3.
3 сентября 2018 г., 18:06
Утро в кафе. Набираю текст на телефоне, делаю пару заметок. Столько дел. Дверной колокольчик громко брякает. Не поднимаю головы, глоток остывающего сладкого какао.
— Ну, привет, — поднимаю взгляд, ехидные карие глаза задорно блестят.
— Привет, Лар, — омега присаживается на стул рядом со мной. Как всегда, при полном параде, красная помада на губах. И когда успевает с двумя детьми?
Мы с ней познакомились еще в университете. На второй год обучения она узнала, что я омега на блокаторах, очень удивилась, долго расспрашивала обо всем. Я доверилась ей и теперь она моя лучшая подруга. Первый человек, принявший меня такой, какая я есть.
— Наконец-то мы увиделись, я так соскучилась, — омега оглядывает мое лицо. — Смотрю, в этот раз тебя хорошо потрепало.
— Так заметно? В этот раз тяжело было, сама не знаю почему.
— По тебе очень видно. Знаешь, так странно, ты же на блокаторах.
— Да уж, я и забыла, что течки такие бывают… — устало выдыхаю, проводя рукой по лицу.
— Советую к врачу сходить, все-таки столько лет на блокаторах сидишь. А сейчас ешь больше сладкого.
— Схожу, как время появится. И я с шоколада не слезаю второй день, — улыбка трогает губы, — мой наркотик.
— Эх, не шоколад тебе, а альфу с большим членом, тогда бы и течка в кайф была…
Замираю.
— Лар, не начинай…
— Ну ок, — подруга закатывает глаза, — давай рассказывай про аварию. Голос, конечно, у тебя был. Я подумала, что насмерть сшибла кого-то.
— Да так. Мальчишка под колеса прыгнул, едва успела затормозить, — нервный смешок. — Правда, все равно досталось.
— Кошмар, сильно пострадал?
— Нет, растяжение небольшое, я его в больницу отвезла.
— Ну хоть так. Хорошо, что ничего страшного не произошло.
Киваю.
— Не представляешь, как я перепугалась, думала сердце остановится…
— Еще бы, я бы вообще в истерике билась, раз ты так отреагировала с твоей то выдержкой. Связалась с его родителями, что они сказали? Сколько лет мальчику?
Официант приносит кружку ароматного кофе.
— Семнадцать ему, с родителями не смогла связаться, не дал номер телефона.
Подруга усмехается, ложкой размешивая молочную пенку.
— Да и не мальчишка вовсе. Альфа, омега или бета?
— Молоденький альфа, — вижу, как загораются глаза подруги.
— Хорошенький?
— Интересный, наверное. Внешность необычная, но грубиян, каких поискать надо, чуть не отматерила, взбесил меня.
— Мдаа, это клиника, — вижу озорной блеск в глазах. — Что ж материть? Привезти домой и отшлепать…
Закрываю лицо ладонью.
— Не хочу даже слышать об этом.
— А ты не слушай, а делай. Молодость проходит, красота не вечна, нужно брать от жизни все.
Морщу лицо от отвращения.
— Лар, опять? Ты же знаешь, почему я этого не делаю. Давай закроем эту тему…
— Ну ты же не пробовала! Это твои предрассудки, все дело в твоей голове, Маш. Была бы я свободна…
Молча подаю пару долек шоколада. Усмешка в ответ.
— Намек понят, жрать и молчать… Люблю тебя, подруга, никто так тактично меня не затыкал.
Криво улыбаюсь, в ответ раздается заливистый смех.
Болтаем ни о чем, слушаю бесконечные истории о том, как Матвейка с Алинкой опять разодрались, не представляю, как она справляется с близнецами. Улыбка не сходит с лица, ее речи, как всегда плывут бесконечным потоком. Все не переслушаешь.
Звонок ее телефона.
— Але-але, Дим, — подруга окидывает меня взглядом, лицо меняется. — Я сказала ложку! А ты сколько дал? Ты идиот, ничего доверить тебе нельзя!
Кажется, Дима снова попал. Улыбаюсь. Забавная парочка — маленькая, хрупкая фифа Лариса и крупный быдловатый альфа Димон. Несмотря на то, что такие разные, любят друг друга безумно. Сердце сжимается…если бы я так могла.
Какая она счастливая.
— Дмитрий, поздравляю тебя, ты достоин титула — идиот года! Уголь дай ей, разведи в ложке три таблетки, сейчас приеду.
Помешиваю ложечкой недопитое какао. Лариса отключается, бросает на меня виноватый взгляд.
— Извини, этот придурок опять включил режим идиота, надо спасать дочь.
— Что-то серьезное?
— Да нет, микстуры от кашля больше дал. Ничего страшного.
— Ну хорошо. Рада была увидеться.
Подруга наклоняется, касается губами щеки, тонкие пальцы на моей щеке.
— Ты не представляешь, как я рада тебя увидеть, приходи к нам почаще, звони. Так переживаю за тебя, не пропадай снова, хорошо?
— Ларис, все в порядке, честно. Я заскочу как-нибудь к вам.
Подруга пару секунд заглядывает в мое лицо. В глазах вновь просыпаются бесенята.
— А еще, я на твоем месте взяла бы телефончик у того «мальчишки».
Негромко смеюсь.
— Иди уже…
Омега хватает сумку и, цокая каблучками, вылетает из кафе.
А я остаюсь одна.
Достаю телефон, делаю пару заметок.
Столько дел…
Тупая тоска тянет сердце. Вновь одиночество, это пустое, выматывающее одиночество. Как бы я хотела, чтобы кто-то был рядом. Просто рядом, мне больше ничего не нужно. Закусываю онемевшую губу. Сглатываю.
Хватит!
Громко выдыхаю, злобно смаргивая подступившие слезы. Не хочу вновь во все это погружаться, мне ничего не нужно. Я уже проходила через это, обжигалась.
Устало провожу рукой по лицу. Расклеилась совсем в последнее время, а все ведь было нормально. Как давно я не чувствовала такого одиночества. Видимо, последствие течки. Взглядом окидываю полупустое кафе, допиваю какао. Надо ехать в университет.
Необыкновенная тишина, запах краски. Непривычно. Обычно, гомон голосов студентов оглушает, приходится лавировать между ребятами. А сейчас пусто, как будто и не начало года. Поднимаюсь в деканат, коллега альфа что-то набирает на компьютере.
— Здравствуйте… — проговариваю, присаживаясь за свой стол. Альфа даже не поднимает взгляд. Ну да, а зачем ей обращать внимание на бету. Как привычно.
Роюсь в сумке, достаю телефон. Стук капель по подоконнику. Прислушиваюсь, шум тут же оживляет еще свежий образ.
Обжигающие темные глаза, мокрые кудри, прилипшие к смуглой коже, волнами расходящееся презрение.
Улыбаюсь.
И как там этот мальчишка?
Ершистый, хмурый и очень грубый. И эта затравленность во взгляде. Вспоминаю взгляд темных глаз, внимательно оглядывающих меня. По телу волнами расходится мелкая дрожь.
Крупно вздрагиваю. Что за мысли…
Достаю конспекты, раскладываю листы перед собой. В голове абсолютно пусто. Тру виски, пытаюсь вчитаться в текст, вспоминаю факты. Ничего не откладывается. Как же потрепала меня эта течка… презентация единственный выход, где-то флешка была. Роюсь в сумке, вытряхиваю мелочевку. Нет. Неужели снова оставила в библиотеке? Хватаю сумку, вылетаю из кабинета, лишь бы успеть до перерыва.
Удар.
Больно ударяюсь о чью-то грудь, неловко оступаюсь, сумка падает на пол, лечу вслед за ней и приземляюсь прямо на задницу.
Раздражение расходится по телу покалыванием. Сжимаю челюсть. Вздох, выдох. Поднимаю взгляд, подбирая слова.
Удар сердца.
Окунаюсь в синеву распахнутых глаз — мужчина бета испуганно смотрит на меня.
— Ой, простите, я не хотел, — вздрагивает, неловко подает руку. Медлю, не могу прийти в себя, поднимаю трясущуюся ладонь. — Сильно ушиблись?
— Что? — заглядываю в синие глаза, мысли путаются.
Теплая ладонь обхватывает пальцы, плавное движение. Оказываюсь совсем близко к мужчине. Ненавязчивый аромат парфюма обволакивает. Так приятно пахнет, кожа тут же покрывается мурашками, дрожь волнами расходится по телу.
— С вами все в порядке?
Не сразу понимаю, что нужно отвечать.
— Д-да… — голос срывается, немного заикаюсь.
— Извините меня еще раз, совсем не смотрю куда иду… — мужчина смущенно проводит пальцами по волосам. — С вами точно все в порядке?
Киваю. А сама не могу отвести взгляд, сердце колотится. Выражение глаз меняется на озабоченное. Вздрагиваю. Вот дура! Беру себя в руки.
— И вы извините, я тоже не смотрела…
Присаживаюсь, судорожно собираю высыпавшуюся мелочевку из сумки. Шорох, мужчина присаживается рядом, помогает. Сердце, кажется, выпрыгнет из груди.
Движение, касаемся пальцами. Какие же теплые… Крупно вздрагиваю, испуганно отдергиваю руку. Не надо, пожалуйста…
Резко выпрямляюсь, закидывая сумку на плечо.
— Спасибо вам.
— Александр.
Мысли путаются, растерянно заправляю прядь за ухо.
— Что?
— Меня зовут Александр, — мужчина улыбается, его лицо преображается, от глаз паутинкой расходятся лучики мелких морщинок. Ямочка на правой щеке. Горячий импульс ударяет в голову…
Как же он похож на него… замираю, кончики пальцев начинают неметь.
— А ваше имя?
— Маша…
— Очень приятно, Мария.
Вновь эта улыбка, которая убивает, ломает во мне все. Рассеяно киваю, вымученно улыбаясь.
Не надо! Хватит!
Бета так же улыбается.
— Ну, до встречи.
— До свидания.
Расходимся. А я не могу успокоиться… В груди щемит от боли, все внутри рвется. И почему же сейчас?
На ватных ногах захожу в кабинет, прижимаюсь щекой к столешнице.
Как я устала…
Звонок. Вздрагиваю, кидаю рассеянный взгляд на часы. Вот блин!
Вскакиваю, хватаю конспект и сумку. В коридоре почти никого нет и только в конце коридора стоит толпа студентов. Моих студентов.
Поспешно подхожу. Ребята стоят, не расступаясь. Каждый год одно и то же с первокурсниками.
— Разрешите! — громко и твердо проговариваю, молодые люди оборачиваются, окидывают взглядом. Тишина. Расступаются, подхожу к двери, открываю. Легкий шепоток прокатывается по аудитории. Шорох тетрадей.
Раскладываю листы перед собой, вздыхаю.
— Здравствуйте, Меня зовут Калинина Мария Павловна, наш курс называется теория и история искусств, всего 144 часа на первом курсе, 96 пар. В наш курс будут входить…
Хлопок двери, резко вздрагиваю. Сердце пропускает удар.
Тишина.
Медленно оборачиваюсь, все в груди сжимает до боли.
Взгляд.
Резко выдыхаю, заглядывая в угольно-черные распахнутые глаза… дикое биение сердца в горле. Не могу отвести взгляда: надвинутый на лоб капюшон, приоткрытые полные губы, румянец на смуглых щеках.
Вздох. В ногах приятная слабость, в голове вакуум. Нервное движение его кадыка, на мгновение отводит взгляд. Секунда. Твердый взгляд обжигает, заставляет сердце разрывать грудь. Альфа облизывает губы.
— Извините за опоздание…
