Шварцвальд с вишенкой

Поезд из Москвы прибывал во второй половине дня. Отец Клары собирался лично встречать дочь, поэтому Густав решил не присутствовать, дабы не усугублять радость встречи. Вечерело, а от Клары, кроме лаконичного «Ну и жарища у вас», не пришло ни строчки. И сотовый находился в отключке. Густав подозревал, что и сама Клара близка к тому же состоянию. Около шести часов терпение лопнуло, и парень вывел из гаража десятилетний «Volkswagen Polo» – любимый, маневренный и надежный. На пути внезапно возникли мама и тётя Лотта. - Куда на ночь глядя? – упёрла руки в бока тётка. - Клара прикатила, - отозвался Густав из открытого окна. – Поехал выручать из родительского гнезда. Неспроста она молчит. Женщины переглянулись. Тётка дернула заднюю дверцу и уселась с решительным лицом. Густав не стал возмущаться - иногда поддержка именно тёти Лотты оказывалась решающей. В шикарную квартиру-пентхаус в центре Сочи Густав поднялся один. Открыла дверь бабушка Хельга, обосновавшаяся у сына из-за внука, самого младшего в семье Крамов. Обняла Густава сухонькими руками. - А ты вырос и возмужал! – улыбаясь, сказала то, что говорила каждый раз при встрече. - Как твои ноги, бабуля? – целуя пахнущую сиренью щеку, поинтересовался Густав. В последнее время бабушка жаловалась на «ломоту» в ногах. Бабушка Хельга беззаботно махнула рукой. - Виктор нашёл врача-травника, сейчас уже намного лучше. Густав улыбнулся и прислушался. Из дальней гостиной доносились приглушённые звуки скандала. В коридоре стояли нераспакованные сумки. В видимой из холла гостиной-столовой стыл накрытый стол. Парень застал семейную ссору на этапе «Мы ж надеялись, что вырастили из тебя человека». Побледневшая Клара едва сдерживала злые слёзы. Видимо, аргументы у неё закончились. Мама Клары показательно рыдала, не забывая, однако, перечислять, какие именно надежды не оправдала непутёвая дочь. Виктор Фридрихович сидел за столом с непроницаемым суровым лицом – вероятно, с тем же выражением он присутствовал на важных совещаниях своей фирмы. - Добрый вечер, - мрачно констатировал Густав. – И если вы уже всё высказали, то мы хотели бы проехать серпантин до темноты. - Кто это «мы»? – разомкнул властные уста Виктор Фридрихович. - Тётя Рита и Лотта звали пожить у себя, - выпалила Клара, сжимая кулачки. – Я вернулась отдохнуть на море перед поступлением, а не скандалить! - Ты никуда не поедешь! – начала мама Клары, но Густав мирно оскалился: - Тётя Лотта внизу, кстати. Наверное, сейчас поднимется. Поздороваться, Арнольдика потискать. Родители Клары переглянулись. При упоминании Лотты боевой запал у них поугас – тётка могла устроить пепелище на любых укреплениях, не говоря уж о тихом семейном вечере. Виктор Фридрихович пожал плечами и обратился к дочери. - Если ты действительно лучше отдохнешь в Лазаревском… И тебе не будут там мешать… - Мне не нужны разрешения! Я взрослая уже! – наконец, психанула Клара и вылетела из гостиной. Густав вежливо раскланялся. - Я присмотрю за Клархен. И даже булочки научу печь. Подхватывая сумки кузины, Густав подумал, что зря выдал последнюю фразу – за закрытыми дверями разгорался новый спор. Клара сразу успокоилась на улице – перестала всхлипывать, вытерла глаза и глубоко вздохнула. Тётку обняла спокойно и радостно. - Какая ты уже взрослая, - покачала головой тётя Лотта, и девушка благодарно улыбнулась. Домой ехали в относительной тишине – Густав следил за сложной дорогой в начинающем сереть вечере, Клара и Лотхен тихо обсуждали что-то совершенно постороннее. Вернулись уже в темноте, прошли шумящим от бриза садом. Густав потащил Клару, как военный трофей, наверх, на второй этаж. Комнату для кузины определили соседнюю от Густава – ту, где в скором времени поселится крошечная сестрёнка. Мама суеверно не стала обустраивать детскую до рождения ребёнка, комнатка радовала пустотой и запахом свежей извёстки. Густав заранее приготовил большой надувной матрас, стопку чистого белья и небольшой столик для ноутбука – кузина и раньше не была особенно прихотливой в быту, а после московского общежития и подавно. Клара замерла на пороге, шумно задышала. Густав аккуратно поставил сумки на тёплый деревянный пол. - Ром-кола? – спросил скорее утверждающе. Девушка кивнула. Густав оставил сестру одну - Кларе требовалось время, чтобы успокоиться. С основательностью, с которой всегда подходил к трапезе, поставил в холодильник стаканы и проверил наличие колы. Подумал, что девчонку не успели покормить дома, и обрушился со второго этажа в сад. - Я к Хорхе! – крикнул в окно террасы, где сидели мама и тётка. Из соседнего сада вкусно пахло жареным на углях мясом. - Привет, Густав! – радостно сверкнул белозубой улыбкой Хорхе – красивый сорокалетний абхазец, вот уже пять лет живущий рядом с Крамами. Звали его Григорий, оригинальное «Хорхе» прилипло после общения с туристом-испанцем пару лет назад. Родители Хорхе и многочисленная родня жили где-то в горах недалеко от Пицунды, вели аграрное хозяйство, привозили на побережье фрукты, овощи, мясо и чачу убойной крепости, которыми Хорхе и два его брата-горца кормили отдыхающих. По профессии Хорхе был строителем и в «несезон» возвращался в Абхазию помогать семье, перекрывать крыши и чинить дома, и лишь прошлой зимой остался на побережье. Густав не сразу понял, что оставило кавказского мачо рядом с холодным морем, и не сразу заметил, как помолодела и засветилась счастьем мама. Впрочем, придраться было не к чему – все пять лет Крамы прожили с соседями душа в душу, хотя случались и спорные вопросы, и общие проблемы. Теперь мама Густава с радостью ожидала появления на свет второго ребёнка – дочку, которую очень давно хотела, да всё как-то не случилось. Свадьбу Хорхе и Гретхен решили устроить после пляжного сезона. В небольшой шашлычной за щедрым столом сидела группа умиротворённых отдыхающих, в углу негромко общались знакомые - торгующие неподалёку пляжной ерундой армяне, почему-то выдающие себя за египтян. Хорхе помахал Густаву рукой, подзывая. - Это Алан, сын сестры моей матери, - сразу представил высокого черноволосого парня с иконописным лицом и светлыми глазами. Густав пожал изящную кисть, улыбнулся – горцы любили так цветисто обозначать степень родства, что приходилось каждый раз долго соображать, кто кому кем является. Вычислив, что Алан – это двоюродный брат, Густав кивнул и не без иронии попросил: - Хорхе, нам бы порцию твоего особенного – приехала дочь брата моей матери. - Для родственников – самое лучшее! – закивал Хорхе, сноровисто доставая необходимые продукты. Густав профессионально следил за отточенными движениями больших ножей в сильных руках, одобрительно хмыкал, наблюдая, как сосед почти не глядя отмерял нужные специи, смешивал соус, резал овощи, нанизывал на шампур аппетитные куски. Ароматный дымок вызвал обильное слюноотделение, и парень почти пропустил осторожный вопрос Алана о кузине. - Не для вас мама ягодку растила! Девочка в Москве учится! – сразу шутливо, но с ноткой ревности обозначил Густав приоритеты. Абхазцы засмеялись. Впрочем, в процессе прожаривания шашлыка до нужной кондиции, Хорхе успел поведать, что Алан – не дикий горец, а вполне цивилизованный и уважаемый врач-хирург, живущий и работающий в Батуми – «я попросил его отпуск провести со мной, чтобы врач рядом был, мало ли что»… Густав в очередной раз отметил нежную заботу мужчины о здоровье будущей жены, а также подивился крепкой семейственности, заставившей Алана перепланировать свой отдых, чтобы поддержать брата. Густав с Кларой проболтали до раннего июньского рассвета. Густав прихлёбывал почти чистый лёд с колой, не забывая смешивать для Клары правильные пропорции. Кузина могла выпить слоновью дозу алкоголя без вреда для здоровья, а сейчас это было просто необходимо. Сложная одинокая жизнь в Москве, проблемы с одним вузом, неизвестность с другим, нервная работа в сфере обслуживания, давление родителей – всё следовало переговорить, обсудить, чтобы снять тяжесть нерешённых вопросов. Никакое количество бесед в сети не могло заменить личного общения, когда понимающий человек рядом, и участие искреннее, и интерес неподдельный, и всегда можно коснуться бокалом бокала и опереться на плечо и заплакать, и никто не осудит, а только неумело погладит по волосам и смешно назовёт детским прозвищем. Клара, с перебравшимся к ней на лёгкое покрывало Рысей, спала сладким сном, когда Густав, едва продрав глаза, поднялся на работу. Работа, как ни странно, шла на удивление бодро, Густав смело импровизировал, вспоминая то жизненные передряги кузины, то спортивные выкрутасы Богдана. Во второй половине дня они с мамой договаривались с поставщиком, после чего Гретхен отправилась по магазинам, а Густав, проводив взглядом авто, двинулся мимо центрального фонтана к перекрёстку. Видимо, в небесной канцелярии, наконец, пришли к консенсусу, потому что недалеко от фигурно выстриженного газона расположилась знакомая компания. - Густав! – не дал пройти незамеченным Тим. Густав радостно поздоровался с ребятами и тут же обратил внимание на мрачных Ратмира и Богдана. - Почему красавцы не в настроении? – тихо спросил у Тима. Парень хмыкнул. - Это всё Ирма. Мы в Сочи были, и она руку чуть не сломала. - Из-за тебя, - грозно сверкнул взглядом на Ратмира Богдан. - Если бы она на трапецию не полезла, то не травмировалась бы! - огрызнулся Ратмир. - Ты спровоцировал, - тихо заметила Карина. - И получил пиздюлей от нашего главного, - подытожил Тим и уточнил со вздохом. – Мы все получили. - А Богдан почему так переживает? – шепотом поинтересовался у Карины Густав, когда Ратмир с Богданом встряли в сердитую перепалку по поводу удобства перехода дороги именно в этом месте. - Ирма - сестра Богдана, - отозвалась девушка. – И у них совместный номер. Травма неприятная, но не прямо уж такая опасная. А Ирма так переполошила труппу, что от руководства досталось всем, кто оказался на манеже, под горячую руку. - Сука полосатая… - тихо пробормотал рядом Тим. Густав удивился, но спрашивать не стал, посчитав, что в годами сплочённой компании должны быть свои приколы, непонятные посторонним. Богдан наконец отцепился от Ратмира. Заметив двух неотрывно смотрящих на него девушек у магазинчика с цветами, иронично и немного грустно улыбнулся и плавным движением стянул с длинного хвоста синюю повязку. Белые ухоженные волосы покрыли загорелые плечи и полспины. Девчонки восторженно ахнули и медленно, словно загипнотизированные, двинулись за компанией, хотя им явно было не по пути. - Вот говнюк! – в сердцах выразился Ратмир, оглядываясь. – Зачем тебе этот балласт, Казанова ты озабоченный? Только от прежних избавились… - А что прежние? – осторожно спросил Густав, жмурясь от желания протянуть руку, потрогать, пропустить между пальцев блестящие лунные пряди. - Артисту нужны поклонницы… - пробасил Ратмир, передразнивая невозмутимого блондина, и добавил нормальным голосом. – Целую неделю у ворот просидели, бедняжки, признаниями с сердечками всё вокруг исписали. Даже платан. Охранники их гоняли, но девичья любовь оказалась сильнее! - А потом? – заинтересовался Густав. - Потом мы сюда переехали, - спокойно усмехнулся Богдан. – И развлечение закончилось. Карина и Зара укоризненно посмотрели на красавца, переглянулись и показательно вздохнули – мол, что с него взять. Очарованные Богданом девушки прошествовали до пляжа и расположились неподалёку, влюблённо таращась на внезапного кумира. Богдан добавил накала - разделся до трусов, явно красуясь роскошной фигурой, потом поднял руки, играя бицепсами, привычно завязал из волос самурайский пучок и устроил заплыв. - Это надолго, - резюмировал Ратмир, вгляделся в синюю даль из-под поставленной козырьком ладони. – Наше самодовольное величество теперь будет кувыркаться на глубине до посинения. Лишь бы девчонки не решили последовать, а то спасателей придется вызывать. Тим легкомысленно скинул рюкзак на бермуды Богдана и уселся с Ратмиром на тёплый деревянный настил из белых досочек, тянущийся вдоль пляжа. Парни одновременно зажмурились, подставляя лица вечернему солнцу. Карина с Зарой расстелили сумки-трансформеры, выпрыгнули из маек и шортиков и улеглись в живописных позах, сразу привлекая активное внимание мужского пляжного населения. Густав поддерживал ленивый разговор ни о чём и восхищался едва различимым с берега ныряющим и выскакивающим из воды, как дельфин, Богданом. Сам он море воспринимал как стихию и доброго соседа, но плавал на небольшие расстояния, опасаясь не рассчитать сил. Легко уплывший далеко на глубину парень вызывал почти мифические чувства невозможности. Богдан вышел на берег, по-звериному отряхиваясь и осторожно ступая по галечному дну, когда Карина с Зарой уже познакомились с двумя симпатичными парнями-отдыхающими из Новосибирска, а Ратмир помахал рукой, подзывая преданно сидящих поодаль и любовавшихся красавцем-блондином девчонок. Богдан величественно приблизился к разросшейся компании, и хотя в серых глазах мелькнуло удивление, лицо осталось невозмутимо-отстранённым. Двумя пальцами он поднял яркий рюкзак Тима, с брезгливой гримаской отбросил в сторону, встряхнул свои штаны и, медленно нагибаясь, натянул на длинные ноги и выпуклую накачанную задницу. Густав закусил губу, чтобы не раскрыть рот подобно восхищённым девчонкам. Этот вечер у моря оказался богатым на общение: Богдан виртуозно и зло задевал пляжных приятелей Карины и Зары, от чего парни зависали в раздумьях, не набить ли наглому эльфу морду, девушки-поклонницы хихикали, краснели и откровенно пялились на обнажённый загорелый торс красавца, создавая дополнительную неловкость. Ратмир спокойно обнимал Тима за талию, и Густав все время был настороже, чтобы кто-нибудь из нетрезвых поборников нравственности не обратил на это внимание. Драки на почве гомофобства ему совсем не хотелось. Вскоре Богдан отцепился от не догоняющих приколы новых знакомых. Густав и сам не заметил, как блондин втянул его в бесперспективный спор на тему возможностей бодибилдинга. Богдан оспаривал классическую программу Шварценеггера, ссылаясь на противоположные выкладки какого-то авторитета из интернета. Густав считал «железного Арни» кумиром своей юности, долгое время занимался по его системе и достиг на этом поприще заметных результатов, поэтому сразу заинтересовался, отстаивая знакомую точку зрения, пытаясь понять, на каком основании Богдан утверждал обратное. Имя виртуального авторитета ни о чем Густаву не сказало, и он, тихо матерясь, пытался пробиться в не желающий загружаться на пляже интернет, чтобы хоть как-то ознакомиться с теорией. Богдан раздраженно щёлкал по своему айфону в попытках сделать тоже самое. - Это совершенно непрофессионально, опираться в вопросах построения тела на окейгугл! - в конце концов, выдал Густав и убрал ненужный телефон. - На Шварценеггера ссылаться тоже не айс. Он давно устарел, - поддел Богдан, пристально рассматривая собеседника и едва заметно морщась. Густав хватанул ртом воздуха – парень попал в самое яблочко. Бог знает что Густав наговорил в приступе неконтролируемого осатанения, но Богдан щурился всё надменнее и ухмылялся всё шире. Накал страстей прервали два крупных парня рабочей наружности, которые внезапно возникли около присевших рядом с Богданом «поклонниц». - Катя? Настя? Это с кем вы тут отдыхаете? Мы вас вообще только в магазин отпустили! – дыхнув перегаром, выдал один из них. Девчонки испуганно вскочили, замельтешили руками и поспешно увели оборачивающихся мрачнеющих бойфрендов от пляжа подальше. Компания ошарашенно смотрела вслед. Карина засмеялась первой, за ней захохотал Ратмир. Вскоре смеялись все. Густав снял очки, утирая глаза. - Катя с Настей, наверное, не будут у ваших ворот сидеть, - заметил он, вызвав ещё один взрыв смеха. - И на асфальте рисовать «Лав ю форева» в сердечке, - хмыкнул Тим. Богдан снисходительно махнул рукой. - Подумаешь. Другие набегут, обожательницы. Солнце золотило широкую дорожку моря, опускаясь всё ниже. - Пойдешь с нами? – спросила Карина, когда компания засобиралась домой, но Густав почувствовал на себе пристальный взгляд и повернул голову. Неподалеку, под установленным навесом из пальмовых листьев, полулежала в шезлонге кузина Клара – в кокетливой соломенной шляпке, цветном парео поверх купальника и с молочным коктейлем в руке. - Мне нужно кое с кем встретиться, - уклончиво отозвался Густав и, пожав руки парням и поцеловав в щёки девчонок, распрощался до завтра. Они уже успели обменяться адресами вконтакте, и теперь Густав чувствовал себя увереннее от мысли, что в любом случае найдёт друзей. - Давно здесь? – забрался под навес Густав, едва компания с хохотом и подначками убралась с пляжа. Девушка шумно допила коктейль и усмехнулась. - С самого вашего эффектного появления. Твой краш своей неземной красотой поверг в шоковое состояние почти всё живое вокруг. Включая дельфинов в море и мартышек у мальчика, – Клара небрежно указала на страшненького парня-фотографа с двумя облезлыми обезьянками в пиратских штанишках. Густав улыбнулся. - Ты его видела… - И даже слышала. Вы орали на весь пляж, так что картина предстала полностью. - Мне надо пива, - пробормотал Густав. Клара кивнула. - И много пива, Густик. Твой Богдан - красавец, конечно, восхитительный. Но хам и пидарас! Густав рассмеялся. - То, что хам это понятно. А почему пидарас-то?! - Много выпендривается, - пожала незагорелыми плечами Клара. - Он типа артист, - напомнил Густав. - Выпендриваться можно по-разному, - улыбнулась Клара и заправила розово-фиолетовую прядку за ухо. – Просто показывать себя прекрасного и играть мускулами – это одно. А этот красавчик нарочно лезет на рожон, чтобы получить ответку. Но по-настоящему решаются противостоять немногие, слишком он хорош, нагл, неглуп и самоуверен. Похоже, он ждёт того, кто осмелится его нагнуть. Кому он подчинится. И кажется мне, что девушки для него мелковаты. Густав с сомнением посмотрел на кузину. Безграничность хамства Богдана его совсем не смущала, но и на подобные мысли не натолкнула. Однако, Клара была редкой умницей и людей видела, как рентген, делая стопроцентно точные выводы из увиденного и услышанного. Может быть, именно из-за этого друзей у нее было мало. - Ратмир не уступает в спорах, - спохватился Густав. - Тот парень-зажигалка с дредами? – уточнила Клара. Густав кивнул. Девушка смешно наморщила нос и потрясла головой, передразнив манеру Ратмира. – Там скорее давнее противостояние, они переругиваются по привычке, без остроты. Так общение сложилось. Может быть, когда-то и случались сильные конфликты, но уже прошло. И еще Богдан завидует их отношениям. - Ратмиру с Тимом? – удивился Густав и тут же вспомнил непонятный взгляд Богдана на идущих рядышком и явно счастливых парней. - Да. Ты не видел, как он смотрел, когда все остальные отвлечены. На них обоих. С завистью. Ему тоже хочется, но пока никого нет рядом. - Я буду, - решительно встал с гальки Густав. Клара без иронии посмотрела на него поверх солнечных очков. - Если не отступишься и выдержишь. Он потребует много. Очень много. Я знаю таких людей, - она вздохнула и отвела взгляд на море. – Лично меня оказалось мало. Если бы полгода назад Густаву сказали, что он будет принаряжаться для тренировки в качалке, он бы громко посмеялся и послал бы шутника куда Макар не гонял телят, хотя о практике знакомства геев в спортивных залах и фитнес-центрах слышал. Но сейчас парень внимательно всматривался в отражение, стараясь аккуратнее затянуть хвостик на затылке. Провёл ладонью по щеке, проверяя гладкость кожи. Новомодная борода Густаву решительно не шла, ещё на раннем этапе начинала колоться и чесаться, поэтому он сделал однозначный выбор в пользу чистого бритья, рассудив, что мода не стоит таких жертв. Из зеркала на Густава пристально смотрел серьёзный молодой человек в стильных очках-хамелеонах, придающих выразительности тёмно-карим глазам. В семье Крамов все были светлоглазыми, а мама мечтательно улыбалась на вопросы ещё маленького Густава и красноречиво молчала. Мальчик справедливо рассудил, что цвет горячего шоколада достался ему от неизвестного отца. В конце концов, контраст светлых золотистых волос с карими глазами выглядел весьма привлекательным. Знакомство с Богданом уже никак не тянуло на «сезонное развлечение», слишком магнитно тянуло, слишком замирало сердце, слишком блондин раздражал и вызывал какой-то детский восторг предвкушения. И красивым был настолько, что Густав с трудом удерживался, чтобы не облизываться и держать себя на расстоянии. Впрочем, он был парнем решительным и уже подавал знаки осторожного внимания. Богдан снисходительно замечал, но в ответ никак не реагировал. Густав отступать не собирался – по крайней мере, пока не получит однозначный отказ. Поначалу тренировка казалась Густаву сплошным испытанием на прочность: за Ратмиром, Мартином и Богданом невозможно было угнаться, парни обгоняли и по темпу, и по количеству подходов и принимали больше нагрузки, чем мог позволить себе Густав. Девушки же, создающие видимость лёгкости тренировок, сегодня умчались на разведку – Марика нашла поблизости недорогую дэнс-студию и сманила рыжую девчачью компанию на бесплатный пробный урок. Совершенно выбившись из сил за полчаса, Густав решил не бегать за профессионалами и сбавил темп вполовину, приблизившись к привычному и комфортному. - Не гони, - сказал Тим, перебираясь через скамейку, и только тут Густав заметил, что парень сам занимался не торопясь, совсем не в ритме друзей. - Подстрахуешь? – попросил Тим, и Густав согласно кивнул, двинувшись к штанге. Они вдвоем облегчили снаряд после мощного Мартина, оставив блины с оптимальным весом. - Принцесски, - иронично бросил скачущий мимо со скакалкой Богдан. Тим поморщил идеально ровный нос и надул губы, став похожим на юную леди в досаде на нерадивого лакея. А Густав внезапно вспыхнул от пренебрежительного тона лишь разгорячённого, но совсем не уставшего, и такого зверски привлекательного Богдана. Взглянул на Тима и осмелился спросить: - Почему он всегда такой ядовитый? - С недоёбу, - засмеялся Тим, разом утратив «принцесскость». Густав весело фыркнул. Богдан посмотрел в их сторону недобрым взглядом. Они быстро нашли с Тимом общую концепцию тренировки. Попутно парень рассказывал удивлённому Густаву, что сам лишь три месяца как присоединился к цирковой группе, уехав из родного города Центрального Поволжья. И всё из-за отношений с Ратмиром – додумал Густав, наблюдая, как светлело от счастья красивое синеглазое лицо, когда Тим упоминал друга. Ратмир неподалёку испытывал на прочность силовую станцию и беззлобно подначивал Богдана, будто отвлекая на себя. Богдан огрызался, но не так язвительно и с огоньком, как при большом скоплении народа, и постоянно косился в сторону шушукающихся «принцессок». Наверное, думал, что парни отчаянно сплетничают, и стопроцентно о нём, прекрасном. Густав не собирался раздражать Богдана, но и отказаться от такого собеседника, как Тим, не мог. За час тренировки он узнал больше, чем за неделю знакомства. Обычно Густав не задерживался в душе, но скольжение тёплой воды по телу оказалось слишком приятным и расслабляющим после физической нагрузки. Мышцы отпускало, кожа насыщалась влагой, Густав довольно фыркал, стараясь не заглатывать сырую воду. Из-за шума потока о плиточный пол он не сразу различил подозрительные звуки за тонкой стенкой, отделяющей соседние кабинки. Знакомые звуки – словно кто-то ритмично толкал стенку, приглушённо постанывая. Вариантов было немного, ведь когда Густав направлялся в душ, в раздевалке оставались только Богдан и Тим с Ратмиром. Мартин вышел пообщаться с Лёвчиком, Дамир – встречать Марику из танцкласса. Стараясь не прислушиваться и не представлять, Густав быстро смыл пену, натянул на влажное тело шорты, машинально пшикнул на себя дезодорантом и только на выходе окончательно выключил воду. В общей раздевалке обнаружился один Богдан, который, прислонившись спиной к отделяющей душевые кабинки стене, медленно, словно лаская пальцами волосы, плёл косу. Лицо его было одновременно мечтательным и сосредоточенным. Влажные пряди не слушались, выпадали из плетения, Богдан вправлял их снова, и это завораживало настолько, что Густав тотчас отвлёкся от ритма и стонов и творящегося неподалёку разврата – звукоизоляция здесь оказалась хреновой. Возбужденным Богдан был лишь чуть, поэтому не выглядел извращенцем, подслушивающим под дверью. - Нет, Густав, я не ревную, - относительно спокойно сказал Богдан своим мягким басом, хотя парень ничего не спрашивал. Весь его надменный вид так и подначивал ответить колкостью и вступить в ненужную перепалку, но Густав слишком засмотрелся на косу и упустил момент. Внезапно в соседнем душе выключили воду. Богдан вздрогнул, резко подался к выходу, задев плечом Густава и ещё раз поморщившись, словно от головной боли. Раздосадованный Густав даже не сразу заметил проказливо связанные кем-то шнурки своих кроссовок. Ратмир и Тим догнали Густава на пляже. Парень шёл босиком, размахивая рукой с зажатыми в ней кроссовками с так и не распутанными узлами. Прогулка по крупной гальке всегда отвлекала его от ненужных мыслей. - Тебе он нравится, - без уточнения и вступлений заявил Ратмир, встряхнув мокрыми дредами. Густав даже не оглянулся. - Зато вам, кажется, не очень. - Богдан – самовлюбленный выпендрёжник. Не умеет спорить, только сбивает всех с толку, а аргументация его не выдерживает никакой критики. Плохо слушает других и не привык с кем-то считаться, кроме сестры. А Ирма та ещё стерва. Густав молча шёл по гальке, с мазохистским удовольствием ощущая впивающиеся в ступни камешки. Слова Ратмира не стали новостью, о чём-то он сам догадывался, что-то заметила Клара. - Богдан редкий собственник. Если приблизит к себе, то замучает ревностью и подозрительностью, - добавил Тим. Ратмир покосился на друга и закончил, хихикнув. - А ещё от него воняет. Зверем. Густав усмехнулся. Подумаешь, аргумент - от парня воняет зверем! А чем от него должно вонять? Фиалками с пионами?! Сам он, впрочем, никакого зверства от Богдана не учуял, кроме зверского самомнения. - Не действует, - почему-то весело сказал Ратмир и размашисто почесал затылок, напомнив Рысю, чешущего задней лапой загривок. - Вы зачем мне это рассказываете? – решил прояснить ситуацию Густав, остановился и повернулся к парням. Тим отвёл синие глаза на море и сделал задумчивое лицо притомившегося наследника престола. Ратмир широко улыбнулся. - Контрольная проверка. Если и после наших слов ты не отступишься, мы тебе поможем. - Сам справлюсь, - угрюмо отозвался Густав, направляясь от пляжа к улице. Ещё не хватало делиться с едва знакомыми парнями своими переживаниями. - Дезодорант смени. Он ужасный, - крикнул вдогонку Ратмир. - Зато не воняет зверем, - проворчал себе под нос Густав, обидевшись и поневоле принюхиваясь. Дезодорант он выбирал дорогой и хороший, «олд спайс», как впрочем, и весь многочисленный парфюм. Иначе Густаву казалось, что сладкий запах специй и сдобы будет преследовать его, словно сахарную феечку. На следующий день случилось то, что Густав Крам с трепетом в сердце ожидал с того самого момента, как подружился с цирковой компанией. - Густав Александрович! – гаркнула из-за кассы Ирина в середине смены. Густав поправил сгибом локтя съехавшую на лоб пиратскую бандану, заменявшую ему поварской колпак, отдал суетящейся рядом Гале распоряжения и бережно вытащил из холодильной камеры выстраданный накануне сложный торт – заказы он передавал лично. Появление шефа-кондитера сопровождалось аплодисментами присутствующих покупателей и дружными восхищёнными возгласами. Получив свою долю комплиментов от счастливых родителей именинника, Густав обвёл взглядом помещение и вздрогнул: у витрины с одинаково разинутыми ртами стояли Лола - младшая сестра Ратмира, и её лучшая подруга Маша. В руках они держали фирменные пакеты с выпечкой. Видимо, триумфальное явление шефа застало их уже на выходе. Густав улыбнулся девчонкам, но общаться не стал и поспешил вернуться в цех. Вскоре он устал думать о последствиях раскрытия тайны своей профессии, да и нервное состояние плохо влияло на тесто, потому усилием воли Густав вытеснил из головы все вопросы и отдался делу полностью. Это получилось так хорошо, что о случившемся он вспомнил только вечером в саду, когда к нему, неспешно подготавливающему трубку, подошла Клара. - Что интересного в пекарне? – с ходу спросила кузина, и Густав тотчас вспомнил офигевшие лица девчонок. Со стороны улицы в это время послышался шум и возня, и над двухметровым забором показались две головы. - Привет! – радостно крикнул Ратмир. Густав медленно отложил трубку. Подошёл к забору. Снова молча оценил спортивную подготовку парней. Ратмир шумно втянул носом воздух и оскалился во всю пасть. - Густав Крам, обещай, что никогда больше не воспользуешься своим отвратительным дезодорантом! И вообще весь парфюм выкини! - У тебя проблема с обонянием, парень, - заявил Густав, задирая голову. Висящий рядом Тим неопределенно хмыкнул. - Лола рассказала, что ты работаешь шефом в «Гретхен и Лотхен», - проигнорировал реплику Ратмир. – И мы примчались довести до твоего сведения, что одна из слабостей Богдана и, кстати, Ирмы тоже – это сладкая выпечка. На булочку с изюмом его можно приманить, как дворового бобика. - Глумишься? – прищурился Густав, пытаясь рассмотреть в ставшем серьёзным лице тень насмешки. Ратмир покачал дредами. - Ни в жизнь! Мы потому и… Он не успел договорить, исчезнув за забором. Следом загремел Тим, огласив улицу завидным воплем. Густав, а за ним и удивлённая Клара выскочили из сада. Ратмир с Тимом стояли напротив Хорхе и Алана, на которого с недавних пор тайком заглядывалась Клара. Выглядели все как собравшиеся подраться коты: взъерошенные, чуть не со стоящими дыбом волосами и сверкающими глазами. Густав придержал кинувшуюся к мужикам Клару за футболку. - Стоять, агент Старлинг! Без нас разберутся. - Это наша территория, - тихо, но отчетливо прошипел Хорхе, заметно ощетинившись. - Надо же - ирбисы! Дикие! – с непонятным восторгом в голосе воскликнул Ратмир, осторожно делая пару шагов в сторону и закрывая собой напрягшегося Тима. Хорхе отзеркалил движение. - Убирайся, клоун. Здесь моя семья, моя женщина и ребёнок, - оригинальный акцент внезапно зазвучал угрожающе. Ратмир примиряюще развёл руками и отступил. - Мне ничего не надо. Я пришёл только поговорить с Густавом. Больше я в твоём доме никого не знаю. Хорхе распрямился, сложил руки на груди. - Богдану будет весело, - хихикнул Ратмир, обнял Тима за плечи. Парочка быстро скрылась в наступающих сумерках. - Спокойной ночи, - мягко пожелал Хорхе Густаву и Кларе. Алан задержал взгляд светлых глаз на девушке, ласково улыбнулся и последовал за братом. - Ты что-нибудь понял? – поинтересовалась Клара. - Ничего, - честно отозвался озадаченный Густав. – Кроме того, что Хорхе считает себя нашим защитником. - Очень странно, - прошептала девушка, напряжённо вгляделась в быстро спустившуюся южную ночь. - Пошли домой, - Густав увёл сестру в сад. - Все странности имеют логическое объяснение. Магии нет в этом мире. Я так и не дождался письма из волшебной школы. И ты не дождалась, Клара Викторовна Крам. Клара печально вздохнула. Это была их общая тайна и общее детское разочарование, от которого сжималось в горле до сих пор. Их дразнили громкой фамилией с младшей школы, они обижались, язвили, иногда дрались, но в глубине души ждали чуда… Что вот-вот, по достижении одиннадцатилетия… Как сказочного Деда Мороза в зимнюю ночь, даже когда уже знаешь, что волшебства не произойдет. Отец Клары, гендиректор фармацевтического холдинга, высокий, спортивный и чертовски похожий на повзрослевшего роулингского Виктора Крама, весомо отвергал все подозрения дочери и племянника в принадлежности к волшебному миру. Они уже и не ждали, выросли и всё понимали. - А всё-таки жаль… Правда, Густ? – медленно и словно саму себя спросила Клара, тихо качаясь в гамаке. Густав кивнул, снова ощущая мгновенную горечь.