Гиперосмия

      — Маша? — вырываюсь из полудремы, открываю глаза. — Я должен домой съездить, переодеться и на пары. Не смогу отменить, но, если что, звони. Сделаю все, что смогу, приеду сразу.       Киваю, но спросонья не совсем понимаю, что происходит.       За окном еще совсем темно. Поднимаюсь, слегка пошатываясь, выхожу в коридор. Саша накидывает пальто, наматывает шарф. Сонно щурюсь от света лампы.       — Звони сразу, если что… — осматривает мое лицо, киваю. Легкий поцелуй в висок.       Хлопок двери.       Стою одна посреди коридора.       Саша у меня в квартире… воспоминания наваливаются разом, вздрагиваю, окончательно просыпаясь. Чернов, Саша, Глеб… картинки мелькают перед глазами.       Черт…       Хватаюсь за грудь, сжимая ткань футболки. Слабость в ногах. Делаю глубокий выдох, вдох.       Я не хочу… не хочу никуда идти, не хочу видеть этого ублюдка.       Вдох, выдох.       Мне страшно… но беспокойство назойливо колет грудь. Надо поговорить с Глебом. Я очень надеюсь, что он ничего не натворил…                     Такси подъезжает к университету. Оплачиваю поездку, выхожу из машины. Еще сумеречно, небо темное, и мне кажется, что снова будет валить снег. Холодно. Кутаюсь в шарф, выглядывая свою машину. Всю ночь простояла на парковке перед университетом. Припорошило снегом. Выдыхаю клубы пара.       Первая пара у четвертого курса, нужно успеть до звонка перехватить мальчишку. Закусываю губу, головная боль начинает сжимать виски. Студенты идут потоком, но не вижу альфу. Еще десять минут до пар, стою на морозе.       Наконец, вконец замерзнув, захожу в университет. Высматриваю фигуру в черном. Нет его.       Звонок.       Что же делать?       Бегу, на ходу скидывая куртку. Четвертый курс уже стоит возле кабинета. У первокурсников должна быть пара графики, они будут проходить мимо моего кабинета.       — Давайте отметим присутствующих… — отмечаю студентов, вычитываю лекцию, поглядывая в сторону двери. Нет его, а может и пропустила.       Звонок с пары. Меня колотит от беспокойства, сердце то и дело сжимается.       Вот черт.       Выхожу из кабинета, пробираясь между студентов. Оглядываюсь, осматриваю ребят, а внутри очень боюсь наткнуться на высокого ублюдка с мерзкой улыбкой. Гомон со всех сторон. Вздрагиваю от каждого прикосновения, дыхание перехватывает. Аудитория, где проходило занятие. Заглядываю. Нет нигде.       Черт!       Закусываю губу, а коленки трясутся.       Едва уловимый аромат сандала… резко оборачиваюсь. Встречаюсь глазами с черными. Движение. Краем глаза выхватываю высокую фигуру. Чернов. Делаю шаг назад, еще шаг. Стоит, гаденько улыбается. Паника накатывает удушающей волной, дышу рывками.       Шаг. Глеб встает передо мной.       Звонок, студенты расходятся, а мы втроем замерли посреди коридора. Альфы сверлят друг друга взглядом.       — Что, тоже потянуло на женщин постарше? — едкий голос оглушает в тишине.       Рывок.       Нет!       Перехватываю рукав черной толстовки.       — Ковалевский, вы мне срочно нужны… — мой голос дрожит, чуть ли не вживую осязаю напряжение. — Глеб, пожалуйста…       Чернов скалит зубы. Чувствую, как от паренька исходят волны злобы, не слышит меня совсем.       — Глеб… — осторожно касаюсь кончиками пальцев его щеки. Перехватывает ладонь, сжимает пальцы. — Глеб, я тебя очень прошу…       Выдох.       Сжимаю горячие пальцы, тяну за собой. Заходим в пустой коридор, ведущий к запасному выходу. Альфа оглядывает меня исподлобья, его взгляд падает на мою шею, обернутую легким шелковым платком.       — Что хотели, Мария Павловна? — слышу звенящий от злости голос.       — Глеб, я хочу тебя попросить не делать глупостей… — заглядываю в черные глаза, а у самой сердце заходится в бешеном ритме. Как бы я хотела, чтобы он разбил этому уроду лицо, но здравый смысл говорит, что потом будет очень много проблем. Всю жизнь себе поломает.       Упрямо выставляет подбородок.       — Глеб, пожалуйста. Пообещай, что не будешь связываться с Черновым…       Усмешка трогает полные губы.       — Думаете я боюсь его родителей?       — Я так не думаю, Глеб. Просто не надо с ним связываться, потому что потом это обернется кучей проблем. Ты себе всю жизнь испортишь. Он того не стоит…       — Мне по хуй! — шипит. — Я видел, что он сделал с вами!       — Глеб, я тебя прошу…       — Мне по хуй! — кричит. Вижу, как меняется его лицо. — Или, что… понравилось?       Слова, словно пощечина бьют по лицу. Распахиваю глаза…       — Что… — губы немеют, пытаюсь услышать то, что он сказал, но не могу.       — Именно поэтому ты так защищаешь его? Понравилось? — его губы кривятся, злость бьет молотком в голову, разливается по телу. Мне кажется, что я ослышалась. Не могу осознать слова, которые только что прозвучали.       — Что?! — еще раз растерянно спрашиваю.       — Я спрашиваю, — грубо хватает за локоть, шипит, — понравилось?       В глазах темнеет. Звонкая пощечина разбивает тишину, мальчишка держится за покрасневшую щеку. Злость бьет в грудь.       Надвигается, глаза совершенно бешеные. Хватает за руки, вырываю, отталкиваю. Черные глаза впиваются в лицо. Отталкиваю, выкручиваюсь. Боюсь вдохнуть его запах.       Боль бьет по груди, режет сердце. Едва дышу…       — Понравилось… — проговаривает, чужая ярость ударяет в голову, замираю.       Как до этого дошло?       На меня наваливается слабость, горький смех вырывается из груди. Не надо было доводить до такого. Я дала ему повод, разрешила своими действиями на что-то рассчитывать. Сама чего-то напридумывала. Вроде, не глупая.       — Знаете, Глеб, вас это не касается, — выдыхаю, заглядывая в чужие черные глаза. — Не знаю, что вы себе придумали и с чего взяли, что можете так со мной разговаривать. Вы мне никто, еще раз повторяю, мои проблемы вас не касаются. И если я ввела вас в заблуждение — извините.       Альфа распахивает глаза.       — Прошу вас не трогать меня больше, — выдергиваю руки, — Не хочу этого. И не суйте свой нос куда не нужно. Свои проблемы решу сама, вы мне ничего не должны, так же, как и я вам.       Заглядываю в растерянное лицо. И хоть я понимаю его, его злость, сводящие с ума гормоны… я не собираюсь терпеть эти выходки. У нас ничего не было. Я никому ничего не обещала.       Разочарование раздирает грудь.       — Мария Павловна, извините…- раздается глухой голос. Моя горькая усмешка в ответ.       — Глеб, я не думаю, что вам стоит извиняться… не за что, — выдыхаю, на глаза наворачиваются слезы. — Идите на пары.       В черных глазах плещется осознание, каждой клеточкой кожи чувствую его смятение, его боль, злость.       Лучше закончить сейчас.       Блестящие глаза, бесконечная боль внутри. Тянет руку к моей щеке, отворачиваю лицо.       Все слишком далеко зашло.       Разворачиваюсь, иду прочь, едва сдерживая слезы… до чего же обидно. Глупый мальчишка… хотя нет, это я глупая женщина. Такая разница в возрасте. Мне никогда не понять его, а ему не понять меня. Он смотрит на эту жизнь сквозь призму эмоций, а я через призму разума.       В деканате пусто. Вздыхаю, а в груди все колет болью. Не сдерживаю слезы, размазываю тушь по щекам. Глупая… как же больно.       Идиотка.       Закрываю лицо руками.       Легкий стук в дверь заставляет сердце пропустить удар.       — Зайдите, — судорожно вытираю глаза. В кабинет заглядывает Света.       — Мария Павловна, я хотела узна… — девушка замирает. Шаг. Заходит, прикрывая за собой двери. Внимательные глаза оглядывают мое лицо. — Это Чернов? Что он сделал?       — Он ничего мне не сделал, Света. Все нормально, я сейчас успокоюсь.       Девушка оглядывает мое лицо, о чем-то думает.       — Это из-за Глеба? — распахиваю глаза. Мотаю головой, закусывая губу.       — Все в порядке, Света. Я принесу вам на третью пару результаты тестирования, вы ведь про это хотели узнать? — отворачиваюсь, вытираю глаза.       — Да, спасибо… — слышу тяжелый вздох, не уходит.       Молчу.       — Мария Павловна, пожалуйста, не плачьте… — киваю, прикрывая лицо рукой. Прохладная рука касается плеча, слегка сжимает.       Снова тяжелый вздох, шорох.       — Света! — девушка оборачивается в дверях. — Я прошу вас, не оставляйте Глеба, не давайте ему делать глупостей.       Горькая улыбка на ее губах, внимательный взгляд вновь оглядывает лицо.       Выходит. Остаюсь одна… Выдыхаю.       Как же мне больно…       Звук сообщения выдергивает меня из мыслей.       «Маш, как ты себя чувствуешь?» — сообщение от Саши.       «Нормально, спасибо»       «Я заеду к тебе?»       «Я сейчас на работе, ты во сколько будешь?»       «Маша, надо было отпроситься. Тебе нужно прийти в себя» — улыбка касается моих губ.       «Я одна с ума бы сошла»       «До скольки пары? Я заеду за тобой»       «Хорошо, Саша. До 14.30»       Кладу телефон в сумку, вытираю глаза.       Звонок.       Иду на пары.                     Выхожу из кабинета, выпускаю студентов. Щелчок замка.       Облизываю губы, чувствуя вновь горечь во рту. Это уже стало нормой. Я устала. Так устала. Медленно иду по коридору. Сейчас сдам ключ, оденусь…       — Мария Павловна! — крик за спиной, резко оборачиваюсь. Света. Лицо бледное, грудь тяжело вздымается от рваного дыхания.       Волна ужаса бьет по ногам, перед глазами все плывет.       — Где они? — выдавливаю из себя.       — Ушли к гаражам, — омега быстрым шагом идет на выход, бегу следом, — я пыталась с ним поговорить, но его понесло. Опять понесло, совсем меня не слышит…       Черт.       Сердце стучит где-то в горле, волна паники застилает глаза. Хоть бы успеть.       Еще издалека слышу гомон студентов. Стоят две группки ребят, улюлюкают. Двое человек посередине. Глеб и Игорь.       Движение. Вскрикиваю, когда Глеб сносит Чернова с ног, падают в снег.       — Чернов, Ковалевский, прекратите! — бегу, каблуки увязают в снегу.       Улюлюканье.       Игорь вскакивает на ноги, ударяет Глеба в живот. Секунда. Рычание. Глеб бросается на альфу, тяжелый удар в лицо.       Вскрикиваю.       — Ковалевский, прекратите!       Подлетаю, кидаюсь к альфе.       — Глеб, прекратите! — пытаюсь докричаться. Очередной удар в лицо. — Что вы смотрите?! Помогите!       Хватаю за руку. Рычит, грубо отталкивает мою ладонь.       — Прекратите, я сказала!       Аура бьет прямо в нервные окончания. Омежки вокруг замирают. Стоны боли.       — Глеб, пожалуйста, остановись! — Глеб замахивается для очередного удара. Взмах, резкая боль, отлетаю на спину, проезжаю по снегу. Пытаюсь понять, что произошло. По подбородку стекают теплые капли. Трясущимися руками трогаю нос, губы… на пальцах кровь. Вспышка боли оглушает, в голове звон. Металлический вкус заполняет рот. Кто-то вскрикивает. Кровь капает на куртку, заливает подбородок. Ближайший альфа подскакивает ко мне, пытаясь поднять, что-то спрашивает, ничего не могу понять, перед глазами все плывет.       Удар ауры такой силы, что омеги падают на колени. Мой стон боли. Альфы щерятся… паренек, пытающийся меня поднять отлетает в сторону, падает. Глухой рык.       Глеб резко поднимает меня на ноги, хватая за шиворот. Шершавые грубые пальцы хватают за подбородок, приподнимая. Абсолютно безумные, черные глаза впиваются в мое лицо. Чужая злость врывается в сознание вместе со вспышками дикой ярости.       Аура давит. Выдыхаю, покорно отклонив голову, обнажая шею. Полностью подчиняюсь бешеной ауре альфы.       Мой альфа злится…       В глазах плывет от боли, от подавляющей ауры.       Движение. Задерживаю дыхание. Утыкается в мою шею, медленно проводит носом, глубоко вдыхая. Мурашки врываются под кожу, не могу пошевелиться… воздуха не хватает. Перед глазами красные круги…       Вздох.       В нос ударяет густой аромат сандала. Сильный и чистый. Глубокий вдох. Пробую аромат, погружаясь в каждую нотку…терпкий аромат ярости смешивается с древесным, привкус рома на губах. Мурашки врываются под кожу, ноги подгибаются. Аромат окутывает, щекочет низ живота, распространяется по телу, в самое сердце… перед глазами все плывет. Дышу им и понимаю, что никогда не смогу надышаться…       Его аромат. Его истинный аромат. Аромат, который я могу переносить. Аромат моего истинного альфы… мой истинный альфа…       Сердце пропускает удар.       Пошатываюсь, от ужаса забывая как дышать.       Этот мальчишка — мой истинный!