Гиперосмия

      Черт!       Уже минут пятнадцать пытаюсь закрыть замок на дверях аудитории, вот только ничего не получается. Одна в пустом коридоре.       Как же я открывала?       Подошла, вставила ключ, легонько поддела дверь и повернула. Поддеваю ручку, пытаюсь повернуть ключ — ничего.       Устало тру виски. Интересно, плотник на месте. А если нет? Прийти завтра пораньше?       — Здравствуйте, Мария, — от неожиданности вздрагиваю. — Извините, напугал вас?       Оборачиваюсь, заглядываю в теплые синие глаза. Сердце заходится в рваном ритме — как же Александру идет эта синяя рубашка…       Хватит уже так реагировать! Мысленно ругаю себя.       — Здравствуйте, ничего страшного… — отворачиваюсь, снова пытаюсь повернуть ключ.       — Не можете закрыть?       Киваю головой.       — Давайте, попробую… — подходит ближе. Вздрагиваю, ключ падает из рук. Нагибаемся, пальцы соприкасаются. Дрожь волнами расходится по телу.       — Извините… — резко разгибаюсь, делаю шаг назад.       Мужчина поднимается, потемневшие синие глаза блестят. Выдох. Опускаю голову, но чувствую, как взгляд блуждает по лицу. Жар обжигает щеки, нервно одергиваю юбку.       — Этому замку нужна грубая мужская сила, — слышу низкий голос. Поднимаю глаза, мужчина подмигивает и грубо толкает дверь плечом. Щелчок замка.       Выдыхаю с облегчением.       — Александр, спасибо вам большое, — благодарно улыбаюсь.       — Да не за что, — мужчина улыбается. Завороженно смотрю в преобразившееся лицо. Его улыбка становится шире, и я снова понимаю, что открыто пялюсь.       — Еще раз спасибо, — отвожу взгляд, накидываю сумочку на плечо. Стопка тетрадей на подоконнике, беру в руки.       — Вам помочь?       — Нет, спасибо… до свидания, — разворачиваюсь.       — Ключ занести на вахту?       Прикрываю глаза от стыда.       — Если вам не сложно, — краска обжигает щеки, уши, разливается по шее, — спасибо большое. Всего доброго.       Иду в деканат, а лицо горит от стыда. Веду себя рядом с ним как дура. Старалась поменьше встречаться, но такое ощущение, что мои старания как раз приводят к совершенно противоположному результату.       Открываю двери, пожилая омега поднимает взгляд.       — Здравствуй, Машенька, задержалась сегодня? — теплая улыбка.       — Здравствуйте, Татьяна Петровна, есть немного, — подхожу к столу и замечаю на своем столе коробочку.       — Благодарный студент или поклонник?       Пожимаю плечами.       — Я не знаю. Не видели кто принес?       — Нет, давно стоит уже здесь.       Улыбка трогает мои губы. И кто это мог быть? В голове тут же восстает образ синеглазого мужчины.       Поднимаю, разглядываю упаковку — апельсиновый мармелад в шоколаде. Апельсиновый мармелад… Вздрагиваю, коробочка падает из рук. Сердце грозится выпрыгнуть из груди, даже вздохнуть больно.       — Маша, с тобой все в порядке? — как сквозь вату слышу обеспокоенный голос.       — Да, Татьяна Петровна… — судорожно выдыхаю, хватаю сумку. Этого не может быть… трясущимися руками ищу нужную баночку, вытряхиваю на ладонь маленькую таблетку, глотаю. Во рту горечь. Устало сажусь на стул.       — Ты бы поаккуратнее с таблетками, — вновь крупно вздрагиваю. — Что, думала, не замечу?       Сердце выбивает рваный ритм, пальцы на руках немеют. Омега окидывает меня взглядом.       — Маша, я не собираюсь читать тебе нотации или кому-то рассказывать, причины могут быть разные. Просто не перебарщивай и береги себя.       Женщина поднимается со стула. Сижу, замерев.       — До свидания, Маша.       — До свидания, Татьяна Петровна…       Пожилая омега выходит, а я пытаюсь успокоиться. Неужели это так явно? Выдох. Опускаю лицо на столешницу. Я проблем не оберусь, если узнает преподавательский состав, а тем более, если студенты.       Еще раз оглядываю коробочку, распаковываю. Нежный шоколад перекрывает горечь во рту, а этот сладкий привкус апельсина.       Как вкусно…       А в голове бьется только один вопрос — кто это мог быть и стоит ли мне переживать.                     Выхожу из университета, иду к машине. Тонкий лед на лужах хрустит под ногами. Открываю дверцу, сажусь на сидение и понимаю, что оно ледяное. Странно, вроде ставила на прогрев. Вставляю ключ, поворачиваю. Машина тарахтит, но не заводится. Еще раз. Черт.       Вновь пытаюсь завести, но безрезультатно. Руки в тонких перчатках начинают замерзать, выдыхаю клубы пара.       Да что за день такой?!       Холодно сидеть в ледяной машине. Дрожь пробирает по позвоночнику, потряхивает тело. Выхожу из машины, топчусь на месте. Холодает. Достаю телефон набираю номер, долгие гудки.       — Лариса, привет. У тебя Димка дома? Да? Понятно. А когда будет? Ничего, машина кажется сломалась… не беспокойся, я вызову эвакуатор. Лар, хватит. Я потом забегу, сейчас занята очень… я тоже соскучилась, увидимся как-нибудь. Пока.       Сбрасываю вызов, тру виски. Какой же тяжелый день. Открываю справочник, пара кликов, пытаюсь найти нужный номер.       — Мария, вы еще не уехали? — слышу голос, резко оборачиваюсь.       Бета оглядывает меня, машину. Закусываю губу, невольно любуясь мужчиной в черном пальто. Он поправляет синий шарф, вопросительный взгляд.       — Машина не заводится…       Александр подходит к автомобилю.       — Давайте, я посмотрю, — щелчок, поднимает капот. Интересно, он хоть немного разбирается. Что-то проверяет, крутит. Осторожно заглядываю в задумчивое лицо, для себя отмечаю складку между бровей.       — Что-то серьезное? — наконец, не выдержав, спрашиваю я.       Задумчивый кивок.       — Да, нужно вести в сервис. Дня два будут делать, — закрывает капот. — Можете, пожалуйста, достать мой телефон? Руки грязные…       Киваю, подхожу ближе.       — В правом кармане, — сглатываю, снимаю перчатку, опускаю руку в теплый карман. Смотрит. Смущение расцветает румянцем на щеках.       Поднимаю взгляд. Синие глаза снова потемнели. Только сейчас понимаю, что он выше меня головы на две. Резко выдыхаю, делая шаг назад.       Держу в руках теплый смартфон.       — Разблокировка пальцем по экрану вверх, второй номер в журнале вызовов, — мужчина открывает дипломат, достает оттуда салфетки, вытирает грязные руки.       Киваю, нажимаю на вызов.       Идут гудки.       — Привет, Сань! — отвечает бодрый голос, вздрагиваю, передаю трубку. Мужчина нажимает на громкую связь.       — Коль, привет. Слушай, у вас эвакуатор сейчас свободен?       — Да, только пригнали, а что? Снова что-то с машиной?       — Не с моей, можешь ребят пригнать сюда, здесь полетел…       Заглядываю в лицо Александру, а внутри разливается теплое ощущение.       — Ну давай, жду, — вызов сбрасывается.       Верчу в руках телефон.       — Сейчас ребята приедут, увезут в сервис.       — Большое спасибо вам, Александр… — благодарно улыбаюсь. — Я теперь ваша должница.       Мужчина кидает на меня задумчивый взгляд.       — Ну раз должница, у меня к вам две просьбы, — синие глаза светятся озорным огнем, — давайте перейдем на «ты», можете называть меня Сашей.       — Хорошо. Спасибо, Саша… — проговариваю, пробуя имя на вкус.       — А второе — вы должны сходить со мной в кафе, — улыбка сползает с моих губ, внутри все сжимает от страха. Слишком близко. Я знаю, чем это может закончится… Саша замечает мою реакцию.       — Что-то не так? — слышу в голосе напряжение. Заглядываю в синие глаза, от которых по телу волнами расходятся мурашки.       — Нет. Я не против… — шепчут мои губы.       Черт.       Прикусываю язык, отвожу взгляд. Тяжесть телефона в руках. Подаю смартфон, соприкасаемся пальцами.       Такие теплые руки… резко вздрагиваю, когда ладонь обхватывает мои пальцы.       — Какие у тебя руки холодные! — синие глаза распахиваются. — Совсем замерзла?       Рука тянет, пытаюсь освободить пальцы, но ладонь обхватывает крепче. Заходим в теплое помещение, с непривычки щеки обжигает огнем.       — Подожди здесь… — Саша поворачивает за угол. Стою, растираю холодные пальцы. А в голове бьется одна мысль — все неправильно. Опять все неправильно… не хочу снова наступать на те же грабли. Ведь будет больно…       «А что, если?» — проскакивает едва уловимая мысль. Злобно одергиваю себя.       Дура…       Знаем, проходили.       — А это тебе… — голос выдергивает меня из мыслей. Мужчина подает мне стаканчик, от которого поднимается пар. Вдыхаю аромат, вкусно пахнет горячим шоколадом.       — Не стоило, Саша…       — Маша, бери, пока не остыл. Хотел кофе взять, но не знаю, какой ты любишь.       — Если честно, ненавижу кофе, слишком горький для меня.       — Я тоже не люблю, не понимаю, что в нем находят люди, — улыбка озаряет его лицо.       Не могу сдержать ответной улыбки. Руки согреваются о стаканчик… а внутри разливается тепло от этих синих глаз, которые сияют сейчас с такой нежностью. Делаю глоток, сладость оставляет приятное послевкусие на языке, разливается по телу, перетекает в грудь. Секунда… сердце пропускает удар. В ногах слабость. Эти глаза… снова потемнели.       Судорожный вздох.       Больно. Едва давлю вскрик. Боль оглушает, скользит по позвоночнику ледяной волной, вливается в сердце и рассыпается тысячью покалываний по телу. Скрип зубов.       — Маша, что с тобой? — испуганный голос. Едва могу вдохнуть от боли, лицо морщится. Из последних сил сдерживаю себя, чтобы не упасть на колени.       Что же это?       Пальцы сводит судорогой, сжимаются помимо воли вокруг бумажного стаканчика, сладкое какао льется по пальцам, капает на пол. Слегка обжигает кожу…       — Маша?! — в голосе паника.       В глазах темнеет от боли. Хватаю плотную ткань пальто, комкаю. Теплые пальцы перехватывают мои, впиваюсь ногтями.       — Маша?!       Резко выдыхаю, пытаюсь не отклонить голову в повиновении.       Кто?       Вскидываю взгляд, вздрагиваю, резкий вздох. Темные глаза смотрят не отрываясь. Черный капюшон, упрямый подбородок. Волны злости растекаются по телу, выворачивают внутренности. От щек отхлынула кровь.       Чувствую Сашин взгляд, как-то странно вздрагивает. Рука перехватывает меня за талию, поддерживает.       Аура резко отпускает. Выдыхаю, меня пошатывает от слабости.       — Глеб? — словно, сквозь вату слышу голос подошедшей Светы. Я почти вишу на руках у Саши, Глеб не сводит с нас взгляда. Обеспокоенная омежка странно осматривает альфу, меня, бету. Вижу, как меняются ее глаза.       Смотрю на Глеба. Такой тяжелый взгляд, пробирает до мурашек, но смотрит не на меня. На Сашу. Не сводят друг с друга взгляда. Теплые пальцы крепче сжимают мою талию.       — Глеб? — голос Светы. Оборачиваюсь, вижу, как трясущиеся пальчики касаются плеча, обтянутого черной толстовкой. В ответ раздается глухой рык, от которого вздрагиваем обе. Омежка резко одергивает руку, отшатывается от альфы. Тяжелая поступь, паренек окидывает взглядом меня, Сашу.       Глеб подходит ближе, альфа и бета не сводят друг с друга взгляда. Александр смотрит на паренька сверху вниз, в глазах недоумение.       — Глеб, какие-то проблемы? — напряженный голос мужчины.       Альфа резко вздрагивает, удивленно распахивает глаза. Что с ним? Бросает загнанный взгляд на меня, пару секунд не сводит. Медлит. Вспышка злости бьет по нервным окончаниям.       — Никаких проблем, — полные губы кривятся.       Резкий толчок плечом. Саша пошатывается, я вместе с ним.       — Ковалевский?! — возмущенно прикрикивает Саша, бросая взгляд вслед альфе. Но Глеб уходит быстрым пружинистым шагом, даже не оборачивается.       — Извините, пожалуйста, Александр Степанович за Глеба… — кидает омежка, бежит за альфой.       Смотрю в спину, плотно обтянутую черной толстовкой.       Резко выдыхаю.       — Вот невоспитанные дети… — глухой голос Саши, в которой читается непонимание, вперемешку с легкой злостью. — Это надо же, толкнул.       Облизываю губы, заглядываю в лицо беты. Понимаю возмущение Саши, но совсем не понимаю поведения мальчишки. Надо же, бить аурой такой силы, а я ведь уже не молоденькая невинная омежка. Распрямляю спину, все еще ощущая этот ледяной холод…       — Это гормоны, Саша. Нам с тобой не понять… — проговариваю и удивляюсь тому, насколько хриплый у меня голос.       — С тобой все в порядке, отпустило?       — Да, извини, что пришлось увидеть один из приступов… со мной такое иногда бывает, — отвожу взгляд. Не могу врать в глаза.       — Ясно… — поднимает мою руку, вытаскивает смятый стаканчик. Слегка покрасневшая кожа от горячего какао. И не болит вроде, но неприятно. Перехватываю взгляд, синие глаза настороженно осматривают мое лицо. В их глубине зарождается едва уловимая нить понимания.       Прикрываю глаза. Так и догадаться недолго.       — Болит?       Отрицательно мотаю головой. Достаю салфетки из сумки, вытираю липкие руки. Бета так же смотрит на меня, не сводя взгляда.       Звонок его телефона, от которого вздрагиваем оба.       — Да, Колян. Ага, сейчас выйдем, — Саша кладет трубку, окидывает меня взглядом. — Там эвакуатор приехал, ты хоть немного согрелась?       Молча киваю.       Выходим на улицу, грузовичок уже стоит на дороге.                     Через тридцать минут стою в огромном автосервисе.       — У нас сейчас нет такой детали, закажем, пока сделаем… — проговаривает молоденький бета. — Забрать сможете только в четверг вечером. Позвоним, если раньше закончим.       Прикрываю глаза. И как же я без машины?       — Спасибо вам… — тихо проговариваю. Мужчина переглядывается с Сашей, подмигивает.       — Колян, надеюсь на тебя… — тяжелый удар по рукам.       — Спасибо еще раз, до свидания… — разворачиваюсь, иду на выход.       — А она хорошенькая, — раздается громкий шепот за спиной, — очень даже хорошенькая.       Не могу сдержать улыбки, смущенно заправляю прядь за ухо.       Улица. Свежий морозный воздух врывается в легкие. Небо постепенно темнеет, сумерки надвигаются на город. Тишина. В воздухе пролетает снежинка. Еще… и еще… первый снег в этом году.       Спокойствие накатывает теплой волной, и я только сейчас понимаю насколько устала. Скрип двери позади.       — Не замерзла? — теплый голос. Мотаю головой.       — Давай подвезу, тебе куда?       — Саш, ты и так много сделал сегодня, я такси вызову…       — Садись, ничего не хочу слышать. Снег пошел, когда еще такси приедет.       Закусываю губу. Усталость навалилась тяжелым мешком на плечи. Не хочу спорить.       — Хорошо.       Идем к машине, бета распахивает дверцу, слегка улыбаюсь, сажусь на сидение.       — Спасибо…       Машина прогретая, так тепло. Мужчина садится следом, врубает печку. Пахнет чем-то приятным, вдыхаю.       Так спокойно.       Саша заводит машину.       Прикосновение, его рука накидывает ремень безопасности. Вздрагиваю, краска вновь обжигает лицо, судорожно пытаюсь пристегнуть ремень. Теплые пальцы накрывают мою ладонь. Щелчок. Нежная улыбка и блеск синих глаз.       Урчание мотора. Прикрываю глаза, разомлев от тепла и спокойствия.                     Вздрагиваю от прикосновения. Теплые пальцы на щеке, оглаживают, заправляя прядь волос за ухо. До боли знакомое прикосновение. Легкая улыбка расцветает на лице. Трусь щекой о ладонь, прикасаюсь губами к пальцам.       — Маша?       Резко вздрагиваю, открываю глаза. Саша. Бью по ладони рукой, испуганно вжимаясь в сидение. Это не он…       — Тише, Маша, все хорошо, я просто хотел тебя разбудить, — испуганные синие глаза. — Я тебе ничего не сделаю, обещаю…       Облизываю губы, осматриваюсь. Машина стоит на оживленной улице, вокруг ходят люди.       — Где мы? — хрипло спрашиваю я, поправляя волосы.       — Ты мне не сказала, где живешь, уснула, — мужчина виновато улыбается. — Я не стал тебя будить.       В лицо бросается краска стыда.       — Извини…       Улыбка вновь трогает его губы.        — Ну что, расскажешь, куда тебя довезти?                     Машина аккуратно двигается по заснеженным улицам, а я умираю от стыда. Сколько же он катался со мной?       Знакомый силуэт дома. Автомобиль мягко останавливается.       Молчание.       Еще не могу прийти в себя от стыда.       — Спасибо, Саш… — наконец, выдыхаю, запахивая пальто.       — Не за что. Не забудь, ты обещала свое общество в кафе… — мягкая улыбка на губах. Киваю головой. Распахиваю дверцу.       — Маш…       Вздрагиваю, когда пальцы обхватывают мою ладонь. Сердце пропускает удар. Заглядываю в теплые синие глаза.       — Нет, ничего…       Пальцы разжимаются.       Плавно закрываю двери, писк домофона. Как во сне еду в лифте, шум ключей. Щелчок замка.       Сердце до сих пор отстукивает бешеный ритм.       Что он хотел сказать?       Закрываю лицо рукой, съезжаю спиной по двери на пол. Эмоции взрываются в голове тысячами фейерверков, от которых предательское тепло разливается в груди.       «Нет, не нужно» — хочется кричать. Но, где-то в глубине души понимаю, что поздно об этом думать. Чувство зарождается где-то внутри и заставляет сердце сбивать привычный ритм.       Поздно… так поздно. Ведь, кажется, я уже влюбилась.