Наваждение

      Драко вошёл в свою комнату, прислонился спиной к закрытой двери. В мозгу билась одинокая мысль, что его наконец оставили в покое. Вторжение Пожирателей в Хогвартс, убийство Дамблдора, возвращение отца и полное игнорирование самого Драко со стороны Лорда.       Было уже первое августа хотя скорее ещё только. Время текло неспешно, как густой сироп по грубой поверхности, будто цепляясь за все шероховатости, только бы продлить тягуче-отвратительные мгновения на ещё более длительный срок.       Малфой был на грани того, чтобы превратиться в тень самого себя, хотелось взбодриться, но без Эй это было сделать сложно, его действительно не хватало.       Драко буквально кожей ощущал то, что он один. Отец, больше не ощущался нерушимой твердыней, недостижимым идеалом, он стал жалкой тенью, которую Лорд мог уничтожить, походя. Мать вообще пугала, так как временами заговаривалась, начиная обращаться с ним как с маленьким, хотя в детстве, Драко точно помнил, им занимались домовики. Матери тогда было не до него, впрочем как и отцу.       Самое ужасное, что приди к нему Пожиратели, схвати и брось под ноги Лорду, на потеху, запытай его и ни кто не поможет. Это чувство бессилия и беззащитности лишало опоры под ногами и пугало. Остался последний, пусть и безумный якорь в его жизни, который мог удержать от отчаяния — Эй, в его объятиях было хорошо и покойно, но Драко так давно не слышал его голос, не ощущал прикосновений, проникновения. Он был даже не против двух членов, только бы тот откликнулся и пришёл.       Драко обошёл свою комнату, наступала ночь, вряд ли его кто-то потревожит. Поэтому, Малфой запечатал дверь, наложил все возможные чары, которые выучил к своим семнадцати годам и прошёл в ванную комнату, раздеваясь. Водные процедуры освежили. Он уселся на кровати, одеваться не стал, лишь высушил волосы и вытерся полотенцем, а затем развалился на кровати и стал представлять Эй.       Плечи, руки, грудь, торс, обманчиво худощавый, так как под кожей упругие мышцы. Толстый, длинный, мощный хвост, шелестит, когда чешуйки трутся друг о друга. Чуть насмешливый, страстный взгляд, язык нага облизывает губы, его губы.       Драко коснулся сфинктера и попробовал ввести в себя один палец, пытаясь вспомнить ощущения, начал массировать стеночки ануса. Дотягиваться рукой было не удобно, движения внутри были неумелы, даже образ, созданный воображением, не помогал по настоящему возбудиться, хотелось разрыдаться и выругаться одновременно.       — Ты всё делаешь не так, — прошипел наг на ухо Драко, на что блондин ойкнул и распахнул глаза, взирая на того, кого мгновением позже представлял.       — Ты? — Малфой не верил своим глазам. — Но как?       — По твоему я привязан к Выручай-комнате? — лёгкая улыбка коснулась губ нага. Драко представил как меж этих губ просовывается змеиный язык.       — После того как ты не дал мне произнести «авада кедавра» и убить Дамблдора, я думал, что нет, но шло время, а ты так и не появлялся.       — Это место не такое защищённое, как выручай-комната, но сегодня Тёмного лорда нет, как и многих других. Министерство пало и им не до Малфой-менора.       Хвост нага, пользуясь растерянностью парня, проник в его анус, принимаясь массировать стеночки.       Драко дёрнулся, но тут же расслабился, прижмуриваясь, Эй знал, что и как делать.       — Я никак не мог сделать так же, как ты, — лёгкий румянец проступил на бледных щеках Малфоя.       Эй поцеловал такие привлекательно алеющие скулы:       — Тебе нужен опыт, только и всего, ты наложил очищающее и смазал себя там? — шёпотом спросил Эй.       Драко взглянул в искрящиеся вожделением глаза нага и пропал:       — Да, — он выгибался понимая, что хвоста мало.       — Хозяин, — напомнил ему наг.       Драко готов был назвать его как угодно, только бы он пришёл снова, и пусть это его персональное сумасшествие, пусть он не в себе:       — Хозяин.       Эй вылизывал его шею, поглаживал бока, тёрся хвостом о бёдра.       — Можно спросить? — Малфою нужно было знать, он должен, пока Эй снова не исчез и пока его разум не растворился в наслаждении.       Наг оторвался от его соска и посмотрел в глаза, облизнув губы:       — Почему я остановил тебя перед убийством?       Драко молчал, надеясь, что его взгляд скажет больше любых слов.       — Я хотел, чтобы ты остался прежним: капризным, вредным, упрямым, самовлюблённым и чуть честолюбивым мальчиком, а убийство меняет людей, от него где-то глубоко внутри что-то сжимается, раздираясь и издавая безмолвные стоны.       — Ты так говоришь, будто убивал.       На что Эй сжал его член, обвёл пальцем головку, и Драко застонал, забыл о чём говорил.       Наг позволил ему лечь на живот, выпятив попу, вынул хвост и медленно ввёл один член, тот, что был крупнее. При этом второй тёрся меж их телами, касаясь яичек. Слизеринца выгнуло, и он застонал, не сдерживаясь. Сейчас для него не существовало правил установленных отцом или матерью, сейчас был лишь Эй, его умелые руки, которые раздвигали его ноги шире, лаская, как член, так и нежную кожу бёдер, были его поцелуи в загривок, его член, что с силой разносил по всему телу от ануса волны наслаждения, проходясь по простате, и голос…       — Соскучился по мне, моя белая ящерка? Да, соскучился, — Эй шептал откровенные пошлости. — Сожми же меня сильнее. Ах, да, вот так! Хочешь, чтобы я кончил в тебя?       Драко лишь выстанывал «да», «да» и ещё раз «да». Не заботясь о том, слышит ли его Эй, тот не требовал ответа, он возбуждал своим шёпотом и этого хватало обоим.       Драко проснулся утром на всклокоченной постели в собственной сперме и в состоянии полного умиротворения.