XIII. Золотой ад
22 мая 2019 г., 17:23
«Неудача — еще не значит поражение. А поражение не всегда складывается из неудач. Но, покуда ты жив, и то и другое — лишь повод выпить стакан пульке в предвкушении предстоящей мести.»
Оęуëóс
***
Бурное море цветных нитей бурлило и слепило, окружая Фартиса, давя на него сильнее и сильнее. Голова разрывалась от ярких и болезненных образов. Они тупыми иглами втыкались в мозг, медленно проникая все глубже и глубже. Эльф мог поклясться, что чувствует, как они плавно движутся между его извилинами. Руку неимоверно жгло воспоминание. Его тело горело и яростно содрогалось, пытаясь хоть немного сбросить с себя мучения. Пустые глазницы щипало и кололо, по сангиновым шрамам на щеках, которые сейчас полыхали словно огнем, катились соленые слезы. Сдавленный крик вырвался откуда-то из самого нутра барда и потерялся в бушующем море цвета. Из вздымающихся волн выделялись уродливые, ужасные картины. Серое небо, бурые реки грязи, смешанной с кровью, тела… Родители. Их остывшая закостеневшая кожа. Силуэт. Силуэт, который жег сердце изнутри, заставляя его харкать кровью из отрезанных вен и артерий. Он такой родной и такой жестокий. Он протягивает руку. Из-под маски не видно всего его лица, но оно явно лазурного цвета. — Ты ведь больше не хочешь видеть их такими? Хочешь, чтобы они были живы? — спрашивает силуэт. — Да, да! — хотелось кричать мальчику. — Я отдам все! Верни их! Кто-нибудь, верни их, верни все как раньше! Верни это все! Но из его рта не доносилось и звука. Он был в силах только кивнуть, подняв на спасителя заплаканные глаза. Это был Фартис, и одновременно он не был им. Эльф запутался, кто он, его настигала одна волна за другой, в невыносимой боли, в которой утопало его тело не было и проблеска надежды, тепла, просто живого места. А нити сменялись, на смену бурым, отходящим шипящей пеной назад, приходил лазурный девятый вал. Он оглушил барда, показав ручейки синей крови, испаряющихся в следующую секунду. Темный меч упал оземь, разбившись на множество черных осколков. Нет… Они не были черными… Фартис мог видеть то, что не видел раньше. Он четко видел в каждой частице разбившегося меча свое отражение. Будто в зеркале. Оружие из зеркала… Этот факт поставил каленое клеймо прямо на коре мозга, разом выдавив все иглы. Теперь эльфу хотелось лишь выкинуть внутренности своей черепушки в холодную воду, он терзал себя, ногти ломались, царапая лицо, в стороны летели клоки волос… — Неужели, — проговорил мальчишеский детский голос, почему-то показавшийся Фартису немного надменным. — Неужели я стану таким жалким? Вопрос прозвучал словно гром среди ясного неба. Бушующее море нитей разбилось о спину эльфийского мальчика и нежно откатилось, окружив его и барда ласкающими волнами прилива. Фартис внезапно понял, что все пришло в норму. Лишь головная боль и щеки, щиплющие от слез, напоминали ему о пережитом только что. — Когда я стал таким? — повторил эльфенок, вглядываясь в пустые глазницы Фартиса, обнаженные давно сползшей на шею зеленой шелковой повязкой. — Каким? — ощупывая шрамы на лице, спросил бард. — Низким, лицемерным, эгоистичным, — невозмутимо оттарабанил мальчишка. — Ты был другим. Ты был мной. Помнишь ли ты свои мысли в тот день. Тот день, когда нашел своих мертвых родителей? Молчание. Фартис не знал что ответить. Ему казалось, что ужас и мучения только начинают обступать его, а та боль, от которой он рвал только что на себе волосы — минутная, неуловимая, несуществующая. — Ты помнишь, — зловеще заключил мальчик, твердой походкой подходя к барду. Глаза маленького эльфа блестели от слез. — Ты готов был отдать все за то, чтобы жили они. Руку, ногу, жизнь! А что ты делаешь сейчас? Убегаешь от себя, желая сохранить в целости свой маленький фальшивый мирок, где все осталось как раньше?! Бард уже не мог смотреть в эти чистые и искренние голубые глаза. Он стыдливо опустил взгляд, рассматривая как цветные нити щекочут его голые ступни. — Тебе нечего ответить? — натянутый детский смех в гнетущий тишине перерастал в нечеловеческий. Смеялись отовсюду. Смеялись тысячи. Смеялись натужно и с укором. Им не было смешно. Ему не было смешно. Ему было больно. — Когда тебе пообещали вернуть семью, ты благодарил Бога за это. Каждый день говорил неясному свету, обучающему тебя служить ему, «спасибо». Боготворил его. Обещал ценить этот дар. Ты обещал впредь ценить свою семью! Ты учился ревностно для чего? — Чтобы защитить семью… — всхлипнув, отозвался Фартис. Он внезапно почувствовал, как съеживается под взглядом голубоглазого эльфенка. — И не смог! — море вокруг вспенилось и забурлило, подхватывая почти утихнувший смех. Голос мальчика стал совсем адским. Он еще не слышал такого уродливого голоса. — Ты не смог даже различить свою семью! Того, кто заботился о тебе, принял тебя, прощал тебя! Он относился к тебе как к сыну! Ты понимаешь это?! Всхлип. Бард понимал. Он все понимал. Цветные волны навалились на его маленькие детские плечи. Он посмотрел вверх. Перед ним стоял высокий красивый юноша с распущенными золотыми волосами, колыхающимися на рваном прибрежном ветру. Его жестокие голубые глаза прожигали насквозь дрожащего Фартиса. Они, словно клинки, пронзали его с каждым разом все больнее. — Ты не смог спасти его. Того, кто подыгрывал иллюзии в твоей голове. Того, кто считал себя недостойным опекать тебя! — Он был достоин! — с писком крикнул бард, но голубоглазый юноша уже не слушал его. Слова ударяли Фартису прямо в виски и многократным эхом повторялись в голове, причиняя массу боли. — А ты предпочел ему — сказку! Сладостный рай. Иллюзию! Эфемерную проекцию! — кричал юноша, стараясь заглушить шум штормового моря нитей. — Ты радовался в окружении поддерживаемым монстром! Хочешь, я покажу тебе? — Нет, — плакал бард, заключенный в тело ребенка. Слезы лились по щекам, не останавливаясь, но почему-то… Почему-то Фартис ощущал себя слишком комфортно в таком образе. Он хотел плакать. Он хотел забиться в угол и просто плакать. Но море услужливо расступилось. Яркий солнечный свет блеснул впереди. Среди парящих блестящих нитей, опутывающих огромную золотую арену, по периметру которой возвышались резные колонны со странными символами на них, Фартис увидел его. В воздухе сидел его отец, о чем-то разговаривая с пустотой. Иногда ниточки сверкали и показывали на мгновение его мать, и хозяев-эльфов, которые их приютили. Иногда он показывал мебель, в том числе и стул, на котором сидел отец… Но вот нити блеснули еще раз… Отец как раз смотрел в его сторону. Фартис увидел монстра, о котором говорил голубоглазый юноша. Голое тело с золотым воротником на плечах и набедренной повязкой из кожи белой змеи. Лицо рассекал уродливый шрам, наспех сшитый с краев зеленой нитью. Но центр шрама зиял раскрытым, обнажая разместившееся в нем огромное глазное яблоко с голубой радужкой. — Ты никого не сможешь вернуть с того света, — спокойно проговорил юноша, пропадая в волнах моря. — Если тебе больно, ты еще можешь вернуться туда. Но сможешь ли ты и дальше жить с таким знанием? Или опять предпочтешь просто забыть? — Я останусь! Останусь и сбегу в реальный мир! — закричал Фартис своим тонким детским голосом. — Возможно, я ошибся, подумав, что ты совсем не повзрослел, — говорили нити, из волн превращаясь в парящие потоки. Как только голос утих, Фартис осознал себя в своем прежнем теле. Это место его пугало и отталкивало. И это случилось совсем не только из-за уродливого монстра, который нацепил на себя маску его отца. Само золотое помещение нагоняло страх. За колонными теперь явно виднелись пушистые белые облака посреди голубого неба. Эльф попробовал пройтись. Пол ощущался на удивление приятным, ни теплым, ни холодным. Его босые ноги проходили сквозь цветные парящие нити. Тело тоже не ощущало их. Само пространство благоволило побегу. Пара неумелых шагов. Озирание. С одной стороны комнаты между двумя колоннами блестела золотая дорожка. Бард со всех ног побежал туда, постепенно осознавая, насколько он ослаб. Выход становился все ближе… Одышка. Эльф уперся правой рукой в колонну и тяжело дышал, делая глубокие вдохи и резкие выдохи. Пот струился по его лицу крупными каплями, собираясь на подбородке и иногда отрываясь, и падая с него вниз. От физических нагрузок восприятие мира плыло и совершенно не хотело фокусироваться. Только прислонившись лбом к холодному золоту колонны, Фартис смог привести себя в порядок. К нему возвращались чувства и понимание окружающего мира. Огрубевшие от частой игре на домре пальцы нащупали идеальные полости в колонне. С трудом оторвав свой лоб, бард осмотрел ее. Сверху донизу на колонне были начертаны странные рисунки. Почти под потолком располагался глаз, испускающий лучи, которые освещали мальчика с заостренными ушами, который учится играть на каком-то инструменте. Иногда от его инструмента тоже исходят лучи. Знакомый мотив. Навевает воспоминания. Вокруг забурлили нити, пытаясь что-то показать, но Фартис резким движением прошел сквозь них и направился по уходящей вдаль дороге. Она не висела в воздухе, как показалось раньше. Это был коридор с тысячами рисунков на стенах. И каждая деталь казалась Фартису знакомой, каждое действие описывало его жизнь. Это летопись всего, что с ним происходило и это удивляло эльфа. Рассматривая рисунки, он и не заметил, как поднялся по лестнице. Все указывало на то, что впереди выход… Но, поднявшись, Фартис понял, что настоящий побег ему только предстоит. Он стоял по колено в ручье из цветных нитей, который тек безумным потоком вокруг высокой золотой пирамиды, уходящей выше в небо, приближаясь к безумно сияющему солнцу. Ручей же тем временем тек почти отовсюду. Он стекал водопадами с парящих в небе террас, вытекал из ниш в пирамиде, разделялся и сливался лишь для того, чтобы наполнить главный канал и безумно в нем циркулировать. «Мне наверх», — решил эльф и побежал по ступеням. Не успев даже толком устать, его нога поскользнулась на очень гладком кирпиче, кладка под ним раздвинулась и полностью поглотила эльфа. — Интересно, — медленно проговорил властный голос, похожий на голос Фартиса. — Как ты смог очнуться ото сна? На стенах зажглись факелы, осветив одноглазого монстра на том конце коридора. — Этот храм мой! — оно медленно начало двигаться в сторону барда. — И тебе от меня отсюда никуда не убежать. Монстр щелкнул пальцами и пол исчез. Фартис упал в золотой желоб, по которому неумолимо скользил вниз. Вокруг плясали рисунки, будто насмехаясь над ним. От страха эльф крепко сжал медальон на шее. Он приятно обжег руку. Теперь это не вызывало боли, только грусть. Но, как ни странно, это помогло. Посреди желоба выросла стена со странными рисунками. На них высокая фигура в плаще и маске то ли стыдливо, то ли разочарованно уткнулась своим ликом в руку. Фартису вдруг стало очень стыдно. Что-то внутри корило его за несамостоятельность. Пока бард разбирался в своих чувствах, пол под ним снова исчез, и эльф с шумом упал прямо в бурную реку из нитей, при этом достаточно больно ударившись. Потирая ушибленное место, он, озираясь, встал. Поток уходил куда-то за поворот. Зато с другой стороны из золотой стены с сияющими переливами всех цветов рисунками, бесшумным потоком клубясь и путаясь, извергались сами нити. Зрелище казалось настолько завораживающим, что Фартис даже не сразу понял, что эта стена и есть единственный источник света в комнате. — Как это у тебя выходит? — с шелестом каменных плит, стена образовала проход, из которого вышел монстр, преграждая эльфу путь к отступлению. Сильные цветные потоки разбивались о его голые голени, омывая золотые сандалии. — Что ж, тогда я сам притащу тебя туда. Чудовище, блестя единственным голубым глазом, медленно двинулось на Фартиса, вынуждая его отходить к светящейся стене. Все еще боясь, бард сжимал в руке медальон. — Я смотрю, ты вспомнил его, — усмехнулся «глаз». — Ну, не бывает худа без добра. Зрачок чудовища сузился, а поток внезапно стал окутывать монстра. Нити сплетались и связывали «глаз». Фартису даже сначала почудилось, что они пытаются сдержать неудачную шутку природы, но все оказалось куда страшнее. На него теперь шла такая знакомая ему фигура. Лазурная кожа. Черный плащ. Маска с красным глазом на ней. Под рукой шпага с вензельным эфесом. Такие знакомые малиновые волосы с легкой проседью. — Пора слушаться папочку, — сказал знакомый голос Идио, который уже успел нависнуть над, вжавшимся в светящуюся стену, эльфом. — Непослушание наказывается. А ты меня разозлил. Стена за спиной барда засветилась ярче. Как только Идио протянул руку, чтобы схватить своего воспитанника, позолота слетела со стены, обнажив чистую зеркальную поверхность, которая мгновенно поглотила Фартиса, словно гладь пруда в безветренную погоду. Сначала опешив, монстр быстро сообразил что произошло и попытался протиснуть свою руку за сбежавшим, но она лишь встретила твердую зеркальную стену, медленно зарастающую позолотой. — Что ж, — стряхивая с себя образ Идио, проговорил монстр, всходя на вырастающий из пола золотой трон, с которого, красиво переливаясь, стекают разноцветные нити. — Оттуда есть всего один выход. Я подожду. Усевшись напротив сияющей стены, он несколько раз хлопнул в ладоши. Из нитей мгновенно сложилась фигура эльфийской девушки. Это была Имай. Она держала в руках золотой поднос с наполненным белой жидкостью резным кубком. Монстр резко схватил его и отпил половину. С шумом выдохнув из своего уродливого рта, рассекающего его нижнюю часть лица наискосок, он выплеснул остатки на Имай и швырнул в нее кубок. — Сгинь! — приказал он, и эльфийка вместе с подносом превратилась в груду нитей. — Ужасное пойло, этот пульке.***
Фартис провалился обратно в Томб. Он осознал себя смотрящим в воздух, где совсем недавно еще мерцали какие-то символы. Оглядевшись, он понял, что оказался в парковочном шлюзе, где обычно стоял челнок Идио. Но что-то во всем этом было не так. Складывалось ощущение, что все какое-то… неполное, нецелое… недостроенное. Прямо напротив него остановился выход из челнока. В проеме появился гордый капитан, ведущий за собой детей разного возраста. Все они шли, закрыв веки. Нет… У них тоже уже не было глаз. — Привет, Фар, — присел на одно колено Идио, чтобы обнять эльфа, но тот резко отстранился. Он осознал, что сам еще не вырос. Он находится в теле подростка. В принципе, капитана это ничуть не смутило, и он продолжил свой путь к выходу из шлюза. За ним хмурой цепью побрели дети. Фартис подошел к одному из них, самому старшему на вид. Он был худощав и имел сиреневый цвет кожи. В оголенной груди зияла дыра, разделяющая тело на нижнюю и верхнюю части, скрепленные странным желеобразным дымом, который выполнял также роль верхних конечностей. — Все будет хорошо, — улыбнулся эльф. — Всевидящий поможет вам. Ответом парня был лишь удар в челюсть. Несмотря на легкость не то желе, не то дыма, удар сбил Фартиса с ног. Эльф было потянулся за спину, но не обнаружил там своей домры. Его рука бессильно сжалась. Тем не менее от удара слепой мальчик отстал от группы и теперь беспокойно ощупывал своими конечностями воздух. Идио терпеливо остановился и помог мальчику вернуться к группе, одновременно погрозив Фартису указательным пальцем. Эльф, понимая, что ему больше нечего делать, побрел вслед за капитаном и его «уловом». Выйдя из шлюза, окружающая обстановка сразу дала понять что изменилось. Стеклянные арочные коридоры открывали вид на космос и огромные краны, и строительные челноки, которые носились, стыкуя стены базы. Томба еще не было. И это удивило Фартиса. В то время он еще не мог видеть все в цвете, но тот факт, что он может это делать, на что-то намекал. К сожалению, эльф был не в силах понять на что. Тем временем Идио уже спустился на лифте к сияющей сущности всевидящего. Дети, загадывая желания, вытаскивали из его тела черные осколки. — Так, слушайтесь Всевидящего и учителей, — давал последние напутствия капитан. — Отдавайте ваши трофеи, я их сохраню для вас. Вы всегда сможете за ними зайти. Дети, не раздумывая, легко отдавали то, что только что порезало их руки и являлось гарантом исполнения желания. Капитан аккуратно завернул их в платок и спросил, преклонив колено: — Господин, как там учится Фартис? — Встань, мой пастырь, — ответил Бог. — Он уже справляется с легкими мелодиями. Из него выйдет отличный бард. — Ну раз вы его хвалите, я спокоен, — легко поклонился капитан и развернулся, только сейчас заметив эльфа. — Идем, Фар, у меня для тебя кое-что есть. Будущий бард боялся Идио. Он шел за ним в отдалении, изредка поправляя все еще короткое каре. Капитан снова взошел на борт челнока, но теперь поманил за собой и Фартиса. Эльф нашел Идио в рулевой. Знакомая с детства фигура сидела в кресле и крутилась то влево, то вправо. Завидев мальчика, капитан встал. — Ты все ходишь с закрытыми веками и шрамами на щеках, — улыбнувшись, сказал он. — У нас не принято показывать «слабость». Многих обычных людей она пугает. Так что, видя, что ты скоро станешь самым настоящим бардом, я привез тебе подарок. Идио зашел за спину эльфу, отчего тот вздрогнул, но не успел убежать, как теплые лазурные руки нечаянно коснулись кончиков ушей. — Прости-прости, — хохотнул капитан. Перед взором будущего барда появилась зеленая шелковая полоска ткани, которая приблизилась и расплылась в его поле зрения, приятно защекотав кожу носа и век. Сзади Идио собрал недлинные волосы в пучок и подвязал их лентой, завязав на ней бантик. — Это тебе мой подарок, — улыбнулся он, усаживаясь и показывая изображение эльфийского подростка на экранах корабля. — Бать… — начал было Фартис, но запнулся. — Идио, скажи мне… Ты — монстр? В рулевой повисла мертвая тишина, только огоньки мигали на приборной панели и жужжали, работая, системы вентиляции. Идио снял свою маску и глухим стуком положил ее на панель. — Я знал, что ты однажды спросишь меня об этом, — вздохнул он наконец. — Но не думал, что так рано. Идио умолк. И снова помещение наполнилось вязкой тишиной. Капитан аккуратно провел по начинающим седеть бровям своим пальцем, смахнув с них крупные капли пота. — Да, Фар, — собравшись с мыслями, потирая переносицу, наконец продолжил Идио. — Я — монстр. И я это понимаю. Но иного выхода нет. Такова плата за чудо, которое предоставляется нам нашим Богом. — В смысле? — совсем запутался эльф. — Я не могу не забирать глаза у детей. Это необходимо. Равноценный обмен, понимаешь? Им нужна помощь, Богу — паства, — пояснил Идио, поворачиваясь к нему на кресле. — Ты что-то другое имел ввиду? — Немного, — расстроенно сел на место второго пилота эльфийский подросток. — Если тебя что-то печалит — поделись этим со мной, — улыбнулся Идио, снова надевая маску. — Я помогу тебе советом. Теперь настала очередь эльфа молчать. Фартис колебался, можно ли доверять этому Идио. Он выглядел в точности так, как раньше. Все вокруг было точной копией того, что он уже проживал. И только одно отличалось — его поведение. Казалось, что, провалившись за стену, ему дали второй шанс — прожить свою жизнь еще раз, избегая ошибок. Но все это могло быть и тщательно спланировано тем одноглазым монстром. Эльф просто не знал чему верить. Вместо ответа он заплакал, так что нижний край повязки мгновенно стал влажным. — Ну-ну, — подошел к нему Идио и приобнял, гладя по голове. — Все хорошо. Расскажи мне, что случилось. — Мо-о-онстр… в тебя… — захлебываясь своими же слезами, пытался что-то выговорить Фартис. — Руки… и-и-и я-а-а… сю-ю-юда… — Все хорошо, — улыбался Идио. — здесь нет того монстра. Здесь безопасно. — Т-ты пон-нял? — утирая слезы, спросил эльф. — Как? — Ну ты же сам мне все сейчас объяснил, — все еще улыбаясь, говорил доминуспат. — Это был всего лишь страшный сон. Не больше. — Или это тоже сон? Иллюзия? — взрослая сущность немного начала преобладать в теле подростка. Эльф злился. — Как мне верить?! Кому мне верить?! Во что верить?! — В себя, в меня, в Бога, — ответил ему нежный голос. — Нечему верить! Такого не бывает! — резко выскочив из объятий названного отца, Фартис встал напротив удивленного Идио — Ты мертв! Ты умер на моих собственных руках! Проткнул себя порочным мечом! — Но я же жив, — улыбаясь из-под маски, пожал плечами капитан. — Ты врешь! Все мне врут! — Фартис рванул на своей груди рубаху, но пальцы не смогли нащупать медальон. — Где он? — Кто? — все еще мягко спросил его «батя». Вместо ответа эльф начал царапать своими руками грудь, то ли в ярости, то ли в отчаянии. Как ни странно, это помогло ему: в руке материализовался полупрозрачный кулон в виде глаза. Сжав его, Фартис услышал звук лопающегося стекла, а затем все пространство покрылось трещинами и разбилось на множество осколков, которые падали в черную водную гладь, посреди которой стоял эльф. Кулон в руке обрел вес и цвет. — И все же вы врали… — не в силах сдержать слезы, эльф лег на поверхность воды и закрыл лицо руками. В тот же миг все вернулось обратно, а Фартис почувствовал, как кулон медленно испаряется с шеи, становясь невесомым. — Что случилось, Фар, — в волнении к нему подбежал Идио. — Отвали, чудовище! — закричал эльф и из последних сил снова сжал кулон. На этот раз пространство снова лопнуло, но как-то странно. Идио остался сидеть, склонившись над ним. — Как жаль, что я не смог научить тебя трезво мыслить, — произнес он, вставая. — Кто ты? — утирая слезы уже промокшей насквозь повязкой, спросил бард. — Идио, — усмехнулся тот в ответ, сняв маску и открыв глаза. Их радужки, в которых вполне можно было найти свое отражение, завораживали своей серебристой красотой. — Значит вот ты где, монстр! — вскричал эльф. — Нет, — подбросив маску вверх, капитан повернулся спиной. От его движения на воде пошла рябь, а маска растворилась в воздухе, мерцая двоичным кодом. — Я не монстр. Хотя и не совсем тот Идио, которого ты знал. — Тогда отвечай! — Фартис ударил по воде, подняв в воздух небольшой всплеск воды. — Кто ты? Собеседник самодовольно хмыкнул и посмотрел вверх, будто ожидая дождя. Но в черном пространстве не было ни туч, ни чего-либо еще. — Работа всей жизни Идио, его напарник, твой проводник — не так важно, не правда ли? — задумчиво спросил он пустоту. — Да и тот, кого ты зовешь монстром не совсем им является. Во всяком случае он — часть тебя. — Объясняй нормально! — потребовал вернувший свое тело эльф, тяжело поднимаясь на ноги. В руках он все еще сжимал медальон, боясь его отпустить. — А толк? — снова вопрос в никуда. — Ты все равно не поймешь, пока не дойдешь до ответа сам. Таков этот мир. Некоторым вещам нельзя научить, сколько ни старайся. — Может быть ты просто расскажешь мне, кто ты? И как ты воскрес, если Идио? — не унимался Фартис. — Мертвые не воскресают, — отрезал собеседник, резко поворачиваясь на каблуках. — Я — симуляция. Во мне содержатся все воспоминания Идио, его образ действий, мышления, все, вплоть до предпочтений в пище. Я — информация. Его копия, которая может симулировать его поведение и поступки, мысли и решения. Но я — не он. Я волен решать самостоятельно, когда однозначно верной симуляции нет. Можно даже сказать, что я имею свой характер. — То есть… — Фартис что-то хотел спросить, но сереброглазый его перебил. — Я программа. Программа, которая осознает, что она программа. И это несколько обидно. Впрочем, важно то, чтобы именно ты понимал, что я не Идио. Что я — не он, хотя и очень похож, хотя и разделяю с тобой одни воспоминания, хотя и буду учить тебя, как это делал бы он, — капитан снова отвернулся. — Твои чувства могут однажды принести тебе еще больше боли. Ты должен принять его смерть. — А что насчет тебя? — немного помолчав спросил эльф. — Ты испытываешь чувства? — Я программа, — лишь бросил тот в ответ. — Я могу думать, что испытываю чувства. — Но раз ты почти точная его копия, значит ты — живой, разве нет? — Фартис почему-то спросил именно это. От монстра его отвлекли эти живые грустные глаза цвета серебра. — Нет, — усмехнулся собеседник. — Даже если меня выгрузить в тело, я не буду жив. Я имею все, что имел Идио, кроме одного — души. Возможно, для тебя это и прозвучит смешно, но душа — немного более сложное понятие. Идио под конец жизни тоже это понял. Впрочем, об этом ты и сам сможешь узнать, когда проснешься. — Но ты же… — Я состою из информации, — перебил эльфа капитан. — Я не имею воспоминаний. Даже то, что происходит со мной — лишь записывается в виде простой информации. Я никогда не смогу заменить живое существо. Я не имею души. В отличие от тебя. В отличие от того монстра, как ты его называешь. Я иллюзия, лишь видимость, которая может обмануть даже самого находчивого критика. Но довольно обо мне. Как я уже сказал, ты должен проснуться. — Проснуться? — переспросил эльф. — Да, — кивнул среброглазый капитан. — А теперь, прошу, не перебивай меня. Фартис кивнул и уселся на воду, пустив насколько кругов на ее поверхности. Руке становилось уже сложно держать медальон, но он не собирался отпускать. Он впервые чувствовал себя в безопасности. — Место, из которого ты попал сюда, зовется Синапсом, — начал «Идио». — Свое название оно получило неслучайно. Вся эта «реальность» будто отбилась от твоего мозга. Это что-то неестественное. Но, у тебя уже нет выбора. Чтобы выбраться из подобного сна, нужно выбраться из Синапса. — То есть… — начал было Фартис. — Я попросил меня не перебивать! — резко прервал его капитан и повернулся к нему спиной. — В Синапсе есть самая важная его часть — Нейр. Именно из Нейра можно вернуться в реальность. Как объясняли Идио, Нейр аккумулирует в себе все твои переживания и записывает в некую книгу, которая зовется Ядром. На деле же Ядро скорее координирует твои будущие поступки, уберегает от ошибок и предостерегает о том, в чем таится опасность. Это еще один дар Всевидящего. Гарантом того, что ты уяснил мораль является подпись, которую ставят по появившимся в Ядре тексте. Именно подпись пропускает тебя дальше, открывая проход в реальный мир. Он называется Аксоном. — То есть моя задача выйти отсюда в Синапс и найти Нейр? — после некоторого молчания, спросил Фартис, поняв, что собеседник уже закончил говорить. — Да, — кивнул капитан. — Это место называется сном. А тот монстр, которым ты меня хотел обозвать, является посланником. Посланник Идио представился как Око, но ни мне, ни ему неизвестно, различаются ли имена у посланников. — Но этот посланник наверняка ждет меня снаружи, — устало вздохнул Фартис, поставив локоть, держащей кулон, руки на поверхность воды. — Он хочет меня забрать. — Это, конечно, проблема, — «Идио» посмотрел на эльфа своими зеркальными глазами. — Но не настолько большая. У Идио Око был дружелюбен. Именно разница в характере дает мне предположить, что и имена у них тоже могут различаться. Но, не в этом суть. — А в чем тогда? — нетерпеливо спросил Фартис. — Твой посланник, пытаясь создать тебе хорошую иллюзию, активировал все зеркала — проходы в сны. Он не может проникнуть сюда, по неизвестным мне причинам, но вместо этого, он заставил твои воспоминания проникнуть в Синапс. А раз так, то ты можешь выйти не как личность, а как воспоминание. — Как это? — Во сне ты — смешение своего разума и тела из воспоминаний, — пояснил доминуспат. — Обычно воспоминания остаются по эту сторону, но если изловчиться, то можно протащить их наружу, тем более что сам проход давно открыт. — И как мне это сделать? — не унимался эльф. Капитан тяжело вздохнул и потер переносицу пальцами правой руки. — У тебя есть козырь — кулон, — на выдохе произнес он. — Просто настрой его на то, что тебе нужно. — Но я знаю, что он работает только когда я держу его в руке, — возразил Фартис. — Вообще-то, — укоризненно и устало посмотрел на него «Идио», — он работает все время. То, что он работает только в твоей руке — это механика, которую ты сам придумал и на которую его настроил. Как вернуть все назад — я не в курсе. Да и не моя это морока. Он замолчал и еще немного посмотрел на эльфа. — Я устал. Ты никогда не завершишь свою миссию, если я продолжу тебе все разжевывать. Думай сам, я пояснил все необходимое, — «Идио» махнул рукой и, сияя голубым двоичным кодом, пропал, как недавно пропала и его маска. Фартис остался наедине со своими мыслями. Они били и курсировали в его голове. Эльф много чего не мог понять и осознать из того, что сейчас ему рассказала симуляция. Впрочем, он не мог принять и того, что такой реальный, такой живой Идио им не является. Уставшая рука бессильно разжалась и повисла, даря хозяину мгновения блаженства. Тем временем пространство вновь собралось, вернув барда на борт челнока. Кулон, покачиваясь на шее, становился все невесомее и прозрачнее, пока совсем не исчез. — Ну и где мне искать выход? — в сердцах стукнул кулаком по полу Фартис, невольно сморщившись, почувствовав жгучую боль от ран на груди. — Мне кажется, я совсем не понимаю тебя, — усмехнулся сидящий в кресле слепой Идио. — Но я бы искал выход там, где я вошел. — Логично! Очевидно! Спасибо, бать! — подросток быстро вскочил на ноги и побежал к выходу из челнока. — Кажется, ты наконец обрел покой, — Идио улыбнулся и надел маску. Выбежав в шлюз, эльф гордо встал перед челноком и умелым движением материализовал и сжал медальон. Но вместо сияющих символов и открывшегося прохода, пространство снова натянулось, словно струна, и со звуком лопнувшего стекла разбилось на множество осколков, возвращая Фартиса в странный черный мир с водной поверхностью вместо земли. Энтузиазм тут же испарился, будто его и не было. В уголках глаз появилось легкое зудение, предшествующее слезам, но бард быстро подавил желание бросить все и расплакаться. Легонько разжав руку, он впервые посмотрел на медальон, который лежал у него в ладони. Полностью состоящий из зеркала кулон в виде глаза: раскрытые веки формировали две дуги, слегка пересекающиеся друг с другом, а в них была вписана окружность, символизирующая не то радужку, не то сам глаз. Немного приглядевшись, эльф заметил, что внутри отверстия, явно определяющего зрачок, что-то светится. То был голубой интерфейс с постоянно сменяющими друг друга числами. Что они значат — было выше понимания Фартиса, хотя это был тот самый момент, когда он осознал весь масштаб заботы Идио о нем. Немного помедлив, эльф аккуратно прикоснулся большим пальцем до чисел. В светло-голубом мерцающем куполе, который тотчас же возник вокруг него быстро открывались и закрывались разные окна. Когда же все пришло в норму, перед бардом летало всего несколько активных панелей. Среди них множество оказалось отмечено замочком. В число них попали окна с числами до двадцати. Каждая из них имела полное описание, которое для Фартиса, тем не менее, ничего не говорило. Он остановил свой взгляд на панели с числом «36». Рядом красовался заголовок «Истина». Описание отсутствовало, но что-то внутри эльфа говорило ему, что именно это окно отвечает за разбивание пространства. Может, нужно самому создать программу, которая ему нужна? Фартис не знал, но что-то подмывало его попробовать. — Создать программу, — неуверенно произнес он и перед ним открылось новое окно. Оно не было пустым, но содержало странный вопрос: «Метод задания: исходный код или симулятивная опия». — Сималитивная опция, — немного исковеркав слово, прочитал эльф, но, как ни странно, он оказался понят. Окно сменилось на привычное. В левом верхнем углу появилось число «39», рядом красовалась надпись «Заголовок». Ниже — «описание». — Заголовок… — помедлив, задумался Фартис. — Обнаружение. Надпись тут же сменилась. — Описание… Возможность видеть выход из сна и пользоваться им. Фартису уже казалось, что он сделал что-то невообразимое. Программа же, поняв, что основные поля заполнены, затемнилась и, выведя в голубом круге цифру «4», зависла. Фартис терпеливо ждал. Когда ему начало казаться, что все просто сломалось, вместо цифры появилась галочка. Окно с числом «36» свернулось, а на его место встало новое, только что созданное. Пространство вновь собралось, но на этот раз перед Фартисом, сияя разноцветными символами, появилась эфемерная стена, за которой еле различалась фигура сидящего на золотом троне монстра. Фартис хотел было уже шагнуть за эфемерную границу, как первобытный страх обуял его. Он вдруг почувствовал, как из полуприкрытого глаза монстра на него уставился черный, как смоль, зрачок. Даже сквозь границу эльф ощущал угрозу. Он ощущал как посланник расслабленно сидит. Но это не была слабость. Так лежит лев, прекрасно зная, что он всегда успеет схватить себе добычу. Одно мгновение и цепкие руки монстра сожмутся на шее барда. Фартис нервно сглотнул. Он вспомнил что говорил ему «Идио». Надо использовать кулон. Но как? Вопрос риторический. Снова дотронувшись до отверстия в медальоне, он вызвал интерфейс. — Редактировать? — неуверенно спросил Фартис, на что интерфейс утвердительно мерцнул синим. — Редактировать программу «39»? — все еще не освоившись с управлением, спрашивал эльф. Интерфейс еще раз мигнул, выводя окно с названным числом вперед. — Описание. Добавь «выход из сна в качестве воспоминания». Интерфейс снова показал цифру «4». На этот раз загрузка шла куда дольше, но в момент, когда появилась галочка, выход мерцнул серебряным цветом и вновь стал стабильным. — Ну, была не была, — пробормотал эльф и шагнул навстречу монстру. Первым, что почувствовал эльф, оказалось абсолютно полное отсутствие конечностей. Он не ощущал себя, как что-то единое и целое. Ему казалось, что его нарезали на множество ниточек. Впрочем, прислушавшись к себе, эльф понял, что так оно и есть. Более того эти ниточки сплетались и вихрились вокруг него. Точнее, как подумал Фартис — вокруг его разума. Привыкнув к такому виду, эльф смог оглядеться. Он несся бешеной волной куда-то за поворот, оставив позади сидящего на своем золотом троне монстра. Тем временем течение его уносило все дальше по темному желобу. Поворот, поворот, еще поворот… Фартис не мог точно сосчитать их, так как его нити по многу раз бились в одни и те же углы. Потеряв способность находить себя в пространстве, эльф запаниковал. Но не мог ничего сделать. У него не было ни рук, чтобы нащупать кулон, ни самого кулона. Яркий свет — течение его вынесло из желоба. Паника усилилась. Он сбежал. Он больше не хочет быть какой-то волной. Верните ему его тело! Рука эльфа ухватилась за ступень золотой пирамиды. Фартис висел, омываемый водопадом нитей. Подтянувшись, он сел на ступеньку и посмотрел на кулон. В центре горело красным число «40». Но не успел на него нажать эльф, как все снова пришло в норму. Посчитав, что ему сильно повезло, Фартис начал подниматься наверх. Палящее солнце в виде лимона, жарило и слепило. Металл нагревался и пек снизу, не давая даже дышать. Золото отражало свет, почти лишая эльфа ориентации в пространстве. Но он шел. Его ноги чувствовали усталость и волоклись еле-еле, по ощущениям больше напоминая старые тряпки. Но останавливаться нельзя. Монстр может настигнуть в любой момент. Вот, наконец, вершина. Плоский квадратный плац, на котором расположился сияющий золотой трон. Казалось, что, вставая на раскаленный пол, ты встаешь на сам свет. — Это и есть Нейр? — спросил сам себя Фартис. Он помнил это место, только откуда — понять не мог. Слабо стоя на ногах, он обошел трон, даже не подумав присесть и отдохнуть. За ним на золотом постаменте лежала книга в переплете из белой змеиной кожи. На ней каленым железом было поставлено клеймо в виде глаза. Открыв ее, что-то изменилось. Казалось, солнце слегка потускнело. Под пирамидой зашевелились блоки. Погоня. Мельком пробежав глазами по написанному, Фартис взял палочку, уже смоченную в коричневых чернилах, и поставил свою подпись. Слова, написанные там, четко отпечатались в его сознании. Меж двух колонн, которые стояли сразу после постамента, образовалась дымка. Затем, из нее выстроилась облачная дорожка, уходящая куда-то в синеву неба. Сзади, из-под плаца на поднимающейся плите выехал разъяренный монстр. Только оглянувшись, Фартис осознал свою оплошность и сорвался с места, вбегая на облачную дорогу. Монстр же не смог проследовать за ним, врезавшись в еле различимую дымку между двумя колоннами.***
Посланник наблюдал за тем, как облегченно вздохнув, эльф медленно уходит в реальность. Вернувшись на свой трон, он по обыкновению пригубил из кубка пульке. На этот раз он не плевался, а задумчиво смаковал, прикрыв глаз. Он был спокоен, прекрасно зная, что в следующий раз он сам не заметит, как спутает сон с реальностью.***
«Иногда мне кажется, что мы - лишь пешки в чьей-то игре. Но коли у дерева в шахматах был разум, я бы не стал утверждать, кто кем управляет.»Отрывок из дневника Идио «Залгетерт»
Примечания:
Очень жду ваших отзывов
