All I Want for Christmas is You

Проходит десять минут. Дэрил не двигается со своего насеста на краю кровати, уперев локти в колени и опустив голову на ладони, считая свои выдохи и вдохи и сохраняя ровное дыхание, изо всех сил пытаясь игнорировать тот факт, что он слышит голос Рика Граймса со своей кухни. Он стал чуть более хриплым, более потрёпанным жизнью, но, чёрт возьми, если он до сих пор не идеальный, до сих пор именно такой, какой нужен Дэрилу в его жизни. Такой, по которому он скучал годами, который, как он думал, никогда больше не услышит. Дэрил игнорирует боль в груди при этой мысли, игнорирует то, как его тело ощущает притяжение Рика, словно гравитацию, из соседней комнаты, как легко будет качнуться на его орбиту, будто ничего не произошло. Будто последние пять лет не имели значения. Но Рик всё ещё женат. У него всё ещё есть семья, к которой он едет домой. Он не вернулся. И никогда не вернётся. В дверь его спальни тихо стучат, и Дэрил дёргается при этом звуке. — Дэрил? — Чего ты хочешь, Рик? — выдавливает он из себя, его голос хриплый и слабый, словно линия разлома под давлением. Ураганная погода, думает он, и воздух в комнате внезапно давит, сжимает грудь. Он хочет схватить свой арбалет и уйти, спрятаться в лесах, исчезнуть ненадолго. Но опять же, это то, чем он занимался в этом домике прошлые пять лет, и Рик всё равно нашёл его. Не то чтобы он прятался, не особо, но он совершенно точно не ожидал, что Рик когда-либо появится на его чёртовом крыльце вот так. — Я… эм… — За дверью слышится звук перемещения. — Я обзвонил все места с эвакуаторами и… Дэрил с силой сжимает переносицу. — И что? — Никто не может приехать сегодня, — говорит Рик, его голос звучит так, будто он с удовольствием сказал бы Дэрилу что угодно другое. Что плита загорелась. Что началось восстание машин. Что на крыльце ждут зомби, чтобы съесть их мозги. И, откровенно говоря, все эти варианты кажутся Дэрилу менее ужасными, чем правда: вся вселенная ненавидит его и пытается добить, возвращая Рика назад на достаточно долгое время, чтобы напомнить о том, как больно было его потерять, а затем снова забирая его обратно. Что ж, к чёрту всё это. Дэрил встаёт и идёт к двери, распахивая её и хмуро глядя на Рика. — Какого хрена ты имеешь в виду, говоря, что никто не может приехать? Рик встречает его злой взгляд на короткое мгновение, прежде чем снова опустить глаза. — Я имею в виду… они могут приехать утром, но никто не хочет ехать сюда в темноте… под дождём… — Чушь собачья, — отрезает Дэрил и решительно топает на кухню. Он хватает телефон и смотрит в телефонную книгу, всё ещё открытую на списке компаний, предоставляющих эвакуаторы, и набирает первую. Нет ответа. Он раздражённо хмыкает и прозванивает весь список, получив целую кучу записей с автоответчиков, перемежающихся ответами операторов, с сожалением сообщающих, что они не могут выслать сейчас эвакуатор, если ситуация не чрезвычайная, и очевидно ситуация «Я не могу ночевать под одной крышей с моим бывшим парнем, который разбил мне сердце» не является чрезвычайной. Дэрил кидает трубку обратно на телефон и стукается головой о стену рядом с ним, крепко зажмуривая глаза и молясь о том, чтобы астероид упал на дом, пробив крышу, и закончил его страдания. — Извини, — тихо говорит Рик от дверного проёма, ведущего в гостиную. — Если ты просто одолжишь мне одеяло или что-то вроде него, я могу вернуться на улицу. Посплю в машине. Дэрил поворачивает голову от стены, всё ещё прижимаясь к ней лбом, и одним прищуренным глазом смотрит на Рика. Тот до сих пор белый, как простыня, и дрожит так сильно, что Дэрил удивляется, как ещё не слышит стука зубов, и он внезапно начинает ненавидеть дождь, потому что, если бы погода была хорошей, он бы уже выкинул Рика за дверь с одеялом, и скатертью ему дорога. Но даже если он очень, очень не хочет, чтобы Рик оставался здесь на ночь, он также не хочет, чтобы тот умер от переохлаждения в своей машине на горной дороге. Так что Дэрил тяжело вздыхает и говорит: — Не будь идиотом. Ты можешь сегодня остаться здесь. На лице Рика отражается такое облегчение, что Дэрил ощущает, как начинает покалывать кончики пальцев. — Спасибо. Могу я… могу я попросить полотенце? Хоть немного высушиться? Дэрил раздражённо мычит и отталкивается от стены, поворачиваясь к Рику лицом и скрещивая руки на груди. — Под раковиной в ванной. В конце коридора. Рик благодарно ему улыбается, и у Дэрила начинает трепетать в желудке при этом зрелище, прежде чем он напоминает себе, что Рик хренов трус и разбиватель сердец, и что он не останется. Он снова уедет утром, и ничего хорошего не выйдет из того, чтобы быть любезным с ним сегодня. Так что Дэрил просто крепко зажимает пальцы между бицепсами и грудью и зло пялится на пол, пока Рик не исчезает в коридоре, и он не слышит, как закрывается дверь ванной. Но Рик ни черта не согреется, если всё ещё будет одет в свою мокрую одежду. Нахрен такую жизнь. Дэрил тащится обратно в свою спальню и тянет дверцы шкафа, доставая свою наименее любимую пару домашних штанов и футболку, которая видела лучшие дни и покрыта пятнами краски с того времени, как он занимался улучшением дома. Одежда, которую ему не будет жалко сжечь, чтобы избавиться от запаха Рика в своём доме, когда он уедет. Он останавливает руку над старой парой боксеров и пытается решить, что будет более неловким — знать, что Рик ходит без белья или что он носит его трусы, и наконец решает, что может пожертвовать парой новых боксеров по такому дерьмовому поводу. Дэрил закрывает шкаф и несёт одежду до ванной. Подняв руку, он дважды резко стучит. — Рик? Принёс тебе сухую одежду. Дверь слегка приоткрывается, и Рик выглядывает наружу, его волосы взлохмачены от полотенца. Он снова улыбается и берёт одежду, бормоча тихое «спасибо», и Дэрил тянет дверь, вновь закрывая её, и ретируется в гостиную, со злостью подавляя трепет кружащего голову волнения внутри, появившийся при виде улыбки Рика. Когда Рик выходит из ванной спустя пару минут, одетый в его одежду, Дэрил заканчивает заправлять простыню на диване, делая из него постель. Рик смотрит на него, потом на открытую дверь спальни, потом снова на него. — О, — произносит Рик, поднимая ладони и махая ими. — Я не могу. Я не хочу выгонять тебя из комнаты. Я займу диван. Дэрил фыркает. — Чертовски верно, ты будешь на диване. Не хочу, чтобы тебе было тут комфортно. — Дэрил… — Бери, что там тебе надо, — быстро и хрипло говорит Дэрил. — Кола и пиво в холодильнике. Вода тоже. В буфете, наверное, осталось печенье. Книги вон там, на книжной полке, если тебе надо будет что-то почитать. Вызови эвакуатор первым делом утром и можешь не париться с тем, чтобы будить меня, чтобы сказать до свидания, потому что я не хочу этого слышать. — Я скучал по тебе. Дэрил вздрагивает, услышав это, и сглатывает боль в груди. — Я иду в кровать. Спокойной ночи, Рик.

***

Намного позже Дэрил лежит в своей кровати, стараясь не утонуть в воспоминаниях, пытаясь напомнить себе, почему он не может просто открыть дверь и прошептать имя Рика в темноте гостиной, почему он не может лечь на диван рядом с ним и прижаться ближе, соединяя их тела как подходящие кусочки в 3D-пазле, сдувая прочь пыль и снова оказываясь дома. Он думает о Лори, о её приятной улыбке и длинных волосах. Думает о том, какой милой она была, какой приятной и вежливой, и как Рик целовал её на прощание и затем возвращался домой к Дэрилу, клал голову ему на грудь и просто позволял чувству вины изливаться из себя, как воде, скользящей по лесным лозам. «Это неправильно, то, что я делаю с ней. Вру ей. Использую её». И Дэрил целовал его макушку и прижимал его ближе, бормоча слова поддержки в темноту. «Тогда скажи ей. Тебе нужно рассказать ей всё». «Я расскажу. Просто… не сейчас». Ничто из этого не было виной Лори. Она не знала, что она разрушает, каким идеальным всё было до того, как она появилась. И даже после того, как она появилась, если быть честным. В конце концов, не то чтобы Дэрил не знал о ней, не сидел прямо рядом с Риком, когда его родители вынуждали его сходить с ней на свидание. Он думает, уже не в первый раз, о том, что бы произошло, если бы вместо того, чтобы согласится, Рик просто сказал бы своим родителям прямо тогда, что он гей. Что он уже влюблён, и ему не нужна девушка, неважно какой бы симпатичной и социально приемлемой она бы ни была. Но он так не сделал, и Дэрил понимал почему. Это не было просто — быть геем на Юге, особенно учитывая, что родители Рика никогда бы не приняли это, так что Дэрил только вздохнул и позволил Рику встречаться с ней, чтобы угодить его семье. И всё это было нормальным, если только немного сомнительным с моральной точки зрения, учитывая, что Лори не знала о них. Но потом Рик ушёл и всё разрушил, снова поддавшись давлению своей семьи и женившись на ней. Хренов мудак, думает Дэрил. И теперь он лежит здесь, в своей постели, пока отравляющий его существование человек мирно спит там, на его диване. Скорее всего на боку, подложив руку под подушку, со своими чёртовыми идиотскими кудряшками, рассыпавшимися по подушке. Дэрилу интересно, говорит ли Рик во сне до сих пор — это никогда не были настоящие слова, скорее намёки на них, мычание и бормотание, похожее на речь, но никогда не складывающееся в реальные слова. Ему интересно, хлопает ли Рик до сих пор ресницами, когда открывает глаза, просыпаясь, как чёртова диснеевская принцесса, с той же улыбкой, заставляющей сердце замереть, когда он видит человека рядом с собой. И этот человек теперь Лори, напоминает себе Дэрил. Лори. Жена Рика. Женщина, ради которой он выкинул всё хорошее в жизнях их обоих прочь. Так что это больше нихрена не важно, как Рик спит или как просыпается, потому что эта часть его жизни больше никогда не будет принадлежать Дэрилу. Стук дождя по крыше становится более резким, и Дэрил пытается игнорировать изменения, до того, как это становится слишком очевидным, чтобы притворяться, что он не замечает. Это больше не дождь. Это хренов ледяной шторм. Дэрил тяжело вздыхает и выбирается из кровати, подходя к окну и смотря, как ледяные осколки скатываются на землю снаружи, весело подпрыгивая, как будто они всё не портили сейчас. Дэрил стукается лбом об стекло и смотрит на небо. — Просто, блядь, идеально, — бормочет он, затем падает обратно на кровать и молится о том, чтобы завтра был тёплый солнечный день.