Гиперосмия

      Выскакиваю за дверь, на ходу запахивая пальто. Такси должно было подъехать еще двадцать минут назад, но его нет. Чертова погода!       И машина, как назло, в ремонте, а с первой пары поставили срочное собрание. Очередное тупое собрание, на котором, как всегда, будут разбирать - сколько же денег сдать на праздники и определять дежурных на начало ноября.       Вылетаю на улицу и понимаю, что забыла перчатки. Черт. Где такси?       Выдыхаю, нервно теребя шарф. Сейчас нужно успокоиться. Ничего не изменится от того, что я нервничаю. Вздох. Жаль, не смогу поехать на автобусе… особенно в час пик.       Холод уже начинает пробирать тело. Крупные снежинки падают на пальто, тают, отчего становится еще холоднее.       Гудок. Вздрагиваю всем телом.       Прямо к подъезду подъезжает синяя машина. Открывается дверца. Александр выходит из машины.       — Красавица, вас подвезти?       — Привет, Саша… — растерянно выдыхаю, рассматривая улыбающееся лицо мужчины. Удивление, вперемешку с иронией разливается внутри. Не могу сдержать смешка.       — Ну подвезите, — улыбка лезет на лицо.       Подхожу к машине, бета открывает передо мной дверцу. Сажусь на теплое сидение, подставляю руки под печку.       — Как ты здесь оказался? — спрашиваю, когда Александр садится на водительское сидение.       — Не поверишь, ты живешь по пути, — окидываю его взглядом. — А еще, я знаю, что твоя машина в ремонте вот и решил заехать за тобой, раз мне по пути.       Заглядываю в синие глаза, а внутри разливается тепло. Приехал пораньше.       — Со скольки ты здесь уже стоишь? — бета прикрывает глаза, на лице расцветает смущенная улыбка. — Саш?       Молча заводит машину. Кончики его ушей покраснели. Тяну ремень, пристегиваюсь. Мужчина врубает печку на полную. Молча улыбаюсь, разглядывая город за окном.       Саша выезжает на дорогу. Снегопад не прекращается, а внутри селится теплое ощущение спокойствия. По радио играет какая-то песенка, Александр тихо подмурлыкивает ей, чем вызывает улыбку. Едем, словно, пара. Оглядываю мужчину, отмечая легкий румянец на щеках, слегка отросшие русые волосы и черное пальто, которое так ему идет. Внутри разливается непонятная нежность.       Я бы хотела ехать так бесконечно.       Машина легонько приостанавливается на светофоре. Мужчина ловит мой взгляд, пару секунд заглядываю в эти прекрасные синие глаза, от которых по телу проходит легкая дрожь. Глаза темнеют, опускаю взгляд на губы.       Выдыхаю, перевожу взгляд на окно.       Саша газует, а я стараюсь успокоиться. Сердце бьется внутри и эта нежность… нежность, которая завладевает всем моим естеством.       Как-то быстро и внезапно подъезжаем к университету. Машина останавливается.       — Саша, спасибо тебе большое… — улыбаюсь уголками губ, заглядываю в синие глаза.       — Да не за что, — отстегиваю ремень, собираюсь выходить, но мужчина так и сидит в машине. На мой вопросительный взгляд отвечает смущенной улыбкой.       — Я на пары в свой университет сегодня, — снова краснеют уши. — Удачного дня, Маша. Рад был увидеться…       — И тебе удачного дня, спасибо еще раз… — захлопываю дверцу, машина трогается с места, выворачивает на дорогу. А я стою, пытаясь успокоить сердце в груди. Улыбка так и лезет на лицо.       Дурачок.       Звонок телефона, поднимаю трубку.       — К вам подъехала машина, желтый… — вот черт, совсем забыла отменить. И только подъехало, опоздала бы…       Набираю номер телефона, отменяю заказ. Снег по-прежнему валит пушистыми хлопьями, холодя горящие щеки.       Кидаю взгляд на часы. Еще десять минут в запасе.       Неспешно поднимаюсь по ступенькам, открываю двери. Меня встречает сонный гомон невыспавшихся студентов.       Раздевалка, деканат. Кабинет для конференций. Преподаватели едва слышно переговариваются, здороваюсь, занимаю место с Татьяной Петровной.       Собрание идет медленно, откровенно скучаю, делая пометки в ежедневнике. Все мысли заняты Александром и утренней поездкой.       — А еще, так как Елена Аркадьевна увольняется, на группу 222А нужен куратор. Мария Павловна, — вздрагиваю, поднимаю взгляд. — Мы посоветовались с коллегами и решили, что ваша кандидатура будет самой подходящей. Опыта у вас достаточно, вы молоды и полны сил, очень ответственный человек, поэтому не думаю, что у вас могут быть проблемы.       В голове взрыв нецензурной лексики. Ответственная и тому подобное, как же. Просто, никому не хочется добавлять себе головную боль и, хотя бы небольшую толику проблем.       — Спасибо, Ольга Михайловна, коллеги за доверие, — натянуто улыбаюсь. Чувствую взгляд Татьяны Петровны.       — Отлично, вопрос решен, с ноября вы можете приступать, — женщина садится на стул. Сжимаю губы. Как же, решен, просто выбора нет. Затравят ведь, если откажусь.       Звонок с первой пары, дружный вздох облегчения. Эти планерки - эмоциональное насилие. Много ненужной информации… потираю виски. А еще эта медаль на шею, одна из самых проблемных групп по моему опыту. Один Ковалевский чего стоит…       Беру конспекты, поднимаюсь на третий этаж.       Студенты уже стоят возле двери. Чувствую взгляд, сталкиваюсь с карими глазами. Пошлая улыбка на губах, оглядывает с головы до ног. И у этого «самца» я должна быть куратором. Запахиваю кардиган, подхожу к двери.       Щелчок, студенты рассаживаются, громыхает звонок.       — Добрый день, давайте для начала отметим присутствующих, — открываю табель, — Алешин?       — Здесь…       — Гончарова?       — Здесь…       Двигаюсь дальше по списку, дохожу до фамилии Глеба.       — Ковалевский?       — Нет его.       Странно, что нет, ставлю н-ку. В первый раз пропускает пару, надеюсь у него все в порядке.       Лекция течет спокойным потоком, вычитываю материал, показывая слайды с произведениями искусства.       — А теперь небольшое тестирование для выявления знаний. За него я не буду ставить оценки, поэтому прошу максимально честно отвечать на вопросы, чтобы я могла понять, какие темы необходимы для повторения, — иду по рядам, раздаю небольшие тесты на листочках. Вопросы не слишком сложные, но по ним я сразу смогу вычислить очередных ленивцев, которые вместо повторения материала ходят в клубы. — Даю вам пятнадцать минут. Кто закончит раньше, может идти.       Кладу листочек на стол, иду дальше. Чернов, сидит и оглядывает меня липким взглядом. Считаю до пяти. Самоуверенный малолетка.       Кладу листочек на стол, делаю шаг, как прямо передо мной возникает нога.       — Чернов, уберите ногу… — спокойно проговариваю, а сама готова взорваться. Снова эта наглая ухмылка на красивом лице. Карие глаза блуждают по моему телу, задерживаются на груди, опускаются ниже.       Сволочь.       — Я жду, Чернов, — прибавляю голосу твердости. Альфа усмехается, убирает ногу. Иду дальше, но чувствую, что меня колотит от злости. Были разные студенты, но чтобы настолько наглые — ни разу. Видимо, статус позволяет, чей-то отпрыск.       Раздав листочки, присаживаюсь на стул.       Выдох.       Взгляд цепляется за молодую девушку. Света сидит, отвечает на вопрос за вопросом. Хорошая девочка, только непутевый у нее парень. Где же он? Может, приболел.       Девушка поднимает взгляд. Мягкий свет карих глаз, улыбка, кивок. Улыбаюсь в ответ, перевожу взгляд в окно.       Не понимает мальчишка, как повезло ему с ней.

***

      Выхожу из машины, иду к университету.       Две пары у моей группы, потом по одной у третьего и второго курса. Четыре пары подряд — это, конечно, тяжеловато…       Беру конспекты, иду к аудитории. Оглядываю студентов, пытаясь найти паренька в черной толстовке. Снова нет.       Открываю двери, запускаю студентов.       И вновь обычная структура…       — Давайте отметим присутствующих, — называю фамилию, поднимаю взгляд.       — Ковалевский?       — Отсутствует… — слышу девичий голос. Смотрю на Свету, отводит взгляд. Пропускает седьмую пару подряд. Беспокойство вкручивается в грудь. Что же с ним? Я помню ту вспышку гнева. Может, поругался с кем? Выдыхаю, пытаясь унять беспокойство.       — Ну что ж, давайте, повторим пройденный материал, а еще я просила нескольких студентов подготовить доклады…       Устало вычитываю лекцию, голову стягивают обручи боли. Вздыхаю.       Звонок.       Перекладываю конспекты. Студенты выходят, выискиваю взглядом хрупкую фигурку.       — Света, можете, пожалуйста, подойти на минуточку? — девушка замирает, медленно подходит к столу. — Вы ведь знаете, что я куратор группы и должна следить и решать возникающие проблемы.       Омежка кивает.       — А теперь, подскажите мне, пожалуйста, куда пропал Ковалевский? — заглядываю в карие глаза.       — Он приболел, скоро будет, — Света отводит взгляд, и я понимаю, что врет.       — А на самом деле? — внимательно заглядываю в глаза.       — Извините… я не могу сказать.       Прикрываю глаза.       — Это ваше право, Светлана… идите, — проговариваю. — До свидания.       Девушка пару секунд заглядывает в мои глаза, кусает губу. Думает ведь.       — До свидания, Мария Павловна…       Уходит.       Кажется, пора брать ситуацию в свои руки.                     Знакомая обшарпанная трехэтажка. Вдыхаю морозный воздух, под ногами скрипит снег. Захожу в старый подъезд, тут же морщу нос. Ужасный запах… поднимаюсь по обшарпанным ступенькам, стараясь не хвататься за расшатанные перила.       Третий этаж, 33 квартира.       Осматриваю сломанный звонок, старую побитую дверь. Прислушиваюсь, за дверью громко орет телевизор. Собираюсь с мужеством. Я надеюсь, разговор не будет сложным.       Стук в дверь, прислушиваюсь. Не слышно шагов. Еще стук, на этот раз громче. Опять ничего не слышно, только телевизор продолжает орать. Стук, на этот раз грубый и громкий. От стука даже костяшки пальцев больно.       Звон бутылок, тяжелые шаги. Немного отхожу от двери, внутренне готовясь. Дверь распахивается, на пороге предстает неопрятный мужчина в растянутой футболке и спортивных штанах.       — Кто тут долбится? — хриплый прокуренный голос. Вглядываюсь в лицо и понимаю — отец. Похож очень. Карие подозрительные глаза и немытые засаленные кудри. Морщусь от острого запаха перегара. — Вы кто?       — Здравствуйте, Андрей Георгиевич, меня зовут Калинина Мария Павловна, я педагог из университета, куратор группы, где учится ваш сын. Глеб сейчас дома? — мужчина щурит глаза, оглядывает меня с головы до ног.       — Нет шкета дома, — мужчина всматривается в мое лицо. — А что он натворил?       — Ничего, просто начал пропускать пары. И я очень бы хотела узнать причину.       — Шляется где-то, не знаю где, — альфа опирается рукой в косяк. — Может, придет скоро. Зайдете?       Оглядываю взрослого альфу, у которого виднеется седина в волосах и этот нехороший взгляд. Широкие плечи, выше меня на голову. Что-то не хотелось бы оставаться с ним наедине.       — Нет, спасибо, когда вернется, поговорите с ним, ему еще нет восемнадцати лет, не хотелось бы, чтобы вашей семьей заинтересовались определённые службы.       — Ну хорошо, я уж с ним поговорю, — на обветренных губах появляется нехорошая улыбка, от которой мне становится не по себе.       — Вот мой номер, если вдруг, что-то случится… — даю листочек. Мужчина заглядывает в бумажку, переводит холодный взгляд на меня.       — Ну хорошо, будем звонить.       — До свидания, — проговариваю, а у самой рождается отвращение внутри.       — До свидания…       Дверь захлопывается. Пару секунд стою, не шевелясь. Внутри разливается плохое предчувствие.       И зачем я вообще ляпнула все это?       Бедный парень. Выдыхаю. Такого отца и врагу не пожелаешь. Надеюсь, все обойдется.                     Вторая пара. Звонок, открываю табель.       — Давайте отметим присутствующих, — хлопок двери.       — Извините за опоздание… — до меня долетает знакомый голос.       Резко оборачиваюсь, а в груди сердце заходится в бешеном ритме. Глеб, стоит, заглядывает в мои глаза. Взгляд какой-то отстраненный. И весь уставший, помятый.       — Заходите, Ковалевский.       Опускаю взгляд в табель, но не могу сосредоточиться. На ком я остановилась? Парень проходит мимо, чувствую тонкий аромат сандала. Облизываю губы. Кого последнего отметила? Нахожу фамилию.       — Губарев?       Слышу едва слышное перешептывание Светы и Глеба. Омежка прикасается к его плечу, что-то горячо шепчет на ухо. Горячая волна бьет в голову. Удивленно сжимаю губы.       Что?       Проговариваю следующую фамилию, на автомате отмечаю.       Не могу сосредоточиться. В ушах этот шепот, — медленно выдыхаю. — Ковалевский, Гончарова, на перерыве поговорите.       Тишина.       — Кто следующий должен был подготовить доклад?       Шуршание, студент выходит к трибуне.       Внимательно слушаю доклад, поправляя в некоторых местах, на автомате задавая вопросы. А взгляд цепляется за фигуру в черном. Капюшон на голове, устало опустил голову на руку.       Хочу сделать замечание, но слова застревают в горле, вместо этого рассматриваю подрагивающие темные ресницы.       — Мария Павловна? — перевожу рассеянный взгляд на выступающего студента.       — Закончили? Ребята, у вас есть вопросы?       Молчание.       — Ну что же, кто следующий?       Откидываюсь на стуле, а сердце бьется в груди. Засмотрелась. Дура. Что за идиотское поведение? Видимо, я просто боялась, что отец что-то сделает ему, но он в порядке. Облегченно выдыхаю, прислушиваюсь к докладу.       Взгляд вновь цепляется за фигуру в черном. Отмечаю, что Глеб возмужал в последнее время. Как же альфы быстро взрослеют…       Пара заканчивается, с минуты на минуту звонок. Мой взгляд снова падает на паренька. Лицо на парте, прикрывает голову рукой. Спит что ли?       Звонок, студенты покидают аудиторию, а он так же сидит, Света рядом.       — Света, он что, спит?       Девушка кивает головой и бросает нежный взгляд на альфу.       Выдыхаю, подходя ближе.       — Идите, я разбужу его чуть позже. У вас есть еще сегодня пары?       — Да, сейчас физкультура… — девушка опускает взгляд.       — Ну тогда ничего. Я поговорю с Федором Викторовичем…       Света поднимается, бросает взгляд на альфу и выходит за дверь. А я остаюсь наедине со спящим пареньком. Разбудить бы и устроить головомойку. Но почему-то не могу. Жалко его. Кто знает, что он делал, ведь такого раньше не было. Пару секунд смотрю на спящего паренька… а внутри разливается нежность. Кажется, настолько беззащитным, что сердце сжимается в груди.       Выдыхаю, сажусь за стол. Впереди куча работы, которую нужно переделать. Достаю тесты третьего курса, начинаю проверку. В аудитории тишина, только слышно легкое посапывание.       Заношу оценки в ежедневник. Еще тетради по практическим… устало тру глаза, провожу рукой по лицу. Шорох. Поднимаю взгляд. Паренек шевелится, поднимает голову, оглядывается. Замечает меня.       — Проснулись, Глеб? — спокойно проговариваю, опираясь на стол локтями. Трет лицо, одергивает капюшон. Черные сонные глаза оглядывают меня. Отпечаток от складки на щеке. Выражение лица меняется, вновь этот хмурый взгляд.       Поднимается.       — На вашем месте, я бы спала ночью, потому что не все всегда будут такими лояльными как я, у вас могут быть проблемы, — еще раз заглядываю в черные глаза. Усмешка касается полных губ. Молча накидывает на плечо сумку.       — Я надеюсь пропусков больше не будет? — проговариваю, переплетая пальцы.       — Не ваше дело, — вдруг раздается хриплый голос. Краска злости бросается в лицо.       — В смысле не мое дело? — едва давлю шипение. Хочется взять и запустить чем-нибудь потяжелее. — Я за вас отвечаю, как куратор и как преподаватель! Если вы хотите, как пробка вылететь с университета — милости прошу. Ну, а если у вас есть хоть капелька желания окончить университет, то прошу прислушаться.       Грубый сопляк. А я еще переживала за него, дура. Не предметам его надо обучать, а хорошим манерам.       — Извините… — вдруг долетает до меня. Злость тут же уходит, оставляя после себя ощущение стыда. Я снова сорвалась. Но с другой стороны, видимо, по-другому он не понимает.       — Хорошо, давайте начнем снова, — я надеюсь пропусков больше не будет.       — Я постараюсь, — глухой голос. И на том спасибо.       — Что ж, идите домой, выспитесь как следует и приходите на занятия со свежей головой… — опускаю взгляд на тетрадь.       Звук шагов. Не поднимаю взгляда, стараясь не смотреть на паренька.       Шорох.       Поднимаю голову, на краю стола лежат несколько купюр.       — Что это? — грубовато спрашиваю, заглядывая в глаза паренька.       — Я вам должен…       — За что?       — За больницу, — упрямый взгляд.       — Вы мне ничего не должны, Глеб. Лучше купите что-нибудь себе или Свете, думаю ей будет приятно.       Чужая злость щекочет нервные окончания.       — Вы за меня заплатили в больнице. Берите деньги, — альфа смотрит исподлобья.       Вздыхаю.       — Мне не нужны деньги вашего отца…       — Я сам их заработал! — злобный голос.       Прикрываю глаза. С одной стороны, брать у него деньги не поднимается рука, а с другой стороны, он же должен понять, что ничего в этом мире не делается бесплатно. Тем более старался, зарабатывал, даже занятия пропускал… но, не могу. Совесть не позволяет. С таким отцом, ему бы самому деньги давать. Даже не знаю, работает ли он у него.       — Я понимаю, что вы очень старались, что вы отдаете долги. Но я не могу принять их… — тру виски, — потратьте их на себя.       Рывок, крупно вздрагиваю, когда горячая шершавая ладонь обхватывает запястье. Словно током бьет. Чувствую, как рука паренька тоже дрогнула, а мое сердце зашлось в бешеном ритме. Судорожный вздох. Дрожь от прикосновения расходится по телу мурашками. Резко поднимаю взгляд, черные глаза горят злостью.       — Ненавижу быть должником, это ваше! — долетает грубый голос. Горячие пальцы осторожно разжимают мои, на ладонь ложатся смятые бумажки.       Пальцы накрывают мои, сжимая. Больно в груди, от ударов сердца в голове плывет, и это выражение темных глаз. Не отводит взгляда, не убирает руки. Обжигающе горячие пальцы крепче сжимают мои.       Мой выдох.       — Хорошо, Глеб… — паренек убирает руки, тут же кладет их в карманы. — Только тут больше, чем нужно. Подаю мятую бумажку. — Я не люблю брать чужое.       Протягиваю руку. Вновь прикосновение горячих пальцев, от которых сердце пропускает удар.       — А еще… — вскидываю взгляд. — Спасибо, что не рассказали никому.       Роется в сумке, кладет на стол знакомую коробочку. Апельсиновый мармелад в шоколаде. Так вот кто дарил в тот раз конфеты. Улыбка касается губ. Слишком грубый, невоспитанный, но хороший парень.       — Спасибо, Глеб, и за эту коробочку, и за ту… — альфа отводит взгляд, кивает.       Разворачивается, идет к выходу. Смотрю в широкую спину, обтянутую черной толстовкой. Как же повзрослел…       — Глеб, постойте.       Вздрагивает, оборачивается.       Наспех открываю коробку, беру горсть конфет в шуршащих обертках. Поднимаюсь, подхожу к замершему пареньку. — Дайте руку.       Стоит не шевелясь.       — Ну же, дайте…       Протягивает ладонь, кладу на нее конфеты.       — Глеб, вы хороший парень, — заглядываю в напряженное лицо, — очень хороший.       Заправляю прядь волос за ухо, улыбка касается моих губ.       Его шаг. Испуганно делаю шаг назад. Его шаг… мой назад. Надвигается, в глазах непонятное выражение. Мой вздох. Его шаг. Полные губы приоткрыты, мой шаг назад. Упираюсь спиной в преподавательский стол.       Не подходи ближе!       Паника охватывает полностью, выставляю руку, вся скукоживаюсь, прикрывая глаза. Сердце грозится выпрыгнуть из груди.       Горячие пальцы обхватывают ладонь, вздрагиваю всем телом. Движение… прислоняет мою ладонь к своей груди, ощущаю его рваное дыхание.       Распахиваю глаза, смотрю в темные, полуприкрытые. Румянец на щеках. Прижимает плотнее. Удар его сердца… вздох… время вокруг словно замирает, не чувствую ни ног, ни рук. Все исчезло… остался только этот бешеный ритм сердца, бьющегося под моей ладонью. Вздох.       Оглядываю его лицо. Опускает взгляд на мои губы…       Давай же… приоткрываю губы.       Движение.       Скрип двери. Резко вздрагиваем. Заглядываю в распахнутые глаза омежки, оглядывающей нас. Резко отдергиваю ладонь, обхватывая себя руками.       В голову бьет жар, растекается по щекам.       Что это было?       Закусываю губу, пытаясь подавить стон стыда.       Что это было?!       Кидаю взгляд на альфу, так же стоит замерев. Растерянное лицо… вдруг, срывается с места, чуть не сшибая омежку с ног. Вздрагиваю. Хлопок двери.       Света еще раз бросает на меня взгляд и выскакивает за Глебом.       А мое сердце не желает успокаиваться… паника бьет в голову, хожу из стороны в сторону.       Бред.       Выдыхаю, присаживаясь на стул.       Просто секундное помешательство.       Прикрываю горящее лицо руками.       Помешательство…