Привет, Андрей!
6 декабря 2018 г., 21:29
На носу предвещались спокойные, безмятежные выходные. Суббота, как правило, ленивый и сонный день. Я провалялся в постели до обеда и лежал бы ещё дальше, если бы не Рита, ворвавшаяся в мои покои. Сначала стукнула о стену дверь, затем этот неприятный громкий топот маленьких ножек. Они быстро-быстро домчались до моей постели и остановились подле. Я лежал, притаившись.
—Денис, ты спишь? — тихо спросила сестренка. Я что-то невнятно пробормотал в ответ.
—Дени-и-ис… — завыла Ритка и начала трясти мое неживое тело. О боже, дайте умереть уже спокойно. Хоть в субботу. В ответ я снова пробормотал что-то непонятное и неразборчивое и закрылся с головой одеялом.
—Ну братишка! Папа сказал тебя разбудить. К тебе этот, ну. Водитель приедет сейчас. Ну, давай, вставай! — и снова сестренка трясла меня во всю. Но мне было плевать, хоть кто там, пусть подождут. Попытался проигнорировать Риту, однако та не намерена сдаваться. Девчушка запрыгнула резко на меня и давай скакать. Я думал, что органы выйдут наружу в тот же момент: резко подскочил от боли.
—Ну я тебя сейчас! Беги!
На мою угрозу сестренка рассмеялась и убежала, спотыкаясь. Вот ведь, знает, что не обижу.
Дверь захлопнулась, и за ней я услышал крик Риты:
—А Денис встал!
И у Дениса тоже. Неприятная утренняя проблема застала меня врасплох. Мне пришлось волей-неволей отправится в душ.
***
Когда я спустился вниз уже готовый, одетый по-домашнему в трико и футболку свободную, в гостиной уже собрались люди. Папа и незнакомый парень, на вид лет двадцати пяти не более, расположились на диване и уже что-то обсуждали, изучая попутно листы документов. Мама хлопотала с чашками, а маленькая сестренка Ритка ей в этом помогала. Рыжик то и дело бегала вокруг журнального столика и расставляла чашки, изредка поглядывая на незнакомца. А он красив и выглядит весьма внушающее: крепкий, мужественный. Я усмехнулся. Эх, папа, папа, такого красавца ко мне в водители и охрану? Да он же сбежит от меня через день, как только узнает меня поближе… Я уж об этом позабочусь. —Драсте… — сказал я в дверях и зевнул. Все находящиеся обратили внимание на меня, аж неловко стало от стольких пар глаз. А от нового взгляда, что, между прочим, карий и пронзительный, я сглотнул и шагнул нерешительно вперед к нему. Незнакомец привстал. —Денис, познакомься это твой… —Красивый, привлекательный охранник и водитель… Личный. — договорил я за отца и протянул руку навстречу парню. Его рука пожала мою, крепкая и такая сильная, что мне хотелось бы почувствовать ее прикосновений на своем теле. Ха! Я ухватил незнакомца за галстук и притянул к себе. Наши лица оказались друг напротив друга, и я увидел, как он возмутился и нахмурился в тот момент, но и то лишь на долю секунду. Папа на мою выходку разозлился не на шутку, он вскочил с криками: — Денис, черт тебя дери! Что ты себе позволяешь? Но я его не слушал, я был увлечен этим лицом напротив, чрезмерно красивым и идеальным. А его взгляд безумно мне напоминал чей-то уже знакомый. —Ты пожалеешь, что напросился на эту работу и сбежишь уже скоро. Я тебе это гарантирую. — Почти прошипел я ему над губами и взглянул потемневшим взглядом . Нет папа, я не смирюсь с тем, что ты нанял няньку, и что я снова под опекой. Не приму никогда. —И я рад с Вами познакомиться, постараюсь хорошо работать, Денис Михайлович. — Незнакомец улыбнулся, глядя на меня. А в его глазах блеснул недобрый огонек игры и опасности. Рука, что держала галстук, тотчас дрогнула, расслабилась и отпустила вещь. Парень выпрямился и поправил предмет одежды весьма интересным жестом. Я усмехнулся. — Извинись сейчас же недоумок! — стукнула меня мамка под затыльник. — Оу, мама, больно! — Если не извинишься, отобью весь мозг. — Это угрозы! Не буду я извиняться, он работает на меня, значит он мой раб, и я делаю, что хочу! —Денис! — прокричал вновь на меня отец. —Что? —Да я тебе… Сейчас бы мне влетело и не слабо, боюсь, что, возможно, и физически. Только если бы мой новоиспеченный охранник не вмешался. — Все хорошо, все хорошо! Я зла на него не держу. Все-таки он еще подросток. — И подмигнул мне. Не, ну вы видели? Он же сам нарывается. Охранять он будет только мою постель. —Извини моего придурка, можешь быть с ним по-жестче. —Да, можешь быть по-жестче.— повторил я за папой, и меня ударила мамка. —Сядь, заткнись и слушай! —Бу-бу-бу. —Денис! —Ла-а-адно-о-о, — протянул я и сел на кресло, что стояло подле дивана. Начались долгие и нудные инструктажи и лекции. Для чего это вообще? Как-будто кто-то им следует? Я почти уснул от скуки и монотонности отца, пока очередь дошла до моего участия. —Какие у тебя будут требования к работе Андрея? — спросил меня отец. Я немного удивился. —Андрей? Когда это ты успел представится? — спросил я своего охранника с усмешкой. —Пока Вы изучали с интересом потолок, Денис Михайлович. —Первое требование! Не называй меня так. —Но в договоре и инструкции… —Заткнись и слушай свое начальство — второе требование. Так дальше… Ты куришь? —Нет. —Отлично, на работе не курить, не пить — третье требование. А остальные мы обсудим без посторонних лиц. Да, папочка? — обратился я уже к родителю с игрой в глазах. Папа нечего не ответил, лишь цыкнул. Документы подписали быстро. Вот сразу бы так, а то зачитались этими лекциями — тоска смертная. В итоге Андрей был принят на испытательный срок месяц. Ну, а я даю ему день, три дня, и он сбежит, точно сбежит! Готовься искать другую работенку, красотка-кареглазая.***
Я думал, что на оформлении все и закончится, но как бы не так… Родители решили поприветствовать «нового члена семьи» чашечкой чая. И это проклятое чаепитие в кругу семьи затянулось на целый час. Да уже даже чай давно остыл, сколько уже можно-то? Мне не сиделось, я все ерзал на месте и агрессивно пил остывший напиток с чашки довольно-таки громко и противно, капая тем самым всем на нервы, особенно маме. Нередко она косилась на меня злым взглядом в попытке усмирить или вышвырнуть вон. А я так весь и кричал изнутри: «Выгони, Выгони же меня! Я такой плохой и точно заслуживаю этого.» Но она терпела до конца. Что же, крепкий орешек. В конце-концов я смирился, оставил попытки бегства и ел печенки да сласти за обе щеки, еще и получал их от сестренки. Она кормила меня, как кота, и даже гладила, при этом тепло и звонко смеясь. Ее смех, словно колокольчики, звучал в гостиной ярко, вспышками салютов. Казалось, что все оживало в те моменты, а в сердцах становилось радостнее. Это хоть как-то разряжало скучную обстановку. В скором времени все стали понимать счет времени и начали расходится. Первым ушел папа: извинившись он сказал, что ему нужно ехать, и что полагается на меня. Но моему ответному «Не подведу!» отец не поверил, а его скептичный взгляд был тому подтверждением. Следующие мама и Ритка: они стали убирать со стола посуду. И, думаю, понятно, кто следующий с довольной рожей подскочил. Свободой так и веяло, пока я не понял, что Андрей не ушел, даже не шелохнулся в сторону выхода. —А ты че? Домой не собираешься? — спросил с тонким намеком я своего охранника. Он окинул меня пронзительным карим взором, от чего я почувствовал жар где-то внизу живота. И это далеко не чаек там подогрелся. Будто не человек сейчас напротив меня, а сам дьявол вглядывался в мою душу…И черт, да чего же знакомый взгляд. Кого же он мне напоминает? —У меня с сегодняшнего дня рабочий день. И домой я поеду ровно в 10 вечера. — ответил спокойно Андрей, шевеля как-то ну слишком четко и красиво губами. Или только мне так казалось, ибо меня явно привлекал этот чертов дьявол. —У тебя сегодня выходной. Вали! —Нет, Михаил… — Андрей попытался приплести сюда наставления моего отца, но я мигом его перебил. — Я твой начальник, и я сказал отдых! К тому же я сегодня никуда не собираюсь… — и тут я запнулся, замолк. Призадумавшись, я продолжил говор. — Хотя постой… Идем ко мне наверх… — произнести это пришлось ну максимально двусмысленно. Пусть помучается, растеряется. —А? —Идем. Мы прошли ступеньки, немного по коридору до моей комнаты. Дверь открылась, я вошел первым, следом за мной последовал Андрей. Парень изучающе осмотрелся, но интереса в его глазах я так и не увидел. Ничто не привлекло его и тогда он перевел внимание на меня. Лучше бы не смотрел. Черт, да я точно не смогу ужиться с этим взглядом. Он мне безумно напоминал взор. О черт! Того самого директора… Такой же карий, такой же бездонный и притягивающий, но в то же время такой пугающий, опасный… И что он таил за собой, что в его глубине, в самой пучине, — неизвестно. В защитную реакцию пришлось сложить руки на груди, так я чувствовал себя комфортней, как-то даже по-хозяйски. — Слушай, мне ты предельно не в радость в качестве няньки. Я их с детства извожу. Помню тетю Лидию, та еще стерва была. Но после меня она пошла в монастырь, поседела в свои сорок лет и разговаривать почти разучилась, зато как нудно поет теперь в церкви. Ты бы слышал. — с Ностальгией рассказывал я, а потом понял, что Андрея это мало волнует. Кашлянул демонстративно в кулак, продолжил. — Ну мне тогда было восемь. Это была последняя женщина в роли моей няньки… А всего их можно насчитать около тридцати. Лидия завершила матриархат. А вот дальше няньками моими были дядьки и парни твоих возрастов. Охранники, блять… — Я сжал кулаки до побеления костяшек. Не совсем приятные воспоминания настигли врасплох в самый ненужный момент. Так всегда, сколько бы я не пытался избавиться от них, забыться, все напрасно сводилось к нулю, к жалким попыткам убежать. Я прикусил до крови губу, отвел взгляд куда-то в пол. — Это все неважно. Можете не стараться, Вам меня не спровадить. Я — не те глупые мужики, и далеко не Ваша тетка Лидия-монашка. — Холодный, ровный тон послышался со стороны Андрея, и от него стало как-то… Легче что ли. Вздохнул глубоко, усмехнулся. — А ты уверенный в себе, как погляжу. — Я шагнул к нему навстречу.Андрей возвышался надо мной, смотрел, не сводя взгляда. И неужели я его не пугаю? От меня ведь можно ожидать чего угодно. Не смотрите, что мой рост всего, кхм… Да, черт возьми, почему он так самоуверен? — Меня бесит твоя хладнокровность и это чересчур красивое лицо. Особенно его выражение. — раздражительно процедил я, хмыкнув. — Вот как. Правда? — он игрался со мной. Паршивец. Сам ведь нарывается. — Вы прикажете мне носить пакет на голове, Денис Михайлович? Могу поспорить: он сейчас специально назвал меня так. Да чего он добивается? Войны? — Я же просил не называть меня так, — едва сдержанно произнес я и приблизился еще ближе, грудь к груди. Теперь даже ощущалось его ровное дыхание надо мной. — Как «так»? — снова игра. Ухмыльнулся. — Так! — уже сквозь зубы проговорил я, чувствуя, что скоро взорвусь.До чего же он меня бесил и выводил из себя. Прямо как тот… чертов Александр. А вдруг это его сын? Вот иронии-то будет. — Ах вот ТАК — Денис Михайлович. — Клянусь, он облизнул губу. Я злился, прямо кипел. Хотелось прямо сейчас разорвать его на куски. Плевать, что он дьявольски привлекательный, и что я его хочу, разорву к чертям! Андрей все видел, словно читал меня, как открытую книгу. Он смеялся глубоко внутри себя, игрался со мной словами, своим ровным говором. Выводил меня из себя, буквально ничего не делая, и это бесило еще сильнее. Я краснел, казалось, из ушей шел пар. — Вам нехорошо, Денис Михайлович? — с его стороны наигранная забота. Ну вы посмотрите, как играет, какой талант пропадает. Цирковой актеришка, да у меня на работе! Не пора ли ему обратно? Андрей прищурил слегка взгляд, отчего он показался темнее и опаснее. Я стал отступать, не знаю, почему. Инстинкты сработали быстрее, чем я нашел причину. Мой напор сбавился, я сдался. Но не он. Охранник стал наступать на меня, шаг за шагом, медленно и четко вышагивая, сокращая дистанцию. Ощущалось, как меня вгоняют в угол, в тупик. Но это только в переносном значении, в реальности — меня гнали к кровати, что стояла позади. — Почему Вы отходите? Вы ведь так хорошо наступали, Денис Михайлович. Я уже уперся голенью в кровать. Охотник загнал жертву, и ей теперь некуда бежать.Точно угол, выбраться из которого можно только в лапы опасности. Я сглотнул. Черт, да почему я боюсь? — Денис Михайлович? — Заткнись! — неожиданно резко приказал я вопреки всему непонятно откуда взявшемуся страху. — Не называй меня так. — А то что? — Андрей не колебался совсем. Все так же был спокоен и игрался. Забавлялся, блять, надо мной! — А то я тебя заткну. Не успел он и вякнуть, даже среагировать, как я вцепился в его костюм крепкой хваткой, поднялся на носки и требовательно, с жадностью вовлек в поцелуй. Я касался, ласкал его теплые, немного потрескавшиеся губы своими, почти обжигаясь о них. Андрей не сопротивлялся, не отталкивал меня, и уже скоро отвечал мне взаимной нежностью, перерастающей постепенно в страсть, в пожар, что обхватывал мое тело в горячие объятия. Как же давно я не ощущал этого, как давно не терял голову от простого поцелуя, таял в ласках губ. Это потрясающе, но и пугающе одновременно… Ведь представлял я сейчас рядом далеко не того, кого целовал, а директора со школы, мужчину, что сбил меня тогда на трассе, мужчину, чей взор я увидел даже в глазах другого, мужчину, чье имя — Александр. Мне кажется, я и правда сошел с ума, еще тогда, когда мы впервые встретились, впервые пересеклись взглядами.Вчера.
А мне показалось, что намного раньше…
Когда кислороду стало явно не хватать в легких, я оторвался от поцелуя. Вырвался из хватки его рук, которые непонятно когда успели меня обвить и прижать, и отошел шага на два-три. Губы предательски горели, пульсировали, им хотелось его, большего. Но я больше не хотел поддаваться необдуманным порывам, тем более, если хотел я целовать далеко не его, а те губы, что ухмылялись каждый раз после разговора со мной, гаденько, но так привлекательно, с каким-то подтекстом и таинственностью, да и игрой, на которую Андрей способен лишь частично. Верно, вот почему меня привлек он — просто похож, просто словно дублер, замена Александра. Неужели я запал на жалкого директоришку, для которого я просто ребенок, над которым можно подшутить, просто сын его друга?.. Неужели он въелся мне всего за день. Вот же ржавчина, черт. — Ну что, все еще не хочешь сбежать? — спросил я наконец охранника, проводя пальцем по своим жгучим губам. Да успокойтесь вы уже! — Я же сказал, что от меня Вы просто так не избавитесь. Да и поцелуи такого ребенка, как Вы, словно коньяк на сердце. — Он облизнул демонстративно нижнюю губу, взглянул на меня наконец-то с огоньком интереса, частицей страсти, что вспыхнула как спичка. Оказывается и в его глазах можно зажечь такой огонек, а казался таким неприступным, холодным куском льда. Холодильником, черт возьми. — Ребенка, говоришь… — повторил я за ним, снизив тембр голоса. — Я покажу тебе, какой я «ребенок»… И знаешь, это только начало. — Начало чего? — Твоего рая или ада… — я усмехнулся дерзко. — Посмотрим, сколько ты выдержишь, и как поменяется твое мнение после, назовешь ли потом меня ребенком. Андрей рассмеялся, что удивило меня не малость и расстроило, ведь я так хотел, чтобы было как в фильмах: безэмоциональный, хладнокровный парень с чертовски привлекательной внешностью. А тут он все испортил. — Вы меня заинтересовали, Денис Михайлович. Кто бы мог подумать, что у одного из самых богатеньких бизнесменов сынишка с подвохом, да, к тому же, гей. — он скрестил руки на груди. — Во мне гораздо больше подвохов, чем ты себе можешь вообразить. — Неужели? Откроете ли Вы мне их все? И что-нибудь прямо сейчас. Да, он наглый — не то слово. — Если хочешь, я удивлю тебя прямо сейчас. Сказать это было легко, но вот сделать трудно. Рука неуверенно с содроганием и временными остановками поднялась к лицу, к челке, что скрывала по обычаю левую часть моего лица почти наполовину. Я подумал несколько раз, прежде чем откинул волосы назад прочь с глаза и задержал челку там на время, чтобы парень хорошенько разглядел все, до последней мелочи. А перед ним открывалось интересное, редкое явление природы — гетерохромия глаз. Один — голубой, второй — зеленый с отливкам золотистого вокруг зрачка. Можно ли назвать это уродством, патологией? — Не знаю, но так считали многие. Можно ли посчитать некрасивым и пугающим? — Без понятия, но люди часто пугались и проявляли недовольство. Сколько себя помню, где бы я не находился, куда бы не шел, все странно косились, перешептывались и сторонились меня. В детском саду я не имел друзей, всех пугала и отвращала моя так называемая «патология». В школе история была плачевнее. Я был слишком зажатым, много комплексовал, от того во мне нашли добычу, над которой можно издеваться и опускать как можно ниже. Во всех школах действует это принцип — найти слабого ребенка, чтобы как-то развлечься, самоутвердиться и подняться в глазах других сверстников. Как это происходило со мной… С восьмого класса я перестал ходить в школу, меня это все достало. Я стал учится на дому, отрастил челку, что смогла спасти меня от лишних людских взоров. Уже через год я мог спокойнее себя чувствовать и вести. Тут началась моя разгульная жизнь без родительского присмотра, они просто не знали, где я, что я делаю… Однажды это все повернулось ко мне боком, случилось нечто, что и заставило нас переехать оттуда и выбросить все прошлое, напрочь позабыть хотя бы поверхностно. Но если посмотреть с другой стороны, дома я был далеко не зажатым запуганным мальчиком. Я часто дрался с сестрой, издевался на ней, ругался с родителями, изводил всех возможных нянек и охранников. Возможно, я просто отыгрывался, на ком мог. На тех, кого не пугала и никак не волновала моя «особенность». Правда не все подчинялись, не всех удавалось сломать. Некоторые охранники, что находил мне отец, не слабо забавлялись и надо мной, со мной, находя во мне игрушку для собственных утех. О таком я естественно не мог рассказать ни кому из родителей, ибо стыдился. Возможно, то время и послужило определению моей сексуальной ориентации в будущем… А сейчас, со стороны Андрея я услышал лишь три слова: — Какие интересные глаза. И все. Никакого отвращения, испуга и гадких слов. Просто интерес и частица удивления. Черт, как тогда в кабинете директора… Он так же отреагировал взглядом. Как же они похожи. Может пока и не нужно избавляться от него… Побудет моим водителем немного, посмотрим, что выйдет.
