Не прячь глаза

***

      За окном шел снег, заметая дороги. На улицах стемнело, и путь освещался лишь фонарными столбами и неоновыми вывесками на магазинах.       Мы ехали по заснеженной трассе около получаса. В салоне всю поездку сохранялась тишина, действующая на нервы. Да и плюс к этом из головы никак не уходили мысли о директоре. Он буквально застрял там, поселился и разместил свои вещички. И это бесило!       Я ворчал себе под нос, ныл, бился головой о стекло просто от непонимания и одного лишь присутствия ненавистного директоришки. Что он вообще имел ввиду тогда? Не узнаю? Да чего я не узнаю… Блядь, он не мог сказать все прямо?        —Бесит! — буркнул я в очередной раз себе под нос.       Рядом сидящий охранник не раз косился на меня странно, но сидел молча, смирно, со сдержанным выражением лица. Прям сама хладнокровность! Однако что-то мне подсказывало, что глубоко в душе он бесился не на шутку.       Нужно срочно разрядить обстановку.        —Почему ты решил работать у моего отца? — задал я ему неожиданно вопрос. Андрей усмехнулся.        —Мало кто согласился бы присматривать за трудным подростком с комплексами. Тут нужны стальные нервы и понимание. А мне просто нужна была работа непыльная.— Ответил водитель и свернул на повороте.       Машина остановилась возле двухэтажного здания с красной надписью сверху «Бар». Вокруг стояла неприличная тишина и совсем не было людей, словно это мертвый угол, а не место выпивки и развлечения.       Пока я высматривал округу через окно, Андрей успел выйти из автомобиля и открыть для меня дверь.        —Прошу на выход, Денис Михайлович. — Наигранно вежливо произнес он и улыбнулся уголком губ.        —Не называй меня так, — резко отозвался я.       Из машины вылазить на холод совсем не хотелось, но раз уж мы проделали такой путь, то деваться было некуда. Я ступил ногами на хрустящий снег. Прохлада вечера тут же окутала меня в свой плед, заставив встрепенуться от холода. —Ну и холодрыга! — мой голос дрожал, и в нем слышались скребки зуб.       Андрей вздохнул тяжело, закрыл за мной дверь. Как любезно с его стороны.        —Идем скорее, а то я замерзну. — Поторопил его я.       Мне хотелось уже поскорее зайти в это подозрительное заведение, и только я было шагнул от машины, как Андрей неожиданно преградил мне путь рукой, прижав нагло к холодной стали. Шок и непонимание смешались во мне. Что он творит?        —Эй! — возмутился я.       Охранник проигнорировал меня. Все мои попытки выскользнуть оборвались на ровном месте, Андрей просто-напросто схватил грубо и больно мое плечо, прижал его посильнее к машине так, что я скрипнул зубами.       Хорошо, сопротивление в сторону, останусь-ка на месте… Ну, а мало ли чего от этого можно ожидать.        Затаился, даже не дышал. Только Андрей пристально смотрел своим карим взором прямо мне в глаза. Но казалось, что он заглядывал гораздо глубже, прямо в душу и переворачивал там все вверх-дном, устраивал хаос. Оттого ком подступил к горлу, а во рту стало некомфортно, сухо.        —И почему я ведусь на твои капризы? Захотел ты поцелуя — я поцеловал тебя, захотел в бар — везу тебя, хотя мне за это могут снести голову… — заговорил Андрей ровно вполголоса, почти над моим ухом.        —Ничего я не хотел тебя целовать! — тут же ответил я. Лицо начало наливаться краской.        Черт, не хватало мне еще краснеть перед ним.        —А я так не думаю… — пронесся все тот же полуголос-полушепот над моей ушной раковиной. Мне стало жарко.        —Зато я думаю. — я старался держатся ровно, не выходить из себя. Но, черт, как же сложно рядом с ним!        —Вот как… — легкий смешок слетел с его губ. — Точно уверен, что не хотел?       Охранник проговорил эти слова намеренно сладко и растянуто, что просто не могло не повлиять на меня. Я думал, что растаю от одного лишь сексуального голоса в тот же миг. Он определенно заставлял меня хотеть его, желать всем телом.        —Уверен… — мой голос дрожал, совсем не слышалось в нем той уверенности, которую надо бы показать.        —Хм! — усмехнулся охранник и не отлип от меня. Его не убедили мои слова. И он продолжил свои пытки.       Андрей коснулся как бы невзначай кончиком носа о мое ухо, прошелся по всей его раковине, опаляя горячим воздухом, заставляя меня кусать губы и гореть внутри. Как же это смущало меня и бесило!        —Ну же, признай, что хотел… — все не желал угомониться охранник.       Парень лизнул мне ухо, и я вздрогнул от мурашек, пробежавших по моему телу в тот миг. А он лишь усмехнулся. Для него это лишь забава, для него я предмет, над которым можно поиздеваться, поиграть… Мне это начинало не нравится! Я резко оттолкнул его в грудь. Андрей ухмыльнулся нагло мне в лицо.        —Ты заигрался, раб! — мой голос погрубел, а во взгляде играли яростные огоньки, не предвещающие ничего хорошо. От них лишь жди беды. Сейчас точно случился бы пожар, который неизвестно что принес бы с собой. Но я умерил свой пыл. Сжав ладони в кулак, двинулся в бар.        — Пошли. — сказал я напоследок Андрею.       Вскоре уже слышались позади его неторопливые шаги. А спустя полминуты перед нами открылись двери бара, и я изумился от его пространства и роскошности внутри. Здесь было не просто красиво, здесь было потрясающе! Я повидал много баров, но таких еще не встречал.       Огромный зал, посреди которого танцевали красотки-стриптизерши под весьма неплохую музыку, барная стойка с неоновой подсветкой и кучей дорогих бутылочек. Спорю, очень вкусный алкоголь! Все это дополнял красавчик-бармен. Блондин, хорошо знающий свою дело. То, что он вытворял руками и парой бутылок нужно было видеть. Ух!        Я присвистнул себе под нос, двинулся вперед навстречу этому потоку, заманившему меня всего лишь долей секунд. Ух, сейчас оторвусь! Но меня остановили сильные руки охранника бара.        —Ваш паспорт, пожалуйста. — Вежливо, но сурово попросил он, громила под два метра в костюме. О как, крутой значит! Ну ничего, у меня такой же в запасе.        —Этот парнишка со мной.       А вот и мой пес отозвался. Выкусите! Так, стоп, парнишка?!        —Эй, этот парнишка — твой хозяин, невежа! — рявкнул я на него, Андрей и носом не повел. Договорился меж другим громилой и потащил меня за шкирку вперед. Я брыкался, как червяк на крючке, бесполезно, но хоть пытался.        —Ты вообще распоясался, раб? Отпустил хозяина сейчас же! — я заорал громко и вновь брыкнулся.       По швам пошел мой капюшон.        Меня отпустили только когда мы обошли почти весь зал сквозь танцующих людей, столиков, и стойки со стриптизершами, на которых я даже толком посмотреть не успел! Но зато отпустили, вернее бросили, как щенка какого-то, на мягкий полукруглый диванчик.       Вот так, да? Вот так он обращается со мной, со своим хозяином? Да я ему такое устрою, такое! Все, на коврике спать будет, без зарплаты год, и ночами работать! А вообще, вообще…       Я злился, очень злился, весь кипел от такого отношения ко мне и, клянусь, хотел его просто убить на ровном месте. Так бы и поступил, но у Андрея, раба моего, кажется, были другие планы…        —Эй, эй, ты чего это творишь, холоп недоделанный! Птенец инкубаторный, да на тебя не то, что петуха не нашлось… Хромосомов не осталось!       Этот раб стягивал с себя галстук, расстегивал пару пуговиц белоснежной рубашки и уже полз ко мне на коленях по диванчику, что, между прочим, был красный и кожаный. Себе такой хочу, но, блин, а вот этого я не хочу! Я отползал, как мог, отпирался, звал даже на помощь, только вот, меня тут никто не слышал и слышать не желал. Как на зло прибавилась музыка, и зашумели людишки. Ага, хорошо им, весело. А меня тут изнасилуют сейчас!        —Да что ты… — только и успел вякнуть я, как мои губы тотчас накрыли чужие, грубые, но такие горячие и сладкие.       Андрей вовлекал меня в поцелуй, полный страсти и огня. Он целовал меня дерзко, требовательно, разжигая между нами пожары. Все внимал и внимал в себя мои потрескавшиеся губы, заставлял их пылать и пульсировать от желания. А я как дурак, как полный идиот, даже посопротивляться для вида не смог… Возможно, даже не хотел. Секунда, другая, и вот я уже отдаюсь без остатка в этот поцелуй, сводящий с ума… Я погрузился в этот омут с головой, напрочь позабыв о рассудке. Все ушло на другой план, остались лишь мы с ним, одни на весь мир.       Я дал волю рукам, разрешил им поблуждать по обжигающей шее охранника, вцепляться в кожу, требовать от него больше импульсов и страсти. Ох, как же я жаждал его! Выгибался навстречу, подобно кошке, всем телом кричал об этом и просился.        —Чертов раб… Что ты делаешь со мной…       Андрей с силой вжал меня в диван, и его рука легла мне на пах, грубо сжимая давно набухший член. С моих уст слетел первый стон, тихий, едва уловимый в этом шумном месте.        —Хочу еще твоего голоса… Хочу больше этих стонов… Прошу, дай мне большего. — манящий, сексуальный голос охранника прозвучал над моим ухом и проник глубоко в меня, отгласом звуча внутри.        Тут-то и вернулась моя крыша.        «Так нельзя. Не тут же…»        Я оттолкнул его в грудь и резко принял вертикальное положение. Андрей не понимал.        —В чем дело? — недовольно спросил тот.        —Я не хочу так, не здесь…        —Тогда пошли в машину, или к тебе… — охранник заулыбался. Его рука легла мне на бедро, погладила нежно и грубо его.        —Прекрати! Не только в месте дело…        —Тогда в чем? Ты вроде бы с первой нашей встречи на это намекаешь, в чем проблема?       Не знаю. Не знаю!        Он красивый, привлекательный, я и правда его желаю, но что… Что так мешает? Почему не могу? И вечно, вечно в голове всплывает образ этого директоришки, его ухмылочка, его голос и глаза.       То прикосновение, подаренное им на моей щеке, — я до сих пор его чувствую. Все еще тепло, нежно. А со стороны Андрея лишь грубость и страсть, она только обжигает, даруя ожоги, о которых после и не вспоминаю.        —Принеси мне выпить… — отдал я приказ и закинул ногу на ногу.       «Черт, а это ведь так просто не пройдет…» — подумалось мне о проблемке, возникшей между ног. Я точно идиот!

***

       —Усю-усю-сюсечка, Андрю… Ик! Епта мать! Андрюсю… Ик! Андрей, сука! Бухла! — все требовал я алкоголя, даже когда мы уже уезжали.       Во мне было уже порядком многовато. Сколько именно — не знаю. После двадцать пятой рюмки текилы (или это была водка), четвертого бокала виски со льдом и еще какой-то белиберды, которую красавчик-бармен назвал коктейлем, я сбился со счету. Как и забыл совсем о времени.        Хорошо, что у меня есть такой раб. Он-то мне и помог, донес мое тело до машины и погрузил на заднее сидение, не забыв утрамбовать ногой.        —Андрей, сука! Андрей!        Охранник вздохнул.        —Что?        —Хуй побрей! — выкрикнул я и засмеялся. Только весело мне было недолго, скоро меня воротило, тошнило. Мое тело выворачивало так, словно из меня что-то вылазить. Не, ну точно вылазило!        —Мне так хреново… Почему мне так хреново? — плакал и блевал, плакал-блевал прямо под сиденье, да. Ничего, Андрей помоет!        —Ты всю тачку заблевал, гаденыш мелкий… Если пить не умеешь, то не пей… — Андрей злился. Ему не по себе, ведь нас давно искал отец. Семнадцать пропущенных ему и мой отключенный телефон — ничего хорошо не предвещали. Вот он и нервный.        —Хуй с ней… Мне хреново…       И я замолчал.       Андрей тоже ничего не говорил, лишь изредко скрипел зубами. Слышались и его неровные, волнительные вздохи-выдохи. Мда, нам сегодня попадет. Его уволят, а меня накажут не по-детски. Хотя, все возможные наказания я уже получил. Что может быть того хуже?        —Слушай… Ты когда-нибудь влюблялся? — очередной бредовый вопрос. Мне пьяному нужно рот заклеивать, а лучше зашивать.       Охранник не отвечал, что очень напрягало. Хоть отшутись, мне же неловко.        —Однажды… — запоздало и коротко ответил тот.        —Вот как… — протянул я, задумавшись. — И какого это?        —Что?        —Любить… Просто я еще никогда не испытывал этого чувства. И не думаю, что смогу, ведь даже не знаю.       Андрей снова замолчал. Нависла очередная тишина. Она буквально пожирала изнутри меня, давила на терпение. Почему он такой? Почему я его не понимаю? Сложно что ли быть чуточку понятнее и проще?        Папа, я жалуюсь, игрушка сломанная досталась… Но кто из нас еще игрушка…       Мы подъезжали. Андрей сильнее переживал, чаще дышал и нервно постукивал по рулю. А я… А что я? Меня протошнило, мне хорошо и плевать на все с высокой колокольни.       Наша машина только-только остановилась у ворот, как тут же в доме зажглись огни. В моих глазах они расплывались красиво, подобно салютам.        Но это ничто, по сравнению с фейерверком, который сейчас будет!        —Ты спросил какого это… Любить… — снова запоздало ответил мне охранник. Я внимательно слушал, не смея прерывать. — Это больно. Особенно когда понимаешь, что этот человек никогда не будет твоим… Особенно когда ему до тебя нет дела, ведь вы на разных позициях.       Внутри почему-то что-то замкнуло.