Гиперосмия

      — Чернов, откройте двери… — стараюсь не поддаваться панике, осторожно осматриваю альфу.       — Попросите меня об этом хорошо, — пошлый взгляд проходится по телу. Как я могла попасть в такую дурацкую ситуацию?       Едва заметно достаю телефон. Сейчас быстро набрать Сашу, а потом потянуть время. Рывок. Вздрагиваю, когда грубые пальцы вырывают телефон из рук.       — Чернов! — прикрикиваю. — Отдайте мне мой телефон!       — Извините, но на дополнительном занятии он вам не нужен… — альфа нажимает на кнопку выключения. Раздражение, вперемешку со страхом разливается в груди.       — Мария Павловна, а вы не хотите узнать чей секрет я знаю? — подходит ближе, пячусь к двери, упираюсь лопатками. Главное сейчас его не провоцировать. Стараюсь скрыть дрожь.       Отхожу от двери, присаживаюсь на преподавательский стул.       — И чей же, Чернов? — стараюсь говорить спокойно, но сердце бьется так, словно сейчас остановится.       — Я тут недавно был в кабинете дяди, а у него сейф с документами открыт был, я нашел там тесты на половую принадлежность и, знаете, я увидел что-то очень интересное…       Меня окатывает с головы до ног горячей волной. Выблядок.       — И наша распрекрасная куратор на самом деле оказалась вовсе не бетой, а прекрасной миленькой омежкой… — останавливается перед столом, опирается ладонями. — Удивительно, правда?       — Что вы хотите, Чернов?       — Блядь, я просто тащусь от твоего «вы» … — альфа выдыхает, опуская голову, слышу тяжелое хриплое дыхание. И мне становится по-настоящему страшно — так просто он меня отсюда не отпустит.       Пытаюсь не паниковать.       — Я вам никогда не давала никакого повода, — выдыхаю, а моя рука ищет что-нибудь в ящичке. Я надеюсь, отбиваться не придется. Хоть и бессмысленно отбиваться, так просто я не дамся…       — Не давала? Ходишь здесь, вертишь своей аппетитной задницей, все твои блузочки в обтяжку… — выплевывает сквозь зубы. — И твой взгляд — я тебя презираю. Твой тон, с каким ты говоришь. Как губу закусываешь, ничего не делаешь?       Морщусь от отвращения.       — А не боитесь наказания?       Альфа усмехается.       — Наказания? Ты думаешь кто-нибудь возьмётся за это дело, со связями моих родителей? Или ославиться хочешь на весь университет?       — Может и нет, но пострадает не только моя репутация…       Альфа весь напружинивается, вижу, как напрягаются плечи. Медленно встаю со стула, прячу за спиной пластиковую указку. Бессмысленное оружие против высокого альфы, который крупнее меня в два раза.       Игорь обходит стол.       — Я столько раз себе это представлял, прокручивал в голове… — хриплое дыхание. — Не сопротивляйся, я сделаю тебе хорошо, обещаю.       Бросается ко мне, замахиваюсь. Отбивает руку, указка улетает в другой конец аудитории. Хватает за запястья. Выдергиваю руку, замахиваюсь, ладонь обжигает от боли. Альфа держится за покрасневшую щеку.       — Тебе что, ублюдок малолетний, сверстниц не хватает? — шипение вырывается из груди.       — Шлюшки, по первому мановению руки бегут ко мне в кровать, а ты нет. Сопротивляешься… как же меня это заводит…       Подлетает, замахиваюсь, бью наотмашь. Рычание. Хватает за волосы, злобные губы касаются моих. Брыкаюсь, пытаюсь отбиться.       Вздох.       Взрыв боли пронзает все тело. Воняет. Дурею от запаха бергамота и табака, едва сдерживаю рвотные позывы. Горячий язык толкается в губы, сжимаю до боли. Нажимает на подбородок. Пытаюсь оттолкнуть, резко прижимает к стене, палец больно давит на губы. Мгновение. Врывается в рот, делает пару движений. Пытаюсь сжать челюсть, но грубая рука давит на щеки. Обхватывает мои губы, толкает горячий язык. Цепенею от отвращения… влажный язык скользит по моему, лезет чуть ли не в горло. Рвотный позыв, прихожу в себя, сжимаю зубы. Шипение.       Аура злости бьет так сильно, не могу сдержать стона от дичайшей боли… подчинение, давит. Губы вновь касаются моих, а я не могу пошевелиться. Хнычу от боли.       Руки дергают блузку, пару пуговок отлетает. Оголяет грудь, жесткие пальцы проникают под лифчик, грубо мнут. Сдергивает ткань, осматривает. Короткий похотливый рык. Одергивает ворот, прикасается губами к месту метки.       — Даже не помеченная… как же ты пахнешь? Совсем ничего не чувствую… — утыкается в шею носом, вдыхает, грубые губы всасывают кожу, ставят болезненный засос. А я еле держусь, чтобы не упасть в обморок. Боль в висках настолько сильная, что уже ничего не понимаю. Тело скручивает спазм боли, пальцы немеют.       Дрожащие руки касаются бедер, задирают юбку. Вздрагиваю, аура немного отпускает. Пытаюсь отбиваться, уйти от пальцев. Присаживаюсь, поднимает, вновь присаживаюсь. Рык. Резко разворачивает, нагибает, утыкает лицом в стол.       — Ну что ты сопротивляешься… тебе будет очень хорошо… — хриплый голос в ухо. Замираю. Руки онемели по локоть, не слушаются… тело, словно, резиновое. Сдергивает колготки вместе с трусиками. В глазах темнеет…       Прихожу в себя от грубых прикосновений. Мнет ягодицы, что-то шепчет в ухо. Пытаюсь оттолкнуть, но слабость в теле не дает даже шевельнуться… трогает трясущимися руками вход. Плевок… сразу два пальца врываются внутрь, вскрикиваю от боли. Крупная дрожь проходит по разгоряченному телу альфы. Грубая ладонь накрывает мои губы.       — Тише, ты же не хочешь, чтобы нас услышали… — хрипло дышит, пальцы скользят внутри, причиняя еще больше боли. Достает, снова сплёвывает, толчок. — Какая узкая…       Глухой стон. Вздрагиваю, меня вновь накрывает темнота.       Он это сделает…       Визг ширинки, горячая налитая плоть упирается во вход.       Тело онемело настолько, а в голове каша от боли, от этого запаха. На краю сознания чувствую грубый толчок, непроизвольно сжимаюсь, не может войти.       — Маша? — стук в дверь. Резко вздрагиваю, приходя в себя. Ненавистная ладонь давит сильнее. Рывок, пытаюсь высвободиться. Сжимает крепче… рука дрогнула. Со всей силы кусаю грубые пальцы. Чужое шипение.       — Саша! — хриплый крик. Во рту привкус крови…       Шорох, ключ поворачивается в замке.       — Блядь! — звук закрывающейся ширинки, хватает за волосы, поворачивает мою голову, грубо целует. — Мы с тобой еще не закончили…       Саша влетает в кабинет, альфа чуть не сбивает его с ног.       В глазах темнеет, сгибаюсь, оседаю вниз. Рвотный позыв, и меня рвет прямо на пол. Голова болит настолько, что не могу двигаться. Вновь рвет. Пытаюсь вытереть лицо, но руки не слушаются. Сцепляю зубы…       — Маша?! — мужчина подбегает. Даже не пытаюсь прикрыться, настолько плохо. Рывком поднимает, крепко сжимает в объятиях. Прижимает мое лицо к груди, трясущиеся пальцы натягивают нижнее белье, колготки. Дрожу в руках. Снимает пиджак накидывает на мои плечи, запахивает.       Поднимаю взгляд, синие глаза оглядывают мое лицо. В них плещется столько боли…       — Я его сейчас убью… — глухой голос. Оставляет меня, срывается с места.       — Саша, стой! — резко останавливается. — Не оставляй меня одну, прошу…       Крупная дрожь бьет по телу, онемевшими руками стараюсь убрать волосы с лица.       Мужчина медленно подходит, опускаю взгляд.       — Маша, — стараюсь не смотреть в глаза. — Маша?       Поднимаю взгляд, синие глаза посветлели, зрачки сужены. Оглядываюсь по сторонам. Глаза почти ничего не видят.       — Надо с пола убрать, можешь, пожалуйста, принести ведро? Пуговицы надо найти… ключи где-то лежат… — шепчу, в голове пусто.       — Маша! — хватает ладонями лицо, легонько постукивает пальцами по щеке. — Маша, приди в себя!       Замираю. Осознание бьет в голову. Морщу лицо, слезы брызжут из глаз, захожусь глухими рыданиями.       Хватает за плечи, крепко прижимает в груди. До боли в пальцах сжимаю рубашку, судорожно дышу. Не хватает воздуха. Теплые пальцы гладят по голове, целует макушку, сжимает до боли.       Боль в груди, вдыхаю воздух и понимаю, что наступила апатия. Мужчина чувствует это, осторожно заглядывает в мои глаза. Сжимает губы, твердый взгляд.       — Что он сделал?       Закусываю губу, на мгновение отвожу взгляд.       — Он ничего не успел, трогал…       Сжимает челюсть, заглядываю в яркие голубые глаза.       Тяжелый выдох.       — Саш, можешь подать салфетку, у меня в сумке есть…       Достает из дипломата салфетки, подходит ко мне. Прохладная влажная ткань касается лица, обтирает губы, нежно убирает волосы с лица.       — Надо в полицию заявление написать, Маш, давай прямо сейчас поедем?       — Нет, Саш. Факта ведь не было, тем более связи у него, замнут быстро…       — Ну так просто оставлять нельзя… — заглядываю в синие глаза.       — Я просто буду осторожнее…       Мужчина стоит, а в глазах зарождается что-то новое. О чем-то думает.       — Саш, не надо…       Сжатая челюсть, глаза темнеют.       — Саш?       Обхватывает руками, притягивает. Чувствую, как бешено бьется сердце в груди. Бета гладит по волосам, целует в висок, постепенно расслабляюсь в руках.       — Давай отвезу тебя домой? — молча киваю. Отстраняет меня, окидывает взглядом. Отчаянный стон. Притягивает, распахивает пиджак, отвожу взгляд. Нежные теплые пальцы аккуратно застегивают оставшиеся пуговицы, прикосновение к болезненному засосу. Крупно вздрагиваю.       — Прости… — отчаянный выдох, прижимает лицо к моей шее, чувствую, как его трясет. — Ублюдок малолетний…       Прикасаюсь пальцами к мягким русым волосам, прохожусь… совсем другое ощущение. Вздыхает.       — Давай ты наденешь мой пиджак? — киваю, осторожно помогает мне продеть ладони в рукава. Застегивает на единственную пуговицу. Опускаю взгляд и вижу свой лифчик, выглядывающий из-за порванной блузки. Пиджак слишком велик, тону в нем.       — Маш, ничего, если я тебя оставлю на пару минут? Возьму твою куртку и вернусь, хорошо?       Киваю головой, пытаюсь сделать шаг, покачиваюсь. Ноги как будто ватные, совсем не слушаются. Рывок, поднимает, подносит к стулу, осторожно сажает.       — Я быстро… — выскакивает за дверь, а я остаюсь одна. В голове еще немного покалывает остаточная боль, выкручивает виски. Сжимаю ноги, стараясь избавиться от неприятного ощущения. Выдыхаю, пряча лицо в ладони.       Узнал. Узнал, урод. По любому расскажет всем, это конец. Незамужняя омега среди молодых альф. Подколов будет тьма, лучше сразу уволиться…       Эти грубые руки… дрожь прошибает тело, спина покрывается холодным потом. Злобно вытираю выступающие слезы, от этой сволочи можно было такого ожидать. Но я никогда не думала, что дойдет до такого…       Скрип пола. Вскрикиваю, сжимаясь.       Поодаль, у самой двери стоит Глеб, за его спиной Света.       — Мария Павловна?       Омежка подлетает ко мне, оглядывает.       — Что случилось?       Судорожно запахиваю пиджак, сердце стучит, как сумасшедшее.       — Ребят, пожалуйста, выйдите отсюда… все нормально, — сиплый, едва слышный голос. Совсем не узнаю. Трясущейся рукой убираю волосы с лица.       Девушка оглядывает меня, втягивает воздух.       Аура бешенства, которая заставляет меня вздрогнуть. Света пригибает голову, судорожно дышит. Тяжелые медленные шаги. Перевожу взгляд, черные глаза прикрыты. Сжатая челюсть… подходит ближе.       — Глеб, не подходи! — вся сжимаюсь, обхватываю себя руками. Стоит прямо передо мной, его злость вливается в мое сознание.       Горячие пальцы на ткани, движение. Резко распахивает полы пиджака, оглядывает. В темных глазах просыпается необузданная ярость. Глубоко вдыхает воздух, принюхиваясь. Задерживаю дыхание, второго раза за день я просто не перенесу. Меня бьет крупная дрожь. Тяжелый вздох. Черные глаза оглядывают лицо.       Взрыв ярости обескураживает, судорожно выдыхаю. Света протяжно стонет, падает на колени. Аура убивает, сцепляю зубы. Больно… больно! Судорожный выдох сквозь зубы. Выражение на лице меняется, становится страшно до одури.       — Глеб, хватит! — громко вскрикивает омежка. Паренек вздрагивает, еще раз глубоко вдыхает воздух. Пальцы сжимаются в кулаки.       Разворачивается, быстрым шагом идет прочь. Плечи напряжены, весь напружинился.       — Глеб, не делай глупостей! — вскрикиваю, пытаюсь вскочить, но ноги так же не слушаются.       — Света, пожалуйста…       Омега тяжело поднимается с пола.       — Света, не дай ему совершить глупость… я очень тебя прошу.       Девушка еще раз окидывает меня растерянным взглядом, выскакивает следом. Хлопок двери.       Пару секунд тишина, пытаюсь взять себя в руки. Скрип. Вздрагиваю.       Саша заходит в аудиторию.       — Ты как?       — Нормально… — выдыхаю, прикрывая глаза. Хоть бы Глеб ничего не натворил, потом проблем не оберется с этой сволочью. Надо же было им зайти в этот момент…       Бета подает мне бутылку воды, пытаюсь выдавить из себя улыбку, но плохо получается. Делаю пару глотков. Не могу избавиться от ощущения скользкого языка во рту. Морщусь. Саша помогает встать. Осторожные руки придерживают за талию. Скидываю пиджак, надеваю куртку.       Поддерживает, когда спускаемся по лестнице.       — Ты точно уверена, что никуда не хочешь сообщить?       — Саша, нет, — устало проговариваю. Бесконечное ощущение слабости… а еще это чувство беспокойства. Как же я переживаю за этого глупого мальчишку, какое страшное выражение было на его лице.       Сажусь на теплое сидение, прислоняюсь щекой к обивке. Глаза закрываются сами собой… машина движется, медленно выезжает.       Открываю глаза, когда автомобиль плавно останавливается. Отстегиваю ремень, открываю дверь и понимаю, что не могу встать…       Саша подходит, помогает подняться. Движение, я уже на руках. Захлопывает дверцу ногой, несет к двери. Достаю ключ от домофона. Писк. Заносит. Крепко обнимаю за шею, прижимаюсь... вот что мне сейчас нужно.       Поднимаемся на лифте.       Выходит, останавливается.       — Саша, спасибо тебе…       Так же держит на руках.       — Дай ключ, — перехватывает меня, подаю связку. Щелчок, и мы уже внутри. Осторожно садит на пуфик.       Нагибаюсь, скидываю полуботинки с ног.       — Сейчас сможет кто-нибудь приехать к тебе? Не хочу тебя одну оставлять… — синие глаза светятся беспокойством. Оглядываю лицо и понимаю, что не хочет уходить. Да и некому ехать ко мне…       — Нет никого, — шепчу, я тоже хочу, чтобы он остался. — Может, останешься?       Смущенная улыбка касается губ.       — Да, конечно.       Скидывает обувь, в нерешительности стоит.       — Проходи, справа зал, прямо кухня, слева моя… моя комната, — едва передвигаю ноги, усталость наваливается еще сильнее. Заходим в зал, садится на диван. Поднимаю пульт, включаю телевизор.       — Саш, ничего, если я быстро душ приму?       — Да, конечно, — смущенно отводит взгляд, — может пока чай приготовить?       Киваю.       — Все принадлежности в верхнем среднем ящике, можешь порыться, если что-то не найдешь…       Беру в комнате нужные вещи, захожу в ванную. Горячая вода обжигает, встаю под упругие струи, пытаясь смыть с себя этот кошмар. Кожу щиплет, скребу себя мочалкой до красноты, смывая следы. Тошнит. Слезы выступают на глазах, смаргиваю их, смываю струями воды.       Я не знаю, что было бы, если бы Саша не пришел… эта тварь застала меня врасплох. Тело болит, а внутри такая пустота. А Глеб…все внутри выворачивает от беспокойства. Как же я боюсь за него… может, поехать в общежитие? Но, я понимаю, что сил нет. Не смогу… для начала мне нужно успокоиться, прийти в себя.       Выключаю воду, махровое полотенце холодит нагретую водой кожу. Надеваю длинную футболку и домашние штаны. Глаза закрываются, слабость давит на шею. Заглядываю в зеркало — бледная, под глазами круги. Шея вся в пятнах, мерзких фиолетовых засосах… урод.       Выхожу из ванны. В воздухе витает аромат чая с травами… мой любимый.       Заглядываю на кухню, Александр сидит, задумчиво смотрит куда-то в сторону, фигура сгорбленная, напряженная.       — Саш? — тихонько зову я. Мужчина невесомо вздрагивает, словно просыпаясь. Закусываю губу. Бросает взгляд, в котором проскальзывает тень непонятной печали. Все внутри как-то сжимается. Натянутая улыбка на губах.       Прохожу, осторожно сажусь на стул. Молча поднимается, наливает заварку, воду, ставит передо мной чашку ароматного чая.       Молчит. И я так благодарна ему за это.       Глоток. Прикрываю глаза от удовольствия. Еще бы пару долек шоколада…       Словно, читая мои мысли, Саша достает из дипломата пару плиток шоколада. На мой удивленный взгляд отвечает улыбкой.       — Я ждал нужного момента, — улыбка касается моих губ. Шуршу упаковкой, приятная сладость на языке…       — Красивая у тебя квартира. Сразу понятно, что ты хозяйка, так на тебя похожа, вплоть до каждой мелочи…       — Я очень долго все обустраивала, — выдыхаю, тянусь за долькой. Мужчина не сводит с меня взгляда.       — А ты знаешь…       Что-то говорит, но я выпадаю из реальности. Горячий душ, чай, ощущение защищённости и покоя успокаивают лучше всяких лекарств. Устало прикрываю глаза, опираясь щекой на руку.       В голове кружится рой несвязных мыслей… легкая полудрема нарушается назойливыми мыслями. Что делает Глеб? Страх колет грудь, как же мне страшно, как же я боюсь, что он что-нибудь натворит… и как же я устала думать об этом.       — Маш? — теплые пальцы нежно поглаживают щеку. Он что-то говорил, а я не слушала.       — Извини, я что-то так устала… — пытаюсь подняться, но ноги совсем обессилели. Делаю еще попытку, поднимаюсь, меня ведет. Бета резко подскакивает, хватает. Движение, я в сильных руках. Крепко обнимаю за шею. Вот что мне сейчас нужно… не разборки, не ярость, не это выкручивающее внутренности беспокойство. Мужчина несет по коридору. Скрип двери. Скидывает покрывало, подушки. Садит на кровать. Приподнимаю одеяло, осторожно укладываюсь. Вздыхает.       — Тебе больше ничего не нужно?       — Нет, спасибо тебе большое, Саш…       — Я тогда поеду?       Молчу. Бета разворачивается.       Шаг.       — Саш, останься, пожалуйста, — оборачивается. — Извини, что прошу…       Даже в темноте вижу это выражение в синих глазах. Смущенная улыбка. Я не смогу сегодня остаться одна…       — Хорошо, Маш, — мужчина выходит из комнаты, слышу шорох из зала.       Спустя несколько минут заходит в комнату.       — Маш, не спишь? Можно полотенце попросить?       — В нижнем ящике в зале, посередине который, там полотенце, одеяло, подушка и комплект чистого белья, — шепчу, прикрывая глаза.       — Ты всегда готова ко всему.       Нет, не готова…       — Ко мне частенько подружка приезжает, когда ругается со своим мужем, — устало улыбаюсь.       — Ничего, если я воспользуюсь?       — Конечно, не стесняйся…       — Ты себя как чувствуешь?       — Нормально, я так устала…       — Ну отдыхай, спокойной ночи. Если что-то нужно, зови меня обязательно.       Киваю, погружаясь в полудрему.       Сквозь сон слышу, как ходит Саша, спокойствие окутывает меня плотным коконом.                     Руки, эти руки везде, разрывают одежду, делают больно. Кричу, отбиваюсь, задыхаюсь от ужаса. Боль. Мокрые губы, липкие прикосновения к коже. Рыдаю в чужих руках, вновь и вновь кричу, разрывая горло от крика.       — Маша?! — требовательные пальцы на щеке. — Маша, проснись!       Глухо вскрикиваю и просыпаюсь.       — Они меня трогали! — кричу, задыхаясь от ужаса. — Мне больно!       — Тише, маленькая… — осторожное прикосновение ладоней, бьюсь в истерике, отталкиваю их. Сильные руки обхватывают, прижимают к груди. Глухо рыдаю, хватаю воздух губами. — Тише, тише…       Нежные губы касаются виска. Постепенно прихожу в себя, подрагивая от судорожных вздохов. Успокаиваюсь. Отодвигаюсь, рубашка, небрежно накинутая на плечи, вся мокрая от слез. Смущенно отвожу взгляд, когда Саша заглядывает в глаза.       Движение, поднимается.       — Стой! Не уходи…       Теплые пальцы касаются щеки.       — Я сейчас, чая сладкого тебе сделаю…       — Не надо… — хватаю ткань рубашки, крепко сжимаю. — Пожалуйста…       Тяну рубашку, короткий вздох.       Ложится рядом, укладывается. Придвигаюсь ближе, утыкаюсь в грудь. Пахнет мылом и приятной туалеткой. Не нужно задерживать дыхание… слышу, как размеренно бьется сердце, спокойное дыхание. Лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к дыханию. Легкое прикосновение к волосам, невесомо гладит.       — Мне нравится твоя туалетка… — тихо шепчу, мысли путаются в голове.       Чувствую, как мужчина тихонько смеется, теплые руки осторожно обнимают, прижимают к себе. Молчит.       — А сколько тебе лет, Саш? — чувствую, как немного напрягся.       — Тридцать четыре, — выхожу из полудремы, удивлённо распахиваю глаза.       — Я думала ты младше, — оглядываю лицо, освещаемое светом фонарей. Улыбка касается его губ.       Тишина.       В голове тысяча бессвязных мыслей. Почти погружаюсь в сон…       — Знаешь, я сразу тебя заметил, — глухой голос, открываю глаза, — В свой первый день работы в вашем университете. Ты спешила на пары, столкнулась со мной. Не помнишь? Стыдливо молчу. Ничего такого я не помню.       — Вся в своих мыслях… — всматривается в мое лицо. — А потом я увидел тебя в столовой, ты сидела вся в себе, что-то думала, записывала. Ни на кого не обращала внимания…       Сердце заходится в груди рваным ритмом.       — Невольно, я начал искать тебя глазами, выискивал, наблюдал… — теплая ладонь ложится на щеку. — И знаешь, что я никак не мог понять?       Закусываю губу, на глаза наворачиваются слезы.       — Все это время я не мог понять, как у такой прекрасной девушки может быть столько печали в глазах, — сглатываю комок. — Она лежит отпечатком на всем… как ты закусываешь губу, — проводит пальцем по губам, — как щуришь глаза, — нежные пальцы касаются век, — как хмуришь лоб, — проводит по лбу.       Слеза скатывается по щеке.       — Не понимал… — заглядываю в потемневшие глаза. — И у меня возникло желание, которое не отпускает уже долгое время…       Дрожь проходит по моему телу.       — Я хочу забрать, убить эту печаль… я хочу сделать тебя самой счастливой… — теплые пальцы проходятся по щеке, убирает прядь волос за ухо. — Ты мне позволишь сделать тебя счастливой?       Судорожно всхлипываю, прижимаясь к груди. Нежные пальцы перебирают волосы, теплые губы касаются виска. Слезы льются потоком, и я понимаю. Я хочу этого… хочу заботы, спокойствия… чтобы он был рядом, чувствовать себя защищенной.       Но примет ли он меня омегу? Тело колотит от страха.       — Саш, на самом деле… я…       — Я знаю…       Крупно вздрагиваю, сердце чуть не останавливается в груди.       Знает?       — Я давно понял… извини, я так часто наблюдал за тобой…       Слезы прорываются наружу водопадом. Теплые руки прижимают крепче, нежные прикосновения к волосам…       Мне так это необходимо сейчас.       Я хочу этого…       Я устала быть одна.       Я так устала быть одна…