Гиперосмия

      Новый год мы отпраздновали вместе с Сашей. Просто, вместе, вдвоем.       Он неустанно заботится обо мне, поддерживает, но я чувствую, что его отношение поменялось.       Я часто ловлю на себе его задумчивый взгляд. И все чаще в его глазах проскальзывает неприкрытая злость, молчаливое бешенство.       Сломался после того раза, хоть и не признается в этом.       Стал пить коньяк, особенно после наших разговоров о женитьбе. Постоянно предлагает мне сыграть свадьбу, настаивает, говорит мне об этом так часто, навязчиво, но я не хочу. Я вообще ничего не хочу, потому что понимаю, если выйду за него замуж, ничем хорошим это не закончится. Вижу это в его глазах, когда он украдкой наблюдает за мной.       А еще он уговаривает меня поехать в Москву. И он серьезен… а я пока не знаю. Мне страшно. Страх сопровождает меня всюду, после каждого очередного приступа. Я боюсь, что потрачу время впустую, и мне это не поможет.       Горсти таблеток и капельницы меня выматывают. Делают апатичной.       И кажется, что я уже не я.       Все, чего я хочу — побыть одна.       Побыть одна со своими мыслями о Глебе.                     Стою на кухне, выключаю плиту, помешивая рагу. Выдох в макушку, вздрагиваю. Теплые руки обхватывают талию, осторожно проводят по бокам.       Прижимается ближе, горячий выдох в шею, теплые губы касаются кожи.       — Саш… — выдыхаю, оборачиваясь.       — Я люблю тебя… — губы накрывают мои. А я ничего не чувствую. Ни капли возбуждения, ни капли желания.       Отодвигается, синие глаза потемнели.       — Саша, можно попросить тебя? — прикасаюсь пальцами к щеке, провожу по ней пальцами. — Дай мне немного времени, пожалуйста… все будет, но чуть-чуть позже, хорошо?       Судорожный выдох. Синие глаза светлеют, усмешка кривит губы.       — И сколько мне еще ждать?!       Вздрагиваю от грубого голоса.       — Саш, не злись, пожалуйста…       Его выдох. Прикрывает глаза.       — Прости меня, — притягивает, прижимает к себе. — Я не знаю, что на меня нашло.       — Саш? — открывает глаза. — Может, наше решение было ошибкой?       Вздрагивает, словно от пощечины.       — Нет, Маша, конечно, нет, — проводит пальцами по щеке, прижимается к моему лбу своим. — Я очень тебя люблю и хочу быть рядом.       Окидываю мужчину внимательным взглядом.       А мне все больше и больше кажется, что это ошибка.       — Прости меня, пожалуйста… — прижимает к себе, ласково целует в висок.       Еще раз целует. Не могу расслабиться в его руках. Разворачивается, выходит с кухни.       Шорох. Слышу звон стакана, грубо поставленного на стеклянный столик.       Он снова будет пить…                     Очередной сериал, сидим перед телевизором, в его руках стакан с коньяком. Медленно потягивает. Это его способ расслабиться… а я ненавижу запах алкоголя от него.       Постельная сцена, где альфа и омега, истинные нашедшие друг друга занимаются любовью. Я знаю какого это… это самое прекрасное чувство, которое есть на свете.       Закусываю губу.       — Ты о нем думаешь? — глухой голос.       Перевожу взгляд на мужчину. Глаза посветлели, ставит стакан на столик.       — Саш, ты пьян… — выдыхаю, поднимаясь.       — Нет, стой, ответь мне на мой вопрос, — заглядываю в его глаза. Странный блеск в них…       — Саш…       — Что Саша?! — резко вскрикивает. Вздрагиваю.       — Ничего… — хочу уйти, но сильные руки хватают за запястья. Садит на колени, прижимает к себе.       — Саш, — пытаюсь вывернуться из рук. Прижимает к себе грубее.       Губы ловят мои, морщусь от запаха алкоголя.       — Пожалуйста, Саша, дай мне еще немного времени, мы же говорили с тобой об этом… — перестаю биться в руках, заглядываю в светлые блестящие глаза.       — Не хочешь меня? Ну да, куда мне с альфой сравнится… — резко стаскивает с колен, грубая рука на шее, вдавливает щекой в обивку дивана, наваливается.       — Саша, не надо! Прошу, перестань! — вскрикиваю, но тут же рука накрывает мой рот. Пытаюсь вывернуться, царапаюсь, бьюсь.       — Маша… ты моя… ты только моя… — рука стягивает домашние штаны, нижнее белье. — Моя!       Трогает пальцами мои сухие губки. Водит между ними. Не сдерживаю слез, всхлипываю. Пытаюсь убрать ладонь со рта, но он только сильнее вдавливает меня в диван.       Плюет на пальцы, толкает их внутрь. Морщусь от боли, глухо выдыхаю в грубую ладонь. Вновь сплевывает. Двигает ими, а я не могу сдержать рыданий.       Горячая головка упирается в губки, проводит.       — Ты только моя!       Грубый толчок.       Глухо вскрикиваю, закусываю губу.       Вытаскивает член, вновь сплевывает.       Глубокий толчок.       Выдыхаю, прикрывая глаза. Обмякаю в руках.       Мне плевать на саднящую боль, я просто хочу, чтобы все закончилось как можно быстрее.       А он срывается, грубо двигается, скрипит зубами.       Хриплое дыхание.       Грубая рука трогает, мнет тело.       А у меня ощущение, что это происходит не со мной.       Словно, это не я.       Скрип зубов, судорога проходит по его телу. Грубо хватает за шею, поднимает голову и впивается зубами в место метки.       Вскрикиваю, бьюсь в руках.       Рвано выдыхает, давит весом.       Теплая сперма стекает по бедрам.       Рыдаю от омерзения к себе, к Саше, ко всей этой ситуации.       Крупно вздрагивает.       — О, Маша… ох, черт… Маша… — осторожно приподнимает, оборачивает. Захлебываюсь рыданиями. — Прости меня… боже, прости меня, слышишь? Прости меня!       Гладит по лицу, в синих глазах ужас.       — Прости меня, умоляю! — прижимает к себе, целует лицо. — Прости меня. Утыкается в шею, его тело сотрясается от хриплых вздохов. Теплые слезы стекают по коже.       Горький вздох. Поднимает, несет в ванную. Смывает сперму, что-то шепчет. А я не слышу ничего. Меня просто нет. Не могу отойти от шока.       Выносит, укладывает в кровать. Дает лекарства, обрабатывает болезненный укус на месте метки.       А я лежу и понимаю, что никогда в жизни так сильно не хотела просто уснуть. Забыться сном.       Таблетки действуют, и под тихий шепот Саши я погружаюсь в дрему.                     Просыпаюсь от ломоты во всем в теле. Мне плохо. Голова, словно чугунная. Между ног все саднит.       Мой выдох.       Поднимаюсь с кровати, на кухне горит свет.       Запах дыма.       Он курит.       Захожу, Саша сидит за столом, на столе стакан полный окурков. Рядом начатая бутылка коньяка.       Морщась сажусь на стул, а он не сводит с меня взгляда. Весь всклоченный, помятый.       — Ненавидишь меня? — выдыхает он, опрокидывая в себя очередную порцию алкоголя.       Прислушиваюсь к своим ощущениям.       — Нет, Саша… — апатия в моих словах. Просто бесконечная пустота внутри.       — А я бы на твоем месте ненавидел…       — Саш, — выдыхаю, заправляя волосы за ухо. — Ты ведь меня не простишь…       Вздрагивает.       — Но самое страшное, что ты себя не простишь за то, что впустил Глеба тогда. Это ведь разъедает тебя, я же вижу.       — Ты права, Маш… — выдыхает, горько смеется. — Но виню я только самого себя. Ненавижу за все, что сделал.       Прикрываю глаза.       — Я не понимаю — зачем ты со мной? Я сначала думала, что ты справишься, но становится ведь только хуже.       Глухо смеется.       — Это ведь не нормально. Ты сам то это понимаешь?       — Знаешь, а я ведь с самого детства мечтал быть альфой, как мой отец. Но взрослея понимал, что и не альфа, и не омега, потому что я ничего не чувствовал. Но надеялся… — пьяно выдыхает, проходится пальцами по волосам. — Я смотрел на вас и завидовал. Эта страсть, эти гормоны. Мы беты не такие, мы не чувствуем, как вы. Наша страсть не такая как у вас. А истинность… ведь это самые счастливые люди на свете. Мои родители были счастливы. Я всегда хотел так же…       Вздрагиваю, судорожный вздох вырывается из груди. Криво усмехаюсь, теперь то все понятно.       — Саш, а ты знаешь, что у тебя проблемы с головой? — заглядываю в лицо мужчине. Пожимает плечами.       — Да, наверное…       Оглядываю серое лицо, потухшие синие глаза.       — Ты ведь не любишь меня. Ты просто хочешь почувствовать себя альфой… тебе кажется, что если ты будешь с омегой, то поймешь. Но надо смотреть на вещи правильно. Ты — бета…       Хмуро смеется.       — Я знаю… вы такие недоступные, словно звезды на небе. Смотреть приятно, но дотянуться невозможно. Но, когда я встретил тебя, мне казалось, что я обрел ту, о которой мечтал. Особенно, когда ты рассказала про свою особенность…       Закрываю лицо руками.       — Я был так счастлив. И если бы не этот щенок, все было бы по-другому, — закрывает лицо руками. — Но, его же нет теперь. Ты все правильно сделала. Как бы ты осталась с этим малолеткой? Он даже позаботиться о тебе не сможет, а я рядом. Понимаешь? Я тебя очень прошу, дай мне второй шанс. Я хочу быть с тобой, заботиться о тебе, быть тебе нужным… прости меня за то, что произошло. Я обещаю тебе, что такого больше не повторится. Я справлюсь… обещаю, даю слово. Пить я больше не буду. Ты дашь мне еще один шанс?       Молчу, утыкаясь лицом в ладони.       Шорох, вздрагиваю, когда теплые пальцы убирают с лица ладони.       Становится на колени.       — Прости меня, Маша, — прижимает мои ладони к своим щекам. - Прости, пожалуйста… этого больше не повторится, я клянусь.       Молчу, а он утыкается лицом в мои колени, тяжело дышит.       Глухо смеюсь.       А терять то уже теперь вообще нечего.       — Маша, я тебе обещаю… — шепчет.       — Хорошо, Саша, давай попробуем…       Тихо выдыхает в колени.       Прохожусь пальцами по мягким волосам.       Я совсем сошла с ума…       Меня все это убивает.

***

      Обычное утро, Саша смотрит телевизор. Оглядываю бледное лицо. Свитер стал великоват ему в плечах. Похудел так же, как и я…       Где-то в душе я понимаю, что это не отношения, это паразитство.       Мы паразитируем друг на друге, получаем то, что нам нужно. Я — его заботу, а он — мое присутствие.       Но я замечаю у него этот взгляд. Когда его глаза светлеют, весь он подбирается, замирает и, мне кажется, что он бросится. И снова сделает мне больно.       Это не отношения.       Я не знаю, как это назвать.       Хоть и с трудом, но приходит осознание, что это конец.       Поднимаюсь на ноги.       — Ты куда? — кидает на меня обеспокоенный взгляд.       — Чай хочу, тебе налить?       — Давай дождемся рекламу, и я сам налью?       — Я сама справлюсь…       Иду на кухню.       Готовлю чай, несу в зал.       — Саш? — подаю горячую кружку.       Резкий звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Чай льется на пол…       Сердце как-то сжимается в груди.       Ставлю кружку на столик, иду к двери, но чувствую, как теплые пальцы перехватывают руку.       — Маш, не открывай, пожалуйста…       Выдергиваю ладонь и иду в коридор. Сердце отчего-то колотится в груди, до боли. В голове туман. Щелчок замка.       Вздрагиваю, когда вижу перед собой Свету.       — Здравствуйте, Мария Павловна, — заглядываю в бледное лицо омежки. — Нам надо поговорить с вами о Глебе…