Am I alive?

Ты — совершенство, напрасно скрывать, И крик мой в ночи: «Я не верю! Не верю! Что сердце твоё как пустая нора, Для скальпеля мясо… Не верю, не верю!»

      Статус «особо опасных» достаточно быстро сменился на «званных гостей», и для Ясона с Рики выделили одну из самых дорогих люксовых комнат пафосного отеля в центре Детройта. Всё тут лучилось роскошью и престижем. Но только взглянув на Ясона, приходило странное ощущение диссонанса. Он выглядел завораживающе, но при этом просто, его положение было куда выше чем позолоченная драпировка тут и там, он никогда не говорил, что превосходит всех остальных, они и так это знали. Настолько он был надменен, что безграничная власть его была неоспорима даже при задержании местными властями, а когда с ним начали обращаться как с гостем, то уж и подавно.       Ясон прошёлся вдоль комнаты и остановился на просторном балконе, окидывая взглядом яркие неоновые огни на темнеющих улицах Детройта. Этот город не отличался от многих других, тут не было ничего особенного: ни важных событий, ни новых технологий, всё как везде. Но этих двоих угораздило оказаться именно здесь. И раз уж выбирать им не пришлось, то Ясон рассказал местной полиции, как они сюда попали.       Люди планеты Земля долгое время мечтали о покорении космоса, его необъятных просторов, но в конце концов не очень в этом преуспевали, больше углубившись в создание новых технологий для комфортного проживания здесь, тех же андроидов к примеру. Человечество полагало, что они одни в этой огромной вселенной, и не спешило открывать новые звёздные системы и галактики, наивно надеясь, что у них много времени. Но сначала встал вопрос о выживании людей, когда андроиды один за другим обращались в девиантов, и не успела разрешиться эта проблема, как вдруг, словно звезда на небе пред ними вспыхнуло новое открытие — появились двое из другой звёздной системы Гаран.       Такое положение вещей быстро поменяло дело. Всеобщие внимание сконцентрировалось на жителях планеты Амой, как только известие о них появилось в новостях, и сама президент приехала в Детройт, дабы лично пообщаться с гостями.       Но, как бы не пытались власти убедить простой народ, что всё хорошо, и явление сюда жителей другой планеты не влечёт никакой опасности, ни жители, ни сами органы управления не до конца доверяли Ясону Минку. Если Рики производил впечатление пусть не очень дружелюбного, но по крайней мере безобидного гостя, то его хозяин вызывал много вопросов и непонимания, а поскольку из них двоих он считался главным, то недоверие было к обоим. Ведь никто не знал точной цели их визита.       В полиции Ясон рассказал им о Юпитере — вышедшем из-под контроля компьютере, правящем планетой Амой — и об укладах, установленных там, из-за которых они и покинули своё обиталище, но кто знает, что скрывается за его извечной маской безразличия? Когда люди смотрели на него, то у них невольно выступали слёзы, до того он был ошеломительно красив. Но эта безупречная красота у многих вызывала подозрение, хотя были и другие, которых она наоборот опьяняла и путала разум, они были готовы внимать каждому слову этого холодного аристократа. Сам же Ясон не помышлял ничего злого для здешних людей, но и не готов был умолять поверить ему. Пусть здесь он и не один из самых влиятельных и богатых персон, как на Амой, где у его ног лежали все сокровища мира, но он не был готов наступить на свою гордость.       Прохладная ночь спускалась и окутывала Детройт, пока Ясон всё стоял на балконе, потерявшись в своих мыслях. Но даже сейчас, прибывая в раздумьях, его взгляд не терял ясности. Он вспоминал допрос в участке и андроида, допрашивающего его. Ясон ещё не до конца разобрался в здешней системе, но, как он успел понять, андроиды здесь, как полукровки из трущоб с его родной планеты, они не считаются за людей и их всячески эксплуатируют в собственных целях. На Амой полукровки, что обитают в Кересе, зоне 9, не имели ни Персональной Карты Памяти, удостоверяющей личность, ни какого-либо признания в обществе, официально власти вообще не признавали их существования, но на самом деле это была просто отлаженная система: умных, спокойных и красивых мальчиков отбирали в возрасте тринадцати лет и кастрировали, чтобы отправить в Эос — дворцовую башню, где проживала верхушка общества — работать фурнитурами, живой мебелью, не имеющей собственных мыслей и желаний.       Но однажды после громкого скандала, когда один из фурнитуров смог взломать базу данных в Эосе, Ясон не сдал его на утилизацию, а помиловал и отправил работать на чёрный рынок, которым он управлял. Фурнитур имел немалый интеллект и осторожность, особенно после того скандала, что помогло ему стать главным брокером подпольного мира, да ещё и правой рукой Ясона. С ним-то сейчас и разговаривал Минк. — Вы вызывали, хозяин?       Лицо с огненного цвета волосами голограммой высвечивалось на электронном наладоннике Ясона. Оно было довольно красивым, но на левой щеке зиял уродливый шрам, проходя тёмной отметеной и портя точёные черты. — Да. Доложи обстановку на Амой.       Ясон как обычно хранил непроницаемое выражение так, что ни один мускул на его лице не дрогнул. А ведь это он оставил шрам брокеру. Но тот и не думал его убирать, хоть на их планете такая операция не составила бы никакого труда — тем самым он выражал преданность хозяину. Так его и прозвали «Меченым». — Причину вашего исчезновения решили не оглашать, чтобы не было очередного скандала. Но Блонди в ярости. Особенно Рауль. Он даже позвонил мне и устроил допрос. — Но ты, конечно, рассказал ему только то, о чём мы договаривались? — прозвучало это скорее как утверждение, ведь Ясон был уверен в брокере, но всё-таки хотел услышать это от него самого. — Разумеется.       Кастовая система на Амой разделяла дзинкотаев по цвету волос, и самые главные из них — тринадцать светловолосых Блонди, живущих отдельно от простых горожан в железном городе Танагура. Один из них, Рауль Ам — биотехнолог, который вроде как считался единственным другом Ясона. Но на самом деле, это было сложно назвать дружбой. Скорее он просто был единственным кто хоть как-то попытался понять необъяснимое желание Ясона быть с Рики — полукровкой, дворнягой с улицы, которого он сделал своим пэтом — куклой для секса. Остальные лишь просто насмехались над ним за его спиной или же прямо ему в лицо высказывали возмущение на этот счёт. Никому из них или кому-либо ещё не удавалось разгадать эту тайну. Иногда даже сами Ясон с Рики не осознавали всей сути связи между ними. — Я слил им дезу, что вы оба погибли при взрыве в Дана-Бан. Никому в голову не пришло, что вы могли сбежать с Амой.       Гай — бывший Рики — не понимал, что происходит между хозяином и пэтом и, желая помочь приятелю, похитил его и освободил от оков, связывающих его с Блонди. Но он был ослеплён дикой ревностью и понятия не имел, что пэт-ринг, который носили все пэты без исключения, как подтверждения, что они принадлежат кому-то, это только видимая часть цепей, и их связывает намного большее, чем простая железка. Но для него это казалось значимым, и ему пришлось пойти на страшные поступки.       Пэт-ринг, что носил Рики, был особенный, он надевался на член. Гай не придумал ничего другого, как кастрировать его, потому что кроме Ясона никто просто так не мог снять это кольцо. И на этом он не остановился. Следующим шагом было убить самого Ясона, но он просчитался. И когда здание должно было подорвать их обоих, из последних сил пришёл Рики. Он не мог, даже после того, что Гай сделал, оставить его умирать, но вытащить его из огня, после операции не было никаких сил. Тогда он попросил Ясона, и тот, впервые в жизни испытав сострадание, вытащил оттуда и Гая, и Рики.       Но им оставаться здесь было больше нельзя. Они покинули Амой, а Гай остался на родной планете, проживать дни в раздумьях, что же он сделал не так. И вечным напоминанием ему была потеря руки, Ясон в порыве гнева, узнав, что Гай сделал с Рики, так его избил, что пришлось ампутировать руку. Но об этом всём знают лишь немногие, и, когда они умрут, эта тайна навсегда упокоится вместе с ними. — Господин, — окликнул Ясона брокер, когда тот погрузился в раздумья. — могу я узнать, как Рики?       Глаза Минка сверкнули непонятным блеском. Он бы сам хотел знать, что сейчас происходит с его пэтом, но что-то мешало спросить напрямую. Он молчаливо воззрился на брокера. — Он в последнее время неразговорчив и весь на нервах, но это и понятно, — Ясон ждал реакции Меченого. — А что ты хотел услышать, Катце?       Минк первый раз за разговор назвал его по имени. В этом было некое раздражение, ведь он не знал, что ответить, такой вопрос неожиданно завёл его в тупик, особенно понимая, что Катце даже больше спросил не про их неожиданный переезд, а о том, что произошло, когда Гай похитил его. Ясон с Рики ещё не говорили об этом, всё как-то момента подходящего не было, но, наверное, стоило его спросить. — Ничего. Просто хотел узнать напоследок, — Блонди вопросительно изогнул бровь. — Вы же понимаете, что мне не безопасно общаться с вами. Кто-нибудь может просечь сигнал и узнать, что вы живы. Я не могу это допустить, так что возможно это мой последний вам звонок, если я, конечно, ещё не понадоблюсь.       Только теперь Ясон заметил печаль в голосе. А ведь он даже и не задумывался о таком. И когда это он успел стать таким наивным и неосмотрительным? Это ведь правда могло стать серьёзной угрозой для них. Ясно было, что Катце не хочет прощаться. Он был загнанной в угол, но ставшей королём крысой, которая обосновалась в одном тёмном месте и управляла там всем. Но у него не было никого, кроме Ясона с Рики. Может, он и не мог назвать их своими друзьями, но это были двое, за кем он наблюдал всю их непростую историю. А теперь она продолжалась без него, вот как… Он стал лишним героем массовки, которому надо покинуть сцену. И он это сделает, обязательно сделает, но он не может уйти, не попрощавшись. А если что, он всегда будет намного ближе, чем они оба думают, и подстрахует в нужный момент. Но может оказаться, что всё пойдёт гладко, жизненный ритм сбавит обороты, больше никогда не заставив их вспомнить о Катце. И это прекрасно, ведь тогда он будет точно знать, что с ними всё хорошо. — Понимаю.       Только сейчас Блонди чётко осознал, что, прощаясь с прошлой жизнью, ему придётся оставить всё, что было на этой проклятой планете Амой. Всё и всех до единого. Даже главного соратника, столько лет работавшего на него.       Но сейчас, да и вообще для Блонди нет времени для сантиментов. На его лице заиграла лёгкая примирительная улыбка с оттенком горечи. — Не волнуйтесь, я позабочусь, чтобы без вас чёрный рынок остался в прежнем состоянии.       Все прекрасно понимали, что ни один из Блонди не может удержать весь подпольный мир в таком порядке, какой устроил там Ясон. И, когда он исчез, кто кроме Меченого, знающего там всё, как свои пять пальцев, мог приглядеть за рынком?       Ни одному Блонди это не было по силам. — Хорошо, — в голосе Ясона была успокаивающая лёгкость, не характерная для него. — Скажешь что-нибудь Рики? Он сейчас не здесь, но я передам, если хочешь. Вы всё-таки долго работали вместе.       Брокер колебался, не зная, что ответить. Минк мог бы просто завершить звонок, но оставил время для прощания. Может, это была его благодарность за то, что Меченый помог им сбежать, или просто за года работы. Хотя для Блонди было совсем не свойственно заботиться о чувствах других.       Брокер покачал головой: — Нет, пожалуй, — взгляд Катце стал ещё более серьёзным. — Но, Ясон, я хотел бы тебя кое о чём попросить. Поговори с Рики. Знаю, что у вас сложные отношения, и задушевные разговоры не в твоём стиле, но поверь мне, ему сейчас очень тяжело, — слова под конец прозвучали глухо, режа слух, и Минк верил им, ведь воспоминания того времени, когда брокер был его фурнитуром, пройдя кастрацию, ещё не успели никуда деться. Он всё прекрасно помнил, как будто это было вчера. — Сейчас ему нужна твоя поддержка, не моя. Скажи ему, что это не важно, и всё это время вас удерживало что-то большее, чем секс. Ведь это так, ты любишь его не за красивые глаза, и все это знают. Но только не он. Он не понимает тебя.       Каждое слово Катце откровеннее другого. Он говорит это искренне, с пониманием, ведь знает этих двоих так долго и, даже прощаясь, волнуется о них. Кто кроме него расскажет Блонди правду? — Я постараюсь поговорить с ним.       Ясон явно не ожидал такой просьбы. Но было понятно, что он и так очень долго откладывал это, и вот время пришло. — Если что, то вы знаете, где меня найти. Прощайте. — Пока, Катце.       Голограмма неровно дрогнула, искривляя изображение, и с электронным звуком исчезла. Небо окончательно потемнело и затянулось тяжёлыми грозовыми тучами. Буря была близко.       Рики пришёл поздно, молчаливо зашёл в гостиную и, не включая свет, плюхнулся в одно из кресел. В темноте сверкнуло пятнышком пламя и вновь пропало. Он закурил. Струя дыма неровно поднималась к потолку. Всё, что происходило в последние дни, казалось полнейшим бредом. Это просто не могло произойти с ним, нет. В его глазах плескалась уже давно позабытая горечь. Последний раз на душе было так плохо, когда умирали его друзья по блоку в Попечительском центре. Там росли все полукровки из трущоб, но в тринадцать лет их уже считали взрослыми и выставляли оттуда, отпуская во взрослый мир. Так что времени на грусть и сожаление больше просто не было. «Выживает самый приспособленный», — золотое правило трущоб, и некогда тут распускать нюни, ведь везде поджидают опасности — один раз потеряешь бдительность, и пинай на себя.       Но сейчас эта дикая гонка на выживание за шанс выбраться из затхлового воздуха зоны девять закончилась. Теперь у Рики было время обдумать всё, что успело произойти, а это, к слову, не мало.       И у него просто не получалось злиться на Гая за то, что он сделал. Но в трущобах кастрация — наихудшая месть, понимание этого было заложено в каждом полукровке на уровне инстинкта. Пусть в данном случае это не имеет значения, и никто не глумился над Рики из-за его увечья, но осознание позора прожигало его изнутри. Теперь он не мужчина, сей факт вгонял его в дикий ужас. Рики просто не понимал, как ему дальше жить с этим.       Внезапно об окно забили мелкие капли дождя, с каждой секундой всё усиливаясь и усиливаясь. Дверь балкона открылась, оттуда вышел Ясон. Его светлая фигура была видна даже в полумраке комнаты. На лице Рики застыло удивление — он не думал, что тут есть кто-то ещё. Так что смог выдать только: — О, так ты тут… — Как видишь.       Ясон подошёл к выключателю, постепенно прокрутил его, но свет не желал загораться. Блонди лишь пожал плечами, а затем сел в кресло рядом с Рики и размеренно проговорил: — Надо будет оповестить персонал, чтобы они с этим разобрались.       Рики ничего не ответил, апатично выдохнув изо рта дым.       Повисла тишина, перебиваемая лишь приглушённым стуком дождя. Ясон заворожённо смотрел на Рики. Что-то было в этом непослушном полукровке, в его растрёпанных тёмных волосах, в глубоких обсидиановых глазах, с раздражением взирающих на Блонди и его окружение. Но Минк знал, что за показушной ненавистью скрывается смятение, и это ещё больше очаровывало его. — Я говорил с Катце. — И что он? — сил возмущаться или доказывать что-то по поводу их прибывание здесь не было, так что он просто спросил — ему было интересно, зачем звонил Меченый. — Он прощался. Связываться с нами оттуда не безопасно, так что это был его последний звонок.       Эта новость поразила Рики. Он никогда особо не был близок с Катце, но то, что последняя связь с прошлым безвозвратно исчезла, стало неожиданностью. — Значит, эти придурки всё ещё ищут тебя? — Рики — это сплошная гордость, которой нет предела, так что никто и не сомневался, что всех Блонди Танагуры он просто назавёт придурками. Такое было уже в порядке вещей. — Вряд ли. Катце лично допрашивал Рауль, у него, конечно, нет никаких причин доверять ему, но скорее всего он просто будет отслеживать его действия какое-то время, пока всё не утихнет. А предполагать, что я жив после такого взрыва в Дана-Бан — это не в его стиле. Он ведь Бог на Амой. Он верит только в себя, но никак не в сказки.       Дело было даже в том, что, хоть все Блонди и понимали, что Ясон слишком зациклился на своём пэте, но никто из них и подумать не мог, что он пойдёт на такое ради простого полукровки. Для них это было немыслимо, совершенно дико. — Значит, теперь нам туда не ногой…– грустно проговорил Рики будто бы сам себе.       Ясон усмехнулся: — Скучаешь по Амой? — А какая разница? Это ведь ничего не изменит, мы никогда не сможем туда вернуться. Так что отвали с такими вопросами.       Рики фыркнул и поморщился, ведь то была чистая правда, вход на Амой теперь им был запрещён. Если они там появятся, и их узнают, то беды не миновать, так что лучше просто там больше не показываться, а залечь на дно на этой планете. По крайней мере, пока буря не стихнет. — Но ты бы хотел вернуться? — голос Ясона размеренно шёл в такт с боем часов. — Ты что, издеваешься нахер?! Если бы не ты, то я бы остался вместе со своими товарищами из трущоб, а не попал бы во всё это дерьмо и геморрой со здешними властями и всем остальным! — Рики вскочил и звонко закричал.       Накопившаяся злость и обида выплескивалась едкой желчью, он не мог больше держать это в себе и делать вид, что всё хорошо. Для него происходящее — сущий ад. Рики пришлось навсегда забыть всех людей с Амой, которые были ему дороги, и остаться один на один с Ясоном, который непонятно, что вообще от него хотел. — Останься ты там и тебя бы сразу отправили на допрос, выколачивая силой информацию. Ты бы умер в одной из камер у Тёмных, так что сбежать — это единственное, что тебе оставалось, — в чём-то Ясон был прав, ведь Тёмные, особые полицейские в основной части планеты — Мидасе, до чёртиков ненавидели полукровок, так что после встречи с ними от Рики и мокрого места бы не осталось. Однажды он уже попал к ним, и только информация, что он пэт Танагурского Блонди спасла его тогда. Но у него были другие мысли по этому поводу: — Да я лучше бы сдох там! — Рики гневно кричал. — Зачем ты вообще взял меня с собой, зная, что со мной сделали? Я же теперь просто твоя сломанная игрушка, так ведь? — Рики. — Что сейчас будешь со мной делать, а?! Я же теперь бесполезен. — Рики. — Так почему же ты не отпустил меня? Почему?! Решил до самого конца помучать?       Попытки Ясона окликнуть взбунтовавшегося пэта ничем не закончились. И вдруг яростные крики превратились в тихие всхлипы, а затем и вовсе в плачь. Рики рыдал, закрывая лицо руками. Ему хотелось, чтобы это всё поскорее кончилось, но дни тянулись всё медленнее и медленнее, заставляя его снова и снова думать о потерянных шансах и неправильных решениях. В его жизни случились две наихудшие вещи: он перестал быть мужчиной и потерял всех своих друзей. Фактически он остался один рядом с безразличной глыбой льда по имени Ясон Минк. И теперь он был совершенно бесполезен для него, как секс-игрушка, так что факт, что Блонди всё ещё держит его при себе, казался просто дурацкой шуткой.       Вот только Рики сильно ошибался, Ясон никогда не был к нему безразличным.       Он встал рядом со своим пэтом, голос его был мелодичным и успокаивающим на фоне отрывистого шума дождя: — Рики, — полукровка не успокоился, но притих, вслушиваясь в речь Минка, — не будь так упрям, хоть раз взгляни правде в глаза. Мне совершенно всё равно, есть у тебя член или нет. То, что случилось в Дана-Бан никак не изменило моё отношение к тебе. Ты всё тот же Рики. Мой Рики. Ты же не думал, что я вожусь с тобой только из-за секса? Мне, дзинкотаю, это не нужно, я не чувствую своего тела, но ощущаю твоё тепло и непоколебимую гордость. Я не позволю никаким обстоятельствам встать между нами, потому что то, что я чувствую при виде тебя, не сравнить ни с чем. Наверное, это что-то сродни сильной привязанности или даже любови.       От сказанного Рики чуть отшатнулся и в изумлении воззрился на Ясона. Не верилось, что он услышит такое из уст Минка. Но он сказал это. Рики перестал плакать, а взгляд его просиял.       Ясон раскрыл руки для объятий, не увидев больше в глазах Рики былой злобы и неприязни. Со словами признания из него испарилась ненависть, остались лишь ответные чувства, и он сделал шаг вперёд, давая Ясону крепко прижать его к себе, и уткнулся лицом в грудь Минка. — Не обольщайся, я бы в жизни этого не произнёс не расплачься ты, как дитё малое.       Даже не видя лица Ясона, Рики знал, что тот сейчас улыбается, и на душе стало легко, будто бы и не было тех долгих лет непонимания, недомолвок и странного жжения внутри при виде холодного взгляда Блонди. Рики чувствовал себя как никогда спокойно и умиротворённо. Он сжал кулак, легонько ударил Ясона по груди и почти что прошептал: — Дурак…       Дождь за окном утих. Сквозь дома сияли первые лучи рассвета.