Гиперосмия

      — Ой, блядь…       — Пиздец…       — У нее течка!       Аудитория взрывается гомоном голосов.       Звук отодвигаемых стульев.       Чувствую желание альф… Рывок, Глеб хватает меня, толкает за спину, загораживает от резких запахов похоти.       Шаги…       — Убью любого, кто подойдет!       — Ты тише будь…       Утробное рычание моего альфы, его взрывы ярости и желания кружат голову. Ароматы альф бьют по обонянию, но только один сводит с ума… Цепляюсь за его широкие плечи, впиваясь пальцами в черную толстовку. Вздрагивает. Прижимаюсь носом, глубоко вдыхаю.       Стон вырывается из груди, льну к сильному телу.       Чувствую его дрожь…       Резко оборачивается, бросает взгляд на выход. Дверь распахивается, еще несколько альф врывается в аудиторию.       На меня смотри!       Хватаю за толстовку, притягиваю для поцелуя… крупная дрожь проходит по нашим телам, зарываюсь пальцами в шелковистые кудри. Рык, обхватывает руками, толкает язык в мой рот. Взрыв внизу живота. Теряю голову… висну в его руках. Стону в полные губы.       Резко отодвигается.       — Черт, Маша… — хриплый голос бьет в низ живота.       Я чувствую его животное желание…       Еще раз окидывает взглядом аудиторию.       — Глеб… — обнимаю за шею, прижимаюсь полностью. Аромат кружит голову… смазка пропитывает юбку. По телу волнами расходится дрожь.       — Ох, Маша… — судорожно дышит, трясущимися пальцами обхватывает лицо. — Ох, черт…       Внезапно, хватает меня за шкирку, тащит. Скрип петель двери подсобки, запихивает меня внутрь и тут же захлопывает, оставаясь снаружи.       — Глеб… — стон срывается с губ, не понимаю, почему мой альфа меня оттолкнул.       — Дверь закрой, дура… — голос низкий, угрожающий.       Дрожащими пальцами на краю сознанию защелкиваю шпингалет.       Вдох.       Падаю на пол, где меня скручивает первый спазм. Ахаю от боли, выгибаюсь…       — Порву, сука! — рычание моего альфы сводит с ума, заставляя стонать. Аура ярости оглушает… Слышна потасовка, тяжелое рычание. Омеги вскрикивают. Стоит гомон, шум. Тяжелый удар в дверь.       Спазм скручивает низ живота, плачу от боли…       — Глеб… — зовут мои губы. — Глеб!       Вскрики, тяжелое рычание.       Следующая волна боли разрывает внутренности, скребу по полу ногтями, ломая их… в глазах темнеет.       Тишина.       Оглушающая волна боли выдергивает меня из темноты, ахаю, скручиваюсь. Скребу живот поломанными ногтями. Спазм. Меня рвет, низ живота словно в огне.       Голоса стихли.       — Маша… — слышу обеспокоенный голос Саши, словно сквозь вату.       — Саша? — хриплый тонкий голос вырывается из моих губ.       — Маленькая, открой двери, пожалуйста, — ползу к двери, но очередной спазм заставляет вскрикнуть. Выкручивает. Рыдание рвется из груди.       — Я не могу…       Скребу ногтями по полу, стираю до крови подушечки на пальцах. Боль, сильная боль скручивает меня, вскрикиваю, теряю сознание…       — Маша? — прихожу в себя от крика. — Маша!       Тяжелый удар в дверь.       — Мне так больно… — плачу от боли.       — Отползи от двери, любимая… — в глухом голосе проскальзывает страх. Перекатываюсь по полу, хнычу.       — Саш…       Тяжелый удар, еще один. Шпингалет вылетает, двери распахиваются.       Мужчина влетает в подсобку. Синие глаза оглядывают меня… очередной приступ боли скручивает, скриплю зубами.       — О, боже, Маша. Потерпи… — глухой голос. Поднимает на руки, вытаскивает, бледные омеги и беты помогают. Чувствую аромат груш, от которого меня тошнит.       — Александр Степанович, у меня есть лекарство… — девушка роется в сумочке, достает пузырек.       — Ей нельзя, — коротко бросает мужчина несет меня на выход.       — Подождите… — девушка снова подходит. В руках черная толстовка. — Глеб отдал, вам так проще будет выйти.       Накидывает на меня толстовку, пропитанную густым ароматом сандала. Вдыхаю и меня выгибает в сильных руках.       — Глеб… — стон срывается с моих губ.       Саша резко вздрагивает. Огромные карие глаза девушки распахиваются, и в них плещется осознание. Горькая усмешка на ее губах… Мужчина срывается с места.       Преподаватели распахивают двери, помогают пройти. Мой аромат смешивается с ароматом сандала, отталкивая альф.       Татьяна Петровна накрывает пуховиком. Саша несет по лестнице, выносит меня через черный вход. Новый приступ боли заставляет зашипеть, впиваюсь пальцами в пальто мужчины, сжимаю до боли.       — Потерпи, маленькая, сейчас приедем домой… — несет к машине, стоящей прямо у входа. Водитель выскакивает, распахивает двери, помогает сесть. Хлопок дверцы.       Боль. Кричу от оглушающей боли.       — Как страшно их ломает. Бедная… — слышу глухой голос водителя. А Саша гладит меня по волосам, теплые губы обжигают лоб.       Очередная волна боли, и я снова теряю сознание…       Прихожу в себя от горячих струй воды, я совершенно голая в ванной, Саша легонько бьет меня по щекам.       — Маша, пожалуйста, очнись…       — Мне так больно… — выдыхаю, боль, выкручивающая низ живота заставляет скулить. Тошнота. Меня рвет снова и снова.       Мужчина достает меня из ванной.       — Сейчас, Маш…       Несет меня в комнату, осторожно кладет на кровать. Судорожно стягивает свою одежду, теплые губы накрывают мои. Прикосновения обжигают. Выгибаюсь в руках, стоны вырываются из губ. Смазка пачкает простыню.       Скребу по ткани ногтями.       Легко входит одним толчком, с моих губ срывается шипение от тянущейся боли. Глубокие толчки не приносят облегчения. Новая волна боли ломает.       — Больно! — вскрикиваю, выдыхаю.       В глазах темнеет.       — Маша! — выныриваю из забытья и даже не могу сфокусировать взгляд. — Маша… Ласкает мое тело, покрывает поцелуями кожу, медленные толчки… но мне только хуже! Отталкиваю, выворачиваюсь из рук, свожу колени, мне кажется, что я умру от боли. Боль обжигает сознание…       Темнота окутывает плотным коконом.       Прихожу в себя урывками, во рту привкус крови. Облизываю искусанные губы… в глазах двоится. Замечаю сгорбленную фигуру. Саша сидит на краю кровати, закрывает лицо руками. Тянусь к голой спине, касаюсь теплой кожи кончиками пальцев.       — Саш… — мой хриплый голос.       Оборачивается, синие глаза блестят… лицо бледное, осунувшееся.       Новая волна боли выбивает воздух, кричу от боли. Катаюсь по простыне, до крови царапаю живот. Теплые пальцы перехватывают мои.       — Боже, Маша… — в голосе непонятные эмоции.       — Больно… — выдыхаю и вновь проваливаюсь в беспамятство.       Теряюсь во времени.       На краю сознания слышу потасовку, крики.       — Пошел вон отсюда!       — Пусти меня к ней, сука!       Грубый удар. Что-то со звоном падает.       Хлопок двери.       Тишина.       — Глеб… — шепчут мои губы. — Глеб…       Вспышка боли, дыхание перехватывает…       Плыву по волнам боли, окунаюсь с головой… не могу вынырнуть.       — Маша… — теплые ладони на моих щеках, легонько постукивает. — Маша! Маша!!! Приоткрываю глаза. Перед глазами туман, морщусь, кожа липкая от пота, а в теле ломающая кости тяжесть.       — Саш, я умру? — шепчут мои губы. — Мне так больно, сделай что-нибудь…я не перенесу этого больше… пожалуйста…       Голос срывается, рыдания рвутся из груди.       Молчание…       На секунду становится легче, и я тут же проваливаюсь в беспокойный сон.       Прикосновение к моим губам. Раны щиплет. Облизываю… привкус соли на языке. Мокрая щека прижимается к моему лбу.       — Глеб… — зовут мои губы.       — Прости меня, Маш… прости меня, пожалуйста… как бы я хотел, но не могу забрать твою боль, — глухо шепчет Саша, теплые капли падают на мое лицо, стекают по щеке. Стон боли срывается с его губ.       Глубокий вдох. Его тело трясет. Отодвигается…       А меня скручивает настолько сильный приступ боли, и мне кажется, что я сойду с ума, кусаю губы в мясо. Крик раздирает горло… в глазах темнеет.       Секунда.       Мне кажется я где-то лечу и совершенно не чувствую тела. Легкость окрыляет.       Становится так спокойно.       Глубокая чернота, здесь нет звуков…       Это конец?       Как легко…       Умиротворение селится где-то внутри.       Ни одной эмоции…       — Маша!       Будто толчок в спину.       — Маша! Ты совсем ебанутый? Посмотри до чего довел ее!       Словно, выныриваю из-под толщи воды. Голос зовет, кричит…       — Маша! Маша, очнись, умоляю! Маша!       Это он… близкий родной. Ищу его в темноте.       — Маша!       Глубокий вздох разрывает легкие.       Слабость, боль, желание обрушиваются волной. Вновь чувствую свое тело…такое тяжелое.       Где тот голос?       — Глеб? — тихонько зову, но не узнаю свой голос.       Аромат сандала оглушает, растекается по телу горячей волной.       — Я здесь, Маша…