All I Want for Christmas is You

Наступает рассвет, если вообще кто-то может назвать это рассветом — с плотными облаками, накрывшими небо, тяжёлыми от количества воды, которая, Дэрил уверен, окажется дождём, переходящим в снег, если не полноценным снегопадом. Вчерашний ледяной дождь превратился в довольно толстый слой льда, покрывший весь мир вокруг стеклянной простынёй, словно каждая веточка в нём была выставлена в музее. Конкретно дерьмовый музей, думает Дэрил, отворачиваясь к обстановке комнаты вместо окна, натягивая покрывало до подбородка и хмурясь. Он пытается снова заснуть, но вчера он лёг в кровать так рано, чтобы избежать нахождения с Риком в одной комнате, что просто не может заставить себя спать дальше. Так что вместо этого он просто лежит, намеренно держа глаза закрытыми и позволяя сознанию находиться где угодно, только не здесь. В конце концов доски пола начинают скрипеть, и затем с кухни просачивается голос Рика, тихий и неуверенный, слова звучат слишком приглушённо, чтобы Дэрил мог их расслышать. Голос продолжает звучать долгое время, и Дэрил в конце концов натягивает подушку на голову и пытается игнорировать его, стараясь убедить своё сердце и другие, менее приличные части тела, что здесь не происходит ничего такого, что стоит внимания. Наконец голос Рика затихает, и наступает тишина, нарушаемая только поскрипыванием деревянного пола под ногами человека, передвигающегося по дому. У самого Дэрила коварная дорога к его дому занимала около пятнадцати минут, так что он подсчитывает, что у эвакуатора, который будет вести кто-то, кто не ездил здесь достаточно часто, чтобы привыкнуть к местности, это займёт по крайней мере вдвое больше времени, и, учитывая погодные условия, можно сделать ставку на то, что в кюветах набралась очередь из машин, которым потребуется эвакуатор. Так что можно предположить, что речь идёт по меньшей мере о часе, до того, как кто-нибудь доберётся сюда, а скорее всего дольше. И это только если, благодаря какому-нибудь рождественскому чуду, лёд, покрывший всё во дворе — это какой-то хренов локальный погодный феномен, и дороги дальше чистые и свободные от наледи. Но так или иначе, хрен там Дэрил вылезет из кровати и выйдет из комнаты, чтобы узнать точнее. До тех пор, пока Рик в его доме, он не будет рисковать и выходить из спальни. Снаружи нет ничего для него, кроме боли, и злости, и изящной линии шеи Рика, и гладкой кожи на ней, которая всегда взывала к губам Дэрила, словно по воле свыше. Но к чёрту это всё, думает Дэрил. «Он разбил мне сердце, — напоминает он себе снова. — Разбил сердце. Разбил сердце».

***

Два часа спустя Дэрил сильно жалеет о своих жизненных решениях — или по крайней мере о тех, которые он принял сегодня утром. Отсиживание здесь, пока Рик бродит по его гостиной, только сделало всё более неловким теперь, когда он рассматривает возможность вылезти из своей пещеры угрюмости и добраться до печенья в буфете (и спаси бог Рика, если они пропали), и раньше он уже решил, что лучше уж отольёт из окна, чем будет рисковать увидеть лицо Рика на пути в ванную, что оказывается неудачным решением, потому что теперь он хочет пить, и он мог бы открыть окно и съесть горсть снега, но теперь часть этого снега жёлтая, и Дэрил не думает, что уже настало время переходить к тактике Беара Гриллса для выживания в дикой природе. Так что он одевается. Полностью, надевая ботинки и всё остальное, потому что он уж точно не собирается одеваться как обычно и бродить по дому без рубашки, в одних фланелевых штанах и с пушистым пледом на плечах. Он надевает джинсы, затем снимает их и выбирает другие, более мешковатые и менее сексуальные. Слегка поношенную, но не слишком уж домашнюю футболку парковой службы. Сверху фланелевую рубашку с длинными рукавами. Толстые тёплые носки и плотно зашнурованные ботинки. Чёрт возьми, да если бы у него был хренов набор брони, он бы и его надел, просто чтобы защититься ещё больше от пронзительно голубых глаз Рика. И от заманчивого запаха имбирного печенья, который бьёт ему в нос, словно удар с разворота по лицу, как только он открывает дверь спальни. Рик выглядывает из кухни и нервно ему улыбается. — Доброе утро. Я… эм, решил, что пока я жду, когда ты встанешь, то могу заняться и тем, чтобы испечь печенье. — Эвакуатор будет здесь до того, как ты закончишь их печь, — отрезает Дэрил. Он топает к холодильнику и выхватывает из него бутылку воды, опустошая её в несколько больших глотков, следя за тем, чтобы не смотреть на Рика, опасаясь, что иначе может сделать что-нибудь глупое, например, простить его. Рик прикусывает нижнюю губу и опускает взгляд в пол. — Насчёт этого… — Никто не приедет, — заканчивает Дэрил, и это даже не вопрос. — Чёрт побери. — Я обзвонил всех. Все места, предоставляющие эвакуаторы, всех механиков, нескольких парней из телефонной книги, у которых были имена вроде «Бутча» или «Клинта», звучащие так, что можно предположить, что они водят большие грузовики, которые смогут подняться в горы. — Рик замолкает на мгновение, но Дэрил не улыбается, даже несмотря на то, что часть его хочет сделать это. Не получив ответа, Рик продолжает: — Часть мест закрыта из-за погоды, а в остальных надо мной посмеялись из-за того, что я вообще предположил, что они попытаются попасть сюда сейчас. Дэрил тяжело вздыхает и смотрит в сторону окна, а затем пересекает комнату, прищуриваясь и осматривая ледяную страну чудес снаружи. Всё покрывает слой льда по крайней мере в полсантиметра, может, больше, и грязь на подъездной дороге к дому выглядит как чёртов каток, так что Дэрил не может даже представить, как выглядит основная дорога. Он уж точно не стал бы пытаться добраться сюда, будь он водителем эвакуатора, так что Дэрил не может винить их за то, что никто не захотел рисковать своей жизнью, чтобы заработать пятьдесят баксов. — Я позвонил даже мэру, — говорит Рик, напряжённо усмехаясь, будто пытаясь подать Дэрилу сигнал, что это забавно и ему стоит посмеяться. Только вот это наименее забавная вещь, которая когда-либо случалась с Дэрилом, так что вместо того, чтобы улыбнуться, он поворачивается и хмуро смотрит на Рика. — Какого хрена ты делаешь имбирное печенье? Рик моргает, нахмурив брови в замешательстве. — Я подумал, что это может тебя порадовать. — Ну так нихрена подобного, — отрезает Дэрил, пытаясь не думать о последних имбирных печеньях, которые он делал, тех, что стояли на кухонной тумбе, пока не зачерствели, потому что Дэрил не мог даже смотреть на них после того, как Рик уехал в своём блестящем новом Камаро, который его родители подарили ему в качестве подарка на обручение. Рик хмурится и скользит взглядом по комнате, засовывая руки в карманы штанов и опуская плечи. — Ты изменился. — Дэрил фыркает, но Рик продолжает: — Изменился. Это не ты. Уже почти Рождество, а у тебя даже нет венка на двери. — Я ненавижу Рождество, — хрипло произносит Дэрил. Он широкими шагами идёт к холодильнику, хватает бутылку пива и хлопает дверцей с такой силой, что в кухонном шкафчике звякает стекло. — О, Дэрил, — говорит Рик, и в его словах слышится жалость, которая Дэрилу ни разу не сдалась. Так что он резко оборачивается и зло тыкает в сторону Рика. — Иди ты нахрен со своим «о, Дэрил». Стоишь тут со своей грёбаной идеальной жизнью и пытаешься судить мою. Нахуй это. Рик вытаскивает руки из карманов и упирается ими в бёдра. — Послушай, я знаю, что ты теперь меня ненавидишь. И я заслуживаю этого. Но мы застряли здесь вместе по крайней мере на следующие несколько дней, и я не думаю, что это убьёт тебя, если ты попытаешься вести себя цивилизованно. Дэрил слегка сбавляет обороты, услышав это, потому что, конечно же, Рик прав. — Извини, — бормочет он, делая большой глоток пива и не отводя взгляд от пола. Рик тихо вздыхает, а затем поворачивается и направляется к двери. — Я пойду возьму кое-что из машины, — бормочет он, затем останавливается, перед тем, как повернуть ручку на двери. — Просто чтобы ты знал, моя жизнь не идеальная. Не делай вид, что знаешь, какова моя жизнь, потому что это не так. Дэрил открывает рот, чтобы ответить, чтобы дать ему отпор, чтобы указать на тот факт, что это Рик причина того, что они больше не знают о жизнях друг друга на глубинном уровне, но до того, как он успевает вдохнуть достаточно воздуха, чтобы заговорить, Рик выходит за дверь.