X. Гроб Господень
9 марта 2019 г., 23:20
«Темница, пропитанная мраком и болью, всегда была бесформенной. Что-то черное сдерживало Божественный свет, его потоки, его суть. Мы все старались освободить Его. Но сколько бы нас ни было, мрака вокруг всегда было столько, что он не убавлялся ни на грамм. Потому мы, преданные Ему и верные слову своему, воздвигли Храм. Величественный Храм, в котором умрет старый, позабытый Бог, воскреснув новым, еще более могущественным. Это место упокоения и надежды. Это — Гроб Господень.»
Из жреческой проповеди «О бытии и сущности»
***
— Капитан! — штурман легонько дотронулся до эполета начальника. Реакции не последовало. — Капитан! Молодой заместитель уже вовсю тряс Идио, когда тот, наконец, соизволил шумно вдохнуть через рот и через силу прокряхтеть слабым старческим голосом: — Гонд? Что случилось? За последнее время Идио стал все чаще проваливаться в глубокий и пустой сон. Виной всему было, конечно, злосчастное старение. И каждое мгновение, проведенное им в бездействии, приближало страшное мгновение. Даже сейчас, прожив в три с лишним раза дольше, чем положено, он страшился смерти. Он боялся ее, хотя и понимал, что она неотвратима. Но больше всего он боялся смерти во сне. После того, как его зрение стало видеть все в этой вселенной, и информация хлынула огромным потоком в мозг, капитан даже думать забыл про мирное посапывание в кровати. И все же, старость оказалась сильнее. Она сделала то, чего не смог добиться своими усилиями сам Идио. Она полностью абстрагировала его от восприятия новой информации извне. Это радовало. И пугало. Пугало потому, что теперь смерть могла подкрасться незамеченной, оказаться незваной. — Мы прибыли к Томбу, — отдал честь штурман. — Прошу вас связаться с Центром Посадки и запросить разрешение! — Не кричи так, — пропадающим, призрачным голосом прокряхтел Идио, ерзая, приподнимаясь в своем кресле. Его рука, мелко дрожа, нащупала набалдашник трости в виде металлического глазного яблока. — Лучше скажи, Раг… То есть Верховный Жрец Игбе уже прибыл? — Так точно! — уже тише отозвался помощник. — Удивительно, — совсем под нос пробурчал Идио. Острие его маски начало медленно покачиваться и наклоняться вперед, что штурман уж подумал, что капитан снова уснул, но это было не так. Левой рукой Идио вызвал несколько окон бортового компьютера. Несколько медленных, но не менее легкий и грациозных, движений пальцами и перед капитаном всплыла огромная панорама космического пространства. В центре парил огромный металлический храм, поблескивающий красными и синими точками, которые обозначали полосы, свободные места под модули и многое другое. Впечатляло в нем все, начиная от размеров. Огромный Храм Игбе Рага казался мелочью, мелкой детальной на фоне этого великолепия. Сотни куполов, символика глаз и зрения, идеальные плавные формы, не свойственные грубому металлу. Выпуклости мягко перетекали в вогнутости, создавая впечатление чего-то одновременно необъятно колоссального и легкого, почти эфемерного. К Томбу или Гробу Господня, а именно так привыкли называть это место, медленно подплывал Храм, умело лавируя и корректируя свое движение. — И как только… — Идио старался подобрать слово, но разум отказывался думать. Мысли словно продирались сквозь желе. Неприятное чувство. — Механики поставили на Храмы новые двигатели, — пояснил штурман. — Да и в целом обновили систему навигации. Кстати, об этом… Вы не задумывались о том, что стоит сменить ваше средство передвижения? Если не на лайнеры, как остальные капитаны, то хотя бы на более новый челнок. Идио засмеялся, хотя это скорее было похоже на кашель. Опершись на трость, он тяжело встал и похлопал своего помощника по плечу. — Видишь ли, Гонд, — начал он слегка прорезавшимся голосом. — Этот корабль — моя личная крепость. И сколь бы ни были мощнее и универсальнее новые корабли, я не променяю свою безопасность и спокойствие. — Но… — Новые технологии не гарантируют большую безопасность, — резко перебил Идио. — Ты не понимаешь меня, но, просто поверь, это так и есть. В каюте повисло молчание. Штурман стоял, ощущая давление на своем плече. Капитану явно было очень трудно стоять на ногах. Но тут он снова заговорил: — Пожалуй, я сам пришвартуюсь, — прохрипел он. — На этот раз. Игбе и не снилось подобное. Идио снова зашелся не то смехом, не то кашлем. — Идем, Гонд, проводишь меня до штурвала. Капитан и штурман медленно вышли на мостик. Гонд терпеливо помогал старику преодолевать небольшое расстояние. При этом обычно молчаливый Идио теперь говорил без умолку. — Знаешь, не замечал, — хрипел с беззаботной улыбкой капитан, — что старики любят болтать? Я вот тоже раньше замечал и не понимал. А сейчас… Каким-то магическим образом то, что я почти не могу ничего делать, развязывает мне язык. Возможно, это лишь соблюдение некого баланса. — Возможно, — бормотал себе под нос Гонд, уже не слушая капитана. Тот, заметив это, вдруг крепче сжал плечо штурмана и произнес чуть громче. — Слушай, направляй меня получше, — попросил он. — А то глазами я совсем плох стал. Гонд остановился и мгновение переваривал фразу. — Господин Идио, — наконец, он продолжил движение, — давно уже не смешно. — Зато как ты перепугался в первый раз, — прыснул капитан. — Мне доложили, что ты только недавно стал на службу Всевидящему, вот и решил разыграть. — Я просто тогда еще не привык к отсутствию глаз… — Все через это проходили, — улыбнулся капитан и больше не проронил ни слова до кабины пилота. Когда же он удобно уселся в кресло, довольно яростно прогнав подчиненных, Идио почувствовал ностальгию. Старый доминуспат давно не видел приборной панели. Слегка трясущимися руками, он, на удивление прытко, нажимал пальцами на кнопки и передвигал рычажки. Запрашивать разрешение? Нет! Так он не опередит Игбе в этой гонке. От челнока отделились искрящиеся шарики, которые медленно стали искривлять пространство. Томб исказился и поплыл, будто бы растворяясь в пространстве. Стены расползались в космосе, как расползается молоко в черном кофе. Знакомая площадка уже, извиваясь и закручиваясь возникла под выдвинувшимися полозьями челнока. На лице Идио играла счастливая улыбка. На радости, он даже снял свою маску, небрежно кинув ее на край панели. Раскрытые внутренности Томба мигали красным, предупреждая о вторжении. Корабль же медленно синхронизировался с пространством шлюза. Затем, мерцая синхронизировались и маленькие шарики, которые, отключившись в один момент, вернули все на свои места. Довольный проделанной работой, зная, что намного опередил стыковку храмового модуля Игбе, Идио, страшно хромая, вышел из кабины пилота. — Что это было?! — недоуменно спросил срывающимся на крик голосом штурман. — Я помогал разрабатывать защиту от вторжения, — лучезарно улыбнулся старик, поглаживая небольшую залысину. — Я не мог не сделать лазейку чисто для себя. — Да я не об этом! — не унимался Гонд, но тут сзади послышалось успокаивающее треньканье Фартиса. — Бать, мне тоже интересно, почему это ты нарушил безопасность своего же детища, — мягко спросил эльф, кладя руку на плечо штурману. — Да так, — заговорщески хихикнул капитан, направляясь к выходу из челнока. Он совсем не выглядел собой обычным: серьезным и думающим. Веселый старик… Что-то новое для всех них. — Захотелось мне на старости лет поиграться. Сказав это, капитан споткнулся, но оперевшись на трость, все же смог удержать равновесие. Тяжело спускаясь по ступеням в шлюз Томба, он нашел неожиданную помощь со стороны эльфа, который поддержал его под плечо. Но Идио важно повел рукой, вырывая ее и отказываясь от поддержки. — Будто я совсем старый стал! — недовольно буркнул он, надевая маску. — Мы еще повоюем, Фартис. Мы еще повоюем! Старый доминуспат тяжело спустился на белый пол. Красные фонари мигали в шлюзе, а где-то вдалеке раздавалась сирена. Идио стоял в вызывающей позе, почти полностью выпрямив свою больную спину. Ворота шлюза медленно открылись. Без скрипа. В окружении боевых роботов, которые мгновенно наставили на «нарушителя» свои орудия, стояло существо. Одетое в штатское, оно выглядело не менее отталкивающе. Металлические импланты поддерживали в этом нечто жизнь. Механика, скрещенная с бионикой, пугала и ввергала в ужас. Три мускулистые руки разминались, предвкушая схватку. Их расположение уже говорило о многом: две из них находились выше предполагаемого уровня плеч, окружая пустое место, где по всей видимости должна находиться голова. Но ее там не было. Третья рука крепилась к серебристому механическому кольцу и располагалась на уровне мускулистой груди, которая сейчас упрямо поигрывала каждой мышцей, демонстрируя острые, начищенные до блеска клыки, расположившегося в ней рта. Эта рука могла спокойно вращаться вокруг тела, двигаясь по металлическим полозьям, вживленным в тело с правого и долевого боков через спину. Ног у существа не было. Торс из плоти плавно перетекал в механически закрепленный резервуар из бронированного стекла, внутри которого в мерзкой зеленой жиже плавали органы пищеварения. Большую часть занимал восьмикамерный желудок, который почти никогда не переставал работать и сокращаться. Все это крепилось к шести мощным роботизированным ногам, которые удачно присоединялись к удобной левитирующей подставке. Существо с механическим звуком сошло на пол. Его плечи и часть спины покрывала бархатная рубашка. Из места, предназначенного для головы, мерзко росли налитые бурой кровью капилляры и артерии, извивающиеся и подергивающиеся. — Капитан Каффин, — слабым голосом поприветствовал Идио. — Значит, сегодня вы на посту? — Так точно, капитан Фийа, — правой рукой отсалютовало существо, а нижней приказало роботам убрать оружие. — Вы нарушили протоколы безопасности. Ждите выговор. Вам и вашей команде. — И так у нас встречают с важной миссии? — Идио проковылял к коллеге и легонько стукнул набалдашником трости по стеклянному резервуару. — Я беру ответственность на себя. Команду — не впутывать. Понял? — Ты уверен? — заметно понизил голос его собеседник. — Это может выйти боком. — Я просто обо всем доложу Всевидящему, — как-то чересчур спокойно отмахнулся доминуспат. — Лучше скажи мне, Пур, как твои собратья? — Лучше, чем было, — уклончиво ответил Каффин. — Докладывать о твоем прибытии? — Как хочешь, — пожал плечами Идио. — Главное, вызови каталку до верхнего этажа. — Хорошо. Доминуспат выглядел счастливым, когда дежурный по сектору в окружении ботов удалился. Почти тут же в шлюз влетело застекленное кресло. Усевшись в него и бросив пару слов Фартису, Идио полетел по назначенному маршруту. Внутри Томб выглядел еще необычнее. Скорее, это был целый город, выстроенный вокруг аномалии: огромного комка света, заточенного в осколках тьмы среди астероидов. Это и был их Бог. Всевидящий. Сутки напролет множество ученых билось над загадкой, как освободить Его. Центр Томба был полностью отведен под эти нужды. Множество построенных троп, обладающих собственной гравитацией, зафиксированные на месте астероиды, с раскинувшимися на них лабораториями, и все это лишь для одной цели. Высшей цели. Усилиями, которые прилагались пастырями на всем протяжении служения Всевидящему, позволили Ему обрести большую свободу и возможность материализовываться. В данный момент Он уже мог спокойно разгуливать в любом образе по всему своему городу, который, по сути, являл собой также и огромный храм в его честь. Кресло упорно поднималось все выше, оставляя суету города далеко внизу. Здесь, на последнем этаже, в полумраке можно было поговорить со Всевидящим. И хотя поклонение Ему оставалось безоговорочным, но пообщавшись с Богом лицом к лицу, мало кто хотел повторить этот опыт. А потому это место пустовало. Вот и сейчас Идио, хромая и опираясь на трость, шел в центр комнаты. Он знал, что Бог появится с минуты на минуту. В центре комнаты стоял накрытый белой скатертью стол и два стула. Присев на один, доминуспат ждал. Но ожидание не длилось долго. Почти сразу же потоки света просочились по ту сторону стола и собрались в фигуру. На спинку стула, скрестив две руки, стояло существо, очень похожее на эльфа. Единственное, что его отличало от расы Фартиса — обычные, круглые уши. Существо было одето в черный костюм: бархатные брюки и пиджак, аккуратный серый жилет с серебряной цепочкой, вьющейся из кармана до второй снизу пуговицы. Оттеняла все белоснежная рубашка с не застегнутым воротником-стойкой и синим бэтвингом. Лицо выглядело светлым и очень молодым. Тем не менее высокий открытый лоб и аккуратные прилизанные темные волосы выдавали в нем педанта и человека острого ума. Взгляд не был лишен мечтательности. — Новый образ? — прохрипел Идио, спрашивая то ли в шутку, то ли серьезно. — Да, — ответил приятный и совсем не властный голос. — Он прицепился ко мне. Не знаю, откуда. Не знаю почему. Знаю лишь, что такого существа никогда не существовало в этом мире. — Разве это не прекрасно обладать уникальной внешностью? — доминуспат еле выдавил из себя смешок. — Я неразрывно связан со временем, — в задумчивости покачал головой Всевидящий. — Оно может хотеть что-то мне сказать… Кстати, о времени. Неважно выглядишь, Идио. — Полеты так далеко в моем возрасте слишком быстро старят, — еле улыбнулся из-под маски тот. — Я чувствую, как умираю. — Ты прекрасно знаешь, что я дарую тебе защиту и бессмертие, — улыбнулся мужчина и сел на свой стол, запрокинув ногу на ногу. Легкое янтарное сияние окутало совсем сгорбленного старика. Лысина мгновенно заросла волосами, которые вновь восстанавливали свой малиновый окрас. Руки перестали дрожать, кожа натянулась и снова приобрела здоровую матовость. Тело молодело на глаза. А вместе с этим Идио все больше выпрямлялся. Когда сияние пропало, доминуспат шутливо подкинул трость, а затем положил ее на колени. — Ну а теперь, — улыбнулся Всевидящий, — расскажи, как все прошло.***
Выйдя из приемной Всевидящего, Идио потянулся. Идти до своего дома отсюда было крайне далеко, и всякий не лишенный здравого смысла пастырь взял бы себе транспорт. Но Идио сейчас хотелось прогуляться. С легкой ухмылкой он взял трость подмышку и уверенно зашагал по извилистому мосту, висящему прямо над пропастью с телом Бога. Ужасающее и поражающее зрелище. Оно пугало Идио, будя воспоминания о самой первой встрече. Да и сейчас он совсем не изменился. Его новые форма и голос стали другими, но внутри он все тот же надменный и пугающий Бог. Голову не покидали его слова, брошенные только что в качестве прощания. Они отвечали на немой, но очевидный вопрос. Вопрос, который бы мучил любое разумное существо. Разве не приятно иметь собственное индивидуальное тело? — Нет, — слова эхом разносились в сознании Идио, порождая поток мыслей за потоком. — Я не рад иметь свое тело. Ваши оболочки стесняют и мешаются. В какой-то мере это даже противно. В мыслях всплыл ужасающий образ. В светлом сиянии открывались тысячи глаз, разрезая плоть его формы. Их появлялось все больше и больше, пока, наконец, ничего не осталось. Чистое сияние со множеством невидящих глаз. Все они пугают, но бесполезны. Он как-то проговорился об этом. Он уверен в том, что сила еще дремлет внутри. Его зрение, его могущество еще только должны расцвести. «Мои глаза, словно нераспустившиеся бутоны. Они набухают и стремятся раскрыться, явив свой сильный одурманивающий аромат. А я как садовник, рад видеть, что первый цветок распустится уже совсем скоро». Слова пугают. Образ мыслей совершенно иной. И даже с теми знаниями, что Бог даровал Идио, доминуспат не мог понять всего до конца. Тем временем, капитан уже спустился на верхний ярус Томба. Подойдя к поручням, Идио печально посмотрел вниз. Там, где-то внизу, работало множество ученых. Они все трудились, не покладая рук, пытаясь разгадать самую важную загадку. Вдруг поручень мягко обвила лоза. Откуда-то снизу, мягко переваливаясь, почти перетекая, пришло разумное растение в одеждах верховного жреца. Собирая под полы рясы все зеленые отростки, священник поклонился. — Добрый день, господин Фийа, — прошелестел он. — Я бы настоятельно посоветовал вам отойти от края. — Почему же, отец Вайншток? — совсем не послушался того Идио, лишь больше свесившись за перила. — Вас разыскивает очень разъяренный Игбе, — тонкая лоза почесала огромный лист, который находился там, где бы находилась голова. — В компании с бедным Бефуззилом. — Что на этот раз, — заинтересовавшись, Идио отошел от края. — Похоже, ваша выходка лишь подстегнула в нем дух к… — жрец-лоза запнулся. — Охоте. Я бы советовал вам быть осторожным. Если однажды дело дойдет до трибунала, я не встану на вашу защиту. Никто не встанет. Слишком уж спорны ваши действия. — Не слишком ли вы боитесь гнева конклава жрецов? — расслабленно вертя в руках трость, спросил доминуспат. — Мы боимся не его, — покачал листом Вайншток. — Мы боимся гнева Всевидящего. В отличие от тебя. Это пугает больше всего. И компрометирует. — Неужели не найдется ни одного, кто бы встал на мою защиту? — с издевкой спросил капитан. — Разве что один полоумный эльф, — не оценил колкости жрец. — Я предупреждаю вас по дружбе. Потому что после от вас отвернутся. Интересы Всевидящего дороже всякой сентиментальной мелочи. — Приму к сведению, — почтительно поклонился Идио, совершенно не собираясь что-либо менять. Он хотел было оскорбиться на нелестное высказывание в сторону Фартиса, но не стал. — Вайншток! — донесся знакомый и неприятный голос Рага. — Ты что, общаешься с этим предателем? — Просто столкнулись и поздоровались, — безразличным тоном прошелестел лоза. — Прошу простить Игбе, но меня ждут в Храме. С этими словами Вайншток исчез за перилами. Сойдя с левитирующей платформы, Игбе плавно подплыл к Идио. За ним хвостом бежал озадаченный Фартис и плелся сгорбленное сутулое существо с абсолютно плоским уродливым лицом, ворчащее что-то себе под нос. — Бать, — окликнул капитана эльф. — Ну хоть ты поясни, почему тебя называют предателем? — Это постоянная игра мистера Игбе, — слегка улыбнулся Идио. — Я не предатель. Не волнуйся. — Я не советовал бы слушать его, — отстранил эльфа верховный жрец своей белой тонкой рукой. — Капитан Идио Фийа, вы нарушили ряд законов Томба. Последней каплей было ваше вероломное вторжение на защищенную территорию и сокрытие столь опасной бреши в защите. — Вы прекрасно знаете, что я никогда не предавал Всевидящего, — спокойно парировал доминуспат. — Это легко проверить! — по очереди закладывая шесть рук за спину, сказал жрец. — Благо нашелся менестрель, согласившийся помочь. — Меня заставили, — неожиданно женский и мелодичный голос донесся из-за спины Игбе. В сгорбленном существе, состоящем из черного полуосязаемого тела, в верхней части которого почти парило плоское лицо с уродливым ртом-линией, совсем не угадывалось ничего женственного. Из плеч росли костяные полукруглые отростки, уходящие за спину. Все в существе выдавало лишь уродство. И тем не менее, пола у него не было. Как и все вахортремы он был гермафродитом. Для удобства многие обращались к нему, как к мужчине, но чаще всего обращение определялось звучанием имени. Бефуззил, так звали этого менестреля, не имел ни рук, ни ног — ничего. Но такова лишь видимость. Его призрачное черное тело оказывалось очень упругим и хранило в себе множество секретов. Так и сейчас изнутри сгорбленного тела появились две кисти, будто парящие и не прикрепленные к телу. Как и странные отростки, они выглядели костяными. Четыре пальца, а вместо ладоней идеально круглые отверстия. Из тела так же появилась изящная флейта. Вахортрем выпрямился, при этом став в полтора разы выше. Теперь он походил на очень изящное существо, утонченное и педантичное. Многие объясняли себе эту особенность расы гермафродитизмом, но в присутствии их не решались высказывать свои предположения вслух. — Остальные менестрели, как только узнали, что вы возвращаетесь, сразу свалили отсюда, — с долей горечи в голосе сказал Бефуззил. — А я не успел. Тяжело вздохнув, он приложил к полоске рта флейту и заиграл. Мелодия лилась, обволакивая остальную троицу. Вахортрема окружило светлое и янтарное сияния. Они, вращаясь и переплетаясь, создавали невообразимые узоры. Стелясь по полу, янтарная дымка подбиралась к ногам Фартиса, Игбе и Идио. Она взбиралась и окутывала их, связывала, и проникала в сознание. Она осязаемо шарила в мыслях и органах, щекоча изнутри, даря неприятное чувство чего-то инородного. Игбе не ожидал, что трель доберется и до него, и с коротким криком согнулся пополам. Его рот обнажил треугольные зубы. Он тяжело дышал. Он боялся. Фартис упал на колени и обхватил голову. Он хотел избавиться от навязчивого присутствия в голове. Он хотел освободиться. Но не мог. Флейта играла и играла. И только Идио спокойно стоял, с ухмылкой на лице. Его зрение затуманилось, и он уже не видел ни жреца, ни эльфа, ни менестреля. Но он привык к этому. Слишком часто его подвергали такой проверке. А чем чаще показываешь фокус, тем менее интересным и захватывающим он становится. До ушей откуда-то далеко доносилась трель флейты. Такая горькая, желающая как можно быстрее и жестче закончить свою работу. Теперь следует лишь быть честным с самим собой. Это необходимо, чтобы обмануть того, кто знает о тебе больше, чем ты сам. Вокруг было темно. Чернота поглощала этот мир. А он — лишь часть Синапса. Отдельная, почти иллюзорная. Но до жути знакомая. Идио ее видел уже не раз. Под ногами располагалась ровная водяная гладь, отражающая в себе абсолютно все. Идио шагнул. Легкая рябь пробежали внизу. Кругами разошлись невысокие волны. Но Идио твердо стоял на поверхности. Впереди из мрака вышла фигура. Точно такая же, как и он сам. Одетая в точно такой же плащ, с совершенно такими же эполетами. На поясе висела такая же кобура. Или лишь лицо было другим. Огромный заштопанный шрам наискосок уродовал его, а из шрама смотрел огромный изумрудный глаз. — Око! — развел руками доминуспат. — Как давно мы не виделись! — Идио, ты совершаешь странные вещи, — серьезно, не раскрывая своего уродского рта, проговорил монстр. — Ты не общаешься со мной. Не доверяешь мне. Не доверяешь Всевидящему. На скользкий путь предательства так просто встать. — Но ты знаешь мои мысли, — мягко возразил капитан, скользя по водной глади. — Ты знаешь, что я не замышляю ничего против Бога и верен Ему, как никто другой. — Только это тебя и спасает, — сурово говорил Око. — И ты знаешь это. Я вижу у тебя на шее кулон из осколка тюрьмы Всевидящего. — Верно, — улыбнулся тот. — Я сделал символ глаза из него. Он символизирует победу Бога над любой преградой. — И это правда, — вздохнул монстр. — К сожалению. Идио. Мы так ни разу не поговорили начистоту. Ты ни разу не выпил со мною чая. Мне кажется, я никогда не знал настоящего тебя. — Разве? — усмехнулся доминуспат. — Ты видишь меня насквозь. Ты стал моей частью. Ты почти что стал самим мной! Посмотри на себя. Закрыть лицо маской — и никто не отличит. — Ты просто никогда не говорил со мной. Избегал меня! Мне было одиноко. И холодно. — Я никогда не мог от тебя ничего скрыть, — Идио подошел вплотную к Оку и положил свои руки ему на плечи. — В следующий раз я обязательно поговорю с тобой от чистого сердца. — Ты мне обещаешь? — монстр жалобно поднял на него глаз. — А ты не видишь? Я не вру, — мягко ответил доминуспат. Сейчас он четко видел, что это существо стало таким жалким. Точно таким же, как и он. Отражением его истинной сущности. Он не был таким в первую встречу. Никогда не был таким. Но впитал, словно губка, его эмоции, его чувства, его переживания. Даже, его прошлое. — Не врешь, — кивнул Око, и одинокая крупная слеза скатилась и упала, нарушив спокойствие водной глади. — Иди. В янтарном тумане появилась арка. Выход из этого места. Идио медленно отошел от Ока и повернулся. Вода под его ногами расходилась кругами. И только у выхода капитан повторил: — Мы обязательно с тобой поговорим, — под маской играла легкая, немного печальная улыбка. Время пришло. Все готово. Идио шагнул из сна в реальность, переступая порог янтарной арки. Путы янтарной дымки схлынули и освободили Идио. Но трель флейты продолжала играть. Рядом, с колен поднимался Фартис, который тоже прошел через подобный кошмар. Только лишь Игбе стоял в оцепенении. Его рот застыл в беззвучном крике. — Прекрати, — внезапно мягко проговорил доминуспат. — Бефуззил, твоей же задачей было проверить меня, верно? Трель прекратилась, и флейта вместе с руками исчезла внутри призрачного тела. Мелодичный женский голос ответил на вопрос, который, казалось, был пущен в пустоту. — Всегда, когда вы вместе здесь появляетесь, менестрелям нет покоя, — ворчало существо, взбираясь на платформу. — До не скорой встречи, господа. — Прощай, — будто в последний раз бросил Идио. Игбе рухнул как подкошенный. Роба красивым шлейфом открыла нижнюю часть тела, что состояла из крайне неприятных на вид бледно-розовых толстых щупалец. Кожа на них оказалась совсем прозрачной. Красноватые артерии сильно пульсировали и придавали виду лишь больше мерзости. Фартис почти тут же отвернулся, сдерживая тошноту. В его случае это еще помогало. Идио же просто не мог не видеть этого кошмарного зрелища. Головной убор спал с лысой головы, обнажив пять пар закрытых маленьких глаз. Рот все еще судорожно пытался закрыться, извергая из себя слюну. Почти сразу же воздух разрезал ужасный крик. Шесть рук скользили по гладкому полу, не в состоянии упереться в него. — Фар, пойдем отсюда, — предложил Идио, натягивая некое подобие улыбки. — А как же господин Игбе? — прошептал эльф. — С ним все будет в порядке. Скоро придут служители храма и отведут его в покои, — беспечно рассказывал доминуспат, уводя барда подальше от этого места. — Там он отдохнет и придет в норму. А пока, я хотел бы тебе кое-что показать. — Что? — Увидишь, — вполне естественно усмехнулся капитан. В последнее время улыбка не сходила с его лица. Странно. — Кстати, почему ты все еще бард? — В каком смысле? — удивился Фартис. Его эмоция была искусно сыграна, так что любой бы купился. Любой, но не Идио, который знал этого эльфа с самого детства. — Не притворяйся, что не понимаешь, — доминуспат потрепал его длинные светлые волосы. — Я знаю, что Всевидящий давно предлагает стать тебе менестрелем, но ты почему-то отказываешься. — Менестрели путешествуют одни, — немного наклонил голову эльф. — У них много дел и обязанностей. А барды могут свободно пристраиваться к любому из флотов и помогать там. — Пора бы уже стать самостоятельным, Фар, — хмуро заметил Идио. — Не все время тебе бегать за своими родителями, да за мной. — Понимаю, — еще больше понурил голову тот. — Я просто прошу тебя принять эту ответственность… и боль. — Боль? — Я сказал боль? — наигранно удивился Идио. — Да? Ну, прости-прости. Они остановились у двери вычурного дома с кирпичной облицовкой. Это место всегда напоминало Идио о доме. Он сам не знал, почему выбрал не деревянный фасад, как у родного гнездышка, а кирпичный. Такой, какой был у его университета. Но сейчас его не интересовал этот вопрос. Он остался в прошлом. Отворив незапертую дверь, он размашистым жестом пригласил эльфа внутрь. Тот, слегка поклонившись, принял это театральное приглашение и вошел. Закрыв дверь за собой, Идио повел друга в столовую. Там, налив ароматного чая, он уселся за стол и снял с шеи свой медальон, положив его рядом с собой. — Фар, — начал он. — Ты, наверное, слышал, что я называю челнок, на котором путешествую, своей крепостью? — Конечно! — с удовольствием потягивая чай из чашки, проговорил эльф. — Как и любую крепость, любой замок, я хочу его передать своему наследнику, — тоже отпив немного, произнес доминуспат. — Конечно, на роль капитана сойдет только мой штурман, Гонд. Но ты и сам видел, как ему осточертел наш тесный челнок. — Бать, — вдруг посерьезнел эльф. — Чего это ты начал размышлять на такие темы? — Видишь ли, — помедлил тот. — Я слишком стар, чтобы далеко путешествовать от Томба. Поэтому, завершенный полет был последним. Теперь я договорился с Ним, что буду использовать свой пытливый ум конкретно для освобождения от оков. — То есть… — То есть, я складываю полномочия капитана, — закончил фразу Идио. — Гонд определенно займет уже запылившееся место на одном из подчиненных мне крейсеров. Оно отводилось для меня, но, я думаю, он быстро исправит все неудобства. — А что с челноком? — Фартис в растерянности чуть не пролил чай, так что решил поставить чашку на стол. — Да, я как раз о нем, — улыбнулся Идио. — Как только ты станешь менестрелем, тебе понадобится транспорт и знания. Обычно, тебе бы выделили какую-нибудь списанную развалюху. Мой кораблик, конечно, тоже уже старушка, но вполне себе. Фартис молчал. Он в задумчивости бил ногтем по кромке чашки и смотрел, как на поверхности жидкости идут кругами волны. — Бортовой компьютер уже предупрежден, да и Всевидящий не был против, — мягко продолжил доминуспат. — Кстати, все, что ты найдешь в моей каюте — твое. Там мои бортовые журналы. — Погоди, бать, — вскинул голову эльф, поправляя выбившиеся из-за ушей локоны. — Разве вы их не сдаете? — Это неофициальные, — чуть шире улыбнулся тот. — Там есть много того, чего бы не хотел, чтобы видела хоть одна живая душа. Но они твои. Как и этот кулон. Идио подвинул к эльфу черный осколок в виде глаза. — Надень его и больше не снимай, — строго сказал Идио, следя за выполнением слов. — Это мой последний приказ. Ты потом поймешь почему. Не все сразу. Доминуспат залпом выпил горькие остатки чая и слегка поморщился. Все же ему было страшно. Его мысли сейчас стучали в голове, словно молот по наковальне. Звонил тревожный колокол. Но Идио усмирил их. Он много тренировался. Нельзя оплошать сейчас. Слишком многое поставлено на карту. — Это по праву твой осколок, — тихо произнес он. — Это первый осколок, который попал мне в руки. Ты его вытащил из Его тела. После я начал их коллекционировать. Я привозил таких, как ты… И они вытаскивали их. А я собирал. Фартис просто молча смотрел в свою пустую чашку. — Я был такой не один, — будто оправдывался Идио. — Игбе так же последовал моему примеру. Он вообще, кажется, всегда стремился достичь моего уровня. Но чем ближе ко мне подбирался, тем страшнее ему становилось. Некоторую ношу невозможно нести, когда не готов к ней. А он не был готов. Скелеты в шкафу на то и скелеты, чтобы пугать. — Зачем ты все это мне рассказываешь? — дрожащим голосом спросил Фартис. — Потому что тебе пора повзрослеть. Время пришло, я и так долго готовился к нему, — вздохнул Идио. — Допил чай? Пойдем, я кое-что тебе покажу. Идио повел эльфа в глубину дома. Он оказался гораздо меньше, чем мог показаться снаружи. Это уступки, на которые шли при создании Томба. Тем не менее, толстые полы этажей позволяли каждому иметь свой собственный подвал. Туда-то они и спускались. Свет неярко зажигался, освещая лестницу и монотонные белые блоки, от которых начало бы рябить в глазах. Но их зрение было другим. Наконец, они спустились вниз. Казалось, подвал был огромен. Здесь не было стен, комнат, перегородок. Одно большое помещение с несколькими колоннами, поддерживающими потолок. А на полу, выложенном плиткой с причудливым фрактальным узором, стояли мраморные постаменты. На них лежали черный осколки разных форм и размеров. — Они не поддаются стандартной обработке, — пожаловался Идио, медленно прогуливаясь между ними. — Придать форму глаза твоему кулону я смог только после многих тренировок. Фактически, я просто отколол частичку, нужной формы. — Ясно… — завороженно проговорил Фартис. — Продолжая историю, — вдруг задумчиво вскинул голову Идио. — Игбе и я соревновались всю жизнь. А все началось именно с этой коллекции. Удивительно, но нас считали чокнутыми и даже повернутыми. Но никто не мог возразить. Мы были раньше них. Наш статус всегда был выше. — Вот причина подобного рода неприязни… — протянул эльф. — Частично, — согласился Идио. — Но, пока он не подошел ко мне слишком близко, мы скорее были друзьями. Наверное, я могу назвать его единственным другом в моей жизни. — Удивительно, что я этого не помню, — пригладил свои волосы бард. — Тебя обучали ремеслу, да и… — Идио задумался. — Ты часто проводил время со своими родителями. — И то верно, — энергично закивал эльф. — Но многое изменилось, когда один из детей вытащил жемчужину моей коллекции, — Идио подвел подопечного к последнему постаменту. На нем лежал полностью черный меч. Зловещий. От него так и веяло смертью. — Всевидящий после этой находки перестал пользоваться услугами детей. И начал собирать вокруг себя исследовательскую команду. Мне даже кажется, что они еще более набожны, чем жрецы. — Куда уж набожнее? — к эльфу вернулось задорное настроение. — Действительно, — через силу улыбнулся Идио и взял меч. — Этот осколок. Точнее вполне целый предмет и подтолкнул меня к изучению. Я долго и много изучал. И узнал много того, что Всевидящий явно хотел скрыть. — В смысле? — спросил Фартис. — Никогда не снимай медальон, — очень серьезно проговорил Идио. — Теперь это очень важно. Этот дом. Эта коллекция теперь твоя. — В смысле? — Однажды, Фар, придет время, — занося меч над животом, медленно говорил Идио. — То время, когда наш Бог лишится глаз. Время Слепоты. С этими словами он пронзил себе солнечное сплетение. Решимость оказалась непоколебимой. Мгновение отделяло страх от облегчения и забытья. И все же смерть для Идио длилась гораздо дольше, подарив ему последний сон. В реальности же его тело, рассыпаясь в святых потоках Всевидящего даже не успело полностью упасть на пол. С грохотом упал черный меч, разбившись на множество осколков. Некоторые из них укрыл порванный плащ. Следом, прямо на виду у не верящего Фартиса, приземлилась маска его наставника. Эльф отшатнулся и спиной напоролся на постамент, на котором недавно лежало страшное оружие. Теряя сознание, он сползал на пол. И тогда он заметил две половинки огромного некогда изумрудного глаза. Они оставались лежать на полу до самого конца, но и они потом исчезли. Исчезли, как и тело. Исчезли, как и реальность во взоре Фартиса. Он не мог выдержать эту боль. Она рвала его изнутри. Она ныла. Он вспомнил то, как не хотел верить в утрату родителей. А потом… А потом он провалился в черноту.
