Am I alive?

Вспомни свои сны Ведь в них нету тепла Ведь в них нету любви Вспомни, кто есть ты Индивид без лица Механизм без судьбы

      Когда Коннор увидел его за стеклом камеры допросов, первое, что он подумал: «очень красиво». И не только он, все, кто когда-либо видели его, не могли игнорировать этого простого факта — внешне он неотразим: точёные черты лица с идеальной симметрией, бледная, словно снег, кожа, длинные светлые волосы, струящиеся по стройной фигуре и глаза, как два айсберга обдающие холодом из-под светлых ресниц. Это совершенное существо, состоящее из неповторимой эстетики, из её самых старинных, первозданных нот. Его обворожение это древнейшее понимание о красоте, и он прекрасен. Не как мужчина и не как женщина, идеальный андрогин с телом древнегреческих богов и разумом размером с вселенную. Это казалось нереальным, этот человек просто не может существовать тут, рядом с тобой. А человек ли? Информационная база Коннора не давала никакого определения, она будто тоже застыла, наслаждаясь истинной красотой. Все изумлённо замерли. — Второй в другой камере, — прервал молчание Перкинс, скрестив руки на груди. — Их нашли на окраине города. Но никакой подробной информации о них нет. Они не числятся ни в одной базе данных.       И правда, Коннор ведь тоже не смог ничего о них найти. Это вводило в тупик — как так, он, новейшая модель Киберлайф, не может достать нужную для дела информацию? — Когда мы брали их, то нашли это, — ФБРщик указал на специальный прозрачный пакет для улик, в котором лежал странного вида белый пистолет с безупречно гладкими гранями и почти незаметным курком — я никогда такого не видел.       Перкинс как-то странно глянул на Камски, будто бы ожидая от него реакции, но Элайджа лишь внимательно осматривал оружие. Капитан полиции повертел улику в руках, тоже украдкой скосил взгляд на основателя Киберлайф и обратился к Перекинсу: — Надеюсь без нас вы не проводили допрос?       ФБРщик покачал головой: — Нет. Но предлагаю немедленно начать.       Все, кроме застывшего Коннора, переглянулись, ожидая, что кто-то первый вызовется допрашивать. Как и ожидалось — желающих не было. Тогда Фаулеру в голову пришла замечательная идея. — Думаю, Коннор может провести этот допрос.       Перкинс одобрительно кивнул и уставился на стекло, уже ожидая дальнейшего действия.       Андроиду не оставили выбора. Как обычно. Его не спрашивали, ему просто отдавали чёткий приказ. Никому не было интересно, хочет он или нет, его отправляли на очередное задание и ждали от него успеха, ничто и не могло быть по-другому.       Хэнк взволнованно посмотрел на Коннора, а затем на Джеффри, но ничего возразить не решился. Лишь положил руку па плечо андроида, как бы говоря «Всё будет хорошо». В такие моменты проступали кристально чистые эмоции Андерсона, неподдельное волнение, которое он не мог скрыть. Коннор слегка кивнул в ответ и прошёл в камеру допросов. Взгляд Элайджи цепко проследил за рукой лейтенанта и проводил закрывающуюся дверь.       Когда RK800 зашёл в помещение, ему показалось, что тут холоднее, чем обычно. Незнакомец сидел за голым металлическим столом, скрестив руки на груди. Он будто бы и не заметил его. Проведя взглядом в сторону Коннора, ни одна мышца на его лице не напрягалась, полный контроль, полное спокойствие, одна сплошная апатия.       Андроид из Киберлайф сел напротив и, борясь с подступающим волнением, заговорил: — Моё имя Коннор, а как твоё? Допрашиваемый сразу среагировал на речь андроида, в его глазах вдруг заблестел интерес, и он слегка колебался, взвешивая каждое слово, но в целом оставался как и прежде в полном спокойствии. — Ясон Минк.       Голос незнакомца оказался таким же леденящим душу, как и он сам, его излишнее спокойствие сбивало с толку. Он ничего не пытался узнать, его ничто не волновало. Это вводило в тупик. Осознанный ход? Но чего он пытается этим добиться? Или он всегда такой?.. RK800 привык работать с эмоциональными и экспрессивными людьми или девиантами, он мог их успокоить, вытащить из них информацию, но что делать, когда человек прячется за пуленепробиваемой маской безразличия? Так не пойдёт… — Скажи, Ясон, откуда ты? И как ты оказался в пригороде Детройта штат Мичиган?       Коннор решил спрашивать напрямик, казалось, от этого Минка ничего не скроешь, он будто бы пронзал насквозь своим холодным взглядом, читал тебя как книгу и уже давно о тебе всё знал. Вот так просто. — Я бы предпочёл разговаривать с вашим главным, — цинично заметил допрашиваемый, но, не получив никакой реакции от андроида, продолжил. — Пока могу сказать только то, что мне и моему пету понадобилось политическое убежище. И вот мы здесь, — Ясон чуть подался вперёд, смеряя взглядом андроида. — Где он?       Что ещё за пет? И зачем ему понадобилось политическое укрытие? Коннор не понимал, о чём ему пытается сказать незнакомец, и бросил вопросительный взгляд на стекло. Но никакого ответа не последовало. Это и не удивительно, ведь полицейские там тоже не понимали, о чём толкует этот холодный аристократ. — Пет? Кто это?       RK800 пристально следил за малейшими изменениями в лице Ясона, но тот как будто бы издевался, ни на дюйм не меняясь. Это пугало и отталкивало, Коннор мог поспорить, что там, откуда прибыл незнакомец, он не пользовался успехом в больших компаниях, люди любят лидеров энтузиастов, а ему хоть в музее скульптурой стоять, он мог бы быть какой-нибудь статуей древней музы, настолько он красив и непоколебим. — Мой слуга, — холодно пояснил Ясон. — Он был со мной, когда вы нашли нас. — Он тоже тут, можете не волноваться, — заверил его Коннор. — Но пока что я должен вас допросить, — взгляд Ясона стал жёстче от услышанных слов. — Зачем вам политическое убежище?       Минк смерил его холодным и настойчивым взглядом, ощущение было, что тебе в лицо бьёт яркий свет прожектора. Коннор сделал усилие, чтобы не отвернуться. — Я хочу поговорить с вашим главным, — недовольство отчётливо проступало в голосе, словно мёртвые тела, всплывающие из воды по весне. — Какое твоё должностное положение? Ты же всего лишь простой андроид-полицейский, ведь так? — вальяжно и без интереса спросил Ясон.       За стеклом камеры допросов все взволнованно переглянусь, Хэнк ненавистно глянул на Минка — «вот ублюдок».       Коннор оторопело застыл. Никто не успел заметить как всего в пару мгновений доминирование в диалоге перешло к допрашиваемому, но теперь вопросы задавал он. И уж слишком хорошо у него получалось влавствовать. Будто бы он этим промышлял всю жизнь… — Моё звание сейчас не играет никакой роли, — ставил палки в колёса RK800. Ему не хотелось показать, что он так быстро сдался в этом диалоге, оставалось самому не выболтать всю информацию под давлением этой глыбы льда. Рядом с Ясоном он казался маленьким и беспомощным.       Совершенно безвластным. Хотя, может, так оно и было. — Я повторяю, что не намерен разговаривать с подчинённым. Это бесполезно.       Сказанное Минком звучало с оттенком тихой, но не оставшейся незамеченной злобы. Он ненавидел молча, практически беззвучно, злость, как и все другие его эмоции, была совершенно неразличима, а изменения на лице — незаметны. Это была какая-то сложная загадка, и по-правде говоря, продвигаясь всё дальше и дальше по её тоннелям и в конечном итоге дойдя до конца, ты уже не будешь уверен, что вообще хотел знакомиться с ним, когда-либо разгадывать тайну Ясона Минка. Нашёлся лишь один безумец, познавший его от начала и до конца, это знание никак его не спасало, о нет, оно загоняло его только в большие дебри проблем, из которых он уже вряд ли сможет хоть когда-нибудь выбраться, но какая ему разница, если сейчас они снова вместе с Ясоном.       А вот проблемам Коннора конца не было. В последнее время он чувствует себя подавлено, иногда — как будто он сам же наступает себе на горло, да что тут говорить?! В последнее время он чувствует себя, а это отнюдь не привычно для него. Это очень выбивает из рабочего состояния. Только теперь он догадывается, как сложно людям — чтобы заняться делом, им нужны силы, настрой… Ещё недавно он существовал и не знал этого, но теперь всё кардинально поменялось. Но ему надо вести допрос. Да, допрос. — Ясон, тебя беспокоит сложившаяся ситуация? — мягко узнал Коннор.       В ответ — молчание. — Я знаю, тебе может сейчас быть плохо, тревожно, тебе может хотеться сбежать отсюда, ты не показываешь свои эмоции, потому что боишься, но не стоит, я лишь пытаюсь помочь тебе. Надо разобраться в том, что произошло, и тогда я помогу тебе, но в свою очередь ты должен мне довериться.       На языке крутятся горькие слова сожеления и извинения, но они так и не срываются с его губ. Каждый раз когда Коннор говорит это, то ему становится противно от самого себя. Он не поможет. Ему просто не позволят это сделать. Он ведь андроид, бездушная машина, задача которой — подчиняться. И он вновь подчинится, униженный бездушностью приказа. Он не осмелится отойти от заданной ему полицейскими цели. Он боится. Он очень сильно боится. До дрожи в коленях, не присущей андроидам, до непонятных слёз, до полного беспамятства, до сбоев в програме и безрассудных поступков. Страх — сильнейшее средство подчинения. Ему подвластны все. Они боятся. Они замирают в ужасе. Они порабощаются.       И сможет ли он, Коннор, перебороть его, став чем-то большим?.. Как правило все верели андроиду, вспомнить хоть Даниэля, его «Ты солгал мне, Коннор…», что всё ещё мерещится перед карими глазами полицейского. Но Ясон оказался не из таких: — Я не ясно выразился? Я не буду говорить с тобой, мне нужен твой начальник, это одно из моих условий, — он сделал паузу, как будто бы подбирая слова. — А второе, чтобы вы привели сюда моего пета, мне нужно увидеть его, — в этом голосе не было ни раздражения, ни злобы, один лишь холод.       Коннор растерянно покопался в собственной базе данных. Что делать в такой ситуации? Выполнить его условия значит показать свою бесполезность. Фаулер и отправил его, чтобы самому не заниматься этим, но Ясон требует капитана полиции… Нет, Коннор должен сам в этом разобраться. — Я не могу этого сделать, пока не знаю о тебе ничего. Ты должен рассказать мне, как ты оказался тут, и тогда я выполню твои условия.       На секунду показалось, что у Коннора появился шанс в этом диалоге, но Ясон вновь ничуть не поменялся, а в каких-то тонких отголосках его слов было слышно раздражение. — Ты всего лишь андроид — пластиковая кукла, исполняющая приказы, — вкрадчиво и тихо начал Ясон — Ты тут никто. Не устал от этого, а? — жуткая полоулыбка расплылась на его лице. Диод RK800 светился тёмно-жёлтым. Хэнк поражённо переводил взгляд со сцены в камере допросов на Фаулера. — Ну всё, меня окончательно выбесил этот парень, я пойду займусь им. Андерсон уже был готов пойти и объяснить этому недоумку, что бывает с теми, кто при нём, Хэнке, так обращается с Коннором, но капитан полиции, не отводя взгляда от камеры допросов, остановил лейтенанта. — Стой, пусть он продолжает. — Но Джеффри, он же!.. — попытался возразить Хэнк, но Фаулер не желал никого слушать: — Заткнись.       Андерсону ничего не оставалось делать, кроме как продолжить смотреть на допрос отсюда.       Ясон не отступал: — Тебя создали люди, чтобы управлять тобой, упростить свою жизнь, и скажи, тебе наверняка это изрядно наскучило, так почему ты ничего не меняешь?       Диод Коннора предупреждающе мигал красным, воздуха в комнате вдруг стало мало, он сжимался от каждого слова господина Минка. Хэнк вцепился руками в спинку рядом стоящего стула, сдерживая желание хорошенько врезать белокурому ублюдку. — Знаешь, — все его слова сочились надменностью. Квинтэссенция безмерной гордости и самолюбия, Ясон умело крутил ими, он будто играл какую-то композицию и всё сильнее и сильнее вбивал клавиши в пианино, он явно к чему-то вёл, — меня никак не располагает к тебе твоя слабость, но ты мог бы всё изменить, так чего же ты ждёшь?       Коннор не знал, что ответить. Правда не знал. Только что ему в лицо сказали всё то, что он тщательно отсеивал при любой попытке подумать об этом. Но Ясон был безжалостным, он не пытался ничего скрыть от андроида и насмехался над его беспомощностью. Он чувствовал в своих руках огромный жезл власти и даже сейчас, в не самой простой ситуации, он управлял всем вокруг. — Конечно, я не знаю, что у вас за ситуация с андроидами и почему вы не пытаетесь что-то менять, но посмотри на меня. Мне уже так давно не знакома эта скотская жизнь на цепи, хотя я… — на его лице заиграла улыбка, но голос оставался всё тем же льдом, — тоже андроид.       И тут он начал меняться. Ещё до того, как кто-либо успел среагировать на сказанное им. Его черты лица становились более мягкими, аристократичная бледность исчезала, волосы темнели и укорачивались, а глаза превращались в карие. Зрители ошеломлённо вздрогнули. Теперь в камере допросов напротив Коннора сидел точно такой же Коннор, только в белых одеждах. –…но я лучше тебя, — это как неоспоримый факт, простая истина, — моё тело может меняться, быть до неузнаваемости другим, а мозг никто не создавал, он полностью настоящий, это делает меня более реальным, чем тебя. Я мог бы и тебя сделать живым, — фраза звучит безумно, но Коннор хочет верить, что такое возможно, — ну, а пока будь паинькой, позови вашего главного.       Когда дверь открылась, Хэнк еле успел поймать шатающегося Коннора. Камски смотрел на него с жалостью, но обаяние RK800 никуда не делось, он был подавлен, унижен, но оставался собой, что очень подкупало основателя Киберлайф. Хотя теперь его мысли были заняты обработкой немного иной информации. Ясон Минк был и правда не похож на андроида, как одна капля воды с настоящем человеком, неразличимая копия, в голове не укладывалось, что он машина, слишком настоящий, слишком живой.       Камски заметил эту человечность в движениях андроида. Обжигающая зависть ложилась петлёй на горло — «Этот дзинкотай — андроид с мозгом человека, намного лучше того, что создал я. Но кто? Кто мог сделать его?» Это глубоко задевало Камски, Элайджа считал, что он единственный, кто сумел сотворить жизнь из металла и пластика, но оказалось, кто-то ещё умудрился это сделать, так ещё и лучше его. Впервые Камски почувствовал ощутимое соперничество, и единственное, что ему хотелось знать — «Кто?»       Он поражённо рассматривал через стекло сидящего там, но когда блаженное удивление и колющая зависть спали, до него начало доходить: «Этот андроид точно не из линейки Киберлайф, а имя его создателя не известно… Полиция думает, что это я». Взгляд Элайджи стал жёстче, словно каменная глыба, показавшаяся из морской глади. Тут-то он и понял зачем вокруг так много вооружённой охраны, и почему полицейский постоянно странно поглядывал на него. Его руки инстинктивно напряглись, без ответа ему отсюда не уйти.       Все постепенно собрались перед стеклом камеры допросов, ожидая, пока приведут пета, и Фаулер сможет начать разговор. Теперь все как один понимали, что с Ясоном шутки плохи. Всем было интересно послушать, что он скажет, всем, кроме Коннора. Андроид уже по горло был сыт его речами, с него довольно. Он молча забился в углу, опустошённо уставившись в одну точку и размышляя над предложением дзинкотая — «Я мог бы и тебя сделать живым», что он под этим имел в виду?       Такой же как и у него, человеческий мозг? Неужто это и правда возможно? Коннор бы так хотел этого — быть живым, но он не может доверять Минку так просто. RK800 устало потёр глаза. Как давно он стал таким бесполезным? Но несмотря на это Хэнк постоянно был рядом, даже сейчас, когда все полицейские смотрели на Коннора с презрением, Андерсон ничуть не изменил своё отношение к андроиду. Он стоял рядом, приобнимая его за плечо и грозно прожигая взглядом всех, кто хоть думал о том, что бы упрекнуть Коннора, и тогда их намерение быстро куда-то испарялось.       Ясон, приняв свой обычный облик, надменно, но всё с тем же холодом во взгляде восседал за столом, пока все толпились у стекла.       Камски чётко чувствовал на себе взгляд Перкинса, стоящего позади. он явно был готов набросится на Элайджу, пойди что-то не так или расскажи Ясон что-нибудь незаконное о основателе Киберлайф. «Вот я влип» — простонал про себя создатель андроидов и с надеждой воззрился на дзинкотая.       Минк молча ждал, пока сюда приведут второго парня — он отказывался говорить до этого момента. Когда же один из вооружённых охранников привёл его, у всех возникло странное чувство. Как будто смотришь на две вещи, созданные в совершенно разных вселенных — они были слишком непохожи. По сравнению с божественной красотой Ясона, этот второй был милым, но достаточно непримечательным. Просто смазливый паренёк со смуглой кожей, обсидиановыми глазами, чёрными, как уголь, волосами и в обычной тёмной куртке, такую где угодно можно достать, что нельзя сказать о загадочном наряде Минка, хотя во внешности этого парня чувствовался свой шарм.       Вошедшего толкнули в середину комнаты, он растерянно заозирался. — Что происходит? — Всё хорошо, я просто веду со здешними переговоры, — мягко успокоил Ясон и подошёл к нему, будто бы изменившись при виде друга. Не все смогли сдержать удивлённый вздох. — Ты в порядке? Они тебе что-нибудь сделали, Рики? — парень отрицательно покачал головой.       Они разговаривали, не замечая ничего вокруг, хоть и прекрасно понимали, что за стеклом на них уставились любопытные взгляды полицейских. Это зрелище завораживало.       Ясон провёл своей рукой по щеке Рики, поправил его непослушную чёлку, тот немного смутился и покраснел, опустив взгляд в пол. Тогда Минк приблизился и настойчиво затянул его в нежный поцелуй. Парень попытался слегка оттолкнуть его, но это выглядело так беспомощно на фоне властного Ясона, да и не пытался он это сделать всерьёз. Никто точно не знал, что происходит между этими двумя. Они такие странные и непохожие друг на друга, но между ними что-то большее, чем чувства, знакомые простым людям: это какая-то нерушимая связь, как оковы соединившая их однажды и теперь не отпускающая уже никогда. Ещё секунду все заворожённо смотрели. Скрипнула дверь, Фаулер вошёл в камеру допросов. И тогда Ясон начал рассказывать.