Не прячь глаза

      Понедельник.       Покажите мне человека, который будет рад первому дню недели и вряд ли Вы его сыщите хоть в одном уголке мира.       Вот и я, собственно, не был добросклонен к нему, в частности к раннему утру.       Разбудил меня звонок будильника, трезвонящий на всю комнату. Я едва смог разлепить глаза, сначала один, затем второй. Закрылись, предательски, оба. Ну, видно, не судьба. Через некоторое время будильник автоматически отключился, а значит ожидался его еще один повторный звонок через пять минут.       Так и случилось.       На этот раз я не выдержал и, все же, встал, но только чтобы отключить это чудовище. Я вернулся обратно в объятия теплой постельки, что с радостью приняла меня, погружая в приятный сон. Но проблема на этом не разрешилась. Ведь будильник — это пол беды. Далеко не он приносит утром хаос, смерч и ураганы, а мамка, которая вторгается в мою обитель бесцеремонно и горланит, будто я глух на оба уха.        —Денис, ты что, еще спишь? Подъем, у тебя первый день на учебе. Вставай, вставай давай и спускайся на завтрак. Потом Андрей тебя отвезет и заберет с занятий. Денис!       О чем я и говорил. Нет ничего ужаснее маминых пинков с утра, ее громкого, до невозможности, голоса и напоминаний об адовом месте. Боже, как же я отвык от того, что меня будят в школу, как же я вообще отвык от школы… И правильно, к такому не привыкнет никто.        —…ну еще одну серию, мам… — промямлил я безнадежно себе под нос и отвернулся. Пожалуйста, скажите, что она уйдет, скажите, что отстанет, ну пожалуйста-пожалуйста!       Мама тяжело вздохнула и направилась к моей кровати. Смерть приближалась, она настигала меня, отшагивая секунды до моей кончины.       Я почувствовал опасность, глаза тут же распахнулись, сон как рукой сняло. Ведь ничего так не бодрит как шаги, надвигающегося кошмара под именем «мама». Сделав несколько поворотов колбаской, мое тело оказалось на полу. Больно — ничего, главное — спасся.        —Каков идиот… — мама вновь тяжело вдохнула. — Порой мне кажется, что мне тебя подменили.       Я посмотрел на маму и изумился. Как же она была сегодня красива и элегантна в этом темно-синем юбочном костюме с белоснежной блузкой и этой брошью в виде синего цветка на ней, что так подходил под ее глаза цвета моря. А как аккуратно располагались рыжие кудрявые локоны на ее хрупких женских плечах. А легкий, неброский макияж дополнял ее вид, подчеркивал его простоту и в то же время изящность.       И не скажешь ведь порой, когда она так выряжается, что ей уже далеко за сорок.        —Куда это ты так нарядилась? — спросил я свою маму и поднялся на ноги с пола. Поправил трусы одной рукой и почесал зад.        —Важная встреча сегодня с одной компанией. — Ответила мне она и нахмурилась недобро на мои «почесалки». А что такого? — Ты встал? Прекрасно. Оденься и давай в школу. Мы с отцом уже уезжаем, так что, до вечера.       Я дослушал ее молча. Мама вышла за пределы двери, но не прошло и секунды, как вновь вернулась.        —И давай без происшествий. — Добавила она строго глядя.        —Да-да — отмахнулся я.        —Денис!        —Я понял, понял я. Училок не обижать, к пацанам не приставать за школой, не курить косяки, школу не сжигать… А так хотелось, ма-а-ам!       Она закатила глаза и оставила меня одного на сборы.        Оделся я впрочем быстро: в черные узкие джинсы и любимую толстовку, придающую моему худощавому телу хоть немного объема.        —И снова ты… — сказал я человеку напротив в зеркале — своему отражению и вздохнул тяжело, будто был расстроен тому, что видел, тому, что смотрело на меня одним глазом. А может и вовсе был не рад себе.       Расчесав непослушные волосы цвета каштана, я подхватил сумку и помчался вниз по ступенькам. В кухне на накрытом столе стоял мой завтрак. Аппетитный завтрак. Времени на него предельно не хватало, так что пришлось брать с собой. Бутерброды, чай в термокружке и печенья — все это я профессионально сгреб в сумку и выскочил из дома. Погода радовала меня теплым ветром и лучами солнца. —Хоть не холодно… — подбодрил себя я и двинулся вперед к воротам дома, где меня уже ожидал Андрей на, видимо, моем транспорте — Hawtai Boliger темно-синего цвета.        —Твой босс прибыл. — оповестил я своего охранника, когда плюхнулся на переднее сиденье машины.       Андрей сидел рядом на водительском месте и не реагировал совсем на мое присутствие. Руки парня лежали на руле, было ясно, что он готов к своей работе.       Я осмотрел его изучающе, облизнул нижнюю губу. Ни одно его место не осталось без моего внимания: эти темные волосы, черты лица, нос, глаза, эти изгибы шеи, мужские плечи, грудь и ниже, ниже… Рассматривая его, я все поражался, какой он привлекательный, и как напоминает мне директора, встреча с которым мне теперь неизбежна.        —Вези меня, конь, в страну далекую… — пропел лениво я какую-то знакомую песню, только не знал, правильно ли. Андрей хмуро посмотрел на меня. Ясно, песни ему не нравятся.        —В школу, говорю, вези. Чего ждешь моего приказа? Батя наверняка тебе уже дал мой дневной маршрут… — сказав это, я подпер голову и устало посмотрел за окно. Мы тронулись.        —Верно, дал. — Запоздало кивнул Андрей.        —А там имеется сопровождение до туалета? — с усмешкой спросил я. Охранник поперхнулся. —А что такого? Вдруг я сам не справлюсь, помощь нужна будет. Или… О, ужас! На меня нападет унитаз. Меня определенно нужно сопровождать.       Я высматривал реакцию своего водителя, только тот предпочел смолчать, проигнорировать мои игры. Вот гад! Без настроения что ли?       Интерес доставать его тут же пропал. Играться с овощем — бесполезное дело, потому мне пришлось сидеть смирно подле и наблюдать за окном сменяющиеся картины, которые я уже видел вчера. Аж взвыть захотелось за время этой поездки. Такое тихое и долгое, что я устал раньше, чем мы добрались до адовых ворот. А когда это наконец произошло, я со слезами посмотрел на Андрея. Его это напугало, он растерялся, не зная, что и делать.        —Андрюшечка, а может, ну ее, эту школу? Махнем в бар, напьемся, заедем в…       Договорить я не успел, Андрей вытолкал меня из салона на улицу. Сумка полетела следом за хозяином, только вот приземлилась она на землю.        Где-то я это уже видел…        —Андрей? — произнес я его имя с наигранным до ужаса голосом, в нотках которого слышались непонимание, страх и отчаяние. Глазки вновь засверкали от слез, предвещая их скорый водопад. Как хорошо я играл! Какие эмоции, а как трагично! Я определенно заслуживал Оскар. Ага. Только этот гадкий охранник бросил меня и уехал, не сказав ничего, не попрощавшись даже. Да что с ним сегодня? Паршивец.       Я плюнул на него и потопал ко входу школы. Отовсюду уже подтягивались лениво ученики. В зимних куртках, сапогах, шапках и шарфах. А я что? А у меня машина теплая, и пешком я не хожу.       Чего мне только стоило войти внутрь школы — один Бог знает, а может не знает. Не знаю, ну в общем…        Я уже был тут. Нашел свой кабинет. Ну как нашел, просто посмотрел по расписанию первый попавшийся десятый класс. Кажется, «В».       Первый урок — английский язык. Терпеть ненавижу этот предмет, не понимаю я его и вряд ли когда-то смогу. Черт, надо было выбрать «Б» — класс, у них хотя бы литература сейчас.       Сбегать было поздно, потому я стал дожидаться начала. А пока осматривался. Разглядывал кабинет, сверстников, заходящих в него. У всех на лицах светилось лишь одно «Опять я здесь. Помогите!». За этим наблюдать — одно удовольствие, особенно, когда ты новенький ученик и уже совсем скоро отсюда свалишь.       «Неудачники!»       Я подпер лениво голову рукой и смотрел на мальчиков. Признаться, ни один из них мне не понравился. Видимо, вся красота остановилась в этой школе на директоре.       «Так, о чем я это думаю?!»       Тяжело вздохнул полной грудью.       А тем временем к моей парте, а именно третьей второго ряда, подошел высокий парень выше меня на головы две, не меньше точно. Выглядел он грозно, и зло сверкал на меня серыми зенками. Я вздрогнул под этим напором, готов был провалиться сквозь землю, да хоть растворится. Черт, мне конец?        —Эй ты, чо забыл здесь? Ты кто вообще? — заговорил он грубо-грубо, довольно мужским голосом.        —А…э-э, ну… — я забыл, как произносятся слова. Ну почему он такой страшный?        —Макс, к кому опять цепляешься? — к нам подлетела миниатюрная девушка с белыми, словно снег, косичками и невероятно голубыми глазами. Таких сказочных я еще не встречал.        —Привет, Тань. Да вот, опять на мое место сели.— хмыкнул этот Макс и прищурился.        —Ой, да брось! Он же не мешает тебе, чего кипишуешь?        —Просто. Я его даже нигде не видел… — тут громила, нагнувшись, приблизился к моему лицу и все высматривал, и высматривал что-то во мне, в моем лице.       Сердце мое потерялось в тот же миг где-то в пятках, а в горле резко пересохло.        —Ты новенький что ли будешь? — догадался наконец Макс.       Я закивал в ответ.        —Тогда ясно… — вздохнул тот и отодвинулся. Я почувствовал облегчение.        —Ого, новенький! Как зовут? Откуда ты? Почему перевелся посреди года? Почему сюда? А чем ты увлекаешься? О! А девушка есть? А может холост? Не желаешь меня? — неожиданно зажглась и затараторила сказочная девушка. Уж как-то невообразимо быстро она оказалась на парте и сверкала глазками на меня.       В классе послышались обреченные вздохи. От кого-то я услышал: «Опять она за свое».        Опять? Она что, к каждому так?       Благо, Таню от меня отцепил Макс, привел ее в чувства. И та, извинившись, села за парту позади меня. И тут же поникла головой, бормоча что-то себе под нос. Это определенно странно, но меня уже ничем не удивить.       Звонок прозвенел. Громила сел со мной и даже не пытался больше прогнать или наехать, потому мне стало намного спокойнее, однако дышать я все же старался раз через раз.       В класс вошла учительница средних лет в строгом костюме и с гнездом на голове. Она остановилась у доски и покашляла демонстративно в кулак, чтобы на нее обратили внимание. Я лениво поднял на нее один глаз.        —Здравствуйте, ребята. Как вы знаете, я с сегодняшнего дня ухожу на больничный, поэтому ваши занятия будет вести другой преподаватель. Думаю, вам он понравится… — начала было говорить она, и тут открылась дверь.       Я посмотрел на вошедшего гостя. Сердце замерло, кровь перестала течь по венам, а во всем теле ощутился заметный холодок. Какого черта?        —Вы! Вы что здесь делаете? — воскликнул резко я и вскочил на ноги. Все присутствующие обратили внимание на меня.        —Чувак, ты чего творишь? — шепотом спросил меня сосед по парте. Я проигнорировал его. Мое внимание сейчас полностью приковалось к ни кому иному, как директору, стоящему подле учительницы.        Александр усмехнулся мне, а в его карих огнях заметались искорки. И мне показалось, что они вот-вот подожгут меня, что я сгорю на месте.        Теперь во всем теле стало невыносимо жарко, а сердце стучало, словно бешеное. Заткнись, заткнись!        —Ты, смотрю, уже прибыл. Что же, я рад. Только это, конечно, немного не твой класс. Твой — «Б», а это — «В». Но это не проблема будет. Можешь оставаться в этом. — игриво произнес директор, и на его губы вновь легла гаденько-приятная ухмылочка. Я прикусил язык. Черт, я накосячил с классом…        —Что же, раз ты встал как раз, может, представишься классу?       Нет, нет, нет. Мне это ни к чему. Я уже совсем скоро уйду отсюда, совсем скоро. Через неделю же!        Так думал я, и так надеялся.        Но никто не знал, что не далеко все будет по-моему.        —Меня зовут Князев Денис. Можете обращаться ко мне «не по каким причинам» и подходить «никогда». А в целом надеюсь на сожительство в этой тюр… Кхм-кхм! Прекрасной школе! — с доброй улыбкой произнес я свою речь и осмотрел всех. Кто-то хмурился, кто-то скрипел зубами, и лишь некоторые смеялись и хихикали в кулаки.        —Чудно, Денис, садись. Хорошая речь. — Похвалил меня директор.— И, раз уж ты так хорошо отозвался о этой школе, думаю, ты не будешь против помогать процветать ей ещё дальше. — Александр прищурил взгляд на меня и сунул руки в карманы брюк серого костюма.        —Что вы имеете ввиду? — я так и не сел. И лучше бы не спрашивал.        —После уроков зайдешь ко мне в кабинет, и мы об этом поговорим. — в голосе его звучала серьезность, не было и нотки игры. Мне это начинало не нравится.       Я, наконец, опустился на стул и впредь больше не смел открывать рта. Язык мой — враг мой.        —Итак, с этого дня я ваш учитель английского. Клавдия Викторовна временно уходит на больничный. Наконец-то отдохнет от вас. А вы не надейтесь, что я буду с вами мягок и снисходителен… Этот месяц вы никогда не забудете, ребята. Так что давайте начнем?       И кто после такого будет вообще хотеть посещать его занятия?

***

      Семь.        Семь уроков тянулись очень долго и нудно. На каждом мне приходилось представляться и отвечать на личные вопросы, которые порядком мне уже сидели в горле. Зато я выяснил: на каких уроках можно поспать, кого и как вывести, как подцепить. Так что проблем с вылетом из школы быть не должно.       «Начну, пожалуй, завтра. Сегодня сил моих нет. Андрей определенно будет делать мне массаж, а там может и…»        —О, Князев! Смотрю, ко мне идешь? Только мой кабинет не в той стороне.       Ну надо же было мне наткнуться на этого… Проклятый директор свалился на мою голову. Что же, уйти по-тихому не вышло, придется крутиться.        —Надо же. Простите, я тут еще не освоился. — подкосил под дурачка я и посверкал глазками.       Александр усмехнулся, провел рукой по своим длинным волосам и убрал их за ухо. Это я не понял: он со мной играется или мне кажется?        —Мой кабинет ты запомнишь надолго.        —Это почему?        —Я же сказал тебе, будешь помогать процветать школе.        —Это еще как?        —Идем!       Его сильная рука схватила мою за запястье и потащила за собой к той самой двери, которую я запомнил надолго. Огромная, отличающаяся от других. Дверь директора.       Мы вошли внутрь. Перед моим взором простирался все тот же уютный кабинет. В воздухе витал знакомый запах одеколона, цветов и, кажется, новой мебели. Приятный запах, нежный, он так и ласкал мое обоняние.        —Ну так, что мне нужно делать? — спросил я директора и переступил с ноги на ногу. Тот что-то рылся в шкафу, как крот в норе, в каких-то бумагах.        —Погоди чуток. — отозвался директор, продолжая свое дело.       Я прошелся по кабинету, вдоль стен по ковру, около стола, рукой скользнул по его глади и остановился на нем. Облокотившись, стал наблюдать за спиной Александра. Она выглядела такой крепкой, мужественной, так и манила коснутся ее сейчас, оголить и опалиться огнем. Почувствовать жар.       Я мотнул головой, согнав ненужные мысли.       Тем временем Александр достал огромную папку с документами и плюхнул ее на стол. От нее тут же полетела в разные стороны давняя пыль. Я скептично посмотрел на предмет передо мной.        —Эт че?        —Папка с документами.        —Да вижу я, что не х… То есть… Морковь.        —Длинный же у тебя язык, Князев. — Подметил директор и вмиг оказался напротив моего лица. Так же, как и тогда возле машины, он преградил мне путь руками. Я снова был в ловушке между ним и плоскостью. Это пугало, но и в то же время от этого кипела внутри кровь, стучало бешено сердце. Предатель!        —И что Вы с ним намерены сделать? — сквозь страх процедил я, и губы дрогнули, отчего пришлось поджать их. Александр усмехнулся.        —За словом в карман ты не полезешь…        —Это точно.        —Ты можешь помолчать?        —А Вы можете не дышать?        —И кто из нас хам?        —Дайте подумать… Вы?        —Паршивец маленький.        —Директор старенький.       И он снова усмехнулся, но уже не так. В этой усмешке я не увидел ни игры, ни нахальства. Она несла за собой что-то другое, что-то… Доброе?       Александр оторвал руку от стола. Я думал, что он ударит меня, снесет к чертям мне голову, даже зажмурился… Однако, когда рука коснулась меня, я не почувствовал боли, лишь тепло и нежность на щеке. Замер и не смел шевелится.        —Как ты все же вырос. — тихо прошептал он… — Изменился, но характер тот же… А челку отрастил, чтобы скрывать глаз?       Я не понимал. Правда, не понимал, о чем он. И откуда он знает про цель челки? А мое детство… Говорит сейчас, как мои тетки, которые видят меня раз в десять лет.       И, если прежде я слушал его с закрытыми глазами, то теперь посмел распахнуть их. И как оказалось, что смотрел я на Александра сейчас обоими глазами, ведь он поднял эту чертову занавеску, ограждающую меня от мира всего. Он откинул мои волосы назад, задержал их там и все вглядывался, вглядывался. Я был напуган предельно, смущен до безобразия. А этот гад лишь улыбался, как первому лучику солнца.        —Что Вы делаете? — из меня вырвался лишь шепот. Слабый и жалкий шепот.        —Ты не узнаешь, да? — спросил Александр как-то грустно, и его глаза безнадежно заметались, словно выискивали ответ.       Что не узнаю? О чем он вообще? Да я впервые его вижу.       Только я было хотел открыть рот, как тот вздохнул тяжело и отступил от меня, выпуская из ловушки. Дышать мне стало легче вмиг.        Александр обошел стол, сел за кресло, сложил руки на плоскости. Теперь, кажется, он решил принять важный вид. О как! Какие мы деловитые, надо же.        —Видишь эту папку? Ее нужно перебрать.        Папка? Я нахмурился.        —Перебрать? — скептично спросил я.        —Да. — Утвердительно кивнул тот и кинул короткий взгляд на предмет.        —И это поможет процветанию школы?       Директор засмеялся. Звонко и искренне. Его смех знакомо по-теплому прозвучал где-то внутри меня, ведь я его уже слышал тогда. Красивый. Но отчего же тогда меня сейчас это раздражает? Да черт, он издевается надо мной. Дайте мне кочерыжку: я его прикончу. Я точно его прикончу!        —Ты такой наивный и глупый, оказывается, Князев. — все еще смеясь, процедил он.       Вот гад. Еще и оскорбляет. Я хмыкнул и сложил демонстративно руки на груди, отвернулся, мол обиделся.        —Как разберешься с этой папкой, я найду тебе еще. А как закончатся папки, перейдем на что-нибудь другое.        —Вы смеетесь? У Вас что, уборщиц нет?        —Зачем они мне, если есть такие косячники, как ты? Как ты там говорил «Тюр… Тюр… Тюрь…», — он сделал задумчивый вид, будто вспоминал мою фразу. —Ах да! «Прекрасная школа!». Знаешь, еще никто так не отзывался о моем учебном заведении.        —Значит теперь будут! Я тут все равно ненадолго, во! — утер я нос директору. Он даже бровь приподнял.        —Надо же, как интересно! А твой отец говорил, что до одиннадцатого класса, не раньше выпускного притом.        —Это он. А это я говорю Вам. Я свалю отсюда уже через неделю.        —Интересно…       Я усмехнулся и, подойдя к столу, уперся руками о поверхность резко и грубо. Директор поднял на меня свой бесстыжий, притягательный взор. Я смотрел также в упор, не смел сводить взгляда. Вот так, ну и кто кого?        Усмехнулся.        —Вы вроде умный мужчина, сообразительный.        —Надо же, ты, оказывается, умеешь не только хамить.        —Думаю, Вам не нужны проблемы лишние с школой и ее составом, потому сами скажете моему отцу, что терпеть меня не можете и отказываетесь от меня.       Он усмехнулся уголком губ.        —Грозные заявления, чертёнок маленький.       Снова играется?        —Послушайте…        —Нет, это ты послушай. Если ты сделаешь хоть малейшую гадость, понесешь за это ответственность своей шкурой и рожками. Ты понял? И чем страшнее от тебя проблемы, тем сильнее наказание. И поверь, тебе они не понравятся. — Он произнес это предельно спокойным и ровным тоном, но как холодно и сурово, что по спине пробежали неприятные мурашки. Я встрепенулся, отлип от стола.        —Это еще кто кого, Александр Дмитриевич. — уходил я гордо к двери, мило виляя… А нечем мне вилять!        —Эй, Князев! — позвал меня директор.        —Че? — отозвался я уже в дверях.        —Папку забыл.        —Вы знаете, что я Вас уже ненавижу?        —Можно подумать, я питаю к тебе любовь.        —Хам и грубиян.        —Чертёнок.       Папку я забрал. Да, признаю, сейчас дал слабину. Но я не отступлю, план будет исполнен обязательно. В любом виде, пои любых обстоятельствах.       Покидал я школу со своим водителем, с набитым ртом. Пусть уже и переваливало за четыре часа вечера, я ел свой завтрак. Вкусный, но холодный, как и погода за окном. А мне хотелось тепла… Такого, как от ладони руки Александра на моей щеке.        —Поехали в бар, Андрей… — уныло предложил я своему водителю.        —Мне строго запрещено Вас туда возить. — Ответил он мне холодно, не отрываясь от дороги.        —Я твой босс. Езжай, говорю! Я не в настроении, так что мало ли, что я могу сделать с тобой такое, за что папочка тебя не простит.       Пусть и неправильно угрожать людям для получения своей выгодны и цели, но в случае с Андреем никак было иначе.        Он обреченно вздохнул, ничего так и не сказав, свернул на перекрестке моего дома в другую сторону, где, возможно, и находилось все для моей души, требующей тусовок, алкоголя. Сегодня я хотел оторваться, потерять голову и просто выпустить пар перед трудной неделей — опасной битвой.        —Ну что же, Александр Дмитриевич, чертёнок будет танцевать!