II. Жертва
9 сентября 2018 г., 19:34
«Боги никогда не просили ничего взамен своей милости, но так повелось, что в древности абсолютно каждый ею одаренный, будучи невеждой, но не лишенный чувства долга и признательности, убивал во славу своей веры. Они свято верили в праведность жертвоприношения, упрямо убежденные в том, что так приобретают и закрепляют благосклонность всевышних. И хотя с течением времени многие религии опровергли данное поверье, во многих других, даже самых прогрессивных и научных, культурах сохранились кровожадные божества, щедро награждающие своих последователей за любую новую жертву.»
По книге «Опровержение существования Бога, или психология управления, посредством веры» Ата Ейста.
***
Обстановка вокруг медленно прояснялась. Вместо дрожащих белых очертаний Идио теперь видел мир таким, каким его рисует художник. Тени, как длинные и частые штрихи, вещи — как угловатые наброски. Но почему-то цвета были вывернуты наизнанку, как и раньше: среди темноты двигались белые зарисовки. Привыкнув к новому видению пространства, мужчина дернулся. Все его тело обдало небольшим электрическим зарядом. Внезапно Идио почувствовал, как у него немного затекают точки на теле: несколько на груди, несколько на животе, по штуке на боках и штук шесть на лбу. Что это? Он дернулся еще раз. Несколько точек вдруг почувствовали облегчение, а до уха ученого донесся странный звук. Присоски! Но зачем они? Неужели этот челнок уже снабдили настолько умной системой оказания первой помощи? Слишком странно. Ноги опустились на прохладный металлический пол. Рывком Идио вырвался из силка проводов и встал. Протяжный раздражающий писк раздался сзади. Ученый пошатнулся, теряя равновесие, и схватился за голову. В районе левого виска очень сильно болело. До слуха донеслось стрекотание. Такое бывает, когда отходит контакт. Вдруг, перед его взором появилось вполне красочное и яркое окошко, правда, пораженное помехами. В нем стояла девушка-насекомое, которая внезапно заговорила с ним на его родном языке. — Добрый день, спасибо, что воспользовались капсулой поддержания физического здоровья нашей компании. Просим вас оценить по десятибалльной шкале удовлетворение от предоставленной услуги. — Ноль, — немного раздражаясь, прошипел Идио. — Спасибо за отзыв. К сожалению, в данный момент сервер недоступен. Ваш ответ будет обработан позже, — произнес ее голос в голове. Пытаясь понять, слышит ли он его на самом деле, Идио закрыл свои уши ладонями. Но ни громкость, ни отчетливость не изменилась. Разве что нечастые помехи мешали плавному восприятию. — Проецирование в мозг? — вставая и выпрямляясь, спросил Идио, догадываясь, почему в его виске не утихает боль. — Верно, — рядом с окошком появилась зацикленная анимация вживления чипа в мозг. — Мы поможем вам ориентироваться в пространстве без зрения, а также снабдим всеми необходимыми удобствами. Заказать глазные импланты в нашем магазине? — Не стоит, — сказал Идио, озираясь в поиске выхода. — Для того, чтобы выйти из стационара, идите по эмуляции, — цветная дорожка с синими стрелками указывала на выход. Судя по белым штрихам, программа не обманывала. Идио зашагал. Он торопился покинуть эту комнату, где его ноги начинали деревенеть от холода. Только сейчас ученый заметил, что абсолютно гол. — Идите по указателям в примерочную, ваш заказ уже готов и ожидает примерки, — голос этой женщины уже начинал раздражать Идио. Тем не менее, он достаточно бодро поспешил туда, куда указывала симуляция. Треск и вспышки вокруг, а также помехи и отсутствие связи с сервером наводили на мысль, что этот корабль попал в аварию. — Вам не о чем беспокоиться, наши базы могут дрейфовать в космосе до шести лет, снабжая пациентов необходимым и минимальным количеством нужных им веществ. У вас есть десять дней спокойного и расслабленного ожидания прибытия спасателей. После чего вы сможете вернуться в состояние сна. Сбоку нарастал странный гул. Идио не придавал ему значения, пока монотонность звука не стала раздражать. Ученый остановился и посмотрел в ту сторону. Даже с его несовершенным зрением художественного наброска было ясно, что почти трети корабля просто нет. Вместо нее дрожали хаотично сменяющие друг друга линии. — Не волнуйтесь, — снова голос отвечает на мысли. — При любых повреждениях станция может обеспечить себя надежными силовыми барьерами. Они же помогают восстановить доступ к любой уцелевшей части корабля. Вздохнув, Идио поплелся дальше. Наконец, стрелки затухали, обозначая конец пути. Впереди доносился приятный звук вращающихся, хорошо смазанных шестерен. Небольшой треск все же говорил о некоторых неисправностях, но раз механизм работал, значит, они не фатальны. Войдя в комнату, Идио лицезрел большие механические руки, распрямляющие одежду, похожую на капитанскую: плащ с эполетами и хорошими подвернутыми рукавами на запонках. Там же были брюки, неплохой ремень и сапоги. Тяжелые, качественные сапоги. Очертания приобрели цвет — это имплант показывал ему его новую одежду. — Не шевелитесь, — попросил женский голос, и с жутким стальным лязгом металлический обруч с натянутой на нем странной пленкой опустился с потока вниз. Что-то обволокло все тело Идио. Ему стало трудно дышать. Но лишь на мгновение. Следом он почувствовал легкость и тепло. — Наша универсальная разработка, заменяющая термокостюмы и позволяющая комфортно себя ощущать почти в любых условиях. Также эта пленка увеличит вашу длительность жизни в открытом космосе с трех минут до получаса. Эта технология вам обойдется… Окошко покрылось сильными помехами. — Ответа на запрос цены не поступило. Пожалуйста, оплатите ваш заказ при доступе к серверу. — Как же ты мне надоела, — уже не сдерживая гнев, прошипел ученый. Помехи участились, а потом и вовсе пропала картинка. Треск у левого уха прекратился, а висок ощутил что-то липкое и теплое. Когда Идио дотронулся до него, то ощутил огрубевшую пленку свернувшейся крови. Этот пленочный костюм — действительно чудо, раз не позволил быть открытой достаточно глубокой ране. Идио шагнул навстречу костюму, и механические руки сами потянулись одеть его. Уже через пару минут ученый ощутил на своем теле приятную тяжесть одежды. Самая качественная робо-рука подала ему шикарную двууголку с еле виднеющимся пером, когда же Идио надел и ее, ему предложили маску. Он не мог разобрать ее цвета, но и в наброске она выглядела внушительно. Закрывающая его глаза и нос, она была похожа на плоский клюв. А на ее лицевой стороне отчетливо виднелся знак: открытый, немного угловатый глаз. Затянув потуже ремень с бляшкой в виде глаза, Идио развернулся и вышел из этого отсека. Каждый шаг вызывал легкое покачивание крученых нитей эполетов, которые приятно врезались в плечо ученому. Шаги раздавались эхом, отражаясь от пустых стен коридора. Мир, видимый в виде карандашного наброска, красиво менялся вокруг. Идио остановился у энергетического барьера, который поддерживал возможность действия корабля даже в критическом состоянии. С трудом различая сквозь хаотичные штрихи нестабильной стены, Идио догадался, что около четверти корабля нет и в помине. Оставался вопрос: как все-таки он оказался здесь. Может, Бог и сейчас ему помог? Возможно. Имеет ли смысл обращение к нему напрямую? Ответ однозначен: да. — Ты, как и ожидалось, быстро понял в чем дело, — раздался в голове знакомый голос. — Тебя следовало прилично одеть и дать отдохнуть. Это судно подходило как нельзя кстати. — А где угнанный мной корабль? — уже не обращая внимания не неестественность мысленного общения, спросил в лоб ученый. — В комнате за поворотом. Я подправил автопилот, так что он запросил стоянки у ближайшего подходящего корабля. Ну и мы взяли их на абордаж. Идио промолчал, хотя остался недоволен ответом. Неужели все, кто управлял этим судном, рассыпались как тот бедный слуга, чью ливрею он забрал совсем недавно? Может быть, та же участь постигла и часть космической станции? Отбросив мрачные мысли, ученый шагнул в дребезжащее пространство перед ним. Окружающий мир, будто обезумев, сменялся то на родную обстановку угнанного корабля, то на комнату странной станции. В мозг впилась тупая игла, которая не давала Идио нормально осознать происходящее. Странная особенность зрения только ухудшала его состояние. Со временем пространство менялось все реже, так что ученый смог без проблем пройти на борт своего судна. Когда ученый подошел к креслу пилота, приветливый интерфейс, которого здесь определенно не было до этого момента, сразу же предложил ему наручные часы. Идио с радостью надел их на свое левое запястье. Только он почувствовал холодный металл задней стенки часов, как перед его лицом возникло сразу несколько колец загрузок. Как только они заполнились, появилась сияющая надпись «Успех». Пребывая в легком недоумении от происходящего, Идио обратился к интерфейсу за разъяснением. Тотчас на экране появился текст. «Часы-интерфейс — аксессуар, помогающий носящему их члену экипажа следить за стабильностью искаженного системами корабля пространства. Также является уникальным устройством, позволяющим без задержки обращаться к интерфейсу корабля и всем его системам, управлять ими и задавать пользовательские настройки. Часы используют систему нанороботов, которые внедряются в кровь и маскируются под лейкоциты носителя, что позволяет избежать бурной иммунной реакции. Обладая диапедезом, нанороботы успешно проникают в ткань коры головного мозга, где задерживаются и в последствии передают сигналы, возбуждая участки мозга и проецируя изображение на реальность. Интерфейс предоставляет полную свободу управления этими роботами, в том числе предусмотрен вариант отказа от маскировки, что повлечет уничтожение нанороботов клетками иммунной системы». Прочитав краткую сводку, Идио решил пока не отказываться от такой удобной функции. Нажав несколько кнопок, он закрыл проход между станцией и своим судном и, поставив его на автопилот, с головой погрузился в изучение доступной карты космического пространства. Он уже знал, что Бог запрограммировал маршрут, ведущий к нему. Этот факт не имел под собой доказательств, но что-то внутри ученого так и кричало: доверься! Всегда казалось, что путешествие на космическом корабле мало отличается от поездок на машине. Еще будучи ребенком, Идио помнит, как заглядывался на мелькающие деревья за окном. Мелькающие звезды в иллюминаторе всегда казались ему чем-то недостижимым и романтичным. Но разочарование ученого постигло тогда, когда он наконец осознал, что подобное не достижимо в самом прямом смысле. Еще один повод для грусти. Мир и так потерял краски и стал темным и неуютным, так еще и детские убеждения оказались растоптаны суровой реальностью. Идио вздохнул, осознавая этот факт, и в который раз поворачивая объемную космическую карту. Скучно. Корабль, ведомый автопилотом, не менял своего курса. Это не нужно в огромных пространствах пустоты, называемой космосом. Единственным развлечением было минутное рассматривание новой картины за иллюминатором после редкого прыжка с искривлением пространства. Но и это надоедало довольно быстро, когда начинаешь осознавать, что разница между тем, что ты видишь сейчас, и тем, что ты видел пять минут назад, еще до прыжка, это всего несколько углов. Корпус немного затрясся, искусственная гравитация несколько мгновений то ослабевала, то наоборот начинала действовать слишком сильно. Странные события прекратились меньше, чем через минуту. Интерфейс услужливо произнес приятным женским голосом: — Извините за неудобства, калибровка входа в гравитационные поля звезд не была произведена при запуске. Подобная ситуация может повториться еще не более трех раз. Понятно. Автопилот решил посетить какую-то систему. Теперь следить за видом из широкого иллюминатора стало приятнее. Огромная звезда, приближающаяся зеленая планета с несколькими спутниками. Даже… Даже как-то легко на душе. Может, из-за того, что отчасти детское желание исполнилось? Может быть. Из края пустой глазницы под маской вытекла капелька и покатилась по лазурной щеке вниз. Чувства постепенно возвращаются к нему. Это прекрасно. Вытерев минутную слабость рукавом из дорогой ткани, Идио снова сел в кресло пилота. Корабль остановился. Так велел Бог? Скорее всего. Может быть, он заключен именно здесь. — Интерфейс, что это за планета? — очнувшись от раздумий, спросил ученый. Тотчас перед лицом пилота оказалось небольшое окошко. «Планета E4.15V. Отличается богатой флорой и фауной. Содержит более 600 тыс. различных видов растений, 9 млн. видов животных. Населена двумя разумными формами жизни. Контакт не установлен. Прогресс не выходит за рамки обитания в условиях планеты. Наблюдение не было осуществлено. Культура — неизвестна. Стадия прогресса — неизвестна. Возраст существования разума — около 35 тыс. лет по местному летоисчислению». Не густо. Хотя, это общие сведения, не более. Интерфейс вдруг услужливо показал табличку: «Желаете спуститься на поверхность?». Предложение крайне заманчивое. Идио кивнул, что тотчас обработалось программой как положительный ответ. Затем ученый надел свою двууголку и пошел к уже готовящемуся «мосту» на эту странную зеленую планету E4.15V. Зайдя на назначенное место, Идио снова ощутил резкую головную боль. Окружение рябило, но теперь интерфейс загрузил несколько диаграмм. В левом верхнем углу мерцали поочередно то часть окружности с деревом, то космический кораблик, правда делали они это с такой частотой, что казалось, будто они не гаснут вовсе. В правом углу сменялось значение с тысячной доли до нуля. Подпись под счетчиком гласила: «Время до смены фазы». Сразу под ней расположился график зависимости опасности от времени. Пока его линия четко держалась на значении «абсолютно опасно». Слева был похожий график, только он показывал зависимость стабилизации «моста» от времени. Это была линейная плавная возрастающая функция. Сразу под ним отображалась стабильность в процентах. Немного подождав, Идио заметил, что мерцание слева перешло на поочередное мигание. Время до следующей фазы постепенно увеличивалось, вместе со значением стабильности. Значение опасности же наоборот падало. Спустя всего несколько минут, процент стабильности остановился на максимально возможных для него 94-96%. Переход считался безопасным в течение фазы, а во время ее смены опасность резко возрастала. Но вот до смены осталось 56.783 секунды, интерфейс показывает планету с деревцем — можно выходить. Идио обдал прохладный ветер. Полы его плаща, создавая хлопающий звук, развевались. Подставив лицо потокам воздуха, Идио впервые за долгое время насладился настоящим миром. Он даже не сразу обратил внимание на то, что его нос слышит запах паленой травы. На языке ощущался привкус металла, а сам воздух казался жутко разрежен, будто бы здесь летали молнии. Идио посмотрел под ноги. Даже видя мир в белом наброске на черном фоне, он ужаснулся. Его тяжелые сапоги стояли на длинных волосах чьей-то отрубленной головы. Ученый наклонился. Очертания вполне знакомые. Гуманоид. Отличие разве что в длинных заостренных ушах. Идио аккуратно обошел страшную находку, не сводя с нее взгляд. Но тут же в относительной тишине раздался хруст: он наступил на чью-то ладонь. И только сейчас ученый посмотрел вокруг. Он стоял посреди дымящегося поля, усыпанного телами бедных созданий. Из земли торчали мечи и копья, где-то пытались развеваться порванные штандарты. Поле битвы. Война. Какие… далекие и сказочные эти слова. Он слышал их лишь в детстве, и то только в рассказах стариков, которые сами слышали их от своих стариков. У них на планете уже давно не велось войн. От этого зрелище становилось еще страшнее. Страх внушало и то, что-то, каким видел мир Идио походило на картинки в книгах. Но стоит сказать себе, что это реальность… Тотчас становилось плохо. Ком подкатил к горлу. А ведь он ничего не ел в путешествии, кроме кем-то запасенной «еды» в виде таблеток с необходимыми веществами. Подобное минимизировало потребность в туалете. Тем не менее сейчас Идио склонился, схватившись за живот. Из его рта текла желчь, оставляя горький вкус во рту. Неприятно. Пошарив в карманах сюртука, он-таки нашел в них платок, которым и вытер рот. Чего же хотел добиться Бог, посылая его сюда? Возможно, здесь его тюрьма. А может он просто хочет показать то, к чему приходят разные расы. Зачем? Идио не знал. Он лишь аккуратно ступал по полю битвы, пытаясь найти хоть что-то, зачем автопилот мог его высадить здесь. Ужасающая тишина давила на сознание. Интерфейс прогрузил в правом верхнем углу небольшую карту, занося на нее маршрут хозяина. Ниже расположилась объемная стрелка, указывающая направление, в котором находится «мост» обратно на корабль и расстояние до него. Идио не мог перестать видеть трупы, окружающие его. Он лишился способности закрывать свои глаза. Это его мучило. Не отнимая ото рта платок, он пробирался сквозь торчащие лезвия, лужи крови и безжизненные тела. Слева виднелся густой лес, до которого идти минут пятнадцать. Запросив уточнение у интерфейса, ученый с удовлетворением отметил близость своего ответа к реальности. К удивлению Идио, с какого-то момента времени он стал слышать немного другую тишину. Она все так же была наполнена неестественными звуками природы, осуждающими произошедшее побоище. Но к ним добавилось еще что-то. Незаметное. То, что почти невозможно вычленить из них. Ученый стал озираться, пытаясь понять, почему восприятие мира изменилось. Увлеченный мыслями, он даже отнял руку с платком ото рта, забыв об отвращении и страхе. Ничего. Но тут что-то среди трупов шевельнулось. Маленькие очертания дернулись среди статической картины. Заинтересованный этим, Идио направился к тому месту. Его тяжелые сапоги все более уверенно ступали между телами, не задевая их. Эполеты приятно бились в плечо, только придавая смелости и решимости. — Эй! — негромко произнес пришелец. — Есть кто живой? Посторонние звуки, вызвавшие несколько минут назад настороженность, пропали. Кто-то затаился? Идио пытался вглядываться в окружение настолько, насколько позволяло ему нынешнее зрение. — Я не желаю зла! — чуть громче сказал ученый. Ему в ответ что-то крикнула птица-падальщица, летающая где-то высоко в небе. — Отзовись? Кто-то совсем рядом шмыгнул носом. Раздался легкий скрип, будто что-то терлось о легкую металлическую броню. Оно где-то рядом. И оно боится. Пришелец огляделся. Только сейчас его взгляд смог выхватить легкое дребезжание какой-то ткани. Идио легко отвернул ее, оказавшейся чьим-то порванным плащом. Под ним оказался лежащий мальчик лет семи на вид. Большие голубые глаза бегали из стороны в сторону и, то и дело, жмурились. Длинные уши забавно дрожали. Хоть это и казалось ученому забавным, он понимал, что ничего веселого в ситуации нет. — Мальчик, — мягко и тихо спросил он. — Что ты тут делаешь?***
Среди густого леса мирно брели два существа. Одно — сплетенное из молодых салатовых лоз, покрытое множеством еще не выросших листьев. Его руки, имеющие всего четыре пальца-плюща, лицо — плотный клубок растительности, своими очертаниями выделяющий глазницы, рот и нос. Вместо волос на его макушке цвели ландыши и подснежники. Вместо глаз было нечто, похожее на желтый цветок, но не являющееся им. — Скажи, дед, — спросило оно второе существо. — Зачем они убивали друг друга? — Эльфы повзрослели и отдалились от нас и природы, — проскрипело в ответ второе существо. Оно мало чем отличалось от первого, разве что молодые и гибкие лозы давно задеревенели, приобрели свою структуру, покрылись корой, сменив свой цвет на серо-коричневый. Голова больше не цвела, вместо волос там болтались старые листья, которые, казалось, вот-вот облетят. — Неудивительно, что они стали ссориться. Юноша, ловко удлинив свои лозы, зацепился за толстую ветку большого и раскидистого дерева. Подтянувшись, он вскочил на нее и, стараясь найти баланс, немного покачался. Усевшись на ветку, как на свое самое любимое место, он подхватил своими лозами и старика, усадив его рядом. Отсюда открывалось ужасное зрелище на некогда зеленое поле возле леса. Теперь оно серело: подпаленная трава еще дымилась, некогда сияющие доспехи, потускнели из-за крови и пота. Тела безжизненно лежали в грязи, потеряв здоровый светлый окрас кожи. Даже небо хмурилось, мешая восходящий дым с тучами. — Разве это не глупо? — после недолгой паузы спросил юноша. — Глупо, — хмыкнул его собеседник. — Конечно, глупо. Для нас. — Для нас? — переспросил парень из лоз. — А для них? — Это вопрос к ним, — тяжело вздохнул старик. — Чем больше развивается народ, тем больше у него потребностей. Войны становятся необходимы. Но необходимо ли было это побоище? Мы не узнаем ответ. — Но ведь погибло… — Со временем народы перестают ценить жизнь больше, чем свои идеалы, только и всего. И снова лес погрузился в тишину. Лишь птицы-падальщики изредка кричали что-то в небе, пикируя вниз, выхватывая и выклевывая куски мяса. Со стороны ближайшего поселения в поле вышла маленькая точка. Она рывками брела среди трупов. — Бедный мальчик, — глубоко вдохнув воздух прошептал старик. — Он ищет их. — Их? — спросил юноша. — Да. Своих родителей, — опять на выдохе произнес старший. — И как? — Учись слушать природу сам, — покачало головой древесное существо. — Закрой глаза, почувствуй, это дерево. Как оно питается из почвы. Прочувствуй землю. Траву. Боль от ожогов и впитывающейся крови. Тогда ты поймешь и то, чем обеспокоен малыш. Юноша последовал совету. Его тело наполнили чувства насыщения, которое испытывает старое дерево. Чувство затвердевания готовящейся к осени земли. Чувство тления какой-то части тела, что передавалось от травы на поле. И вот чувство чего-то, что тяжело опустилось на землю. — Что это? — резко открыв глаза и потеряв связь, вскрикнул юноша. На поле действительно появилась другая точка. — Просто незваный гость, — покачал головой старик. — И он явно посетил нашу планету не в лучшее время. Не привык к таким зрелищам, бедный. — Может им помочь? — с энтузиазмом спросил юноша. — Даже не думай, — впервые повысил голос старик. — Мальчик должен осознать смерть сам, а гость, если будет нуждаться в помощи, сам найдет того, у кого ее спросить. Старик спрыгнул с ветви и побрел вглубь леса. В его голове четко стоял образ лазурного слепого человека в темно-сером капитанском плаще с золотыми эполетами. Украшенная золотом двууголка, венчавшая его голову. Маска, похожая на верхнюю часть клюва. Но везде, везде была одна символика. На тыльной стороне белых перчаток, на спине, на маске — везде был алый угловатый глаз. Тот же символ был и на застежках на тяжелых сапогах. Той же формы были запонки. А внутри, возможно еще в неоткрытой, глубоко потаенной части души этого существа таилось что-то страшное. Что-то, способное уничтожать целые миры. Старик понимал, что от этой силы бесполезно бежать. Но будет лучше уйти подальше, чтобы не попасть ненароком под горячую руку или самим не стать причиной большой катастрофы. Одно успокаивало: его молодой спутник, кажется, оставил опасную затею и послушно возвращается с ним в глубины родного леса.***
— Что ты тут делаешь? — спросил еще раз Идио у мальчика. Но тот только крепче прижался к грязной броне. — Это твой родственник? — присел рядом ученый, всматриваясь в лицо погибшего солдата. Мальчик кивнул. — Папа? Голубые глаза с надеждой посмотрели на пришельца. Паренек сглотнул и одними губами что-то произнес. Идио только сейчас осознал, что понимает совершенно другую расу. И она понимает его. Но как? Неужели это часть исполнения его желания знать все во вселенной. Страшно представить, но в данный момент это упростило ситуацию в несколько раз. Мальчик, увидев задумчиво поджатые губы, повторил свой ответ. Теперь он смог воспроизвести несколько звуков, что служили утвердительным ответом. — А как же мама? — спросил Идио с четким ощущением того, что нашел родственную душу. Мальчик тем временем безуспешно пытался что-то сказать, но текущие слезы и сопли только мешали ему. Поняв, что не может ответить, парень попытался подняться, но его нога поскользнулась и он снова упал в грязь. С упорством достойным бойца, юный эльф встал на корточки и указал направление, полный решимости ползти туда. Как страшно. Мальчик, осознавая, что его родня погибла, не страшится их. Он относится к ним как к живым. Такова психология детей? Так ли они спасают себя от нежелательных мыслей? Идио помог мальчику встать и позволил себя отвести к его матери. Она лежала совсем недалеко. Одетая в легкую одежду, с кейсом аптечки рядом, она оказалась убита чем-то в спину, что опалило ее кожу. В окоченевших руках она сжимала самодельный бинт. Рядом лежал боец, умерший от потери крови, потерявший надежду на спасение. А как иначе будет чувствовать себя парализованный, когда на его глазах убивают единственную спасительную нить? У мальчика подкосились ноги, и он упал на колени прямо в месиво крови и грязи. Он наконец дал волю чувствам, запертым его подсознанием где-то глубоко. Над полем раздался плач. Он нагонял еще больше тоски и страха. По щекам текли целые струи слез. И тут внутри Идио все похолодело. В его памяти всплыли строки из Ядра. Любому Богу нужна жертва. И всегда они просят кого-то невинного. Неужели в этом суть? Но чем платил сам Идио? Зрением… Голова заболела. Чужая, неродная мысль проникла в разум. И что самое страшное, она подтвердила его догадку. — Мальчик, — ласково спросил ученый. — Ты ведь больше не хочешь видеть их такими? Хочешь, чтобы они были живы? Юный эльф кивнул, подняв на него заплаканные и такие красивые глаза. Он не видел их цвета, но почему-то был уверен, что они голубые. Абсолютно точно голубые. На душе стало гадко. Он ненавидел себя за то, что только собирался сделать. Но не сделать этого он почему-то не мог себе позволить. — Я знаю того, кто исполняет любые желания, — мягко сказал Идио, подыскивая кинжал среди тех, что лежат на земле. Найдя подходящий, он испугался, осознав, что стерильностью здесь и не пахнет. Но будто в ответ на его мысли грязь испарилась точно так же, как в недавнем прошлом испарился служащий. Бог явно просит его об этом. Нет. Не просит. Приказывает. — Прости, мальчик, — Идио хотелось зажмуриться, но не мог сделать этого. Своими руками, будто в трансе он вырезал глаза юного эльфа и легко сжал в свободной руке. Мальчик потерял сознание. Его лицо изменило цвет. Это было ясно даже по изменившейся штриховке: так это видел ученый. Идио снова не смог сдержать ком в горле, но теперь он не обращал внимание на все те эмоции, которые будило в нем окружение. Его сердце заняла ненависть. Ненависть к самому себе. Зачем он так поступил? Бросив на землю снова окровавленный кинжал, промокнув рот платком, пришелец положил маленькое тельце эльфа, из которого медленно утекала жизнь, на свои руки, как на носилки. Левая ладонь еще сжимала два глазных яблока, боясь повредить тонкую оболочку. Коря себя, ругая факт своего существования, Идио зашагал к своему кораблю, полагаясь на точность интерфейса…
