Не прячь глаза

Возьми меня за руку и проведи через эту ночь. Чтобы я не чувствовал, что я один. Я ненавижу одиночество.

***

       Из-за прошедшей ночи весь наш класс наказали, сократив пребывание в Санкт-Петербурге до одного дня экскурсии без возможности толком повеселится. Ну, что сказать, зато вчера мы оторвались по полной. Не знаю, как у остальных придурков, но у меня была просто потрясающая ночь в моей жизни в шикарном отеле с невероятным мужчиной на огромной кровати. Я до сих пор не верю, что это произошло. Мы переспали.        От осознания вскипала кровь в венах и замирало от волнения сердце.        Скажи мне кто тогда, в первую встречу с директором на заснеженной трассе, что он хорошенечко меня оттрахает на белых простынях в Питере, я бы рассмеялся. Да и сейчас готов смеяться.        От счастья.        Боже, да все мое тело по-прежнему горело от прикосновений Александра Дмитриевича. Особенно одно место.        Проклятье. Вчера, конечно, грубый секс очень возбуждал и приносил удовольствие, но сегодня последствия оказались не из приятных.        — Бедная, бедная моя задница, — проныл я себе под нос в автобусе, который после экскурсии по городу и достопримечательностям вез наш класс обратно к отелю. По изменившемуся плану мы должны были поужинать и девятичасовым поездом отправиться обратно домой. Даже не заночуешь. А виною всему мои ебанутые одноклассники. В частности, Макс. Вот нахера ему приспичило громить бар? Как он вообще пробрался туда втихаря мимо охранника? Ответы оставались в тайне. Белов не хотел говорить.        — Что ты там про задницу сказал? — отозвался рядом сидящий друг, не поворачивая головы, не открывая давно прикрытых глаз. Видимо, у него тяжелый отходняк.        — Да ничего, — отмахнулся я и продолжил пялиться на вид за окном. В последние часы наслаждался красотами города, правда совершенно не думал об этих изящных высоких зданиях, аллеях, проносившихся мимо. Даже тот знаменитый жилой комплекс «Лондон Парк» не смел оторвать меня от мыслей о директоре.        — Как же болит голова, — завыла сидящая перед нами с Максом Таня. — Больше никогда-никогда не буду пить.        Врет.        — И я, — поддержал подругу Белов. — Никогда в жизни. Ни капли в рот.        Тоже врет.        — А вот я буду, — довольно воскликнул я, улыбнувшись. Каким надо быть отшибленным, чтобы отказаться от алкоголя?        — Не будешь, — раздался голос сзади меня. Знакомый и до мурашек приятный. Черт, я и забыл, что позади нас сидел Александр Дмитриевич.        Друзья засмеялись. А я от смущения зарылся носом в шарф.        — Как только вернетесь в школу, вам предстоят долгие… — директор на секунду замолчал, затем продолжил, добавив громкости, — До-о-олгие, мучительные отработки. И, конечно же, родительское собрание. Все услышали, оболтусы? Всем ясно?        — Да-а-а, — протянул замучено класс.        «Дьявол во плоти.»        — Надеюсь, меня это не касается? — спросил я с надеждой.        Очень даже зря.        — Касается. Ты же первый косячник школы, не забывай.        Я не видел, но почему-то чувствовал, что на губах директора сейчас проскользнула та самая гаденькая ухмылка.        Мои одноклассники засмеялись. Притихший автобус наконец стал хоть немного оживленнее за последние несколько часов.        Тогда и я оживился, взобрался на сидение коленями и развернулся лицом к дьяволу. Он заинтересованно смотрел мне в глаза своим горячим пристальным взглядом. В тех карих глазах когда-то я и нашел свою любовь.        «Хочу его.»        — Можно я буду отрабатывать в Вашем кабинете, Александр Дмитриевич?        От моего вопроса мужчина закусил губу.        — Ты будешь работать вдвое больше, Князев.        — Надо же? Какая жалость.        Дьявол улыбнулся.        За той улыбкой скрывалось некое предвкушение. За ней таилась страсть.

***

       После приезда я заявился в школу только через день. То была пятница. Ужасная пятница. Наверное, лучше было бы, останься я в тот день дома, не встань с постели, не переступи порог утром. Или я просчитался в чем-то другом?        Уроки нудно и изнурительно тянулись для каждого школьника. На лицах моих одноклассников читалось одно — «Как же все заебало». Второй день в качестве наказания за инцидент в поездке нам нарочито ставили по семь уроков, после них проводили уборку территории и здания, задавали лишнюю домашнюю работу. Плюс ко всему добило родительское собрание, организованное директором, о котором я, как умный ребенок, умолчал, навешав на уши отцу и матери сладкой лапши. Они вкушали ее и верили своему сыну. Странно лишь то, что Александр Дмитриевич не сообщил им лично. Друг семьи все-таки. Но не мой друг. Мы никогда не сможем дружить.        Он мой дьявол, я его чертенок.        В общем, сегодня за вчерашний пропуск всего веселья, я должен был отхватить по полной. От классной руководительницы я уже получил. Оставалось только от любимого директоришки.        «Красотища. Надеюсь, он трахнет меня на своем столе. Давно его присмотрел», — замечтался я, откинувшись на спинку стула, сложив руки на затылке.        Уроки были успешно отсижены, половина порции пиздюлей получена. И я отдыхал, набирался сил на учительском стуле в кабинете математички, пока Макс и Танюха убирались. Почему я не помогал? Все просто — не хотел. Да и помощи от меня, как выразилась подруга, также много, как от шпаргалки на первой парте перед носом преподавателя.        — Ребят, может, я пока к директору заскочу? Вы успеете закончить, — выдвинул я предложение, закидывая ноги на стол. Я здесь босс, да. — Все равно ничего не делаю.        — А лучше бы делал, — съязвил Белов и ударил меня по ноге шваброй. — Сволочь.        — Да ладно тебе. Я у Александра Дмитриевича пока поработаю.        — У него между ног? — хмыкнула беловолосая девушка.        Я потупил, не знал, что и ответить.        — Чего так смотришь? Думаешь, мы не в курсе, чем вы занимались в отеле? Не зря же ты про задницу ныл, — подруга усмехнулась. — Не оправдывайся. Не смей. Меня гейское чутье никогда не подводило.        Молчал. Бесполезно было что-либо говорить. Никакие отговорки уже не помогут. Эту женщину и правда не обмануть.        — Ха! Как я и думала, Денис. Вы переспали! Очуметь! — девушка визжала от восторга.        — Тише ты, придурошная: услышат же, — Макс заткнул рукой рот Тани. — Не пали контору. А ты не парься, Ден, никто не узнает. Обещаем.        Подруга кивнула.        Я никогда не верил людям. Ни одной из этих лживых тварей. Ведь ничего хорошего они мне не приносили. Каждый «друг» в прошлом оказывался лживым куском мяса, который попросту хотел подобраться к денежкам моего отца, в тайне ненавидя и презирая меня лишь за мою гетерохромию глаз. Что в ней плохого? В чем я виноват? В том, что родился таким? Что не могу быть как все? Что в довершении ко всему являюсь сыном богатенького папочки?        Ничего из перечисленного я не выбирал.        И пусть долгие годы я не доверял людям, почему-то сейчас поверил дуэту идиотов.        Да, они мои друзья. Больше я не был одинок.        — Слушай, Ден. Ты вчера пропустил новость, — Белов вывел меня из воспоминаний.        — Правда? Какую?        — Сегодня намечается туса у чувака из параллельки, Горелова Егора. У него огромный частный дом, родители уехали в командировку. Будут все старшеклассники и некоторые из другой школы. Прикинь, а? Столько девочек, выпивка. М-м-м…        Таня отвесила другу подзатыльник. За мысли о девочках? Хм, у этих двоих явно что-то намечалось.        — А говорили, пить не будете, — подстебал я друзей.        — Ох, ну что не скажешь с похмелья-то.        Придурки. Но свои придурки.        — Ладно, короче. Ты тоже идешь. И нет, не ищи повода не идти, все решено. Поэтому сейчас не смей долго засиживаться у своего любимого. Мы заберем тебя в шесть от твоего дома.        «Черт. Облом мне с сексом на столе. Спасибо, блять, судьбе.»

***

       Хоть мне и следовало спешить домой, чтобы переодеться, подготовиться к тусовке, на которую не хотел идти, но я решил навестить напоследок Александра Дмитриевича. Увидеть его одним глазком, возможно, обнять, прикоснутся, поцеловать… А потом забить на все и вся и дать ему взять меня на рабочем месте. Прямо на столе, швырнув вещи и важные документы на пол, наплевав на спешку и ненавистную вечеринку.        Правда, зачем мне там появляться? Никаких перспектив. К тому же, какая-то жалкая школьная попойка не сравнится с ассортиментом даже самого скромного бара в городе. Не говоря уже о музыке и людях. Пьяная кучка малолеток, обкуренных сигаретами и травкой.        Меня пробрала дрожь. Мерзко.        Тем временем, я постучал в дверь кабинета директора.        — Войди, — разрешил он мне. Неужели знал о моем визите? — Надо же, Князев, в тебе проснулась совесть? Решил освятить своим присутствием мою никчемную школу?        Как всегда ухмыляется, как всегда сидит на своем стуле со сложенными руками, как всегда красив. В костюме, с галстуком, с распущенными волосами, практически лежащими на плечах. Интересно, сколько он еще планирует их отращивать?        — Не может, Александр Дмитриевич, проснуться то, чего нет от рождения, — прикрыл за собой дверь, приблизился к директору.        — Ты признаешь, что в тебе нет ни грамма совести и стыда?        — Ничуточки. Во мне нет ничего хорошего, Александр Дмитриевич.        Уперся руками в поверхность стола, предаваясь вперед к мужчине, смотря ему в карие глаза.        — Может, Вы станете во мне единственной хорошей частицей? — я облизнул губу. Та предательски пульсировала.        — Чертенок, — директор улыбнулся. — Подойди ко мне поближе и попробуй съязвить еще раз.        Проклятье. Я уже возбудился от одних только слов.        Обойдя стол, уселся ему на колени лицом к лицу. Я краснел, чувствовал, как задыхаюсь от нетерпения, ощущал жар внизу живота. Во мне копилось дикое желание. Хотелось, безумно хотелось секса здесь и сейчас, но я не мог задерживаться.        — Такой наглый, — проронил дьявол над моими губами, прежде чем накрыл их поцелуем. Требовательным, обжигающим. Он выбил из меня остатки рассудка. Я сдался, обвив рукой шею директора.        Как и тогда, той ночью в Питерском отеле на белых простынях, меня захватывала волна раскованности, страсти. Она пленила нас обоих. Сполна. Мы готовы были утонуть, захлебнувшись собственными чувствами.        — Александр Дм… — хотел сказать я, но директор звонко шлепнул меня по ягодице.        — Назови меня «Сашей».        Возбуждение нарастало. Во взгляде напротив читалась опасность. Дикий зверь почти на свободе, скажи я пару слов, и он выпустится на волю. Дьявол выйдет из-под контроля вечного хладнокровия и спокойствия.        «Ах, блядь, такая возможность! Такой момент…»        Я двинул бедрами навстречу мужчине, задел своим стояком пах мужчины и зарылся пальцами в его мягкие приятные волосы. А тот от моих действий прорычал, сжал в ладонях мою задницу и придвинул ближе к себе. Я верно ощущал сквозь одежду его эрекцию.        «Ну что же, что делать? Мне нужно идти. Мне нужно торопится.»        — Почему молчишь? — на соблазнительных тонах проронил дьявол, — я же вижу, что ты хочешь. Назови же меня по имени.        «Не могу.»        — Александр Дмитриевич, мне… — однако директор не дал мне договорить, он заткнул меня глубоким поцелуем, спустил мои брюки резким рывком и в то же мгновение вогнал в анальное отверстие сразу два пальца на сухую. Режущая боль пронзила меня насквозь. Моя рука сама по себе сжалась на затылке мужчины, а с губ сорвался сдавленный писк.        Неприятно. Боже, как неприятно. У меня ведь ничего не восстановилось толком после прошлого раза. Хочется кричать. Невыносимо. Почему он продолжил даже после того, как я попытался остановить его? Почему он не останавливается?        — Александр Дмитриевич, пожалуйста… Ах! Не надо.        — Как же? — на его губах застыла дьявольская ухмылка, и он глубже проник в меня фалангами, разминая те в стороны, подготавливая под себя. Проклятье. Не могу, как больно. — Ты ведь хочешь, разве нет? Хочешь, чтобы я взял тебя прямо тут?        — Хочу… — тихо пробормотал я. — Боже, как я хочу тебя.        И я, сорвав все за спиной, послал к чертям спешку и впился зверским поцелуем в губы дьявола. Мне нужен этот грех. Пусть опорочит, пусть запятнает, пусть болит каждая часть тела. Плевать.        — Трахни меня, как когда, — просил я, а голос казался каким-то чужим, отдаленным, словно и не принадлежал мне.        — В тебе и правда нет ни грамма стыда и совести. Мой чертенок.        «Мой. Он назвал меня своим!»        Коварная улыбка. Директор согнал меня с коленей, развернул лицом к кабинету и нагнул, прижимая к столу за голову. Склонился надо мной грудью. Вжимал еще сильнее своим весом. Его распутные руки ласкали мои напряженные бедра, спуская окончательно брюки.        Я услышал знакомый клацающий звук пряжки, затем молнии, а после голос над ухом:        — Потрись своей попкой.        Без лишних вопросов, я послушно махнул ягодицами, проскальзывая ими по твердому члену Александра Дмитриевича. Вверх-вниз, вверх-вниз. Мужчина и сам встречно ласкался о меня. Я ощущал, как горела внутри каждая стеночка в предвкушении.        Я больше не мог ждать.        Как и он.        Рваным толчком директор вошел в меня до упора, сорвав с моих уст крик.        Боль резала, жгла, прошибала.        «Плевать.»        Александр Дмитриевич в сей раз не давал мне привыкнуть, он уже двигался во мне жестко и грубо. Пусть и туго.        — Черт. Так не пойдет. Ты слишком напрягаешься, — дьявол поднялся с меня, вывел свой член наполовину и, пошвырявшись в выдвинутом шкафчике, достал что-то оттуда. Я не видел предмета, лишь вскоре почувствовал, как нечто прохладное и скользкое полилось на мой сфинктер. Смазка.        Я охнул от неожиданности и прикусил губу.        — Чего копаешься? — интересно, откуда у меня только силы язвить?        — Еще можешь говорить, Князев? — очередная ухмылка и он вновь вторгся в меня на всю длину члена, тут же наращивая темп движениям.        Директор трахал меня без какой-либо жалости. Он точно знал, как мне нравится, и чего я хочу. Давал мне все то, чего просило мое ненасытное тело.        Я стонал. Так громко, как только мог. Сначала сдавленно от неприятных ощущений, но вскоре — от удовольствия. От дичайшего наслаждения. Я подливал масла в огонь, ненароком роняя пошлые фразы. Мерзкие фразы.        — Да-да! — кричал я в экстазе. — Еще, Саша, еще! Глубже, глубже.        «Опять задыхаюсь.»        — Трахай, — молил я, — пожалуйста, еще.        «Я хочу тебя всего во мне.»        В конце концов, я услышал рык за своей спиной. Александр Дмитриевич остановился на секунду и завязал мне рот своим галстуком, удерживая вещь на моем затылке и натягивая на себя. Теперь он вдалбливался с остервенением. Грубее.        «Как он груб. Так хорошо!»        — Я обожаю тебя, Князев, — выпалил на выдохе дьявол. — Ты потрясающий.        Шлепок. Директор ударил меня по заднице и цепко ухватился за нее. Я встречно махнул бедрами вперед, насаживаясь тем самым до упора, касаясь ягодицами мошонки.        — Хочешь сам поиграть? — услышал усмешку в голосе. — Ну давай.        И он позволил мне сделать это. Круговыми движениям я двигался ему навстречу. То выводил, то вводил в себя член любимого вновь и вновь. Снова и снова. Стоны сладко лились с уст. Они заполняли душный кабинет до краев. Нам обоим уже было плевать, что нас могли поймать или услышать.        Мы были на пике. Одни. Воедино.        — Проклятье, Князев. Я так сойду с ума с тобой.        Он схватил мою ногу за голень, закинул ту на стол, и стал трахать жестче, натягивая мою голову за галстук. Я забылся и уже давно потерял счет толчкам. Уже не слышал ничего, кроме хлюпающих звуков, шлепком и собственных стонов.        Здесь так пошло и грязно.        Ощущал себя шлюхой.        Его шлюхой.        «Пожалуйста, продолжай.»        — Агх! — прохрипел директор. — Больше не могу.        Он вышел, стянул меня с рабочего стола и опустил перед собой на колени. Его пульсирующий половой орган предстал прямо перед моим лицом. Я тяжело дышал.        — Возьми в рот, чертенок. Давай, — потребовал любимый.        Я стянул галстук, обхватил рукой ствол и взял в рот член Александра Дмитриевича. Солоноватый вкус, горячий, скользкий, весь в смазке. Но мне было все равно. Я послушно отсасывал директору, пока тот придерживал меня за затылок.        — Очень хорошо. — он начал вторгаться самостоятельно. На всю длину до глотки. Быстро, по-прежнему грубо. Я захлебывался, давился, но продолжал вбирать целиком, одной рукой попутно играясь с мошонкой директора, а второй подрачивая самому себе.        «Мне необходима разрядка.»        — Умница, — похвалил дьявол, — отработай хорошенечко свое поведение, Князев. Бери глубже.        В какой-то момент мужчина ухватил меня сильнее за волосы и взял полностью всю инициативу на себя, нагло трахая мой рот. Ах, черт! Как же жестко он вдалбливался. Как рвано, скоро.        Ахуенно!        Я кончил первым. Александр Дмитриевич продержался еще несколько секунд, а потом, глубоко вогнав свой член мне в глотку, обильно заполнил ее вязкой спермой.        Мне далось испытать самый сногшибающий оргазм в моей жизни.        — Люблю тебя, Саша, — поймал я удачу за хвост и признался вновь в чувствах директору.        Однако и в этот раз он ничего мне не ответил.        После бурного секса мужчина отвез меня домой. А перед самым моим выходом из машины, я получил теплый нежный поцелуй любимого.        — Спасибо, чертенок. — поблагодарил он меня и улыбнулся.        Ненавижу его улыбку.

***

       — Бля, Ден, ты долго, — раздраженно сказал Макс.        Он в компании Тани сидел в моей гостиной. Домой их впустила сестренка Ритка. Девчушка очень радовалась гостям и поила их чаем, пока я отмывался, матерился всеми возможными словами и одевался, корчась от боли.        Больше никакого экстрима с директором. Никогда. Да он же хуже самого дьявола. Сукин сын, мог бы и понежнее. И смазку сразу достать неужели не мог? Минет еще заставил делать. Сволочь. Сукин сын. Люблю? Да ни хера я его не люблю! Ненавижу.        «Мой чертенок», — прозвучал отголоском в моей голове обрывок фразы, и я вмиг залился краской. Сердце ускорило темп, участилось дыхание.        — Чего стоишь краснеешь? Собрался? Давай валим уже, — вывел меня из раздумий друг.        — Хватит уже о директоре думать. И чего у тебя ноги так дрожат? — заметила Таня.        — Ого! И правда. Ден, чего трясешься?        После такого будешь тут не трястись. У меня каждая мышца болит. Сидеть вообще невозможно.        — Может, я лучше дома останусь? — в таком состоянии мне совершенно не хотелось двигаться. — Пофотографируете там для меня. Потом расскажите, покажите.        — Нет и нет! Мы ни разу не тусили вместе, так что не обсуждается. Пошли. Мой знакомый согласился нас подвести.        Я плакал в душе. Рыдало мое настрадавшееся тело.        Возле порога нас поймала Ритка. Рыжулька сегодня носилась по дому в клетчатом сарафане с косичками. Милашка.        — Братик, вы уходите? Куда? — зеленые глаза горели искорками. Сестренка очень любила гостей, да и впринципе людей. В отличие от меня, она не замкнутая, веселая, добрая, дружелюбная. Ее детство сложилось лучше моего, в нем нет места одиночеству. Признаюсь, я даже завидовал Ритке. Хотел бы я прожить еще раз свою жизнь, как она. Хотел бы я пройти сквозь тьму прошлого и выйти на свет.        «Проведите меня кто-нибудь за руку. Я устал от темноты.»        — Твой братик идет гулять с друзьями. Только тс-с-с! — Таня приложила указательный палец к губам и улыбнулась.        — Все хорошо, мама и так в курсе, куда я иду.        — Да? Тогда ладно, — беловолосая вздохнула. — А где она? Почему мы не видели твоих родителей, пока ждали тебя?        Я пожал плечами.        — Батя, скорее всего, на работе. Мама, наверное, что-нибудь готовит. Надеюсь, когда я вернусь, удастся поесть.        — Чего? На тусе поешь. Давай, двинули!

***

       К особняку Егора Горелова мы подъехали только к девяти вечера.        Нас встретил огромный двухэтажный дом с просторным двором, который освещался однотонными фонарями и гирляндами. Несмотря на февраль, жители все еще жили в новогоднем настроении. Стоит признаться, так даже было более атмосферно для вечеринки. Хоть на что-то не противно смотреть.        На улице нам встретились несколько парней из параллельного класса. Они уже потягивали пиво с бутылок и бурно обсуждали какую-то дичь, вместе с тем смеясь. Ужасный, противный смех. Бывает же, когда тебе дико без причины хочется врезать человеку за его манеру речи или за то, как он смеется? Вот именно такое желание я испытывал прямо сейчас.        «Господи, пусть поскорее закончится это дерьмо. Я хочу домой. Дочитать книгу, поесть нормально бутербродов, полежать. Моей заднице необходим отдых.»        Вздохнул полной грудью.        — Ну что, оторвемся, ребята? — воскликнула Таня и нажала на дверную ручку.        Дверь в особняк открылась, и мы сразу услышали громкую музыку и шум толпы. Подростки танцевали, орали, залпом выпивали из рюмок водку, ничуть не морщась. Один чувак визжал, рассекая над головой воздух рубашкой. Другой раскидывал конфеты из коробки по полу, а за ним кто-то в костюме мышки ползал и подбирал сладости.        Это была только прихожая.        — Я домой, — заявил я без раздумий и тут же развернулся, чтобы уйти прочь: не смог. Макс ловко схватил меня за шарф и потянул на себя, не давая смыться.        «Не хочу. Не хочу. Не хочу.»        — Пойдем, мы пришли отрываться, Ден, — друг потащил меня куда-то вглубь, где громче всего слышалась музыка. Я вырывался, кричал, но меня продолжали волочь дальше.        В гостиной свет был приглушенным, мерцающим. Орали басы, тряслись разгоряченные тела школьников и школьниц. Девушки виляли своими бедрами, трясли грудью, некоторые целовались. Пацаны отжигали несуразные танцы и дрались. Еще какие-то три придурка возвышались над «танцполом» на столах и обливали всех коктейлями сверху. Визг, восторг, топот. Подростки отрывались по полной.        Дикари. Лучше бы мы наведались в бар «Auymi», в котором первый раз я и поцеловался с Александром Дмитриевичем.        В том клубе, под мою любимую песню, так, как я и мечтал.        Закусил губу. Снова покраснел от смущения.        «Сейчас бы к дьяволу в гости пить чай, болтать о всякой ерунде. Лицезреть его счастливое лицо.»        Пока сбежать мне не удалось. Мы скинули верхнюю одежду и двинули сквозь толпу к выпивке. После первых семи стопок с виски смотреть на происходящий кошмар становилось легче. Люди не казались уже такими противными и раздражающими, а желание врезать какому-нибудь гаду постепенно отпало.        Таня и Макс поддались ритму музыки и вскоре безбашенно танцевали вместе с толпой. Конечно, они пытались и меня вытащить подвигаться, но мое состояние кричало «Нет!». Болела задница, болели ноги, потому я тихо сидел на барном стуле «BH», потягивая лениво виски уже из бутылки. Чего мелочиться?        В голову лезли мысли о директоре. От первого взгляда, до последнего поцелуя. Каждый момент мелькал яркими вспышками, принося фейерверки чувств в груди и внизу живота. Теплые ощущения. Приятные. Осознавал, как сильно я влюблен в этого гада. Бесповоротно влюблен. Кажется, я сам готов сойти сума от любви. Все еще безответной.        «Почему он не может полюбить меня? Я такой страшный? И что, что мне всего шестнадцать? И что, что он с моим батей дружит? Я же на все это закрыл глаза. Почему директор не закроет? Сексом же смог со мной заняться, откинув предрассудки.»        — Сука, — выругался, откинул нахрен бутылку.        Ко мне подлетел несуразный паренек со светлой головой. Высокий и, видимо, с подкаченным телосложением. Хотя я же пьян. Сложно судить, какое у него тело.        — Привет, ты, наверное, Денис? Я Егор, — он почесал нос и протянул мне руку для пожатия. Я не притронулся к ней. Даже не взглянул. Буду еще мараться.        — Слушай, чувак. Мне похуй. Оставь меня в покое, — спрыгнул со стула и двинулся к выходу из душного помещения. Нехватка кислорода, да ненавистный шум давали о себе знать головными болями.        Я огляделся по сторонам в поисках друзей. Нашел почти сразу. Обоих. Целующимися в углу комнаты на диване. Присвистнул. Молодцы, не упустили возможность. Так и чуял, что у них что-то есть.        «Так держать, ребята! Засоситесь до смерти!»        — Да! — поддержала меня толпа и закричала следом за мной. Черт, я действительно крикнул это вслух?        Пока никто не обратил внимания на источник шума, я по-быстрому скрылся из комнаты. Захватил свою куртку и шарф и выскочил на свежий воздух.        Стоял морозец, деревья вокруг побелели. Свет гирлянд выглядел просто сказочно. Тысячи маленьких теплых огоньков на белом, словно пухе, снеге казались чем-то запредельным, чем-то волшебным, и на секунду я позабыл о целом мире. Просто стоял и наблюдал за видом.        Такое уже было. Тогда, в декабре, возле бильярдного бара, где я следил за человеком, чувства к которому тогда не понимал. Ненавижу или люблю? Вот в чем состоял мой вопрос. И только спустя время, мне открылась правда. Любовь и ненависть почти одно и то же.        «Да. Так и есть.»        — Ну и жарища там внутри, — раздался подле меня голос. — Охлаждаешься, чувак?        Посмотрел на нарушителя тишины.        — Опять ты, лохматый? — грубо отозвался я. — Преследуешь?        — Лохматый? — не догнал блондин. — Нет, совсем не так. Просто хотел с тобой пообщаться. Ты весь вечер просидел возле бара. Пил и пил. Как ты на ногах стоишь?        «И правда, как? Чудо, не иначе.»        — Мне нормально.        — А ты холодный, хотя выглядишь весьма горячим, — последнее слово проскочило над моим ухом.        Душа ушла в пятки.        — Не хочешь повеселиться по-настоящему? Мои ребята как раз нас ждут.        — Ч-что?        Тело оцепенело, его сковал крепкими цепями страх. Сердце заколотилось с ужасающей скоростью. Громкие удары били по барабанным перепонкам, затмевая шумом все остальные посторонние звуки.        Только сейчас я понял, что вокруг во дворе абсолютно никого.        — Не оглядывайся и не кричи, не поможет, — Егор отодвинул с моей шеи шарф, коснулся кожи мокрым языком. Я чувствовал омерзение. От прикосновений и к самому себе. Почему я не могу двигаться? Какого хуя происходит?        — Что тебе нужно?        Собственный голос хрипел. Звучал слишком пискляво.        — Мне? Мне ничего. Я лишь наемник. Все настоящее веселье тебя ждет с моими друзьями, — блондин проскользнул ладонью по моему плечу, по спине и на задницу. Похотливая рука болезненно сжала ягодицу. А затем я ощутил, как парень представил колющее острие ножа мне в ребро под курткой. — Теперь ты идешь со мной. И без глупостей, Князев Денис. Иначе в твоем теле станет больше дыр. Ну ты, понял.        Да, лучше бы утром я остался дома. Лучше бы не просыпался. Никуда не шел.        Все сложилось бы иначе. Или нет?        Пока Егор вел меня за ворота, где стоял и дожидался нашего прибытия огромный черный Джип с тонировкой почти на каждом окне, я успел совершить в кармане куртке один единственный, но очень важный звонок.        Пожалуйста, прошу, забери меня из этого кошмара. Спаси от тьмы.        Проклятый директоришка.