Дежавю

      Джеймс совершенно не хотел возвращаться в злосчастную квартиру, ставшую за один вечер слишком ненавистной. Его раздражала каждая маленькая деталь. Хотя, казалось бы, что вокруг всё было таким же, как и неделю назад: стены, мебель, та же дурацкая картина на стене, которая никогда ему не нравилась. Однако всё же что-то изменилось совсем против его воли. Потому что везде здесь было её присутствие.

Эмили.

      Её образ, словно бы за одну ночь заполнил всё вокруг. Вот она сидит на маленьком стульчике на кухне, попивая чай, при этом мило улыбаясь… Вот тихонько спит, прижав к себе голубую подушку, на которой, кажется, до сих пор сохранился тонкий аромат её духов. Вот она просто сжимает его руку, согревая своим теплом.       Снова и снова мужчина закрывал глаза, отчаянно пытаясь отогнать от себя нахлынувшие воспоминания, но стихия не поддавалась, захлёстывая с новой силой, подкидывая обрывки встреч и разговоров, прогулок и улыбок. И постепенно это становилось невыносимым. А самым больным было то, что Джеймс допустил это сам.       Зачем он, взрослый мужчина, искал с ней встреч? Зачем привязывался к ней, удерживая рядом и впуская её в свою жизнь? Много вопросов, только смог бы мужчина ответить на них? Вряд ли. Джеймс снова осел на стул, потирая виски. Сначала это было просто способом приятно провести время, а вот в какой момент стало чем-то большим… Когда он начал искать с ней встреч, чтобы просто увидеть её саму? Просто так без причины.       Конечно, тревога за неё и постоянное волнение из-за того, что он увидит её наталкивало на те самые мысли, однако мужчина уверенно списывал всё это просто на отеческую заботу. Ведь ему всегда хотелось иметь дочь, которую он, возможно, и увидел в Эмили… И так бы и продолжалось, если бы не тот её поцелуй. Эмили была пьяна, и, наверное, поэтому девушка сделала этот шаг, чтобы отблагодарить за заботу. Ведь она ещё совсем маленькая и глупая девочка, не понимающая, что творит. Не понимает, как тяжело ему было остановиться, чтобы не причинить ей боли. Джеймс слишком хорошо знал самого себя.       Когда он почувствовал её губы на своих, то на него, словно бы что-то нещадно обрушилось каким-то невообразимым потоком эмоций, которые раньше и не были испытаны. Эти робкие касания, бархатистая мягкость её кожи. Всё это было ново и слишком неизведано, а потому так отчаянно манило, не позволяя отпустить. Джеймс тряхнул головой.       Он всегда искренне считал, что в жизни влюблялся лишь однажды. И это была Амели… Его первая любовь… Искренняя и чистая.Только вот тогда таких эмоций Джеймс не испытывал, потому что они бы засели в его сознании, не отпуская, как сейчас. - Глупая девчонка…       Брюнет тихо хмыкнул, вспомнив её серые глаза, смутно напоминавшие ему что-то очень знакомое, будто бы какое-то дежавю, но вместе с тем что-то новое, совершенно не похожее. То, что, действительно, стирало все воспоминания до её появления. Так странно, эта девушка, действительно, заставляла его чувствовать себя странно. С ней всё ощущалось слишком легко, словно бы он попадал в свою собственную юность, но как же это всё было неправильно. Так не должно быть. Эмили годится ему в дочери, а испытывать к ней такое просто непозволительно.       Совершенно не к месту подумалось о том, что было бы, если бы он не смог остановиться. Шатенка бы сильнее обхватила его плечи, сливаясь в поцелуе, утягивая в более полную негу, как его губы заскользили бы по каждому миллиметру её нежного юного тела, как бы она покорно открылась его чувственным ласкам, как… — Чёрт!       Громкий вскрик. И в стену летит очередная кружка, рассыпаясь осколками на полу. Уже целую неделю он продолжал бить ни в чём неповинную посуду, кричать, только это не помогало. Каждый день всё повторялось вновь, и мужчина разрывался между здравым смыслом и эгоистичным желанием увидеть её. Ведь подсознание отчётливо подсказывало, что ей тоже плохо без него. Или это было просто плодом его разыгравшегося воображения? Или просто тайная сердечная надежда?       Неожиданно Джеймс вспомнил тот вечер и их двоих, сидящих за руку под звёздами. Он всегда ненавидел такое бездумное прожигание времени, но с Эмили это не казалось глупостью, наоборот слишком сильной острой необходимостью. И, кажется, она была счастлива, как юное восторженное сердце, принимающее благодарность за любовь. И это… должно быстро забыться, ведь ему не пристало портить ей жизнь за всё то тепло, которое она ему отдала.       Мужчина отчаянно пытался отвлечься, всю неделю разыскивая сына, ради которого приехал сюда, и который из-за неё отошёл на задний план. Джеймс боялся позвонить ему поговорить, не находя в себе силу, но, вспомнив поддержку Эмили в первый день их знакомства. Всё же решился на это, договорившись о встрече. Однако даже сейчас он понимал, что девушка зацепила его слишком сильно. Словно бы въелась под кожу…       Это не то, что так любят описывать в дебильных историях, это не чувство, которое сжигает изнутри. Это просто какая-то пустота души в отсутствии другого человека, постоянные мысли о нём. Когда сто раз за день вспоминаешь всё, что произошло, когда телефон, жжёт руки, но ты не смеешь ей позвонить.       Мужчина устало прошёл в ванную, желая сполоснуть лицо холодной водой. Но вместо этого просто остановился напротив зеркала, рассматривая себя. Да фигура была ещё подтянутой, благодаря тренировкам, но вот лёгкие морщины отчаянно выдают его возраст, напоминая о том, что он уже далеко не молод. Что ему сорок пять, и что он даже думать не смеет об этом маленьком и юном ангеле.       Он убеждал себя в это несколько суток, читая это про себя в голове, словно какую-то мантру. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Ты уже и так сделал ей достаточно больно. Остановись. Хватит. Просто забить.       Такого же раньше никогда не случалось. Такого же никогда раньше не было. Почему? Откуда всё это всколыхнулось? И почему именно сейчас? Почему так не вовремя? Почему… Слишком много этих бесконечных вопросов. Над которыми раньше он бы просто посмеялся, но не сейчас… Только не сейчас… Когда так скулы сводит от какой-то тоски…       Решая хоть как-то отвлечься, Джеймс выходит из квартиры, садясь в машину, вспоминая адрес того парка, где они гуляли впервые, про который она так упоённо ему рассказывала. В таких мелочах дома, словно в ускоренной съёмке сменяют дома, оставляя километры позади. И… на удивление, он доезжает достаточно быстро. Это место слишком значимо для него, а потому каждый уголок его наполнен рядом воспоминаний, в которые он окунается, гуляя по тропинкам, пытаясь отыскать то здание, ставшее её детской мечтой.       Почему-то рядом с ним сегодня никого нет, и это безнаказанно позволяет бродить там почти в одиночестве. Смотреть на старые здания, но больше архитектуры, вспоминается совсем иное. — Знаете, когда я была маленькой, то представляла себя владычицей всего этого, а потом богатой туристкой этого района, — произнесла Эмили, кружась вокруг самой себя. Это место напоминало очень о многом. — Теперь же просто наслаждаюсь этой атмосферой… Она здесь какая-то особенная. — Не знаю, мне здесь просто нравится, — частично согласился Джеймс, видя восторженность в девичьих глазах. Хотя бы ради этого стоило приехать сюда. Он огляделся, заметив кое-что приметное. — А вот эти вот разноцветные домики здесь весьма странно смотрятся. — Мне, кажется, это для поднятия настроения, — предположила девушка, делая несколько шагов вперёд. — Кто-то может расстраиваться и грустить, прогуливаясь по таким местам, а потом увидит такое простое, но весёлое разноцветное здание. Во многих странах это разбавляет серость. А вы как думаете, Джеймс? — Думаю, что, если бы ты была рядом, то даже самый тёмный уголок земли стал бы светлым… — обречённо выдохнул мужчина, смотря перед собой.       Но, словно в насмешку издевательской судьбы одинокий девичий силуэт стоит, постепенно появляясь напротив. Тонкая фигура в бледно-розовом платье, смутное, но вместе с тем сладкое… Дежавю.. Секунда. Две. И Джеймс подходит ближе, а она оборачивается… И он узнаёт те самые серые глаза, только вместе с тем, будто видит их впервые…

Она… Маленькое солнце с испуганными глазами…

— Джеймс, — тихо срывается с её губ, а сама шатенка начинает заметно дрожать от волнения и холода одновременно. Лёгкая дрожь в её сердце тут же отдаётся дрожью в его груди.       Нужно сделать шаг назад, уйти, сбежать, оставить, не причиняя боли, но её глаза, как и в первую встречу безумно притягивают его, как сильнейшие магниты, рушащие границы здравого смысла и ускоряющие и без того сбитый сердечный ритм… — Эмили… — такой же тихий ответ, вырвавшийся из него, как молящий крик.       Потому что нет сил смотреть на неё такую хрупкую и не сметь подойти. Потому что сердце рвётся от вида её покрасневших глаз. Потому что безумно хочется взять её за руку. Потому что только эти глаза, словно дают ответ на слишком многие вопросы. И плевать, что это похоже на ненавистный ему романтичный бред… Только не с ней…       И пусковой механизм срабатывает внутри, словно и имена, слетевшие с губ. Мгновенно. Внезапно. Мужчина делает шаг, она тоже. Взгляд тонет во взгляде. Замирает. И никто уже не в силах остановить то, что уже стучит в висках. Губы неконтролируемо тянутся к губам, сливаясь в таком терпком запретно-нужном поцелуе. Медленно, чувственно, будто пьянея с каждым касанием. И такое тихое на выдохе, будто именно сейчас от переизбытка счастья её сердце готово остановиться. Словно ещё чуть-чуть. Маленькая капля. И она погибнет в его сильных руках, как маленькая птица… — Не отпускай больше… Не отпускай…