Время Слепоты

«Они называли это катаклизмом. Бесстрашные захватчики, нещадно уничтожающие, иногда подчиняющие всех, попадающихся им на пути, как ни странно, чтили свою историю. События до катаклизма, время мира и процветания эльфов, они назвали Ветхим заветом. Их новейшую историю, эру побед и завоеваний, принято называть Новым заветом...»

Из исследований доктора археологических наук Архаио Логоса «Тайны утерянных цивилл»

***

      Громкий звук шагов эхом разносился по крытой колоннаде из белого камня. Молодой эльф шел, чеканя шаг, и нес несколько свитков подмышкой. Впереди уже виднелся свет, струящийся внутрь прохладной залы, будто нечто божественное.       Эльф вышел из колоннады и зажмурился, попутно пытаясь закрыться от солнца тыльной стороной ладони. Глаза медленно привыкали к яркому свету. Проморгавшись, эльф поднялся по нескольким невысоким ступенькам в «Покои умиротворения». Как он и предполагал, седой эльф мирно дремал в роскошном кресле под тенью древнего раскидистого дерева.       Отряхнув свои одежды, посол преклонил колено и положил свою правую руку себе на грудь. Склонив голову, он громко и четко произнес:       — Мой король!       Очнувшись от дремы, старый эльф в растерянности начал озираться. Осознав, где находится и что его разбудило, он позволил своему слуге подняться.       — Встань, Слей. Какие-то новости?       — Да, мой король, — послушно выпрямился молодой эльф перед правителем. Он выглядел ослепительно в лучах полуденного солнца. Золотые длинные волосы, легко струящиеся по плечам. Зеленые глаза. Ему так шла белая тога с золотым узором и кожаные сандалии… Король всегда любовался им, считая его почти что сыном. — В главном зале вас ожидают Его Преосвященство Сакредо, Первый Жрец Солнечного Грома и Его Мудрейшество Табула, Первопроходец Лунных Троп.       — Опять эти двое? — кряхтя, встал со своего места правитель. — Хорошо. Тогда, пока мы идем к ним, будь добр расскажи, как обстоят наши дела с соседями.       — Конечно, ваше величество, — поддерживая короля, Слей помог ему спуститься по ступеням. — Совсем недавно наши хорошие союзники, соседствующая империя Квеокра, с которыми мы успешно вели обоюдовыгодную торговлю, принесли присягу о подчинении правителя церкви Солнечного Грома. В результате, буквально сегодня утром послы доставили нам указ Полиска Третьего, в котором указывается об отсутствии намерений продолжать торговлю с неверным государством.       Слей подал королю один из свитков.       — Так же здесь указано о повышении пошлины на девять частей из десяти нашей продукции. — Пояснил слуга.       — Тяжело, — почесав небольшую бородку, заметил правитель, шаркая по длинному коридору с высоким арочным сводом. — Что случилось с моим примирительным презентом королеве Ипсум?       — Да, конечно, — Слей вытащил еще один сверток и передал его правителю. — Государство Бошудан отослало его назад вместе с довольно резким письмом.       — Что в нем?       — Я советую вам лично ознакомиться с его содержимым, но вкратце: госпожа Ипсум слишком оскорблена, чтобы принять ваши извинения. Также она недовольна вашим решением включить гору Сидрако в границу вашего государства, лишь основываясь на том факте, что экспедиция была составлена жителем нашей страны, графом Ацелием Клеварусом. Она готова пойти войной на нас в ближайшее время, если не получит желаемого ответа и позволения паломникам посещать гору без прохождения досмотра нашей охраной.       — Но вершина горы является государственной собственностью: склепом одного из богатейших графов нашей страны, — вслух размышлял король. — Есть информация о паломниках и их происхождении?       — Да, — кивнул Слей. — Как и Квеокра, Бошудан вошло под покровительство церкви Солнечного Грома.       Последние слова были произнесены уже у красивой высокой двери, украшенной золотыми ростками плюща.       — Они неплохо подготовились, — тяжело вздохнул седой эльф.       — Согласен, — нахмурился Слей, подавая тонкий золотой венец. Когда старик надел его, молодой эльф с силой толкнул тяжелые двери. Громкий звук эхом наполнил все пространство.       — Его Величество, Седьмой Король Эйриниста Сэйго Второй прибыл! — громко крикнул слуга, так, что его голос многократно отразился от стен и, повторяясь, какое-то время напоминал присутствующим о важности входящего.       Сереброволосый эльф в белых одеждах, расшитых нитями с металлическим блеском, легко поднялся из-за дорогого стола из красного дерева. Его собеседник, казалось, преклонного возраста так и остался сидеть, развалившись в мягком и удобном кресле с кожаной обивкой. Его седеющие у корней светло-желтые волосы были собраны в хвост на затылке, оголяя высокий морщинистый лоб. Глаза, в отличие от тела, выглядели молодыми, живыми и, даже чересчур, энергичными.       Король, прошаркав до своего удобного миниатюрного трона на небольшом возвышении, заботливо встряхнул алую бархатную подушечку, аккуратно уложил ее на сидение, и лишь затем, приподняв полы своего одеяния, уселся на свое законное место с блаженным выражением лица. Его взгляд упал на приветствующего сереброволосого эльфа. Тень смятения промелькнула на лице Сэйго, который вот уже лет десять не может полностью скрывать своих эмоций. Жестом позволив присесть своему подданному, он спросил слабым, еще отходящим от недавнего сна голосом:       — Итак, не назовете ли вы причину столь скорого собрания?       Надменный светловолосый эльф, не скрывая, прыснул. Затем, поправив маленькие фигуры дракона на наплечниках, не придерживаясь абсолютно никакого уважительного тона, спросил в ответ:       — Ваш слуга так и останется с нами?       — Я полностью доверяю Слею, — возразил король, остановив своего слугу, который уже собрался уходить, взяв подмышку свитки документов. — Или же вам мешает его компания?       Впервые за все время, у светловолосого эльфа дрогнули кончики ушей.       — Я тоже не против, чтобы Слей остался, — легко влился в разговор сереброволосый.       — Тебя не спрашивали, — прошипел сидящий напротив эльф.       — И все-таки, Сакредо, — Сэйго произнес его имя с явным давлением, — ответь на мой поставленный вопрос.       — Да-да, — все больше суетился первый жрец. — Это я настоял на столь скором собрании. Мне очень хотелось бы предоставить вам отчеты боя.       — Когда я позволял провести испытание для сравнения твоих сил и сил Табулы, я не думал, что ты соберешь недовольных властью и пойдешь ее свергать, — хмуро заметил король. — Твои силы разгромили и ты, по-хорошему, должен был быть казнен. Здесь нечего обсуждать.       Сэйго хотел уже встать, как ехидно улыбающийся Сакредо вдруг произнес:       — Так казните, почему вы проигнорировали закон своей же страны?       Король тяжело опустился. Теперь подушка уже не казалась мягкой и теплой. Нет. Теперь он сидел на ней, как на холодном камне. Провокации Первого Жреца ему надоели уже очень давно, но, будто зная это, Сакредо заручился поддержкой соседних государств. Исчезни он с поля боя, как война неизбежно охватит страну и приведет к ее полному уничтожению.       — Ты прекрасно знаешь, почему, — сухо ответил вместо короля придворный маг. — Неужели ты думаешь, что кто-то примет предложение проигравшей стороны?       — Но согласно отчету, — Сакредо достал из длинного ящичка несколько свернутых бумаг. — Придворный маг не использовал ни одного атакующего заклинания. В то время, как мощь моих атак превосходит все мыслимые пределы.       — И все-таки, ты потерпел поражение, — напомнил ему Сэйго.       — Возложив оборону на одного только Табулу, вы рискуете проиграть еще до начала войны, — с ехидством продолжил первый жрец. — Он бессилен против не магической пехоты. «Чик» — и нет вашей защиты.       — К своему сожалению, я вынужден согласиться, — первый маг посмотрел на правителя серыми ясными глазами.       — Твое предложение, Сакредо? — устало спросил Сэйго, теребя бороду, хотя прекрасно знал его ответ.       — Покоритесь Церкви Солнечного Грома, и вы войдете в самый прочный альянс на всей нашей земле, — прытко вскочив, первый жрец почти подлетел к королю. Он взял Сэйго за подбородок и заглянул в его глаза. — Вы сохраните положение, только править буду я. Из тени. Согласны?       Король заметил, как в области его челюсти появилось покалывание. Мышцы лица отказывались его слушать. Язык упал, не подчиняясь хозяину. Лишь только прозвучал вопрос, как Сэйго с ужасом отметил, что его рот хочет утвердительно ответить на грязную провокацию первого жреца.       — Прекрати использовать свои трюки на нашем правителе! — с грохотом отодвинув кресло, чуть ли не вскричал Табула. Его рука уже сияла мягким белым светом. Выкинув ее вперед по направлению к трону, маг выпустил сияющую звезду, оставляющую за собой красивый белый след.       Спустя мгновение она врезалась в челюсть Сэйго, и тот почувствовал облегчение. К нему вернулся контроль над телом и речью.       — Прочь! — резко откинув руку Сакредо, вскричал он. — Слей, прикажи охране проводить этих двоих к выходу! Беседа окончена.       — Я дам тебе полгода сроку, — ухмыляясь, произнес первый жрец, явно уверенный в своей победе. — По его истечении, я надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

***

      В тусклом свете несовершенных ламп в своей мастерской работал молодой эльф. Обладающий светлым цветом волос, как и многие из его расы, он отказался от моды: его короткая стрижка выделялась среди других. На улице его освистывали мальчишки, и смеялись в маленькие кулачки девчонки. Но наученный горьким опытом, он больше не рисковал.       Сложив несколько поленьев шалашиком в специальной жестяной чаше в центре мастерской, он удовлетворительно осмотрел место будущего эксперимента. Вытерев лоб тыльной стороной руки, он очертил на лице свежую черную линию. Но ему некогда было думать о таких мелочах. Эльф вытер немного потные руки о края своей замызганной рубашки и пошарил по карманам старых штанов. Найдя огниво, он ухмыльнулся и зажег огонь, являющийся центром его эксперимента.       Поправив инженерные очки на голове, эльф подошел к огромному шкафу. Повернув достаточно массивный вентиль, он погасил и так тусклое освещение. Хоть на улице и был день, окна оказались слишком закопчены. Дым от пламени поднимался и уходил через множество отверстий под потолком, сделанных специально в этих целях. Ни одна струя воздуха не должна помешать ходу эксперимента.       Эльф поднял вверх один из рубильников и хотел опустить вниз другой, но пока передумал. Взяв с собой треногу и чашу, которую он нес словно огромный факел, ученый прошел в соседнюю комнату, где красноватый металл бликовал в свете пламени. Огромный тоннель, созданный из металла, намотанного на огромный радиус — вот, что было в этой комнате. Эльф зашел внутрь него. Свет от пламени освещал металлические закругленные стены. Пройдя немного, он снова собрал установку. Довольный собой, он приблизил лицо к теплым языкам нематериальной субстанции. Затем, развернувшись, поспешил обратно.       Открыв дверь в соседнюю комнату, где находилось смотровое окно, эльф, в нетерпении потирая руки, опустил третий по счету от начала рубильник. И затем резко выкрутил вентиль вправо. Торопясь, он врезался в многочисленные столы, которые были плохо видны в темноте. Но сейчас нет времени на мелочи.       Эльф прилип к окну и с детским азартом и воодушевлением наблюдал, как в стройном конусе огромного пламени медленно образуется отверстие. Оно все расширялось, заставляя огонь обтекать невидимый поток силы. А затем эльф и вовсе увидел, как зажженный факел потух, будто от дуновения ветра.       Довольный, но с жутко болящей головой, эльф вернулся к шкафу. Немного покрутил вентиль влево и снова включил первый рубильник. Комната посветлела, снова залившись слабым электрическим светом.       Без сил рухнув на стул, он прилег прямо на письменный стол, заваленный бумагами. Он не спал уже больше суток, и сейчас был самый подходящий момент. Эльф зевнул, удобнее устраиваясь на своем рабочем месте и подкладывая под длинное ухо свою руку.       Уснув почти мгновенно, он не услышал стука в дверь. Не услышал и того, как в комнату вошли два эльфа: старик и молодой, годный первому во внуки, поддерживающий его и помогающий идти быстрее.       — Господин, — немного поколебавшись, потрепал ученого по плечу молодой гость. — Господин Эслат…       Недовольный прерванным наслаждением столь желанного сна изобретатель с трудом разлепил свои глаза. Проморгавшись, он внимательно оглядел вошедших. Как только способность трезво мыслить вернулась к нему, он мысленно поблагодарил себя прошлого за то, что удержал свой гнев в узде, так как перед ним стоял никто иной, как король Эйриниста. Одетый в лохмотья, он выглядел разве что бездомным нищим, но ученому его узнать не составило труда. Еще с детства он видел, как правитель в подобном виде приходил к его отцу, чтобы обсудить его новые достижения в науке.       — Добрый день, Вейс, — с теплой почти отеческой улыбкой произнес Сэйго. — Прости, что побеспокоили. Но причина, по которой я навестил тебя, не терпит отлагательств.       Коротко кивнув, ученый подошел к одному из лабораторных столов, открыл шкафчик над ним, с внутренней стороны стеклянной дверцы которого была прикреплена бумажка с трудночитаемой надписью «Ингредиенты». Взяв оттуда колбу с раствором насыщенного зеленого цвета со следами клея от некогда бывшей там этикетки и стеклянную палочку, он подошел к спиртовке. Поставив на огонь мерный стакан, с предварительно налитой туда водой, он стал ждать пока она закипит.       Сев на нетвердо стоящую на ножках табуретку, Вейс жестом пригласил присесть и своих гостей. Совсем не брезгуя, король с удовольствием опустился на грязный и протертый стул, который, казалось, совсем недавно использовали для того, чтобы дотянуться до верхней полки. Слей учтиво остался стоять рядом со своим спутником.       — Господин Эслат, — еще раз обратился слуга. — Мы пришли обсудить очень важную проблему, поэтому прошу вас, выслушайте нас внимательно и не перебивая.       — Хорошо-хорошо, — ученый встал, надел свой замызганный, некогда белый, халат и подошел к горящей конфорке. Взяв еще один мерный стакан, он неспешно вылил в него четыреста миллилитров зеленого раствора из колбы, постоянно помешивая его стеклянной палочкой. Отставив колбу в сторону, он потянулся за щипцами, которыми потом взял стакан с кипящей водой. Разбавив раствор еще четырьмястами миллилитрами горячей воды, добавляемой тонкой струей, Вейс с удовлетворением поставил все на место. Достав из дырявого кармана своего халата небольшой пузырек, он вытряхнул из него на руку пару красных прозрачных таблеток овальной формы. Небрежно кинув их в стакан с почти готовым реагентом, Эслат снова подошел к незакрытой дверце с ингредиентами. За всем этим немного сонным и хаотичным шоу с упоением и некоторой гордостью в глазах наблюдал Сэйго.       — А вы с ним давно не виделись, — немного нагнувшись, произнес Слей, когда заметил взгляд правителя.       — Он стал так похож на своего отца в молодости, — тихо прошептал ему в ответ король. — Как жаль, что из-за меня они так и не смогли увидеться в важный для них момент.       — Не вините себя, мой король! — отчего-то испугался слуга. Сэйго кивнул, но несколько слез все же скатились по его морщинистым щекам и затерялись в бороде. Он наблюдал, как объятые пузырьками две красные таблетки тают внутри раствора, окрашивая его в приятный каштановый цвет.       Тем временем Вейс достал мягкую бледно-желтую пластинку и положил ее себе под язык. Размешав свой раствор, он, немного морщась, залпом его выпил. Достав пинцетом пластинку из-под языка, он выбросил ее к другим химическим отходам.       — Стоит подождать немного — и я окончательно проснусь, — улыбнулся ученый. — А пока давайте минут пять поговорим о чем-нибудь отвлеченном.       — Если позволите, — немного прокашлявшись, спросил Слей. — А что вы сейчас сделали?       — А? Всего лишь настойку из травы, которая возбуждает нейроны, отчего не хочется спать, — объясняя это, ученый беспорядочно водил указательным пальцем по воздуху. — Не очень полезная для здоровья вещь, но необходимая. Красные таблетки смягчают рвотный рефлекс, который вызывается растением, а желтая пластинка пропитана токсичным веществом, которое ослабляло неприятный вкус напитка и делало его более сладким. Поэтому я и выпил его залпом — пластинку нельзя держать во рту долго.       — Вот оно что, — в растерянности кивнул слуга, взглянув на короля, который, казалось, полностью увлечен любованием сыном своего друга.       — Думаю, я уже готов вас выслушать, — Вейс подпер своей рукой щеку и мгновенно посерьезнел.       — Да-да, — встрепенулся Сэйго. — Слей, обрисуй ситуацию несколькими словами.              — Я, конечно, догадывался о причинах начала гражданской войны, — немного озадаченно ходил взад-вперед ученый после короткого рассказа слуги. — Но, чтобы вы ей поспособствовали…       — Это определенно моя ошибка, — понурил голову Сэйго. — Все жизни, которые унес тот бой, преследуют меня в образе призраков ночами. И я боюсь, что любое решение, принятое сейчас потянет за собой еще большую вереницу смертей.       — Неприятная ситуация, — согласился Вейс, взглянув на слугу, стоявшего рядом со своим королем с опущенной головой и закрытыми глазами. — Но чем же тогда могу помочь я?       — Как ты понял, — снова начал король, — я не могу основывать боевую мощь на придворном маге, Табуле. В случае отказа от предложения первосвященника, на Эйринист пойдут войной соседние страны. А если соглашусь — все равно, что ввергну страну в эру разрухи.       — Король хочет отметить, что в случае войны у нас нет никакой магической поддержки, кроме Его Мудрейшества Табулы, — пояснил Слей. — А стороны противника будут поддерживаться священными отрядами Церкви Солнечного Грома. На данный момент у нас нет ни единого шанса выстоять.       — Но чем могу помочь я? — задумчиво проговорил Вейс, чуть не врезавшись в открытую дверцу. Закрыв ее, он попытался успокоиться и сел на табуретку.       — Раз мы не можем полагаться на магию, логично просить помощи у другого аспекта, — подняв седую голову произнес Сэйго. — Вейс, я от всего сердца тебя прошу, помоги нам. Нам нужно оружие, способное сравняться или даже превзойти по силе магическое.       — Не проще ли найти отступников церкви? — спросил ученый, в не решении, какой ответ следует дать.       — Возможно, все возможно, — пробормотал правитель. — Но прошу, исполни волю старика.       — Я все еще не понимаю, почему из всех выдающихся ученых вы выбрали именно меня, ничем не прославившегося, — в некоторой растерянности проговорил Вейс, готовый принять предложение короля.       Сэйго и Слей переглянулись. Старик вздохнул и еле заметно кивнул, опустив голову.       — На смертном одре, — начал слуга. — Ваш покойный отец очень много рассказывал о вас. Он говорил, что вы, господин Эслат, очень увлекаетесь природой пламени и достигли некоторых успехов в своих исследованиях. Он был уверен, что однажды вы превзойдете его самого.       — Это не более, чем надежды умирающего отца, — обстановка сразу же сменилась. Сэйго даже показалось, что Вейс подобно ежу свернулся в клубок, выставив наружу острые иглы.       — Я так не думаю, — покачал головой правитель Эйриниста. — Слова Страя были полны уверенности, а не веры. Я знаю, когда он был не уверен в своих словах, но тогда… Тогда он не просто верил. Поэтому я разделяю его мнение и сейчас прошу тебя хотя бы попытаться мне помочь.       — Но… — немного растерявшись хотел что-то сказать Вейс.       — Я понимаю, что полгода — ничтожно мало для науки, — помотал головой король, еще больше растрепывая свои волосы. — Но умоляю хотя бы попытаться.       — Хорошо, — вздохнул ученый. — Я сделаю все, что в моих силах.       — Благодарю вас, Господин, — поклонился в пояс Слей.       — Спасибо, — дрожащим голосом проговорил Сэйго и тяжело поднялся со стула, слабо улыбаясь. — С данного момента я рассчитываю на вас, придворный изыскатель Лагервейсчсел Эслат.       Король и его слуга направились к выходу.       — Вы не останетесь погостить? — почему-то вдруг вырвалось у ученого.       — Простите, господин Эслат, — будто отчитываясь перед важным лицом, вдруг произнес Слей. — Эта поездка была совершена в совершенной тайне, и каждая минута, проведенная Его Величеством не во дворце повышает риск быть раскрытыми Его Преосвященством Сакредо.       — Прости, Вей, — улыбнулся Сэйго. — Береги себя. Помни, что для меня ты всегда останешься дороже этой страны.       Отдохнув один день, Лагервейсчсел приступил к работе. В отличие от короля, он был спокоен и уверен, что полгода — не просто достаточное время, но даже излишне достаточное. Единственное, что следовало изменить в опытах — направленность: с мирной на военную. Конечно, ученому совсем не нравился подобный расклад, но он прекрасно понимал, что ждет страну в противном случае.       Поправляя полы своего халата, Вейс опустил с потолка огромные кольца на шестеренках. Этому эксперименту было уже достаточно много времени, но Эслат до сих пор не знал о причинах поведения пламени подобным образом.       Ученый зажег огонь в стойке снова и поставил его прямо под кольца. Переключив несколько рычагов на своем шкафу, он с упоением наблюдал, как старые шестерни со крипом разгоняются, отделяя тонкие металлические окружности друг от друга и начиная их вращать. Текущий по проволоке тон создавал магнитное поле, которое вовлекало в себя конус пламени. Совсем скоро посреди комнаты горел угасающий огненный шар. Для его поддержания в конструкцию из вращающихся колец стали непрерывно подаваться мелкие сучки и древесная стружка.       Убедившись в полной автоматизации процесса, Эслат покинул комнату и направился в пристройку, в которую уже несколько лет хотел прорубить дверь изнутри. Но сейчас на это уж точно не было никакого времени.       Войдя с улицы в небольшую кузню, Вейс сел за рабочий стол и сгреб все бумаги, испещренные набросками и чертежами, на пол. Достав откуда-то припасенный короткий карандаш и новую бумагу, он углубился в размышления.       На улицу опустились сумерки, а ученый все так же растерянно смотрел на огромное черное пятно от постоянного постукивания карандашом по чистому листу. Он не знал с чего начинать, единственное на что он поставил все свои ставки — на старый эксперимент с нестабильным и опасным исходом. Идея проста: обуздать разрушительную мощь.       Но так ли это просто? Может, в прошлый раз результат был лишь случайностью? Может. И Вейс это прекрасно понимал, но другой отправной точки он не видел. Смяв листок и бросив его к куче, которую он свалил еще утром, Эслат откинулся на спинку стула, задумчиво прикусив кончик карандаша.       — Сильнее магии, да? — невнятно пробормотал ученый, пытаясь освежить голову звуком собственного голоса. — Еще бы понимать, что такое эта магия.       Вздохнув, эльф поднялся и побрел к станку. Там, в одном из ящиков под столом неряшливо была вывалена груда руды.       — Раз я не могу продвинуться в теории, — пробормотал Лагервейсчсел, заложив за ухо карандаш и бросив в сторону свой халат, — то займусь лезвием. Если не сильнейшее оружие, так хотя бы очень прочную закалку я изобрету.

***

      В руках коротко стриженного эльфа лежали два лезвия с причудливым узором. Их неестественный изгиб позволял, разве что, вспарывать противника. Но это совсем не волновало кузнеца, стоящего в лучах рассветного солнца. Он добился гораздо большего, нежели простого оружия: смог выковать одновременно два идентичных клинка с невиданной доселе прочностью.       Будто играясь, Эслат подкинул свое творение вверх, ловко поймал и метнул в подпорку. Несмотря на странную форму, они отлично воткнулись в мягкую древесину, сотряснув при этом крышу.       Выдернув их, Вейс побрел на улицу и снова взглянул на свое творение уже в прямых лучах солнца. С любовью поглаживая погрубевшими от работы подушечками пальцев витиеватый узор, случайно возникший в ходе очередного процесса закалки, ученый произнес с придыханием:       — Пусть вы никогда не увидите битвы, но я не могу не дать такому чудному творению названия! — Вейс с восторгом начал перебирать в уме предания на древнем языке. — Клыки Апатеонаса. Вам идет.       Поворачивая металл и любуясь бликами, ученый вдруг заметил, как под определенным углом блестящий, как зеркало узор, окрашивается в насыщенный зеленый цвет, будто пропитывается змеиным ядом.       Оглядевшись, Вейс понял, что дает столь интересный эффект. Из его лаборатории, даже сквозь закопченные окна проникало странное зеленое свечение. Вдруг он вспомнил, что около месяца назад он оставил без присмотра важнейший эксперимент. Чуть не выбросив клинки, которыми буквально несколько мгновений назад так любовался и гордился, эльф побежал в комнату.       Запасы стружки и сучков давно иссякли, но огонь не потух. Точнее огня уже и не было. Вместо рыжего пламенного шара, теперь горело холодным зеленым светом нечто, походящее на звезду.       — Да, это оно, — с осторожностью потянулся рукой к сфере ученый. — Такое же, как и в прошлый раз!       Почувствовав приближение пальцев, шар оживился. На его поверхности стали происходить небольшие вспышки с выбросом некоторого количества вещества, из которого и он и состоял. Эслат почувствовал, как что-то невидимое прилипло к его руке. Аккуратно убирая ее, ученый с восторгом наблюдал, как зеленый шарик следует за пальцами.       Не касаясь поверхности, Вейс перекидывал сферу из руки в руку, а тот будто прилипал к ним на каком-то определенном расстоянии. Вспышки с его поверхности тепло и приятно щекотали руку. Вещество очень походило по своему поведению на жидкость, но определенно являлось газом.       Отметив эту особенность, Вейс наругал себя за столь неосторожное обращение с заведомо опасным предметом. Выйдя на улицу, он подошел к старой мишени, на которой когда-то учился метать ножи. Глубоко вдохнув, Эслат начал целиться.       Как и учил когда-то отец, ученый метнул небольшой шарик на выдохе. От его руки приятно отставал липкий воздух, который окружал сферу. Ощущение можно было сравнить с тем, как тесто отстает от пальцев, когда в него добавили слишком мало муки.       Подняв глаза, Эслат увидел, как взрослая лефра учит летать своего птенца. Это были маленькие птички, обычно обитающие в густых зеленых листьях деревьев, с коричнево-черным оперением и пушистым зеленым брюшком. Устав от полета, птенец пару раз взмахнул крыльями и камнем устремился вниз. Забеспокоившись, его родитель хотел спикировать вниз, но почему-то в спешке упорхнул повыше в крону и затерялся среди листьев.       В это мгновение светящийся шар врезался прямо в центр мишени и красиво взорвался, расплескивая вокруг красивые зеленые неоновые брызги. Подбежав к мишени, Вейс первым делом рассмотрел ее повреждения: прожженный насквозь центральный круг, обгоревшая ткань и дерево вокруг отверстия еще мерцали зеленым светом.       — Действительно, ужасающая мощь, — пробормотал себе под нос Эслат, разворачиваясь на пятках и направляясь к лаборатории, где оставил клинки.       Что-то внезапно хрустнуло под ботинком ученого. Аккуратно убрав ногу, Вейс наклонился и, раздвинув траву, увидел маленькое тельце старого лефры с характерным для них поседевшим оперением и появившимися черными трещинками на белом клюве.

***

      Заткнув за пояс несколько небольших пробирок с зеленой светящейся неоновым светом жидкостью, эльф вытер пот, проступивший на лбу от волнения. Несколько раз подергав витую нитку, стягивающую весьма длинный сверток, Эслат в который раз убедился в прочности узлов. Желая еще больше обезопасить крепление, он пошарил по рабочему столу в поисках небольшого сургучового цилиндра. Найдя его и немного подержав над пламенем, Вейс наклонил его, и несколько зеленых густых капель упало на сверток и нить. Осталось лишь прижать их фамильной печатью. Вроде, все готово. Пора отправляться!       Перекинув сверток через плечо с помощью заранее предусмотренной лямки, ученый покинул свою лабораторию. Утреннее солнце слепило и ласкало, подбадривая эльфа в его деле. Но какое-то смятение тревожило его душу. Что-то внутри него слезно умоляло остаться, а получая отказ, грустно провожало взглядом его дом. Тяжело вздохнув и немного подивившись своему настрою, Эслат, ловко вскочил на чужого монорога, одолжить которого договорился еще вчера вечером, и умело пришпорил его бока. Похожее на коня белое существо с некоторым недовольством прытко понесло на себе всадника прочь от деревни.       Справа простирался огромный и дремучий светло-зеленый лес. Лозы и корни сплетались, примешивая к этому месту непередаваемое чувство волшебства и страха. Но сейчас было не то время и не те обстоятельства, когда можно было спокойно помечтать. На кону стояла пятимесячная работа, проведенная в условиях почти полного незнания и непонимания протекаемых процессов, когда все прогнозы были выведены лишь из практического опыта и смелых предположений.       Монорог несся, приминая мокрую от росы траву своими красивыми белыми с сиреневым отливом копытами, с жаром выдыхая горячий воздух через свои раздувающиеся ноздри. Поглощенный своими мыслями Эслат лишь способствовал этому, то и дело резко натягивая поводья. Деревенская окрестность уже давно скрылась за невысокими холмами с редкими, но размашистыми кустами, и пейзаж медленно сменился неживой, некогда выжженной, землей. Среди окопов и рвов тлели так и не убранные и не захороненные трупы воинов, павших здесь. Может, чувствуя уважение перед ними, а может, боясь за монорога, эльф сбавил скорость. Белое ездовое животное грациозно шагало по полю, обходя полусгнившие штыки, торчащие из земли. Втоптанный в застывшую грязь бордовый флаг теперь служил разве что пелериной, пытающейся укрыть павших, обеспечивая мирный, теперь уже вечный, сон.       Спешившись, Эслат огляделся. Даже падальщики больше не кружили над этим местом. Вечные тучи так и не развеялись, уже почти полгода мешая солнечным лучам пробиться и осветить эту проклятую эльфийской алчностью землю. Немного побродя среди затвердевшей грязи и гноящихся трупов, попутно с отвращением пиная паразитов, обустроившихся в новых, полных питательных веществ, домах.       Взобравшись на холмик, что некогда служил бравым воякам укрытием, Вейс задумчиво оглядел простершийся перед ним лес, готовящийся к зиме: листья стали немного выцветать. Еще раз тяжело вздохнув, он снял с плеча сверток и резко сорвал печать. С безмерной болью в глазах, он разрывал тонкую бумажную обертку слой за слоем. Только сейчас он понимал, на что подписался, когда согласился помочь королю. Возможно, его оружие принесет еще больше бед и смертей, нежели магия. Находясь среди трупов, когда их разлагающийся вид и ужасный запах неимоверно давят на психику, Эслат ощущал себя падшим ангелом, творившим в райском саду врата в ад, что поглотят и уничтожат всю его святость.       Наконец ученый увидел металлический блеск своего творения. Он с гордостью и с негасимым чувством вины явил свету шикарный посох, обвиваемый серебряным телом змеи. На месте набалдашника пресмыкающееся самодовольно раскрыло свою пасть. Ее два верхних зуба, неестественно широкие и длинные, оказывались двумя острыми клинками с причудливым узором.       — Жезл Апатеонаса, — с усмешкой произнес эльф. — Проверим, на что ты годен.       Достав из пояса одну из пробирок, он бесстрашно вылил ее содержимое прямо в змеиную пасть. Словно посох, повертев в руках созданный жезл, Вейс произнес:       — Сначала клинки, — опустив змеиные клыки вниз, эльф с наслаждением замечал, как в некогда случайные полости, образовывающие на лезвиях такой причудливый узор, затекает светящаяся смертоносная жидкость. Яд этого мира.       Взмах. Удовлетворение. Будто масло резал жезл землю, камень, гниющие тела.       — Я создал кошмар во плоти, — грустно хмыкнул ученый, но влил в змеиную пасть содержимое еще двух пробирок. Направив жезл на гору, Эслат стал наблюдать, как во рту пресмыкающегося концентрируется зеленый шар. Он становился все больше и ярче. Казалось, даже тучи окрасились в изумрудный цвет. Перед глазами все плыло. На мгновение показалось, что эльф стоит посреди каменной безжизненной пустыни. Но это лишь предвкушение действия самого мощного оружия их цивилизации. Лагервейсчсел уже не просто в это верил, а со скорбью осознавал печальную истину.       Два лезвия-клыка оказались направляющими, по которым, как по рельсам, легко заскользил огромный шар, улетая в ареоле зеленого неонового света по направлению к горе. И с каждой секундой, по мере удаления сферы, Вейс терял сознание.       — Как жаль, что я увижу лишь результат, — произнес обессиленный эльф и замертво упал на землю рядом с давно покинувшими этот мир собратьями.

***

      Когда Эслат пришел в себя, небо, на которое он смотрел, переливалось оттенками зеленого. Чистое и невинное, теперь здесь, на поле битвы, наконец развеялись тучи, обнажив свет далеких звезд. Интересно, что случилось с горой?       Ученый попытался повернуть голову. У него это получилось, правда не без труда. Ужасный чиркающий звук, будто от двух трущихся друг о друга жерновов так же сопровождал это, казалось бы, простое движение. Но то, что увидел тогда Вейс, оказалось слишком трудной правдой. К сожалению, теперь ученый не мог упасть в обморок. Да. Не мог. Ведь его тело, сжимающее жезл Апатеонаса, лежало всего в нескольких метрах от него. Бездыханное, съежившееся. Но даже это зрелище можно едва ли назвать удивительным. То, что действительно повергало в шок, так это гора. Ее верхушка со склепом господина Клеваруса парила высоко над местом, где ей положено находиться. Объятая зелеными потоками, в изумрудных молниях, она покачивалась из стороны в сторону, ныне недосягаемая до смертных.       Под ней простерся огромный кратер, медленно изливающий наружу реки вязкой зеленой плазмы, обращающей лес в угли, лишающей землю жизни, превращая ее в каменную пустыню.       Эслат снова попробовал двинуться. Он осознавал себя как иное существо. Не как эльфа. Нет. Теперь он — каменный исполин, чьими суставами и внутренностями стала плазма. Потянувшись сложенными из разных по диаметру камешков пальцами к жезлу, он сжал его. Пасть Апатеонаса теперь обречена вечно изрыгать зеленый яд.       Опершись на трость, исполин встал и в сердцах стукнул им по земле. Гейзер плазмы взорвался прямо под ним, обтачивая камни и придавая им привычную форму эльфа. Кожистые крылья из тонкой и упругой пленки гордо вырастали из спины.       — Так-то лучше, — произнес своим голосом Вейс. — Разве что мое тело потеряло былую стать, а разум огрубел.       По старой привычке вздохнув, хотя теперь ему не требовалась такая вещь, как дыхание, он наклонился над своим мертвым телом. Потрепав труп по его коротким волосам, Эслат вдруг почувствовал непреодолимое желание атаковать безжизненное тело. Усмехнувшись про себя, он дал воле новым инстинктам. Изогнувшись, будто желейная пленка, крылья обвили прошлый сосуд их хозяина, а затем вернулись на место, приняв прежнюю форму. Теперь ученому очень захотелось укутаться в свои перепончатые конечности, будто бы укрывшись теплым одеялом. И это желание успешно удовлетворилось. Плотно прилегая к холодным камням, пленка меняла свой цвет. Когда Эслат глянул на свою руку, его счастью не было предела: хоть внешне, но он снова стал тем, кем был раньше.       — Судя по всему, все королевство охвачено безумием по моей вине, — пробормотал он, взлетая на своих новых крыльях как можно выше. — Я должен прибыть в столицу!       Гордо взмахивая крыльями, Лагервейсчсел смотрел, как меняется пейзаж по мере того, как он отдалялся от горы. Деревни и города будто захлестнули янтарные волны, расходящиеся вихрем в разные стороны. На горизонте занималось янтарное зарево — там находилась столица.       И верно: огромный смерч из полупрозрачных почти невидимых глазу нитей складывался в разные узоры и медленно утихал. Вот, одна маленькая янтарная звездочка отделилась и стремительно полетела вверх, в разверзнувшуюся черно-белую область. Долетев до нее, все пропало, словно порождение больного воображения.       Эслат медленно спустился в центр некогда прекрасной столицы Эйриниста. Теперь здесь не было и живого места. Вязкая зеленая магма поглотила улицы и нижние этажи и так невысоких домов, сжигая в себе тела жителей, лишившихся сознания… а возможно и души.       Поводив большим пальцем каменной ноги по зеленой обжигающей реке, Вейс приподнялся над ней и полетел прямиком к разрушенному замку.       Ступив в руины, он снова ударил оземь жезлом, но теперь четко представляя, что желает получить в результате. Плазменные реки вздымались и бурлили, создавая мрачные проходы с изумрудными слабосветящимися водопадами.       Он шел, а вокруг него древние постройки превращались в суровые минималистичные стены. В тронном зале, Вейс нашел троих приходящих в себя эльфов. Не обращая на них внимания, он подошел к новому трону, за которым выстроилась огромная пушка, копящая в себе плазмическую энергию.       Оторвав конденсатор — голову змея Апатеонаса, он бросил его внутрь. Маленькая металлическая фигурка тут же облачилась в зеленый пузырь, который тотчас был отправлен в небо. В неизведанные глубины космоса — прямо к звездам.       — Вейс, — кряхтя попытался встать еще только принимающий каменную форму Сэйго. — Это то оружие?       Старый король, опьяненный силой и властью, заключенной в одном лишь посохе, потянул свою каменную руку, желая завладеть им.       — Прости, старик, — покачал головой Вейс, наблюдая, как приходят в себя каменные тела Слея и Сакредо. — Теперь это оружие и вполовину не так мощно, как раньше…       Бывший ученый с намеком кивнул на новый трон, который отправил только что в полет одну из частей жезла.       — И все же… — теперь руку тянул еще толком и не сформировавшийся Первый Жрец.       — Я сказал нет! — крикнул вдруг Вейс, стукнув жезлом. Его голос многогранно отражался от новых массивных стен. — Вы понятия не имеете, с чем связались! Раз уж я изобрел это бедствие, то и управлять им мне!       Переступив через тело Табулы, Лагервейсчсел зашагал к одному из новых балконов, выходящих своим видом прямо на гору. Следующие его слова услышали все уголки планеты. Они стали легендой, как и тот, кто однажды их произнес:       — Именем Императора, я приказываю всем существам Плазмабрена прибыть в столицу и присягнуть мне на верность!