Не прячь глаза

       — …Хочу… Хочу тебя, — шепчу как-то опьяненно я и завлекаю своего дьявола в томительный долгожданный поцелуй. И в тот же миг волна чувств и эмоций накрывает меня с головой, уже сводя с ума до чертиков.        Ну как же это умопомрачительно — целовать любимого и желанного человека. Словно взрыв сотни и тысячи фейерверков в темном ночном небе, где нет ни единой звезды. Где нет никакого света.        Поцелуй с Александром Дмитриевичем именно такой. Яркий, незабываемый, приводящий в восторг.        Сейчас задохнусь.        Он не отталкивает, наоборот, позволяет мне брать инициативу. А может просто в замешательстве.        — Постой, Князев, — директор отрывает меня от себя за плечи, но не отодвигается, и на мгновение в этом просторном с приглушенным освещением номере становится уж слишком тихо, лишь слышится прерывистое дыхание напротив. Я чувствую пульсацию на его шее своей ладонью. Он возбужден и хищно смотрит на меня.        Жарко. Мне одному сейчас так жарко?        — Забудь хотя бы сейчас о том, кто мы. Забудь, что я твой ученик, — я облизываюсь, запускаю пальцы в его длинные черные волосы и сжимаю их на затылке. Провожу зубами по его пульсирующим губам, слегка прикусив их у края. — Возьми меня. Пошли все к черту и возьми меня.        Колеблется.        Проклятье.        Соскальзываю рукой на его плечи. Медленно плыву по их изгибам, переходя на напряженную грудь. Даже через рубашку чувствую, какая она горячая. Хочу прикоснуться. Хочу поцарапать. Хочу быть ближе.        — Почему же ты ничего не делаешь? — смотрю ему в глаза, прекрасно видя дикое желание. Почему он сдерживается? Вчера был готов на большее. Боится? — Саша.        На секунду он меняется в лице, замирает. Я улавливаю каждое изменение в его поведении, каждый оттенок. Подумать только, директор элитной школы испытывает сейчас столько эмоций, которые провоцирует в нем обычный его ученик.        Нет, не так. Я его чертенок, а он мой дьявол.        Руки уже добираются до ремня на штанах Александра Дмитриевича. Ловко и умело клацаю пряжкой. Слышится звук бегущей «собачки» на замке. В его брюках тесно. Он возбужден, на грани, но продолжает упрямиться.        Я поднимаюсь на носочки к уху директора, нарочно кусаю его мочку. Мужчина судорожно вздыхает. Ох, как же он на пределе! Могу поспорить, прикрыв глаза, он представляет, как валит меня на ту кровать возле окна и как вдалбливается в меня. Жестко. Грубо. Без сожалений.        — Трахни.        Последняя капля.        Александр Дмитриевич срывается, не в силах больше сдерживаться и терпеть невыносимую муку. Он впивается в мои губы требовательным поцелуем, жадно стараясь вобрать все упущенное, каждую секунду. Я подаюсь ближе, налегаю ладонью на его пах, сжимаю в руке напряженный член. Горячий, твердый. Директор рычит в поцелуй. Хочет большего. Хочет меня. А как я хочу… В моих джинсах давно жмет.        — Трахни же, — вторю я вновь. Он ловит все слова, вновь накрыв мои губы своими. Его язык хозяйничает внутри, сплетает в горячий танец поцелуя, отчего я томно вздыхаю и сильнее сжимаю в ладони плоть директора.        Полетела на пол рубашка. Моя рубашка. Он разорвал ее на мне. Она мешала.        — Нечестно, Александр Дмитриевич, — я усмехаюсь. Он улыбается. Гаденько, пошло. А я уже теряю рассудок. В голове все затуманивается.       Я отступаю назад, нагло смотря на своего дьявола. Он, не отводя взгляд, делает шаг навстречу. Разрывает расстояние между нами, притягивает к себе за талию, сжимая в руках мое тело.        Вновь целует. Упоительно. Невообразимо бешено.        Задыхаюсь. Задыхаюсь.        Наступает на меня. Шаг — и он целует мою шею. Я вскидываю голову от наслаждения к потолку. С уст слетает мой первый стон. Шаг — и его руки спускают мои джинсы, налегая на оголенные ягодицы, он сминает их грубо в ладонях. Слетает второй стон.        Не могу. Больше.        Еще шаг, и он бросает меня на отельную кровать. Нависает сверху и убирает прочь с моего лица волосы, чтобы рассмотреть глаза. Странные, непохожие друг на друга, пугавшие прежде сотни людей. Однако не его.        Директор смотрит заинтересовано. Ему словно нравится увиденное.        «Не прячь глаза хотя бы при мне», — вспомнилось мне вдруг.        — Ты бы знал, как вызывающе сейчас выглядишь, — гладит тыльной стороной ладони по лицу, нагибается ближе и шепчет, — если захочешь убежать, я поймаю и изнасилую тебя, чертенок.        Господи.        — Тогда не сдерживайся, — завожу руки над головой, извиваюсь всем телом. Я словно кошка в течке, призываю его.        Он поднимается с кровати, чтобы скинуть мешающую одежду прочь на пол, где ей и самое место. Я наблюдаю за процессом и с каждой скинутой вещью вновь задыхаюсь горячим воздухом.        Как же прекрасен. Как же он прекрасен!        Это тело, каждый его рельеф, изгиб, каждый миллиметр. Красивы его лицо, волосы, что волнами спускаются на крепкие плечи. Глаза, наполненные похотью и жаждой поиметь то тело, что лежит перед ним и раздвигает невинно в стороны ноги. Меня, кусающего от нетерпения губы. Меня, его проклятого чертенка.        Прекрасна его пошлая ухмылка в момент, когда он наваливается на меня, с жадностью упиваясь в поцелуе. Который по счету? Не знаю. О таком я мог только мечтать.       Директор так близок ко мне. Я ощущаю тяжесть его сильной груди, гладкость кожи. Горячая. Почти обжигающая. Как и поцелуи на шеи, на плечах… Ох…        Ниже, ниже. Молю.        Двигаю бедрами ему навстречу, напрашиваюсь, сгорая от нетерпения. Жажду его больше всего на свете. А он все понимает. Как-никак мой личный дьявол.        Усмехается, поцеловав в последний раз в районе соска.        — Так не терпится, чертенок? — поднимается к моему лицу, ласкает пальцем влажные губы. Вижу в его глазах пожар. Вижу зверя. — Открой ротик, — просит… нет, требует он, а я послушно выполняю.        Снова усмехается. Не могу, эта ухмылка заводит только сильнее.        Проклятье.        — Можешь же ты быть послушным, Князев, — проговаривает он над моим ухом и кусает. — Мне нравится.        Черт. Сейчас кончу лишь от одних звуков его голоса.        Покорно обсасываю его пальцы. Директор назло растягивает процедуру и играется в моем ротике, с моим язычком…        Пожалуйста… пожалуйста.        И, словно услышав, он высовывает пальцы, обильно смоченные моей слюной.        — Расслабься, — шепчет на ухо сладко, вводит их в меня грубо.        Вспышка.        Мне не больно, скорее, дискомфортно. Я рефлекторно сжимаюсь изнутри, изгибаюсь в пояснице. С уст слетает напряженный стон.        Александр Дмитриевич растягивает узкое колечко круговыми движениями и в стороны, продвигаясь внутрь как можно глубже. А там все пылает, хлюпает. Там так влажно, пальцы приятно скользят по стенкам. Не могу сдерживаться. Ахуенное чувство.        — Тс-с… Не стони так. Иначе… — предупреждает дьявол и рычит мне в шею. Прикусывает ее кожу, покрывает очередными поцелуями, не прекращая подготавливать мой анальный сфинктер к чему-то большему.        Как же не терпится, чтобы он овладел мной, чтобы сделал меня своим. Как хочется слиться с ним воедино, потеряв связь с целой Вселенной, и создать наш собственный кусочек Ада. Где только черт и дьявол, окутанные порочностью.        — Войди… — молю директора в губы.        Просить еще раз не пришлось.        Александр Дмитриевич резко и легко переворачивает мое тело, приподнимает мои бедра повыше, заставляя уткнуться щекой в постель.        Я замираю на секунду в предвкушении. А он, будто сорвав за плечами все предрассудки, входит в меня резким и скорым толчком. Грубо, больно. Я закричал истошно, сжимая в руке помятую простынь.        Директор останавливается, давая мне привыкнуть. Однако неприятное жжение не утихает.        — Все хорошо? — заботливо интересуется он и гладит мне спину. Ответить сил нет: киваю, слизывая с щеки соленую слезу.        Теперь все точно хорошо. Теперь со мной рядом именно тот, кто мне нужен, кого я люблю.        Улыбаюсь уголком губ. Уверен, Александр Дмитриевич обязательно заметил, ведь дальше он продолжил.        Двигался сначала осторожно, боясь вновь причинить мне вред, длинными и размеренными толчками. Плавно и нежно. Я стонал, сжимал изнутри член директора, пару раз подрывался отползти, тут же ложился. Я терпел и ждал, когда мое тело привыкнет и отзовется иначе, по-новому.        И уже скоро ощущения сменяются на более яркие и приятные, а комната наполняется теплыми и протяженными стонами. Моими стонами.        Эта ночь обещала быть шумной.        Не верится.        Хотелось кричать от наслаждения. Хотелось так навсегда.        Александр Дмитриевич ускоряет темп. Вторгается грубее, жестче. У меня сносит крышу, я теряю рассудок. Насаживаюсь самостоятельно бедрами, двигаясь навстречу напору дьявола. Требовательный, сука.        Внезапно он звонко шлепает меня по ягодице, наверняка, оставляя красный след от ладони. Я судорожно охаю. Директор ударяет еще раз. Сильнее. А затем останавливается и выходит из меня. Я чувствую некое опустошение. Но ненадолго.        Мы сменили позу.        Александр Дмитриевич сидит на краю кровати, я восседаю сверху на его бедрах и не только…        — Быстрее, быстрее… — прошу я, цепляясь мертвой хваткой за его плечи ногтями, почти царапая.        Он улыбается. Вновь и вновь плавно приподнимает меня и грубо опускает вниз, вырывая из меня громкие стоны. Он даже не пытается приглушить их и вовсе не боится ведь, что кто-то может нас услышать.        Ему нравится, ему плевать. Как и мне.        — Какой ненасытный, — подмечает дьявол и накрывает мои губы жадным поцелуем. Черт, черт. Жарко. Задыхаюсь.        А директор все трахает меня без сожалений, то шлепает по заднице, то сминает ее в ладонях под очередной беспощадный толчок. Жестко, будто наказывает.        Именно таким я его и представлял - диким дьяволом.        Я на грани удовольствия. Требуется разрядка, я хочу кончить.        — Прикоснись… там, — в который раз я его прошу о чем-то?        Наверное, он и сам ждет мои мольбы. Тиран.        — Пожалуйста… — шепчу, сил громче говорить нет. — Давай вместе.        Александр Дмитриевич прикусывает губу. Довольно-таки сильно. Неужели не больно?        Теплая и несколько влажная его рука обхватывает мой подрагивающий член. Даже такое незначительное прикосновение вызывает бурю ощущений во мне, и я прогибаюсь в спине, вскидывая голову к потолку.       Директор начинает водить ладонью по всему стволу, сжимая немного у основания. Приятная теплая волна разливается по всему телу от его ласки и… грубых одновременных толчков в меня. Создается контраст. Дьявол не дает привыкнуть. Каждый раз заставляет терять остатки рассудка.        Безумие. Страсть. Порочность.        В очередной раз директор шлепает меня по ягодице, крепко сжав ее в ладони, тут же насаживает до упора, полностью изливаясь внутрь. Горячая сперма обволакивает каждую стеночку, прожигает. Как же хорошо…        Я кончаю следом в другую руку директора под сладкий, на сегодня последний стон.        Боже.        Задыхаюсь.

***

       «Какого члена?» — первый вопрос, возникший в моей голове на следующее утро, после прошедшей ночи с Александром Дмитриевичем. Мне все еще не верилось, что это случилось. Мы переспали! И радостно, и стыдно. Одновременно во мне боролись и смешивались самые различные эмоции. Но че-е-ерт, как теперь себя вести с ним? Кто мы теперь друг другу? Пара? Любовники? А может, это всего лишь на одну ночь? И сейчас, проснувшись, он забудет обо всем или сделает вид, что забыл?        Пока я загонялся в своих мыслях, я неотрывно любовался на спящего рядом директора. Чертовски красив уже с полвосьмого утра, даже не смотря на взлохмаченные волосы, слюнку возле рта и царапины на плечах. Царапины? Погодите-ка…        Отодвинул одеяло с Александра Дмитриевича и охренел. Метки и красные полосы украшали всю его переднюю часть туловища почти до торса. Мать моя рыба. Это я его так?        Интересно, что со спиной.        Мужчина лежал на боку, так что посмотреть на нее не составило труда. Я приподнялся на локтях и заглянул назад. Присвистнул.        — Не хило.        — Ты бы знал, как они горят, — послышалось спокойное замечание со стороны.        — Представляю, — понимающе кивнул я.        Проклятье. Проснулся.        Я тут же резко вернулся на свое место и покраснел. Зачем только я его рассматривал? Сейчас назовет извращенцем или маньяком.        Директор засмеялся.        — Давно ты меня рассматриваешь, Князев? — он ухмыльнулся гаденько.        — Вовсе нет! — вру. Рассматриваю с первой встречи, Александр Дмитриевич.        В голове внезапно пронеслись все, до единого, моменты с ним: заснеженное шоссе, первый взгляд карих огней и та дьявольская ухмылка, преследующая меня по сей день, первый его красивый смех, первые касания, первый поцелуй…        Вспомнил его наказания за баловство, кабинет, что посещал постоянно и ежедневно. Вспомнил его квартиру, ее запах, обстановку внутри и те теплые вечера, которые мы коротали вместе за изучением проклятого английского языка или же за чашкой чая на кухне. Беседовали, смеялись, улыбались… двузначно.        Я помню свое признание в любви и помню, как директор обещал дать мне шанс.        Такое невозможно забыть, ничего из перечисленного. Никогда.        Черт. Ненароком в памяти всплыла наша с ним ночь. Я покраснел гуще и отвернулся от директора, накрываясь одеялом с головой. Я пытался успокоить бушующую во мне кровь.        Успокойся, успокойся! Просто нужно успокоиться.        Ага, как же. Дьявол не позволит. Рядом с ним всегда так. Всегда жарко, всегда так чувственно. Беспокойно.        — Прячешься, Князев?        Ну, вот почему мне так нравится, когда он называет меня по фамилии?        — Вовсе нет, — пробурчал я в ответ.        На миг наступила тишина. Затем послышалось копошение и легкий скрип кровати, и я верно ощутил присутствие чужой руки рядом с моим лицом.        Боюсь вылезать из плена одеяла и встретиться с парой карих теплых глаз, так часто сводящих меня с ума.        Притих. Затаился.       — Прячешься, — сладко протянул Александр Дмитриевич и (похоже) нагнулся ближе ко мне, потому что совсем рядом почувствовалось его дыхание. — А вчера без стеснений просил взять тебя прямо тут. На этой самой постели, Князев.        Нет, нет! Не возбуждай меня снова.        Директор сорвал с моего лица одеяло и без усилий развернул меня на спину, заставив встретиться со своим горящим взором.        Господи.        — Не смотри так сексуально, — серьезно проговорил он и проскользнул языком мне меж губами внутрь. Снова хозяйничал внутри, брал все под свой контроль. Снова страстно целовал меня.        Он хочет свести меня с ума окончательно?        Точно дьявол.        Отлетело в сторону одеяло, оставив меня абсолютно обнаженным перед Александром Дмитриевичем. В дневном-то освещении…        — Нет, не смотри на меня, — я прикрыл лицо рукой и отвернулся. Свел ножки вместе, пытаясь прикрыть пах. Казалось, моя вчерашняя уверенность испарилась вместе с алкоголем в крови. Почему я начал смущаться перед ним?        Дьявол не церемонился со мной: одним рывком развел мои бедра в стороны и расположился между ними, налегая грудью на меня. Горячая. Черт.        — Пожалуйста, не отводи глаза. Они прекрасны.        Какой же бархатный голос!       — И ты прекрасен, — добавил он напоследок, убрал мою руку от лица и вновь поцеловал меня в губы столь же требовательно, как и вчера. Хотелось еще и еще прикосновений теплых губ директора. Больше страсти и огня.        И…        Нас прервал стук в дверь номера.        — Да? Кто там? — поинтересовался дьявол у нежданного гостя, уже приступив проводить по моему уху своим влажным язычком.        Я не сдержал стона, сорвавшегося с уст.        — Нас же услышат, — забеспокоился я и прикрыл рот, чтоб тот предатель не выдавал моего присутствия.        — Пусть, — только и ответил Александр Дмитриевич. Продолжил целовать и лизать мою шею, а следом плечо, ключицу… — Может, поторопитесь? — подогнал он замершего в тишине по ту сторону номера человека.        — Не знаю даже, как сказать… — голос женский. Немного знакомый. Однако в данный момент я не могу думать ни о чем, кроме как о касаниях своего дьявола. Кроме его рук на моих бедрах, кроме его возбужденного члена, тершегося распутно о мой. Кроме как о влажных укусах на коже… его поцелуях, его дыхании.        Что же мы творим? Там же кто-то за дверью.        Опять задыхаюсь.        — Как есть, — ну вот как он может отвечать столь спокойно, вытворяя попутно такое со мной? Бесит его сдержанность.        — Я обнаружила некоторых мальчиков в номере у девочек и перегар там же. Они даже не закрыли дверь. А еще на Белова пожаловался персонал: он что-то разбил в хосте. У нас проблемы, Александр Дмитриевич.        Что? Про Макса сказали?        Наконец директор прервался и с серьезным настроем посмотрел мне в глаза.        — Хорошо. Скоро буду. Пока идите разберитесь с пацанами.        — Поторопитесь.        Шагов я не услышал. Но, кажется, гость ушел. Мы остались с директором наедине. Я надеялся на продолжение. Мое тело его нетерпеливо требовало.        Махнул бедрами, притянул за шею своего дьявола, просясь на очередной поцелуй. Однако…        — Прости, чертенок. Твой друг и твои одноклассники натворили делов. Придется прерваться.        Он коротко чмокнул в губы и поднялся с меня. Спустился с кровати и ушел в другую комнату. Видать, собираться.        Проклятье. Опять его это «возбудим и не дадим». Не прощу!        — Ну, делать нечего, — пробормотал себе я под нос, а затем громче крикнул, — пойду дрочить в ванной.        — У себя в ванной, Князев.        Ненавижу!