Гиперосмия

      — Виктория Сергеевна, я могу поручиться за него, — заглядываю в глаза темноволосой альфе. — Я не могу рассказать всю ситуацию.       Женщина выдыхает, оглядывает меня внимательным взглядом.       — Хорошо, Мария Павловна, я знаю вас еще со студенческой скамьи, если вы так бьетесь за него, значит, вы знаете что-то существенное. Давайте сделаем так — он придет, принесет необходимые документы, а там посмотрим. Возьмите список и бланк заявления. У нас есть пара мест, может и получится его заселить.       — Да, отлично, спасибо вам большое!       — Да не за что… — комендант улыбнулась.       Хватаю сумку, выхожу из кабинета. Так, что сейчас по расписанию у них? Достаю ежедневник, пролистываю. Графика.       Иду к нужной аудитории, пара как раз должна закончится.       Звонок, студенты выходят.       Осматриваю ребят, выискиваю глазами Глеба.       — Глеб, — зову паренька.       Альфа резко останавливается, окидывает меня странным взглядом и тут же отводит глаза.       Неловкость…       — Глеб, я все обговорила с Викторией Сергеевной, тут список документов, которые нужно собрать и заявление, — заглядываю в лицо паренька. Следы синяков немного сошли, но все равно видно. Глаз открылся. От сердца как-то немного отлегло.       Альфа поднимает взгляд. Порывисто выдыхаю, окунаясь в шквал эмоций.       — Спасибо… — проговаривает он.       — Это вы меня извините, Глеб, — еще раз оглядываю поджившие синяки. Взгляд исподлобья, протягиваю ему листы. Испачканные простым карандашом пальцы берут бумагу. Отпускаю.       — Если будут вопросы, задавайте, можете найти меня на парах. Или подойдите к Виктории Сергеевне, она в курсе. Я потом еще принесу заявление на социальную стипендию.       Паренек кивает.       — Света, присмотрите за ним, хорошо? — улыбаюсь девушке, уже пару минут разглядывающей меня. Омега кивает, уголки губ поднимаются.       Девушка берет паренька за руку, тянет. Удар сердца. Альфа молчит, еще раз окидывает меня взглядом. Он ничего ей не сказал… остаюсь одна, рассматривая спины ребят. Крепко держатся за руки, переплетая пальцы.       В груди странно сжимает, выдыхаю. Все правильно и рада этому. Тот несостоявшийся поцелуй… ошибка в порыве эмоций. Выжимаю из себя горькую улыбку.       Ошибка…                     — Алешин, подойдите, пожалуйста, — омега подходит ко мне покачивая бедрами, окидывает взглядом. — Я договорилась с Верой Петровной.       Паренек распахивает глаза.       — Вот вам список вопросов, советую вызубрить так, чтобы от зубов отскакивало. Лично поверю, — переплетаю пальцы, разглядывая расцветающее улыбкой лицо, — я за вас поручилась, не подведите меня.       — Спасибо вам большое, Мария Павловна! — омежка расслабленно смеется, — я уже думал, что меня исключат… спасибо, спасибо огромное!       — Да не за что, но советую вам собраться, отношения отношениями, но не стоит из-за этого забрасывать учебу.       Паренек кивает, подбегает к друзьям, восторженно пищит. Молча опускаю взгляд в ежедневник. Студенты покидают аудиторию, собираю мелочевку, кладу в сумку.       — Мария Павловна, — поднимаю глаза на девушку. Открытый взгляд, неужели что-то опять произошло?       — Да, Света, что-то случилось?       — Я хочу извиниться за то, что нагрубила вам в тот раз… Я ведь тоже виновата, надо было сразу все рассказать, — окидывает меня пытливым взглядом.       — Ничего, Светлана.       — Спасибо вам большое за то, что вы смогли добиться заселения в общежитие. Я так беспокоилась за Глеба все это время, теперь он хоть нормально выспаться может, не боясь, что этот урод в очередной раз влетит в его комнату посреди ночи…       Прикрываю глаза. Бедный паренек.       — Света, пожалуйста. Если возникнут проблемы, вы обязательно мне говорите, вместе мы что-нибудь придумаем. Проблемы решаемы…       — Еще раз спасибо, — девушка собирается уходить, но тут же поворачивается ко мне. — Мария Павловна…       — Да, Света?       — Пятнадцатого ноября Глеб будет праздновать заселение и день рождения… и, мы бы хотели пригласить вас, — девушка заглядывает в глаза.       — Света, спасибо вам за приглашение, но я буду лишней, вы и повеселиться не сможете нормально при мне, — улыбаюсь.       — Да нет, мы в общежитии на кухне будем, никакого алкоголя, с комендантом ребята договорились. Ну же, приходите, вы так много делаете для нас…       — Ну хорошо, я забегу к вам.       — Будем ждать… — девушка разворачивается, поспешно выходит из аудитории.                     До боли знакомое здание общежития. И я когда-то жила здесь… вспоминаю студенческие годы. Я никогда не была такой веселой и безалаберной, как они. Постоянно старалась все контролировать…       Открываю двери, захожу внутрь. На вахте сидит пожилая бета, с удивлением узнаю ее.       — Ой, Маша, здравствуй, как давно я тебя не видела! — восклицает женщина, поднимаясь.       — Зинаида Александровна, не думала вас здесь увидеть, — рассматриваю активную старушку, — отлично выглядите!       — Да вот, хотела уйти на покой, а потом подумала, как мои ребятки без меня. Не справятся ведь… — скрип дверцы, выходит. — Дай-ка на тебя посмотрю. Ух, какая красавица!       Смущенно улыбаюсь.       — Жених то есть?       Так же продолжаю молча улыбаться.       — А я этим ребяткам так и говорю — не положено такие праздники устраивать. А они мне, да ведь Мария Павловна будет. А я такая, какая Мария Павловна? А они мне в голос — Калинина, — женщина активно жестикулирует. — Даже не надеялась тебя увидеть, давно ты не заходила к нам.       — Ох, Зинаида Александровна, я очень занята… — отвожу взгляд.       — Ну ты заходи, — бета улыбается. — Вот смотрю на тебя и не верю, что ты уже преподаешь, смотришь за сорванцами молодыми.       — Да я тоже не особо в это верю…       — Ну ты давай, иди, иди. А то, кто знает, что там наворотят. На втором этаже направо секция, ждут тебя давно, — женщина подталкивает меня к лестнице. Молча улыбаюсь. Поднимаюсь на второй этаж.       Гомон голосов, тяну ручку железной двери. Куча обуви при входе, стягиваю ботинки, куртку. Взрыв смеха с кухни. Одергиваю джинсы, свитер.       Медленно иду на звук голосов, волоча подарочный пакет.       — Здравствуйте, ребята, — захожу на общую кухню. Все замирают.       Оглядываюсь, все молчат и становится как-то неловко.       — Мария Павловна, здравствуйте! — гомон студентов оглушает.       — Хорошо, что вы пришли…       — Я вас в джинсах не узнал…       Улыбаюсь.       — Ну где виновник собрания? — замечаю в уголке Глеба в темной футболке. — С восемнадцатилетием, Глеб.       Альфа замер, его взгляд движется по мне.       Протягиваю пакет.       — Это вам, надеюсь, вам пригодится на занятиях… — тянет руку, осторожно берет пакет, слегка касаясь пальцами моих. Какие горячие у него руки. Сердце сжимается.       Перевожу взгляд, оглядываю кухню, накрытый скатертью стол, заставленный тарелками с пирогами и нарезками. Перевожу взгляд на стены, потолок. Раньше ремонт был хуже…       — Как у вас тут уютно, раньше хуже было, — проговариваю, осматриваясь.       — А вы тоже здесь жили? — удивленной выдыхает Алешин.       — Да, Влад, в период студенчества. На третьем этаже, над этой секцией…       — А вам сколько лет?       Тихонько смеюсь.       — Вы так молодо выглядите, я бы больше двадцати двух вам не дал.       — А это уже комплимент. Я старше, — забавные вопросы сыпятся со всех сторон. Смеюсь вместе со студентами и на мгновение кажется, что я вернулась на десять лет назад. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с черными. Каштановые кудри лежат в беспорядке, как давно я не видела его без капюшона. Оглядываю лицо, шрам белеющий над бровью, опускаю глаза на широкие плечи… грудь, вздымающуюся от дыхания. Вновь поднимаю взгляд, его глаза блестят, не могу прочитать в них эмоции… расслаблен, откинулся на стену.       О чем он думает?       — Двадцать пять?       — Что? — вздрагиваю.       — Скажите, вам двадцать пять?       Улыбаюсь, мотаю головой.       — Двадцать шесть? Старше? Не верю… Так сколько?       — А давайте поздравим Глеба, — Света спасает ситуацию.       Начинается суета, кто-то наливает сок в одноразовые стаканчики, кто-то собирает в тарелки еду.       В моих руках оказывается тарелочка с едой и стаканчик. — Мария Павловна, скажите что-нибудь…       — Ну хорошо. Глеб, поздравляю вас с совершеннолетием, это только начало вашего пути. Я хочу вам пожелать сил побольше, никогда не сдаваться, не поддаваться невзгодам, чтобы рядом были верные друзья и первая любовь, — окидываю взглядом Светлану. — Ну, а также, учиться, учиться, и учиться. Никогда не останавливайтесь на достигнутом и добивайтесь своих целей. Здоровья, немного удачи и бесконечного запаса энергии, а все остальное будет, придет со временем. С днем рождения!       Не сводит с меня черных глаз…       — Урааа! С днем рождения!       Делаю глоток из стаканчика, ставлю на стол. Поздравления со всех сторон оглушают, смеюсь от некоторых забавных пожеланий. Глеб, как всегда, немногословен. Молча кивает, отчего кудри падают на глаза.       — Эй, смотрите, там Дашка снова со своим разбирается! — вдруг вскрикивает омежка, стоящая у окна. Ребята бегут к окну, кто-то смеется, кто-то ахает. Видимо, на самом деле, что-то интересное.       Ставлю на стол нетронутую тарелку с едой, тихо поднимаюсь. Пока отвлеклись нужно уйти…       — До свидания, ребята, — проговариваю.       — Уже уходите?       — Да, у меня еще очень много дел.       — Жалко, ну до свидания…       — Может, останетесь?       — Вы же даже пирог не попробовали…       — Останьтесь еще ненадолго…       — Извините, ребят, серьезно, очень много дел. Хорошо повеселиться…       Выхожу в коридор, накидываю куртку. Скрип пола, оборачиваюсь, Глеб опирается плечом на стенку. Легкий аромат сандала доносится до меня и тут же растворяется в воздухе.       Застегиваю ботинки, стараясь не смотреть на паренька.       — Глеб, еще раз с днем рождения и новосельем… до свидания, — открываю дверь, выхожу. Шаги. Оборачиваюсь, альфа в тапочках спускается вслед за мной.       — Зинаида Петровна, до свидания, рада была вас увидеть, — проговариваю женщине на вахте.       — Ой, Машенька, уже уходишь, ну давай, забегай, — киваю головой.       Выходим в кондейку между внутренними дверями и внешними. Сердце бьется в груди до боли — зачем же он идет за мной?       — Мария Павловна, — резко останавливаюсь. — Спасибо за подарок и за помощь.       Глубокий голос, от которого толпа мурашек бежит по спине.       — Не за что, Глеб… — оборачиваюсь, черные глаза блестят в сумраке. Паренек встряхивает кудрями, рука в волосах.       — Ходите почаще без капюшона, у вас очень красивые кудри… — вылетает из моих губ. Смятение. Во ляпнула. — Не надо провожать, там вас Света ждет.       Выхожу из помещения на морозный воздух, иду к машине.       — До свидания, Мария Павловна! — слышу крики, поднимаю взгляд, машу рукой ребятам, высунувшимся из окошка.       — Не создавайте проблем Зинаиде Петровне!       — Хорошо!       Сажусь в прогретую машину, поворачиваю ключ зажигания.       Выдыхаю. Смотрю в зеркало заднего вида и вижу темную фигуру на фоне светлой двери.       Сигналю, мигаю фарами и выезжаю со двора. ***       — Мария Павловна! — в деканат залетает молодая омега.       Крупно вздрагиваю.       — Что-то случилось?       — У меня ребенок заболел, муж повез в больницу, температура высокая, у вас сейчас окно?       — Я закончила на сегодня, вам нужна какая-то помощь?       — У меня первокурсники на паре графики сидят, пишут с гипса, можете за ними эту пару присмотреть, а то дурь в голове, боюсь, что разнесут лекционную, — омега с мольбой заглядывает в мои глаза. — Пыталась договориться поменяться парами с другим преподавателем, но у него тоже не получается. Я не останусь в долгу.       — Да, конечно, я присмотрю, 336 аудитория?       Девушка кивает.       — Спасибо большое, пусть сдадут работы, оставьте их на столе… — омега крутится на месте, подает ключ. Выскакивает из кабинета.       Устало выдыхаю, сглатывая горечь во рту. Открываю ящичек, достаю из него пару шоколадных конфет. Шуршание фантика, приятная сладость касается языка, но опять не может скрыть горечи. Морщусь.       Мои ребята ждут.       Третий этаж, студенты уже в аудитории. Открываю дверь.       — Здравствуйте, ребята… — иду к столу, присаживаюсь на стул. Студенты выглядывают из-за мольбертов.       — Мария Павловна?       — Я вместо Лилии Геннадьевны, ей нужно было отъехать срочно.       — А у нее все хорошо?       — Ну, будем надеяться. Если захочет вам потом сама расскажет. Ну что, не забывайте про свои работы, Лилия Геннадьевна сказала, что вы должны закончить сегодня и сдать.       Стон разочарования.       Молча улыбаюсь, достаю работы второкурсников, проверяю. Едва слышные перешептывания разносятся по аудитории. Скрип карандашей.       Поднимаюсь на ноги, прохожу по рядам, разглядывая работы. Какие же талантливые… прохожу между мольбертов.       — Здесь добавьте тона… — проговариваю. Иду дальше. Липкий взгляд. Оборачиваюсь на альфу, в руках телефон, откинулся на стуле.       — Игорь, вы закончили работу?       — Нет, потому что это скука. Я больше люблю рисовать с натуры… — оглядывает меня с головы, ниже. Взгляд останавливается на ногах.       Отвратительно настолько, что не могу сдержаться, кривлю лицо от отвращения. Альфа замечает мой взгляд, едкая усмешка появляется на губах.       Прохожу мимо, как вдруг грубые пальцы хватают меня за запястье.       — Я узнал чей-то маленький секрет. Не в курсе чей? — проговаривает, выдергиваю руку, потираю кожу. Спокойно заглядываю в лицо наглого ублюдка, а у самой внутри все холодеет от ужаса. Но тут же здравая мысль отрезвляет — ему просто неоткуда это узнать.       — Продолжайте работу, Чернов…       Обхожу мольберт, иду дальше. Лицо горит от злости, поглаживаю покрасневшую кожу. Останавливаюсь возле стены, успокоиться. Оглядываю студентов, тишина нарушается негромкими разговорами. Натыкаюсь взглядом на каштановые кудри. Глеб без капюшона. Злость уходит, оставляя ненормальное ощущение нежности. Сидит, в отдалении от других, спрятался в углу. Один сегодня, Свету где-то потерял… оглядываю студентов. Точно, ее нет. Подхожу ближе, Глеб не замечает меня, очень увлекся. Темные глаза прищурены, тонкие точные штрихи ложатся на бумагу. Любуюсь ровными штрихами. Кудри двигаются в такт движениям, падают на глаза. Перевожу взгляд ниже, на сжатые полные губы.       Движение, кудри вновь падают на глаза, мешают. Раздражённо убирает. Движение… снова на глазах.       Интересно, они мягкие?       Легонько прикасаюсь, проводя кончиками пальцев по кудрям. Словно упругие пружинки. Пальцы в волосах, осторожно перебираю, убираю со лба. Паренек поднимает изумленные глаза.       «Мягкие…» — проносится мысль и только сейчас понимаю, что трогаю его волосы. Судорожный вздох, отдергиваю руку. Альфа растерянно трогает то место, где недавно были мои пальцы. Сердце бьется в груди, прикрываю глаза, жду грубых слов.       Рывок, горячие пальцы обхватывают запястье, притягивая ближе. Кладет мою ладонь на свою щеку, прижимает. По телу проходит дрожь, мурашками отдаваясь по коже. Тянет мою руку, кладет на кудри. А мне плохо… умираю, сгораю на месте. Его руки дрожат, как и мои. В голове вакуум… провожу ладонью по волосам, перебирая шелковистые кудряшки. Прикрывает глаза, подается ко мне.       Не чувствую абсолютно ничего, кроме шелка на коже.       Прохожусь пальцами по горящей щеке, перехватывает ладонь, прижимает к губам. Ноги подкашиваются…       «С ума сводит…» — проносятся мысли.       Горячий импульс осознания ударяет в голову, меня пошатывает от ужаса. Отдергиваю руку, пячусь назад. Глеб распахивает глаза, с удивлением заглядывает в мои.       Прикрываю рукой рот, выскакиваю из аудитории.       Сердце стучит в горле. Забегаю в туалет, брызгаю водой в лицо, пытаюсь взять себя в руки. В панике мечусь по туалету.       Нравится… он мне нравится. Нет, по-другому… влюблена. Влюблена, идиотка. Как? Когда это случилось?       Стону от ужаса. Как, как это произошло? Как я могла влюбиться в этого мальчишку? Как?!       Кусаю пальцы.       Вдох, выдох.       Наконец, немного успокоившись, выхожу из туалета.       Ну теперь то все понятно… из-за чего срывалась постоянно. Только, когда это случилось?       Бреду, словно, пьяная по коридору. Тяжелая усталость от пережитых эмоций разливается по телу. Рождается тупая боль в груди.       Смешно до истерики.       Поднимаю взгляд. Он стоит у аудитории, руки в карманах толстовки. Встречаемся взглядом. Отрывается от стены, идет ко мне. Внутренне напрягаюсь.       Бесполезно. Как только ты подойдешь ближе, мое сердце вновь разобьется. Ведь я не вынесу твоего аромата, мальчишка…       Черные глаза оглядывают мое лицо.       — Вы ведь тоже это чувствуете? — глухой голос бьет в грудь. Окидываю взглядом: красивый, молодой, талантливый. Просто мечта, я нисколько не удивлена тому, что влюбилась. Вот только не для меня это счастье. Не для ущербной омеги, не переносящей ароматы альф, не для той, что старше почти на одиннадцать лет.       Надо прекратить это прямо сейчас.       — Что чувствую? — стараюсь не выдать дрожь в голосе. Прищуривает глаза.       — Вы знаете…       — Глеб, я не понимаю, о чем вы говорите… — пытаюсь пройти мимо, но он перегораживает мне дорогу.       Чужая злость проникает под кожу.       — Чувствуете! — грубый голос бьет по ушным перепонкам, отдается болью.       — Глеб, отойдите от меня, пожалуйста.       Напряженные плечи, от рваного дыхания его грудь ходит ходуном. А внутри меня рождается раздражение. Шаг. Перегораживает дорогу.       — Лгунья! — выдыхает, хватает за руки, притягивает. Едва успеваю задержать дыхание. Горячие губы прикасаются жадно, грубо. Удовольствие бьет в голову молотком, ноги тут же подгибаются. Покалывание разливается по телу, отдаваясь в бешено бьющееся сердце.       Воздух заканчивается. Резко отталкиваю альфу на безопасное расстояние. Судорожно выдыхаю, хватаю воздух губами.       — Ты с ума сош… — притягивает ближе, вновь задерживаю дыхание. Губы на этот раз настойчивее, приоткрываю рот, теряясь в ощущениях, которые накрывают полностью. Уже не понимаю где я и кто я… горячий язык осторожно проходит по губам, зубам прикасается к моему. Боже…       В глазах красные точки от нехватки воздуха. Где-то на краю сознания бьется паническая мысль.       Резко отодвигается, едва могу стоять на ногах. Горячая ладонь прижимается к моей груди, в которой сердце бьется так, словно хочет выпрыгнуть… держит пару секунд, прислушиваясь к бешеному ритму.       Усмешка искажает лицо. Приближает лицо, задерживаю дыхание, легкие уже горят.       — Лгунья… — выдыхает, и разворачиваясь, уходит.       Едва стою на ногах, подхожу на подгибающихся ногах к стене. Опираюсь.       Ну конечно, лгунья…       Прижимаю трясущиеся пальцы к губам, до сих пор чувствую его вкус… прикосновение полных губ. Жар, горит все тело, разливается по щекам… проникает всюду, сводит судорогой низ живота. Боже…       Глеб, я тоже это чувствую.       Я влюблена в тебя…