Гиперосмия

      Истинный… осознание оглушает. Сердце рвется на куски, паззл складывается в голове… теперь я понимаю, почему меня всегда так тянуло к нему.       Глеб что-то урчит, прикасаясь к месту метки губами. Вздрагиваю. Ласковая аура касается, словно, извиняясь… Альфа отодвигается, взгляд рассеянный, расфокусированный. Его пальцы стирают кровь с подбородка, нежно проходятся по щеке.       Этого не может быть…       Этого не может быть!!!       — Не трогай! — ударяю по руке, хватая от ужаса воздух ртом.       К взгляду альфы постепенно возвращается осмысленность. Закусываю губу, чтобы не взвыть в голос.       — Что тут происходит?! — как сквозь толщу воды слышу голос Саши.       Студенты переговариваются, врассыпную расходятся в разные стороны.       — Отойди от нее! — Саша налетает ураганом, хватая альфу за грудки. Резко встряхивает. — Что ты сделал, сопляк?       Глеб весь ощетинивается, хватая бету за пальто. Замахивается.       — Не смей! — вскрикиваю. Замирает.       — Еще один хуев защитничек, — едкий смешок. Чернов поднимается на ноги, вытирает кровь с лица, улыбается разбитыми губами.       — Заткнись, Чернов! — вырывается из моих губ. Альфа глухо смеется, сплевывает кровь на снег.       — С тобой, щенок, я тоже разберусь, но не так и не здесь, — глухо проговаривает Саша высокому альфе. Переводит взгляд на Глеба, отпускает куртку, смотрит сверху вниз на кудрявого.       — Еще раз подойдешь к ней, пожалеешь, обещаю тебе…       Глухое рычание. Рывок.       — Ковалевский, не смей! — прыгаю перед Сашей, Глеб вздрагивает, опускает руку. В ногах слабость. Пошатываюсь. Альфа пытается меня подхватить.       — Руки убери! — вскрикиваю, Глеб отшатывается словно от удара. Сильные осторожные руки подхватывают.       — Саша, увези меня домой, пожалуйста…       Шаг. Ноги подгибаются, вспышка боли в голове. Мужчина поднимает меня на руки. Качаюсь в руках, едва сдерживая слезы.       Саша садит меня на сидение, оглядывает лицо.       — Маша, что он сделал, что там вообще произошло?       — Ничего, он случайно…       Боль в губе. Облизываю и тут же морщусь.       — Как…       — Саша, пожалуйста, не спрашивай ни о чем…       Кивает. Садится в машину.       А я выпадаю из реальности. Ступор.       Мой истинный альфа — несдержанный малолетка. Какая ирония судьбы… Сколько я ждала, внутренне надеялась на эту встречу. И что? Встретилась и что делать теперь?!       Прикосновение влажной ткани к лицу. Вздрагиваю, пытаюсь сфокусировать взгляд на лице Саши. Стирает кровь с лица.       — Я хочу домой…       — Сейчас, извини, — шум мотора. Выезжаем на дорогу, машина аккуратно скользит по дороге. Смотрю в окно.       Этот несдержанный мальчишка мой истинный. Грубый, невоспитанный, ершистый, не контролирующий себя, глупый. С изломанной психикой…       Я не хочу этого…       Слезы наворачиваются на глаза, сжимаю губы и морщусь от боли. А если так будет всегда? Он постоянно теряет контроль, не думая о последствиях. А я хочу просто, чтобы обо мне заботились, и отдавать заботу и любовь в ответ. Я устала… устала от глупых выходок мальчишки.       И почему сейчас, когда появился Саша? Лучше бы мы с мальчишкой никогда не встречались.       Паника охватывает сознание, до меня, наконец, окончательно доходит.       — Маша? — резко вздрагиваю.       Мы уже возле моего подъезда, толкаю дверцу. Морозный воздух немного отрезвляет, пошатываясь иду к двери. Домофон издает противный писк. Саша придерживает двери, иду словно во сне.       Заходим в квартиру.       Прохожу на кухню, сажусь на стул.       Зачем-то беру в руки кружку, верчу. Закусываю губу. Прикосновение. Перевожу взгляд, встречаюсь глазами с синими, обеспокоенными.       — Маш, давай приложим холод? — держит в руках лед, обернутый полотенцем.       Киваю, холод обжигает губу. Немного отрезвляет, выдыхаю.       — Как ты? — Саша присаживается передо мной, оглядывает. Вижу в его глазах беспокойство. Но ничего не хочу отвечать, я хочу побыть одна.       — Саша, спасибо тебе, но можешь оставить меня одну? — глухо проговариваю, заглядывая в синие глаза.       — Как я могу тебя в таком состоянии оставить одну?       — Саш, мне надо побыть одной.       — Маш…       — Уходи отсюда, — выкрикиваю, — оставь меня одну!       Мужчина вздрагивает, вижу, как меняется его лицо. Синие глаза светлеют. Резко поднимается, хватает дипломат.       — Хорошо, я оставлю тебя одну. Но прошу быть на связи, я буду тебе звонить, потому что переживаю. Если не будешь отвечать, я приеду… — глухой голос.       Медленно киваю.       Бета выходит в коридор. Хлопок двери.       А у меня в голове только одна мысль — мой альфа на десять лет младше… кто же из нас родился не в то время? Как все было бы просто, если бы я встретила его десять лет назад. Или сейчас… были бы одного возраста и не было бы проблем. А сейчас? Как это принять, как?       Рыдания рвутся наружу.       Жестокая насмешка судьбы.       Закрываю лицо руками, уже не сдерживаю воя. Грудь раздирает боль. Цепляюсь в волосы, слезы льются потоком, даже не стараюсь их вытирать.       За что это все?       Вся моя жизнь приносила только боль, каждый раз била, била и била в самые больные места. А сейчас… что я сделала не так? Что?       Кусаю губы в кровь, дурею от слез. Кричу, впадаю в ступор, снова кричу, разрывая горло. Боль бьет в голову, убивает, ломает, разбивает и сминает.       Чувствую, как немеют кончики пальцев. Тяжело поднимаюсь. Мне нужно закрыть дверь… шаг. Руки немеют по локоть. Шаг. Не чувствую ног. Шаг.       «Я не дойду…» — последняя мысль и меня накрывает. Падаю на пол, судорожно дыша. Тело немеет, сводит судорогой. Не могу пошевелиться. Паника рождается внутри, но не могу с ней совладать.       Вдох. Выдох.       Вдох. Выдох. Вдох.       Боль выворачивает суставы. Скриплю зубами, тело совершенно не слушается. Боль пронзает все тело. Тихо хныкаю… в глазах мутнеет.       Открываю глаза — темно. Ничего не вижу, паника накатывает постепенно. Тело не двигается, затекло. И я жутко замерзла… пытаюсь пошевелить пальцами, но ничего не получается.       Где-то в комнате разрывается телефон.       Не понимаю сколько времени прошло, тело онемело настолько, что даже не чувствую холода. Сердце медленно бьется в груди. Горячие слезы обжигают щеки, хриплый стон говорит мне о том, что я еще жива.       В голове бьется мысль: «Меня не найдут…»       Я обидела Сашу, сорвалась… он не придет больше. Эта мнимая забота… хриплый смех рвется из груди. Боль рвет изнутри, уничтожает…       Как же мне больно…       Очередной звонок оглушает.       Хрипло смеюсь.       Я уже не отвечу…       Губы сушит, а ночь длится бесконечно.       Темно.       И мне кажется, что я ослепла, оглохла попала в какой-то непонятный вакуум. Словно, в гробу. Страшно оставаться одной со своими мыслями.       Мне страшно…       Резкий звонок в дверь разбивает тишину. Хриплый выдох.       — Маша! — слышу сквозь дверь.       — Саша… — хриплый голос вырывается из груди. — Саша…       Тишина.       Он уйдет.       Жалобно плачу, всхлипываю.       Я здесь!       Не оставляй меня!       Щелчок ручки.       — Маша?! — врывается, в голосе паника.       — Саша… — тонкий голос, не узнаю его.       Свет ослепляет, щурю опухшие глаза. Секунда.       — Маша?! — в голосе ужас, подбегает.       — Отнеси меня в ванную… вода теплая… — едва выдыхаю. Скидывает обувь, пальто, осторожно поднимает. Не чувствую тела, руки безвольно висят…       — Какая ты холодная… — залетает в ванную. Визг вентиля, шум воды. Залезает вместе со мной под едва теплые струи воды.       — Рук не чувствую, помоги растереть… — тяжело дышу, чувствую, как теплая вода начинает покалывать тело. Кажется, обжигающе горячей. Осторожные пальцы растирают кожу, кровь приливает, покалывает пальцы. Саша садится со мной на дно ванны. Трет ступни, икры… потихоньку начинаю их чувствовать.       Тихонько шевелю пальцами, руками.       Поднимаю взгляд.       Мокрые волосы, прилипшая к телу синяя рубашка… такие тёплые синие глаза. Вот что я искала…       Лицо помимо воли морщится, горячие слезы смешиваются с водой. Крутит вентиль, горячая вода обжигает. Мое шипение…       Сильные руки обнимают до боли. А сколько заботы в синих глазах, задыхаюсь от слез. Целует в висок, оглядывает мое лицо. Прижимаюсь лицом к его щеке. Поднимается вместе со мной, выключает воду.       Вода стекает с одежды, с волос. Вытаскивает из ванны, пытается поставить, но не могу стоять. Падаю…       — Маша, извини, нужно снять одежду… — отводит глаза.       Трясущимися руками тяну полы блузки. Придерживает меня. Лифчик, юбка… не могу стянуть колготки.       — Помоги, пожалуйста…       Садит на край ванны, осторожные прикосновения. Старается не смотреть, отводит взгляд, но я вижу, что глаза потемнели. Стягивает трусики. Бросает быстрый взгляд. На секунду задерживается. Тут же отводит. Поднимаюсь, ноги разъезжаются от слабости.       Подхватывает, несет в комнату. Прижимаюсь к его груди, обнимаю за шею. Его сердце молотком стучит в груди.       Заворачивает в простыню, укладывает. А меня трясет, зубы стучат. Выпрямляется, о чем-то думает, шаг…       — Не уходи! — вскрикиваю.       Прикрывает глаза. Трясущимися руками расстегивает пуговки, мокрая рубашка падает на пол… майка. Ремень тихонько бряцает. Шорох брюк… белье.       — Извини, все мокрое, — шепчет. Тяну к нему руки, ложится рядом. Крупная дрожь по моему телу.       — Замерзла? — киваю, приподнимаю край простыни. Укладывается, кожа обжигающе горячая… прижимаюсь всем телом. Мне нужно это тепло. Я хочу, наконец, согреться. Согреться после стольких лет холода…       Чувствую его дрожь. Что-то глухо шепчет. Ни капли пошлости в объятиях… Слезы наворачиваются на глаза. Плачу, а он утешает, согревает своим теплом.       Обнаженные тела касаются друг друга. Плачу… и начинаю рассказывать, обнажая душу. Рассказываю про свою особенность, неудавшиеся отношения. Про свою первую любовь, с которым мне пришлось расстаться, про бет, которые бросали меня. Про себя, про блокаторы. Он слушает, не спрашивая ни о чем. И мне легче, как же мне становится легче. Многолетний груз падает с плеч… не рассказываю только про Глеба.       Саша прижимает меня к себе, целует мое лицо, руки.       Наконец, устало замолкаю.       — Ее звали Настя… — вдруг раздается глухой голос. — Я получал второе высшее, первый курс. Она была прекрасной омегой, выдающей себя за бету. Я сразу обратил на нее внимание, она словно светилась изнутри, несмотря на то, что мало общалась со всеми, ходила постоянно сама в себе. Я наблюдал за ней, пытался говорить. Но, она постоянно уходила. А потом, все-таки я сблизился с ней. Было поздно, когда я понял, что влюбился… окончательно и бесповоротно. И только потом узнал, что еще молоденькой, лет в семнадцать, ее изнасиловали трое альф. И хотя она не показывала, она постоянно сидела на антидепрессантах. Я старался ей помочь, быть рядом. Но не усмотрел. У нее началась течка прямо в университете, и я не успел… а спустя пару дней после этого нашел ее в ванне, полной крови. Я не смог… я не сумел спасти ее…       Глажу по мягким волосам.       — А потом я увидел тебя, твой усталый взгляд, хранящий свою тайну. Вы такие разные, но так похожи… это второй шанс для меня, я не хочу упустить его, хочу сделать тебя счастливой. Сделаю все, я всегда буду рядом. Позволишь мне?       Глотаю слезы. Осторожный кивок.       Прижимает к себе крепче, обхватываю руками плечи. Дышим друг другом…       И мне спокойно. Я верю ему… верю в него.       Прижимаюсь к груди, утыкаюсь носом в шею.       Пальцы в волосах, гладит, целует в висок.       Спокойствие окутывает, дарит тепло. Все уходит на задний план, в голове пусто…                     Открываю глаза. Постель пуста… воспоминания тут же наваливаются на меня головной болью. Саша ушел? Выдыхаю, сажусь на кровати. Слабость.       Стук кружки, шорох. Аромат яичницы доносится до меня, внутри становится так тепло. Накидываю сверху синюю мятую рубашку, запахиваю… Я хочу этого…       Поправляю волосы, иду на кухню.       — Доброе утро…- мой хриплый голос.       — Доброе утро, как себя чувствуешь? — мужчина оборачивается, замирает. Вижу, как темнеют глаза.       — Нормально… — шепчу. Бета выдыхает, отводит взгляд.       — Извини, я у тебя немного похозяйничал. Ты не против? — в голосе появилась едва заметная хрипотца. Оглядываю обнаженные плечи… белая майка, мятые брюки.       — Ничего… — шепчу и понимаю, что голос совсем охрип.       На сковороде шипит яичница. Тянется за тарелкой… широкие плечи, отросшие русые волосы. Напряженная спина.       Медленно подхожу, осторожно прохожусь ладонями по плечам… утыкаюсь носом. Пахнет мылом и дезодорантом, а еще едва уловимый аромат его туалетки… вот что мне надо было на протяжении стольких лет. Нет лишнего аромата феромонов.       Мужчина замирает, переставляет сковороду на другую конфорку. Сердце стучит в груди, боль толчками пронзает сердце. Оборачивается, всматриваюсь в потемневшие синие глаза. Резкий выдох. Смотрю и не могу оторваться…       Пригибается. Нежные пальцы на щеках, легкое прикосновение губ. Смотрит в глаза, словно просит разрешения. Приоткрываю губы… теплые накрывают мои.       Взрыв внизу живота. Обхватываю плечи, провожу ногтями. Обнимает, прижимает крепче, углубляя поцелуй. Едва слышно стону в ласковые губы. Язык касается губ, распахиваю их, мурашки волнами расходятся по телу. Прикосновение горячего языка. Ноги разъезжаются.       Резко подхватывает под бедра, садит на стол. Руки медленно расстегивают пуговку за пуговкой на рубашке. Скидывает, опускает взгляд. Рвано дышу. Синие глаза почти черные… тяну майку, жадно оглядываю грудь, торс… опускаю взгляд к дорожке светлых волос. Хриплый стон. Горячие губы жадно всасывают мои. Трясущимися руками расстегиваю пуговицу на его брюках… визг молнии. Брюки падают вниз, стягиваю боксеры, освобождая твердую плоть. Движение по налитому стволу, пальцы пачкаются в смазке… Развожу ноги, бесстыдно, жадно. Судорожный выдох сквозь зубы. Направляет… толчок. Вздрагиваю всем телом. Пару секунд дает привыкнуть… толчок. Изгибаюсь в руках, нахожу губы. Толчок. Стон в губы. Толчок… обхватываю ногами бедра. Теплые пальцы сжимают грудь. Подстраиваясь под ритм, двигаю бедрами навстречу. Горячее дыхание. Жадно хватаю губы. Сердце стучит в голове. Темп убыстряется, стону от быстрых глубоких толчков… Толчок. Легкая дрожь оргазма проходит по телу, отдаваясь покалываниями в кончики пальцев. Выгибаюсь в руках, стону в голос. Тело сводят конвульсии, судорожный выдох в губы. Жаркий поцелуй.       Легкая усмешка. Стягивает брюки, белье до конца. Подхватывает под бедра… несет. Оказываемся в спальне, падаем на смятое покрывало. Страстный поцелуй в губы, горячие пальцы на груди. Выгибаюсь под ним. Рывок, переворачиваемся, я оказываюсь сверху. Резко насаживаюсь, протяжный стон. Полностью во мне, до дрожи. Полуприкрытые синие глаза, потемневшие от возбуждения. Резко двигаю бедрами, стон. Быстрее. Сжимаю зубы в преддверии оргазма. Рваный ритм… выгибаюсь от легкой волны удовольствия, протяжный стон срывается с губ.       Резкий рывок, я снова снизу, грубые движения. Губы на шее. Обхватываю поясницу ногами, прижимаюсь полностью. Двигаю бедрами навстречу, резкие рваные движения, ловлю губами вздохи. Скрип зубов, крупные судороги расходятся по горячему телу. Толчок. Толчок… Замирает, горячий шепот срывается с губ. Выдох. Падает рядом, тяжело дышит. Утыкаюсь во влажное плечо, прижимаюсь губами. Теплая влажность на бедрах…       — Я люблю тебя, Маш… — едва слышный шепот долетает до ушей. Вздрагиваю. Но я не могу ответить… не могу сказать того же. Это другое…       Вздох. Горячие пальцы на бедрах… и мы вновь погружаемся в водоворот страсти. Резкие движения… жадные губы… стоны и вскрики…                     Уснул… едва слышное сопение. Сажусь на кровати, обхватываю себя за плечи. Хорошо, но… прикрываю лицо руками. Но не то… Хорошо, но… не люблю.       Не люблю…       На губах только одно имя… и я не могу произнести его вслух. Мне страшно.       Его имя…       Глеб…