Яблони в саду

Стены тесной комнатки с маленьким окном в одной из них, казалось, давили на Мадлен, которая очнулась в совершенно незнакомом месте около десяти минут назад. Все, что было в комнате помимо окна, в которое свободно пролезала голова, но не более — небольшое, но аккуратное серое кресло и запертая дверь, ручку которой девушка чуть не выдрала, усиленно пытаясь ее открыть в приступе паники. А еще на полу стояла небольшая лампа, тускло освещавшая помещение. Мэд взяла ее в руки и забилась в кресло, сама не зная чего ожидая. Голова немного кружилась и болела, но Мадлен отметила, что ей обработали рану на виске. Она искренне не понимала зачем, если ее все равно явно не чаем поить собираются. Хотя, может ей просто попытались придать товарный вид, никто не отменял момент с продажей в рабство. Когда Мэд очнулась, она первым делом бросилась к двери, пытаясь ее выломать, выцарапать, что угодно, только бы суметь выйти. Потом принялась ощупывать стены и наткнулась ногой на лампу, работавшую, видимо, на батарейках. Ни чего-нибудь, чем можно было попробовать взломать дверь, ни хоть чего-то полезного не нашлось, потому Мадлен ничего не оставалось, кроме как сесть и ждать, пока к ней кто-нибудь придёт. Как говорится, ожидание смерти хуже самой смерти, и чем больше девушка думала о том, что с ней собираются сделать, тем сильнее она дрожала от страха. В какой-то момент от переизбытка эмоций она бросила чудом не разбившуюся лампу на пол и принялась драть кресло, захлебываясь слезами. — Между прочим, портить мебель было совершенно необязательно, — заявил холодный голос, заставивший Мэд быстро обернуться и сжаться. В двери стоял Август, скрестивший руки на груди, в своем поведении изменившийся до неузнаваемости. От первоначальной вежливости не осталось и следа. Тусклый свет лампы отражался в его темных глазах, чей презрительный и пробирающий до мурашек взгляд был устремлен на едва не обезумевшую от страха девушку. — Чего тебе от меня нужно?! — всхлипнула она, обнимая себя руками и словно пытаясь уменьшиться. Август недовольно вздохнул и подошел ближе, отчего Мадлен заорала что-то вроде «нет! Не трогай меня!». Парень поморщился и потер ухо: — Громогласная ты, черт возьми. Успокойся, я не собираюсь тебя насиловать, истеричка. Мэд недоверчиво посмотрела на него: — А что тогда? Шантажировать? Продать в рабство? На органы? Август закатил глаза и хмыкнул: — Ты что, какая-то важная шишка, чтобы я тебя шантажировал? Что-то я не заметил за пару месяцев, чтобы у тебя хотя бы друзья были. Сердце Мадлен ухнуло куда-то вниз. — Ты… Ты следил за мной?! — Конечно я следил за тобой, — презрительно фыркнул потенциальный маньяк, — должен же я знать, кого буду есть. «Еще хуже! — заорало подсознание девушки. — Он, мать его, каннибал! Поздравляю, ты умрешь и станешь ужином!» Мадлен замерла на мгновение, бросила взгляд на открытую дверь, и, прежде чем Август успел еще хоть что-то добавить, дико завопила, схватила лампу и со всей дури ударила парня в голову. Абажур успешно разбился, как и лампочка, оставив в голове довольно глубоко засевшие осколки, а сам Август рухнул на пол. Вне себя от страха Мадлен треснула его светильником, а точнее тем, что от него осталось, еще несколько раз, чуть не снеся маньяку половину лица, бросила лампу и ринулась к двери. Она выскочила в коридор, но ее схватили за руку и резко дернули, затаскивая обратно в комнату. Увидев затягивающееся лицо Августа, Мэд заорала еще громче, чем было до того. — Прекрати орать, ненормальная! — крикнул на нее маньяк-каннибал, недовольно сморщившись и вытаскивая осколки из головы. — Не самый удачный способ избавиться от вампира, дорогуша. Да будет тебе известно, что убить меня можно только проткнув сердце. Бестолочь, — фыркнул он, отталкивая девушку обратно на кресло, в которое она безвольно упала, глядя на Августа, как на придурка. Впрочем, взгляд был полностью взаимным. — Ты чокнулся? — в лоб поинтересовалась Мадлен, забыв, что полминуты назад она вопила не хуже какой-нибудь банши. — Каннибал, возомнивший себя вампиром, я в полной заднице. Маньяк-каннибал-шизофреник (с каждой минутой их общения Мадлен мысленно добавляла ему титулов) недовольно закатил глаза. — Ты умеешь пользоваться мозгом? — презрительно спросил он, указывая на валяющиеся на полу остатки злосчастного светильника и окровавленные осколки. — Как ты думаешь, почему я стою живой, красивый и здоровый после того, как ты зверски избила меня лампой? Мадлен сжалась и замолкла. Август похрустел пальцами и направился к выходу: — Подумай о своем поведении, а я устал. — Нет! — Девушка вскочила на ноги. — Я должна знать, что меня ждет дальше! Что со мной будет? Надолго я здесь? Август остановился в дверном проеме и на мгновение повисла тишина. — Вероятно, — произнес он тихим голосом, полностью игнорируя первый вопрос, — навсегда. По спине Мэд пробежал холодок и дверь захлопнулась. Ключ повернулся в замке, и Уэйн осталась стоять в кромешной темноте наедине со своими демонами.

***

Еще какое-то время Мадлен билась в неконтролируемой истерике. Она швыряла в стены то, что осталось от светильника, случайно и не совсем резалась осколками стекла и резала ими же ткань кресла, на котором в итоге и уснула, обняв руками колени, когда энергия закончилась. А проснулась от того, что кто-то вставил ключ в замок и открыл дверь. Протерев глаза и сощурившись, Мадлен различила силуэт маленькой девушки, которая подошла к ней и стала осматривать порезы, взяв Мэд за руку. Та вздрогнула, почувствовав холод руки незнакомки, и попыталась отдернуться, но не вышло. Девушка цокнула языком, и только сейчас Мадлен заметила, что у нее с собой была аптечка. — Ничего серьезного, но обработать стоит, — заявила она, открывая аптечку. Мэд не сопротивлялась, внимательно рассматривая девушку. Она была довольно симпатичная, с густыми каштановыми волосами, собранными на затылке, и в аккуратном черном платье с опоясывающей его широкой белой лентой. Цвет глаз Мадлен в темноте разобрать не сумела, но была уверена, что они голубые или серые. — Кто ты? — полюбопытствовала Мэд, пока девушка обрабатывала повреждения. — Можешь называть меня Эйприл, — сказала она после недолгой паузы, во время которой она сосредоточенно промакивала ваткой, смоченной в спирте, порезы Мадлен и затем убирала все в аптечку. — Я горничная. Господин сказал мне проведать тебя и отвести в другую комнату. Идем. Она взяла аптечку в левую руку и выжидательно замерла в дверном проеме. Мадлен была только рада наконец покинуть эту тесную и темную «клетку», хотя разум нашептывал ей, что ведут ее в место похуже. — Куда мы идем? — не выдержала в итоге пленница, нервничая все больше. — Господин отвел тебе комнату, в которой ты будешь жить, — спокойно ответила Эйприл, заворачивая за очередной угол — Мэд диву давалась, насколько огромный был этот дом. «Надеюсь, это не комната пыток». Девушка шла за горничной и осматривалась. Дом был большой и без лишнего хлама, но вместе с тем обставлен довольно… Обыденно. Не было каких-то старинных вещей, все просто и в стиле минимализма. — А ты тоже вампир? — Мадлен снова повернулась к Эйприл. — Я ниже рангом, чем Господин. — Так у вас еще и иерархия есть, ну и дела, — протянула Уэйн. Горничная в ответ промолчала, подводя Мэд к двери комнаты и распахивая ее перед девушкой. — Твоя комната. Чистая одежда в шкафу, душ за вон той дверью. Располагайся и не устраивай кавардак, пожалуйста, или я лично заставлю тебя все вылизывать собственным языком. — Эйприл мило улыбнулась и закрыла дверь, разумеется, на ключ. Мадлен осмотрелась. В целом, комната была довольно просторной. Она была выполнена в серых и темно-синих тонах, широкая двуспальная кровать, застеленная простой серой постелью, стояла возле широкого окна, к которому в первую очередь подошла девушка. Подергав за ручки, она разочарованно обнаружила, что открывается только маленькая форточка наверху. — Черт, — она хлопнула ладонью по лбу, — почему я не додумалась вырубить эту горничную и попробовать сбежать? Мадлен устало сняла с себя именную джинсовку и села на кровать, держа вещь в руках. — И как меня угораздило в это вляпаться? — спросила она в пустоту, поглаживая вышитые буквы. Сил на страх, слезы и хоть какие-то эмоции уже не хватало, поэтому Мадлен свернулась калачиком, уткнувшись носом в куртку, и почти сразу провалилась в глубокий сон.