Время Слепоты

Давно-давно на зеленых лугах Пас пастух белых овец. И в мозолистых сильных руках Держал из ромашек венец. Но ветер подул, растрепал он цветы И тучи нагнал на крону небес. У овечек собрал об иной жизни мечты И с воем отнес их в дремучий он лес. Тот вой затерялся средь ветвистых дубов, И волк подхватил его рыком своим. И пастью своей от гнетущих оков Овечек свободными сделать решил. Но бравый пастух не позволил ему: Умело вспорол его серый живот. Но волчья кровь, содержащая тьму, Осквернила овцу, прокляв ее род. Овца та взбесилась, черною став, И скрылась быстро средь мрачных дубов. Ягненок ее, совсем худощав, За ней убежал, с пастушьих лугов. А овцы шумели, галдели, орали, Пастух их оставил, грозно побив. Достал он свой меч закаленный, из стали, Развенчав всякий присущий им миф. Недолго бродил по дремучему лесу, Там он нашел труп черной овцы. И, словно у тела темного беса, Ягненок ее. На теле — рубцы. Отрезал он чернь, избил он младенца, Вернул его в стадо овец. И там, отерев его полотенцем, Положил инциденту конец. Ягненок тот вырос хромой да слепой, Но овцам не то было важно. А важно ведь то, что он живой, А не умер свободным отважно.