительный зеленый взгляд.        — Ну…?! — неожиданно протянул он, отчего я вздрогнул. — Что произошло? Почему опять драки и крики?        — Ну, эээ, эм…       Я не знал, что и ответить, не находил слов: те словно разлетались прочь из моей головы, не намеревались там задердиватся. Отец вздохнул, отложил бумаги в сторону. Теперь все его внимание направилось на меня, отчего я терялся еще больше. Вмиг в горле пересохло, а губы предательски задрожали.        — Денис, мне это надоело. Почему ты не можешь поладить с собственной сестрой? — Глупый вопрос.        — Потому что она не может, вот почему, — я пробубнил себе под нос и поник головой. Челка пала на глаза, дала хоть какую-то защиту от взгляда напротив. И пусть не надолго и не совсем, но все же я почувствовал себя спокойнее        — Нет отца более несчастного, чем я.        — Ага, не дети, а наказание.        — Точно, точно! — поддакивал он, кивая головой. — Эй! — отец усмехнулся весело — это хороший знак.       Я поднял взгляд на него: папа подпер лицо рукой и вертел в руке чашку с недопитым кофе.        — Вот и что мне с тобой делать?        — Любить, кормить и больше не оставлять на дороге.       Папа посмеялся. А мне тогда было ой как не смешно.        — Кстати об этом, прости… Ты же знаешь Кристину, она не успокоилась бы. Я собирался вернуться за тобой, но GPS твоего телефона показывал, что ты и сам движешься на пути к городу, и не было похоже, что пешком… Как ты добрался?        — Черт, папа, я же просил не следить за мной! — я резко вскочил, ударив руками по столу.       Я был рассержен, зол. Ведь терпеть не мог, когда устраивали за мной слежку. Отец это знал, прекрасно знал, но все снова сделал по-своему.И это, черт возьми, выбешивало!        — Не начинай, мы проходили это. После того раза…        — Не хочу ничего слышать! Все, я ухожу. Можешь наказывать меня, как пожелаешь. Без интернета, связи, без социума, что угодно, мне плевать.       Я впервые оказался так бесстрашен. Слова пулей мчались из моих уст, и я не поспевал за ними, не сдерживался и не смел замолчать вовремя. Возможно, это и стало моей самой страшной ошибкой. Возможно, именно это и послужило перевороту в моей жизни.        — Денис! Стой.        — Че еще? — резко отозвался я.        — С завтрашнего дня у тебя будет охранник. А сегодня же мы едем определять тебя в школу. Никакого скачка в колледж, можешь позабыть об этом. Усек?        «Хуже. Быть. Не может.»       Не знаю, как я сдержал в тот момент слезы. От одного только слова «школа» меня бросало в дрожь и пот, от тех воспоминаний, от того прошлого. Оно снова меня настигало, все вновь повторялось, возвращалось кошмаром в мою жизнь.       Я быстро поднялся наверх, закрылся в комнате и плюхнулся в объятия постели под одеяло. В голову тут же лезли воспоминания страшные, нехорошие. Меня всего трясло.        — Черт, черт, черт.       Я знал, что спорить с решением отца глупо, и все попытки просто сведутся на нет: ни бороться с этим, ни смириться я просто не мог. Тогда нужно сделать что-нибудь, чтобы отец передумал сам… Но что?       Я немного перебрал в своей голове мысли и всевозможные идеи «Как быть? Что делать?», перекрутил их, а затем поднялся на постели с решительным выражением лица.       «За неделю я добьюсь от него, он точно заберет меня из школы и позволит поступить в колледж. Сам еще пожалеет об этом необдуманном наказании. Он еще увидит.»       В дверь комнаты раздался стук. Наверняка, это отец. Неужели он извиниться пришел? Он все осознал?        — Войди.       Как и думал: на пороге стоял отец. Но по нему не было похоже, что с его уст слетят извинения, что погода поменялась и все станет хорошо… Он был серьезен, как и его настрой. Я отпустил надежду в ту же секунду. Надежду, но не руки.        — Ты готов? — спросил отец и оглядел меня. Ненавижу этот взгляд!        — Готов ли я пойти на мясорубку? Пережить снова то, что переживал раньше? Или же ты имеешь ввиду, готов ли к твоему контролю? — я усмехнулся нервно уголком губ и тут же их поджал.        — Денис. — Отец устало потер виски, будто я его вечная проблема и головная боль. Хотя, быть может и так. — Это не только из-за твоего наказания, я хотел и без того запретить тебе идти в колледж. Ты не готов к нему. И, к тому же, экзамены тебе пригодятся. И ты не всегда сможешь пользоваться только влиятельностью своих родителей, чтоб куда-то пробиться…       Руки сжались, как и внутри все. Кажется, я это понимал и осознавал, но хоть раз, хотя бы сейчас, когда только решил все начать сначала, с чистого листа, мог бы воспользоваться легким путем. Отец мог бы и помочь единственному сыну.        — Но ведь ты тогда согласился! Зачем нужно было давать обещания, которые не сдерживаешь?        — Они были необдуманными.        — Как у тебя все просто.        — Не начинай. Собирайся, через десять минут выезжаем. И давай без своих выходок.        Ну это мы еще посмотрим кто кого.

***

      На улице шел снег, заметая впереди дороги. Казалось, что сама природа против моего визита в школу. А вот отец упрямо вез меня туда, не взирая ни на что. В пути мы находились уже с полу часу, и я порядком устал. Мало того, что не отошел от предшествующего путешествия, так еще и тишина в салоне напрягала. Ну серьезно, я ведь даже слышу дыхание отца! Он может сказать хоть что-нибудь?       Я посмотрел на папу: серьезный, увлеченный вождением мужчина совсем не обращал на меня никакого внимания. И меня это уже начинало дико бесить.        «Молчишь? Ну и молчи! А вот я тоже молчу, понятно тебе?! »        — Понятно. — Вдруг произнес отец также неотрывно от дороги. Я аж прифигел, честно! Я сказал это вслух? Или он телепат?        — Э? — вопросительно протянул я в ответ ему. Он это пропустил мимо ушей.       Наступила очередная тишина, угнетающая и надоедливая. Так мы проехали еще немного времени и уже скоро остановились. Я замер, замерло и сердце в груди.        — Приехали, — слово, которое так не хотелось бы слышать никогда, слетело с уст родителя. Ну все, здравствуй, мой кошмар, мои мучения!       Когда папа оповестил о прибытии, я осмотрел местность через окно, а затем жалобно взглянул на него. Глаза говорили только одно: «Заберите меня отсюда!» Я и правда надеялся на это. Эх, как наивно.        — Идем! — бесстрастно сказал мне отец. И мне ничего не оставалось, как следовать приказу родителя. А он меня не рожал, между прочим!       Мы отошли от стоянки к вратам ада и переступили их. Именно тогда я и понял, что о спокойной и безмятежной жизни можно позабыть. Понял, что все мои мечты о новой жизни останутся лишь мечтой, и если я не смогу сделать что-нибудь, что изменит решение отца, вся моя жизнь пойдет на дно тяжелым камнем бремени. Я не хотел этого. Нужно было принимать хоть какие-нибудь меры, даже если они стали бы в будущем началом войны.       А пока я осматривал округу. В целом двор, через который лежал наш путь к высокому зданию этажами так шести, звавшегося школой, был в принципе неплох, просторен и усажен деревьями. Здесь же располагались скамейки, небольшая площадка, видимо для младшеклассников и большая спортивная со стадионом уже позади самой школы. Я присвистнул от увиденного.        «Не малый, видно, бюджетик-то у этой школы. Директор, наверное, какой-нибудь жирный богач, который разбрасывается деньгами налево-направо.»        — Пап, а не слишком ли?        — Что, не нравится?        — Это слишком. Наверное, очень дорогая школа, мы только переехали, деньгами разбрасываться так будет безрассудно. Ты ведь очень экономный, не нужно тратить деньги. Так что… — я намекал, как мог, правда. Только все зря. Отец мой — упрямый человек, и он не отступил бы ни за что, ни при каких обстоятельствах. В чем и проблема. Его не сломить.        — Я сказал идем, значит идем. — Папа схватил меня за руку, и мы вместе переступили порог. Внутри нам пришлось встретится с охраной.        — Вы к кому? И кто будете? — спросил нас один из охранников в довольно стильной форме. На его бейдже светилось имя Василий. Ага, Васек значит, а он ничего так.        — Нам нужен Александр Дмитриевич, передайте ему, что пришел Князев.        «Как официально, » — я закатил глаза, отец цыкнул за это на меня.        — Одну минуту, подождите. — Вежливо отозвался Василий и сделал звонок своему начальству. Мне определенно понравился этот охранник.        — Пап, серьезно, может не надо? — очередная попытка, жалкая и никчемная.        — Прекрати, мы уже решили. Все будет в порядке.        — Я не уверен. — Тихо произнес я и склонил голову, скрываясь по привычке за челкой. Отец вздохнул тяжело и, в попытке подбодрить, потрепал мои волосы.        — Все будет хорошо. Не переживай.        — Легко сказать…        »…ведь это невозможно.»        — Простите за ожидание, Александр Дмитриевич ждет Вас в своем кабинете. Вам не нужен проводник?        — Нет, спасибо.       От этой организованности меня начинало тошнить. Мне хотелось поскорее отсюда сбежать. Жаль не мог. Я засунул руки в карман переодетых джинс (все-таки они лучше, чем бриджи в такую-то погоду) и брел вместе с отцом по коридорам. Вокруг нас сменялись лишь стены и номера кабинетов, картины, грамоты. Как же все пафосно! Впрочем, во всех школах так. До этого мне не было никакого дела, как и в целом, до всего учебного заведения.        — Пожалуйста, не позорь меня перед моим другом, — попросил меня отец. Ах, вон оно что, друг. Теперь понятно все, а я-то уж подумал, что отец решил записать меня в лучшую школу, чтобы мне было хорошо и комфортно. Пора завязывать с наивностью.        — Не стану.        — Тогда, проходи.       Никогда не забуду эту дверь, огромная, красивая дверь, отличающаяся ото всех других, как она открылась передо мной, и как я вошел внутрь. Моему взору предстал сразу же просторный, светлый кабинет в нежных, неброских оттенках, небольшое количество мебели присутствовало в нем. Ничего лишнего, все как и полагалось кабинету директора. А вот и он, полагаю. Он сидел к нам спиной на своем стуле напротив окна и смотрел в него. Мне удалось уловить лишь часть его вида, но отчего-то мне показался он знакомым. Даже сердце словно признало его раньше моих глаз… Повернись же лицом. Какой ты из себя?        — Саша. — Отозвал его мой отец, стоя подле меня.        — Ну здравствуй, Миша. Так рано я, конечно, тебя не ждал. — Произнес директор, не смея поворачиваться. Но этот голос. Он знаком мне! Почему так знаком, но я не могу его узнать, будто что-то мешается?!       «Гаденыш, да повернись ты, что ты как в фильмах сидишь и испытываешь зрителей.»        — Так уж вышло. — пожал плечами отец.        — Ага, как же, вышло… Просто какой-то взрослый мужчина не сдерживает собственных обещаний. — буркнул я, за что получил легкий подзатыльник.        — Денис!       Со стороны «мистера-секрета» послышался смешок. Ах, ему еще и весело! Что ж, развлекайся, цирк на колесах прибыл. Но это не надолго, потому что в скором времени я планирую отсюда смотаться. И Вы меня лично выгоните.        — Забавный у тебя сынишка. — наконец директор соизволил повернутся на своем кресле к нам лицом. От увиденного я потерял свою челюсть где-то на полу в подвале.        — Да вы шутите? — я скептично приподнял бровь кверху.       Передо мной сидел ОН. Тот самый незнакомец на Тайоте, что сбил меня, а потом подбросил до города. Он-то и директор? Быть не может, не может быть.        — Что не так? Не увидел того, кого хотел?       Он снова ухмыльнулся. Той самой гаденькой, игривой ухмылкой, от которой я потерял голову. Сердце беспокойно забилось, в горле пересохло. А мой незнакомец, закинув ногу на ногу и подперев голову рукой, продолжал забавляться происходящем.        — Денис, веди себя нормально. — Шикнул мне отец и грозно посмотрел на меня. Кажется, он не понял, что мы уже с ним знакомы. Впрочем, оно и не нужно.        — Присаживайтесь, не стойте.       Как любезно с его стороны предложить нам присесть. Я приземлил свою пятую точку на мягкий светлый диванчик. И не просто присел — плюхнулся. Папа за это зло посмотрел на меня. А я в это время смотрел на Сашеньку дорогого: он тоже недоволен таким поведением, но промолчал. Правильно молчи. Не хочешь же ты, чтобы мой отец узнал о сегодняшнем происшествии?       Александр словно все считывал с моих мыслей и моих глаз, все понимал. Я видел, что понимал. Его ухмылка выдавала все с потрохами наружу. Ха!        — Миш, давай сразу к бумагам и оформлению… Не люблю затягивать с этим поступлением.        — Конечно-конечно, сам терпеть не могу эту суматоху.        — Ну раз не любишь, то не надо было меня сюда… — буркнул я на это замечание. Ну и конечно же…        — Денис!        — Понял!       Я хмыкнул. Отец с этим Александром стали оформлять бумаги на меня. А я впрочем сидел «не при делах». Но лучше бы и мне дали работу, хоть какую-нибудь, ведь скоро мне надоело это безделье, ни сидеть, ни лежать я уже не мог.       Ну сил моих больше нет! Когда это закончится?       Я готов был взвыть к небесам, просить мольбы у всех возможных богов, лишь бы уйти отсюда поскорее, от школы, от взгляда этого директора, от его ухмылочки, сводящей меня с ума… Прекратит он или нет? И куда папа смотрит?       И самое ужасное, что я и сам не отрывал порой взгляду от Александра, даже без стеснений, прикусывал губу. И в такой момент я улавливал, как взгляд его менялся. И мне просто не могло это показаться. Ну, не показалось же?        ≪Да о чем я, черт возьми, думаю? ≫        — Ну вот и все. Поздравляю, Денис, теперь ты официально ученик этой школы… — преподнес мне директор, пожалуй, самую и ужасную и, в то же время, радостную новость. Радостная, потому что теперь я могу наконец отправится домой.        — Вот и родили наконец! Теперь домой. — Я вскочил с дивана весь взъерошенный и лохматый.       Мой помятый вид не остался без внимания Александра Дмитриевича и, конечно же, отца. У обоих на лице был потерянный взгляд, у первого же еще и удивление, и шок. Я сразу понял, что к чему и отчего. Черт, как опрометчиво! Он увидел мое лицо, ту часть, которую я старательно скрывал челкой. Я растерялся, быстро-быстро заметался и стал возвращать волосы в прежнее состояние.        — А, эм… пап, пойдем? Закончили же уже. — Тихо произнес я, опуская голову вниз. Черт, почему этот Александр замолчал, и эта ухмылка сошла с его чертового лица.        — Да, идем. — Кивнул мой отец и привстал, начал собирать какие-то бумаги. — Спасибо, что принял моего сына в школу посреди учебного года. Ну мы пойдем. С понедельника Денис начнет посещать занятия.       Никогда бы не подумал, что скажу папе спасибо, пусть и мысленно.       Александр привстал и пожал своему другу руку. Они обменялись простым «До встречи!», и мы с отцом вышли из его кабинета. Никто из нас не смел сказать и слова, вплоть до дома. Всю дорогу мы молчали. Я смотрел в окно, наблюдал за протекающей жизней по ту сторону стекла и скучающе обдумывал все происходящее, произошедшее и то, что еще произойдет в будущем.       А в голове застрял один удручающий вопрос: что подумал он тогда?