Дежавю

      На минуту перед глазами Эмили всё помутнело. Голова закружилась, и ноги, едва удерживающие свою хозяйку, готовы были подкоситься в эту же секунду, обрекая её на удар о холодный пол. Бедная девушка несколько раз моргнула глазами, пытаясь сделать картинку более чёткой, но... она таковой не становилась, расплываясь перед ней совсем мутными образами. - Здравствуйте, - донёсся сквозь звенящую тишину родной голос, и одного этого слова, хватило бы, чтобы узнать его из тысячи. Внутри всё задрожало. - Меня зовут Джеймс, очень приятно...       Он сделал шаг вперёд, не подходя близко, чувствуя, как дрожь охватывает всё его тело лишь при одном взгляде на Эмили. Маленькая перепуганная девочка, зажатая в угол, с трясущимися губами. Бледная, усталая с красными глазами, но всё равно безумно красивая... Она... Дочь его сына...       Во рту мужчины мгновенно пересохло, дышать удавалось с трудом. Радость от встречи с ней мгновенно отпала, уступая место трезвому осознанию, что совсем нерадостно раскрывало свою картину происходящего. Мелко. По кусочкам. Пазл за пазлом. Не может быть. Чёрт. Невозможно. Боже...       Шок. Всепоглощающий, уничтожающий, мешающий даже нормально говорить. Информация, которая никак не укладывалась в голове, отказываясь восприниматься мозгом. Это же невозможно. Это же просто чья-та дурацкая шутка. Что он почувствовал в этот момент?       Злость, отчаяние, страх. Тысячи эмоции, умело скрытых за ледяной маской. И только глаза карие, как шоколад, глаза выдавали его, позволяя маленькой шатенке прочесть всё, что он бы мог сейчас сказать. В её же серых глазах он увидел тоже отражение. Тот же спектр чувств, сейчас сжигающих её. Глаза в глаза. - Дочка, представься, пожалуйста, - нравоучительно раздался сзади голос отца, и шатенка сухо кивнула, набирая в лёгкие побольше воздуха, ощущая, как голова начинает кружиться.       Девушка сделала шаг вперёд, прикусывая губу. Дышать мгновенно стало слишком тяжело, будто что-то внутри перекрывало нормальный доступ кислорода к лёгким. Руки дрожали, как и всё тело. Казалось, ещё секунда, и её сердце разорвётся на месте от переизбытка чувств и мыслей.       Назидательный взгляд отца торопил, и шатенка, судорожно выдохнув, распахнула сомкнутые губы, ощущая, как голос тут же начинает хрипнуть, а звуки никак не желают вылетать из горла. - Э... Э-эмили, - судорожно произнесла она, опуская глаза, не в силах посмотреть в шоколадные глаза от стыда и обуявшего вмиг страха. А к горлу вмиг начал подступать ком. - Мне тоже... очень приятно.       Эмили не знала, что ещё могла сказать под испепеляющими взглядами двух, смотрящих на неё мужчин. Один смотрел на неё со строгостью, другой... с растерянностью и болью в глазах, в которых она видела намного большее. Боже...       Голова в момент, будто отяжелела, словно от какого-то резкого удара. И ощущение земли под ногами начало слабеть, как будто этой земли и вовсе не было. Как будто всё это лишь чудовищный сон. Сон. Сон. Этого просто не может быть... Не может.... Лишь злосчастный бред или глюк сознания...       Она несколько раз тряхнула головой, но этот глюк не уходил. Перед ней всё также стоял Джеймс с его карими глазами... Её.... дед... Эмили не смела даже произнести это в своей голове, но сейчас вся картинка начинала складываться в одно. Она же была с ним.... Господи....       Минута. И тело девушки неестественно слабеет, подаваясь вперёд и позволяя ей упасть на пол, отчего её спасает только рядом стоящий Джеймс, среагировавший, как и всегда быстро. Его руки вмиг начинают дрожать от ощущения её тела рядом, а сердце начинает биться в отчаянном страхе от её обморока. Что же сейчас с ней происходит? - Дочка, Эмили, - зовёт её отец, но мужчина не слышит. А суетливая беготня только раздражает. Он резко подхватывает девичье тело на руки, решая осторожно уложить её на недалеко стоящий диван. - Эмили!       Но шатенка не реагирует, словно бесчувственная кукла, не приходящая в сознание. Совершенно не соображая, Джеймс касается ладонями её щёк, пытаясь привести её в чувство, только это не помогает. Видимо, её организм просто не в силах выдержать весь этот шок. Хрупкая, маленькая. Его малышка Эмили. А ладони, словно током прошибает от мимолётного касания. - Ей нужно поспать, - судорожно выдыхая, произнёс Джеймс, чувствуя, как внутри всё сводит. Всё тело трясёт при одном только взгляде на неё. Родная кровь. Осознание бьёт набатом, но сердце отказывается это принимать, колотясь, как сумасшедшее. - Она просто пока не готова к этой встрече...       Его сын терпеливо кивает, не возражая, не ведая о том, какую тайну скрывают эти двое в своих душах. Джеймс хочет сделать шаг назад, отойти от это девчонки, но его, словно бы пригвоздило к этому месту. Просто нет сил её оставить... Сейчас она кажется ещё более беззащитной, чем раньше...       И этот груз горького осознания ещё больше теперь будет сдавливать её, если и не раздавит совсем. Боже, что же он наделал? Хочется заорать, но мужчина не смеет. На заднем фоне сын бормочет что-то про работу и про срочный уход. Как глупо... - Я останусь, пока она не придёт в себя, - резко заявляет Джеймс. И его холодный взгляд не терпит возражений. Он не оставит её одну, несмотря на равнодушие её родителей.       Он невольно удивляется, как безрассудно на месте отца оставить её одну, но он знает, куда больше него и понимает, что она может сделать в таком состоянии. Неизвестно, какие мысли могут прийти в её голову. Всё же Эмили слишком юна и наивна, чиста и.... Слишком много качеств, которые он может перечислять...       Мужчина садится в рядом стоящее кресло, касаясь пальцами висков. Дурацкая правда течёт по венам хуже, чем приговор палача. Она - его внучка. Она - его родная кровь. Он переспал с ней, как похотливый козёл. Боже! Не может быть! Это хуже сотней кошмаров, которые снились ему за всю его жизнь.       Но самое страшное было в другом. В том, что несмотря на всё это, мысли об Эмили не уходили из его головы даже сейчас. Да совесть душила горечь, стыд, раскаяние и много других обличительных чувств, но сердце, непослушное и измученное, рвалось к ней. Хотелось коснуться её руки, прижать к себе, сбежать с ней на край света, стерев из её памяти эту страшную правду.       Если бы всё это было не так. Если бы... Если бы всё это оказалось лишь его дурацким сном. Но нет. Это была горькая реальность, которая душила хуже верёвки. Но он это он. Переживёт, растопчет, справится. А Эмили?       Что будет с этой маленькой малышкой, павшей жертвой любви к собственному дедушке? Что будет с ней, когда она очнётся? Что он должен ей сказать и как? Слишком много вопросов. Слишком много сил... Невыносимо... И единственное, что он может смотреть на неё, такую измученную им, лежащую на постели. Ему остаётся только ждать, когда она проснётся, обдумывая, что сказать.

***

      Шатенка приходит в себя спустя час. Она невольно ёжится от включенного света, пытаясь вернуть себе трезвое осознание всего, но тут же об этом жалеет, когда воспоминания начинают атаковать её с новой силой. Страх начинает сковывать, а боль въедается куда-то внутрь, разгрызая изнутри, как какой-то хищный зверь.       Девушка осторожно осматривается по сторонам, ей требуется секунда, чтобы заметить сидящего напротив неё Джеймса. Она тут же опускает взгляд, не зная, как посмотреть в его глаза. Но его взгляд она чувствует на себе, куда более явно, чем всё остальное.       В гостиной повисает тишина, звенящая, сжигающая изнутри. Эмили боязливо поджимает ноги под себя, только сейчас замечая накинутый плед, наверное, Джеймс укрыл её им. От этого становится ещё более тошно. Настолько, что буквально хочется закричать или заплакать. Но она не делает ни того, ни другого, продолжая смотреть куда-то вниз, пытаясь собрать все мысли воедино. В ответ ей раздаётся лишь разочарованный и усталый вздох. - Эмили, я не знаю, что сказать, - честно признался Джеймс, выдыхая и закрывая глаза. Он решается нарушить это молчание, потому что оно постепенно становится для него ужасно невыносимым. - Всё это неправильно и... - Порочно, - подсказала Эмили, ощущая, как дрожат руки, которые сжимают края пледа. Она кусает губы, стараясь найти нужные слова, но не может. - Я знаю. Но я не могу этого принять... Я л... - Не надо, - резко обрывает он, догадываясь о том, что она хочет сказать. И, боже, он бы слишком многое отдал, чтобы услышать это, но теперь это запрет. Нерушимый. - Я хотел сказать тебе, что скоро уеду и... больше не вернусь. Я нашёл сына, и буду поддерживать с ним связь. И мы с тобой не увидимся больше, так тебе будет легче забыть о...       Эмили же не слушает, качает головой и иронично улыбается сквозь боль. Сейчас ей кажется, что истерика совсем-совсем близко и охватит её совсем скоро. А как иначе объяснить то, что её любимый оказался её дедушкой? Боже, такое не придумаешь и в самом страшном сне или дешёвой сериальной мелодраме. Как же всё это глупо... - Забыть, - повторяет за ним шатенка, словно бы пробуя на вкус это горькое слово, пытаясь сдержать рвущиеся из горла всхлипы. - А я могу тебя забыть, Джеймс? Могу?       Она не кричит, не плачет. Произносит это настолько спокойно, насколько это вообще возможно, а потом смотрит на него своим пронзительными серыми глазами, за которые он продал бы душу. И этот взгляд тёплый, волнующий снова задевает что-то в душе, навевая порочные мысли, заставляя его тряхнуть головой и отвести взгляд.       Ему не нужно было приглашать её на ту прогулку. Ему не нужно было искать с ней встреч. Ему слишком многого было делать не нужно, ведь тогда бы не было так больно, однако теперь в этом просто не было смысла. И этот день последнее, что у них осталось. Должно остаться. Он обязан быть сильнее. Обязан.       Джеймс приподнимается на ноги, собираясь уйти, молча, как трус, отводя глаза. Только, как и тогда хрупкие пальцы перехватывают его запястье, заставляя остановиться. Не давая уйти, не попрощавшись... И от этого внутри всё сжимается в один большой комок, мешая дышать. - Я не знаю, как принять всё это. Не знаю, как жить с этим дальше, - прошептала шатенка дрожащим голосом, чувствуя, что слёзы вот-вот польются из её глаз. - Я даже ещё не до конца понимаю то, что совершила... Совершила ночь с отцом моего отца. Провела ночь с тем, кого люблю. И это в сотню раз больнее, потому что даже сейчас я не могу испытать к этому отвращения, а должна...       Она продолжала говорить, и Джеймс чувствовал, что девушка говорит именно то, что он тоже чувствует сейчас, то, что выходит они чувствуют оба. И это причиняло ещё большую боль, словно бы можно было сделать ему ещё больнее. Как вышло, он ошибался. - Но, несмотря на всё это, я не знаю, как быть без тебя... Я знаю, ты можешь считать это глупым малолетним бредом, - её голос слишком сильно задрожал на этой фразе, и это словно бы острым ножом резануло мужчину по сердцу. - Но это правда... И что делать с этим я не знаю, потому что забыть не получается...       Джеймс устало выдохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы не показаться перед ней слабым и беспомощным. Он должен быть сильнее. Он должен пересилить себя и посмотреть в её глаза. Просто посмотреть... - А ты пыталась меня забыть? - тихо спросил мужчина, уже зная, что она ответит. И девушка, действительно, лишь покачала головой. - Забудь. Просто живи дальше, найди себе хорошего парня и никогда больше не вспоминай обо мне.       Его рука непроизвольно потянулась к её щеке, вытирая её слезу. Одно мгновение он позволил себе коснуться её, понимая, как необходимо сделать эту встречу последней. Но перед этим так хотелось чуть подольше посмотреть на неё, почувствовать. До разрыва сердца. - Эмили, это просто порочная случайность, которая больше никогда не повторится. Прими это и живи дальше...       Шатенка торопливо кивает, понимает, что это правильно. Понимая, что это порочная связь должна оборваться так же резко, как и начиналась. Всё должно иметь свой финал, и это тоже. Девушка устало опускает глаза, отпуская его запястье. В горле стоит ком, внутри горит пламя, но тяжелее всего смотреть в его спину, когда он поворачивается, чтобы уйти.       Его шаги гулкие и уверенные сейчас отдаются гулом в её ушах. Душа хочет побежать за ним, но разум заставляет стоять на месте, как мазохистка, смотря в его уходящую тень. И только стоит захлопнуться двери, как эмоции берут верх, срывая цепи лицемерных замков, заставляя маленькую шатенку упасть на колени. - За что?! - отчаянный вскрик.       Разбитая рамка с фото, попавшая под руку и слёзы, бурным потоком скатывающиеся по щекам... И осознание собственной никчёмности, мешающее дышать. Но что-то внутри отчаянно шептало, что что-то не так... Совсем не так.... Только что?