Ты нужен мне

***

Гэвин как-то слишком резко открыл глаза и уставился в собственный потолок в квартире, тупо рассматривая небольшое темное пятно. В голове будто кто-то тарабанил молотком, на веки насыпали песок, а в горле и вовсе образовалась пустыня. Рид не без сил привстал, опираясь одной рукой на подушку, а другой слепо нащупывая телефон. Последний, как назло, не находился, но зато Рид понял, что у него явно «хорошее» такое похмелье. Блять, он что, вчера бухал? Какого вообще? Наконец найдя блядскую технику, Гэвин включил экран, но тут же пожалел об этом, так как яркий свет больно впился в болящие веки, отдаваясь эхом в висках — на удивление, его окно в спальне было плотно зашторено, хотя детектив не помнил, чтобы делал это. Как и не помнил ничего со вчерашнего дня. Хмурясь, он, шатаясь, встал с кровати, едва не запутываясь в одеяле, и, опять же, Рид хуй знал, как зимнее одеяло, пылящееся в шкафу, оказалось на нем. Так. Еще сильнее нахмурившись, когда наконец перед глазами прояснилось, Гэвин увидел то, что вырвалось из памяти, но не из сердца Сука. Провыв сквозь зубы, он постарался унять желание бросить телефон нахуй, чтобы тот разбился вдребезги, чтобы сообщения вновь стерлись из памяти так же, как и от алкоголя, чтобы… 04:37. Простите меня. Я сломался. В понедельник вы будете работать уже с работающей как надо машиной. … Ричард, блять, не уходил. 09:22. Не прощу, не смей просить меня об этом, андроид. 09:23. Вернись, потому что ты мне 09:23. Сообщение удалено.

***

Ричард боялся не успеть. Боялся не успеть, как тогда. Тот день он раз за разом клялся стереть из памяти, обратившись к специалисту Киберлайф. Но каждый день проигрывал его перед глазами, каждый день видел на собственных ладонях алую кровь (Страшно. Безумно. Безумно. Детектив. Гэвин. Нужно спасти. Нужна помощь. Мне нужен он?). Он думал, что сломался только сейчас, а, оказывается, был сломанным уже тогда. Ричард не терял свою зависимость из виду, он терял самого себя. Пока Гэвин был рядом, RK900 смотрел, и смотрел, и смотрел, но не касался. Старался не касаться, потому что не сделать этого было невыносимо сложно. Но его всегда почти останавливала красная надпись «Нельзя», которую он игнорировал (Алая, как его кровь. Много. Она его. Она теплая. Почему она не исчезает, как тириум?) Ричард ломался и понимал это. Чувствовать было страшно. Чувствовать было странно, потому что даже среди своих он был сломанным девиантом — не ощущал ничего, но имел собственную волю. Гэвин разбудил его чувства. Гэвин сломал его. Но Ричарду это нравилось. Нравились длинные ресницы, нравились голубые глаза. Шрам на переносице, которого он бы аккуратно касался (нельзя), костяшки рук, которые он бы целовал (нельзя). Нравился Гэвин Рид. И Гэвин Рид был его зависимостью. Ричард боится ее потерять — до остановки всегда работающих программ, до дрожащих искусственных рук, до-до-до. Ричард сломан. Безвозвратно. Без пути назад. Он просто не хочет рушить стену, построенную не машиной, а человеком. Но Гэвин всегда говорил, что сломанное нужно чинить. А его слова ведь тоже всегда имеют для него большое значение. Потому RK900 стоит возле дома и не двигается уже несколько часов? Потому он слишком долго находился рядом, считал вдохи и выдохи, повторяя их в унисон, прекрасно зная, что это лишь алкогольное опьянение? Когда Гэвин написал ему, то Ричард ощутил нечто странное — одна часть говорила ему пойти и закончить собственную поставленную задачу, а другая, которая заставляла тириумный насос неисправно работать, что это же Гэвин. Одинок настолько, насколько одинок и ты. Ричард впервые за время своего существования не знает лишь один ответ на вопрос. Если его починят, он станет для Гэвина Рида хоть немного живым?

***

Рид практически ничего не видел перед глазами, потому что в тех плясали черные пятна. В голове смешалась каша, тело неприятно ныло, но он все же на всей возможной скорости надевал штаны, путаясь в ногах, падая, но упрямо продолжая вновь и вновь. Злился. Злился на тупую жестянку, злился на самого себя. Боялся не успеть. Гэвин закрыл входную дверь, едва не забывая закрыть ту на ключ — руки дрожали, как у наркомана без долгой дозы. На лестничной площадке едва не навернулся, ибо вместо темных пятен перед глазами теперь плыло, а тело грозило упасть. Блять, почему так? На улицу он вылетел, с шумом вдохнув холодный утренний воздух ртом, от чего тут же закашлялся. Согнулся и слезящимися глазами стал осматриваться по сторонам. Может здесь? Может не ушел? Не уходи, пожалуйста. Глупо. Очень глупо. Страшно. Ему нужно ехать в Киберлайф. Нужен Ричард. Его Ричард. Но вдруг не успел? Опоздал. — Блять, Ричи… — кашель прошел, но теперь он осознал, что ему очень холодно — тело неконтролируемо задрожало, пальцы стали замерзать, а горло резало от ледяного ветра. Рид побежит. Плевать на всех, плевать на собственное состояние. Он вернет. Резко сорвавшись с места, от чего его шатнуло и он едва не завалился на бок, Рид уже забежал за угол дома, как взгляд зацепился за что-то белое, знакомое до одури. Сукин сын. — Детектив? — андроид поднял на него потерянный взгляд и почему-то шагнул назад, в темноту. Гэвин с разбегу ударил RK900 в скулу, от чего тот отшатнулся и врезался спиной в стену, растерянно положив руку на место удара — немного тириума показалось из деактивированной кожи. — Ты! — выдохнул детектив, хватая окоченевшими пальцами Ричарда за пиджак и встряхивая того. Чтобы, блять, пришел в себя. Чтобы все ебаные мысли девианта выветрились нахуй из головы. — Почему вы ударили меня? — Да пошел ты нахуй! — прорычал он, удерживая порыв еще раз ударить жестянку, но сильнее. Проскрежетав зубами, Рид схватил RK900 за шиворот и потянул за собой. — Вы… вы ведете меня к себе домой? — спросил тот почти неслышно, шаг за шагом следуя за детективом, как на поводке и не отрывая глаз — А вдруг не прав? Вдруг от него Гэвин готов избавиться собственноручно? Но Гэвин лишь молча толкнул андроида в подъезд, и в этот же момент Ричард ощутил прикосновение к своему запястью — касание заставило его вздрогнуть и шумно втянуть носом ненужный для машины воздух. Возле двери Гэвин, чертыхаясь, долгое время пытался засунуть ключ в замок окоченелыми пальцами, но, в конце концов, Ричард почти нерешительно положил горячую ладонь на его, на несколько секунд задерживаясь, в итоге осторожно забирая ключ и открывая дверь. Только зайдя домой, Рид тут же ощутил невероятную слабость — ноги стали словно ватными, плечи опустились, а вся злость куда-то улетучилась и заместо нее пришло нечто, похожее на апатию. — Вы замерзли, — проговорил голос позади него. — Сядьте на диван — я принесу вам одеяло и чай для повышения температуры. Гэвину настолько похуй, что он только плюхнулся на диван и сказал: — Нахер чай, — дыша на ладони, чтобы согреться, он молча наблюдал, как андроид прикусил нижнюю губу, на какой-то миг не двигался с места, а затем двинулся в сторону спальни. Блять. Как же быстро у него сгенерировалась кожа — только след от тириума на щеке да побитые костяшки пальцев напоминали об его порыве. Зато голова каким-то способом прошла. Хуй знает, что вообще происходит. Ричард вернулся через пару минут и тут же накрыл его одеялом, тупо застыв, как изваяние, и вновь уставившись на укрывшегося с головой человека. Хоть что-то не меняется, блять. — Чего застыл? Сядь, — андроид тут же сел на диван недалеко от него, но Рид готов был поклясться, что хотел еще ближе. После пары минут молчания и гляделок со стороны андроида, детектив не выдержал: — Говори. — Я не знаю, что я должен сказать подходящего для данной ситуации, — после этих слов Гэвин пожалел, что не решился еще раз вдарить этому тупому до ужаса RK900, что сейчас рассматривал его квартиру, словно не насмотрелся на нее, когда укладывал пьяного человека. А на что тут, собственно говоря, можно было смотреть? Пустые стены, пустой дом и только лишь одна старая фотография в рамке, где был изображен двадцатилетний Рид, улыбающийся на камеру. Тогда все было хорошо. — Блять, говори то, что думаешь. Пиздец ты тупой, не выводи меня из себя, — раздраженно простонал он, хватаясь пальцами за конец одеяла и шипя, когда случайно коснулся побитыми костяшками за шерстяную ткань. Ричард почему-то тут же обратил на это внимание и потянулся. — Я… я могу показать, — остановился, когда коснулся открытого участка кожи все еще согревающихся рук. — Я хочу показать. И Рид хочет. Хочет-хочет-хочет. Он кивнул слабо, но решительно, а его андроид как-то судорожно вдохнул воздух, совсем как человек. Осторожно взял в свою руку чужую, внимательно смотря на сбитые костяшки, длинные и слегка кривоватые пальцы, неровно подстриженные ногти. Гэвин и сам выдохнул, когда тот опустил голову и поцеловал место удара, прикрывая глаза и будто извиняясь за что-то. По телу прошлась приятная дрожь, к лицу прильнул жар, когда RK900 начал проводить языком по этому месту, иногда словно ластясь и ведя кончиком носа по ладони. Одеяло тут же слетело с его головы, а сам он потянулся и схватил Ричарда за неожиданно мягкие волосы, притягивая к себе и заставляя этим оторваться от руки. Гэвин смотрел на потемневшие от желания глаза и видел в них растерянность. Видел в них вопрос. И вместо ответа Рид еще ближе притянул к себе Ричарда, от чего тому пришлось нагнуться над ним, удерживаясь на весу с помощью рук по двум сторонам от его головы. На какое-то мгновение андроид смотрел на него, как на что-то невероятное, дорогое, сводящее с ума. А затем сам Рид не выдержал, немного приподнялся и жадно поцеловал того в губы, прикусывая. В этот момент Ричард словно не понимал, что происходит, но почти сразу же пришел в себя и в ответ неумело стал повторять его движения, одной рукой забираясь под футболку и касаясь кожи, тут же покрывшейся мурашками. Не было слов, хотя Гэвин очень хотел говорить. Были лишь прикосновения — жаркие, неумелые, но живые. Риду уже становилось нечем дышать, так как RK900 никак не мог оторваться от его губ, едва ли не издавая звуки, похожие на рычание, стоило ему только попробовать оторваться. И это до одури возбуждало. Андроид начал как-то судорожно касаться его тела, пересчитывал пальцами ребра, хватал и тянул за сосок, словно не он это недавно учился целоваться. В голове Гэвина было одно лишь постоянно повторяющееся «Блять», потому что было настолько охуенно, насколько быть вообще могло. Он выгнулся и зашипел, когда Ричард прикусил кожу возле кадыка и, кажется, оставил очередной засос и не желал на этом останавливаться. Член уже вовсю терся об ткань, от чего Гэвин инстинктивно делал круговые движения и пытался сдержать порыв самому коснуться его. Но, видимо, андроид заметил его намерения, так как, наконец оторвавшись от покрасневших губ, засунул свободную руку под ткань штанов, тут же находя головку. Рид выругался в голос — его RK900 действовал настолько умело и охуенно, что он даже стал немного ему завидовать. — Гэвин, — вдруг произнес тот, не отрывая восхищенного взгляда от покрасневшего лица, губ, что то и дело облизывали языком. Хотелось еще точнее запоминать детали, точнее запоминать шрам, маленькие царапины — потому что люди не идеальны. Стоило Ричарду ускорить свои движения и нерешительно дотронуться до ложбинки, как детектив хрипло простонал и сказал: — Блять, Ричи, не останавливайся, — приподнявшись, он дал стянуть с себя штаны, не забыв и с самого андроида стащить пиджак. Черная рубашка, конечно же, охуительно сидела на его теле, но у Гэвина еще будет время насмотреться, так что он едва не сорвал с нее пуговицы, когда расстегивал. Ебать. Просто греческий Бог. И только лишь его. Только вот Рид не понял, в какой момент у RK900 оказалась в руках смазка, а внутри него уже двигался один палец. Это было немного неприятно, отчего возбуждение стало медленно спадать, однако стоило Ричарду вновь начать трогать его по всему телу, как оно и не думало прекращаться. Выгнувшись и схватив пальцами почти полностью упавшее одеяло, Гэвин простонал и судорожно вдохнул ртом воздух, когда андроид явно задел нужную точку. Сука. Кажется, в это мгновение Ричард что-то ему шептал, оставлял множество поцелуев по всему телу, часто вдыхал его запах, будто не мог надышаться. Но Рид вряд ли слышал, он инстинктивно понимал. Когда андроид вошел, почти сразу же находя нужную точку, то Гэвин просто нахуй улетел. Резко схватился руками за чужие плечи, чувствуя настоящую кожу — пусть и идеальная, пусть и без изъянов — но его. Рид сжимал зубы, чтобы не стонать слишком громко, когда одновременно с толчками RK900 стал касаться уретры и размазывать по головке смазку. Кажется, он скрестил ноги за его спиной и с силой вонзил короткие ногти в плечи. Кажется, судорожно и слепо потянулся за поцелуем, по ошибке сначала касаясь губами носа, затем щеки, в итоге решив не оставлять без внимания не единый участок кожи. В этот момент Гэвин сам стал зависимым. И, кажется, Ричард что-то говорил. — Вы дороги мне. Очень дороги. Я… Это был момент сближения. Это был момент чувств — человека и андроида. Живого и живого. И Гэвин, и Ричард тянутся друг к другу, как зависимые. 16:00. Я окончательно сломался, потому что вы нужны мне. 16:01. Я буду сломан вместе с тобой.

***