XVIII. Смерть
15 октября 2019 г., 15:30
«Многие хотели бы встретить воплощение Конца. Они боятся его. Молятся ему. Презирают его. Но если бы оно и существовало бы, оно было бы несчастнее и запуганнее всех. Давайте не будем путать убийцу и свидетеля».
Порождение Истока и Исхода, Дяжутать Еудибр Аж'лое Т'прм Н'гс.
***
— Ферзь e5α на e5δ, — устало проговорил Култур. — Когда это уже кончится? — Партия в трехмерные шахматы может идти до года игры непрофессиональными игроками, — сухо ответила бортовая система, передвинув пешку с c2β на c4β. — Я просто хочу уйти отсюда, — вздохнул койот, откинувшись на спинке левитирующего кресла. — Я же уже объяснил, что это ошибка и совершенно не хотел ввязываться в новый конфликт. Я обычный член юнскривна. — Все данные уже давно обработаны, однако я не могу отпустить тебя до прибытия господина Мартэра, — сказала дребезжащая полоска нежным голосом. — Мы и так коротаем время как можем. — Но прошло три месяца! Три месяца я торчу здесь, не посылая домой никаких знаков. Как я вернусь? — морда прэйвильвен-мэнда опустилась на грудь, закрытая лапами. — Смоделировать ситуацию на основе полученных данных? — совершенно спокойно поинтересовался голос. Отмахнувшись лапой, койот позволил, запустив процесс анализа. Он уже не раз слышал этот прогноз. Он не менялся (и не поменяется) уже два месяца. Разве что изменялись цифры. — Оценка завершена, — Култур услышал в голосе веселые нотки того, кто оказался полезен. — Девяносто два процента того, что вас уже признали мертвым или считают предателем на родине. Ваше возвращение с безусловной вероятностью отметет первый вариант событий, вас объявят национальным предателем и будут преследовать с целью убийства. — Паршиво. Как и всегда, — койот уставился на сетчатый куб с фигурами. Нужно делать ход. — Вынуждена прервать нашу игру, — внезапно произнес голос. Тусклый свет вдруг сменился ярким и почувствовалось легкое дрожание стен. — Координаты установлены. Координаты зафиксированы. Пространство в корабле исказилось, и на борт вступил эльф, одетый в простецкую одежду, с неизменной домрой за спиной. — Я вернулся, — громко оповестил Фартис, удивленно уставившись на гостя. Объяснив ситуацию, бортовой компьютер спросил: — Что с ним делать? — Верни обратно, в лес на границе, — отмахнулся эльф. — Ты лучше скажи, что за зеленое свечение я видел в небе? — Сканирую, — не обсуждая прямой приказ, отозвался голос. В тот же миг койот, лишенный своего оружия, оказался среди леса, объятого мороком. — На орбите замечен отряд неизвестных кораблей в количестве двенадцати штук, — ответ был сухим. — Сохрани все полученные данные, я потом с ними ознакомлюсь. Сейчас же у меня нет никакого желания с ними иметь дело. — Что прикажете делать? — спросила система. — Через искажение уходим максимально далеко, — сказал Фартис, садясь в кресло пилота. — Потом будем смотреть, куда дальше. Эльфа беспокоило присутствие здесь такого количества посторонних, но он не мог позволить себе ввязываться в конфликты, что бы ни стояло на кону. Тем более он верил, что удаленность Эдема и кропотливая защита дракона защищают его возлюбленную достаточно, чтобы он мог не волноваться.***
Огромный круглый стол стоял в центре темной залы. На стенах неровным мигающим светом сияла желтая плазма. Над столом зеленым контуром возвышалось расположение двенадцати кораблей. В самом центре находился самый большой — командирский. Именно в нем сейчас и находилась эта зала и главнокомандующий восемьдесят шестым взводом — Панта Наскефт. В лучших традициях своего народа, он был одет в тканевый доспех с редкими металлическими вставками. На застегнутом одностороннем синем кителе, украшенном белой оторочкой, во вставках из черного металла горел зеленый огонь. Эполеты походили на неспокойную гладь зеленой звезды. Будучи высокопоставленным эльфом в прошлом, Панте не составило труда выслужиться до подобного звания. Более того, он находился в крайне приподнятом настроении духа, хотя со стороны так показаться явно не могло. Суровое выражение подвижного каменного лица передавалось нежной коже, которая покрывала все его тело. Заложив руки за спину, он ждал отчета о прибытии отрядов на поверхность планеты ПМ-203-14-12, не имеющую собственного названия среди населяющей ее расы. Панта посмотрел своими тускло-сияющими зелеными глазами направо, где за небольшим нагромождением плазменных голограмм сидело совершенно иное существо. Оно отличалось от эльфов. Сильные накаченные ноги, длинный хвост с пушистым окончанием. Цвет кожи мятный, будто неживой. Бирюзовые волосы и выступающая нижняя челюсть с клыками. Когда его брали, это существо имело три глаза: череп был устроен сложным образом, располагая третью глазницу прямо над надбровными дугами двух других. Отчасти именно поэтому внешний вид вызывал некоторое отвращение, когда смотришь на испещренный морщинами и неестественными складками лоб. Однако его усовершенствовали. Черепная коробка была благополучно вскрыта, а к мозгу подключены плазменные контроллеры. Для их установки потребовалось удалить два глаза и периферическую часть черепа, которую заменили на черный металл. Сейчас бедное существо, обладая одним родным глазом и двумя механическими, усердно следило за огромной кучей процессов. Панта попытался вспомнить имя или хотя бы название расы. У него это не вышло от слова совсем. — Не напомнишь, как тебя зовут и какой ты расы? — спросил главнокомандующий. — Выкцерпани, — запуганно-тонким голоском отозвалось существо. — Раса хульдир. — Да, точно, — кивнул Панта, вновь посмотрев на карту. Хульдиры — раса, совсем недавно вступившая в Общий Союз — организацию во вселенной, собирающей информацию и систематизирующей ее, а также предоставляющую помощь в войнах своим союзникам. Неподготовленная Империя, наткнувшись на нее, непременно бы проиграла. Однако чудовищная случайность определила все иначе. Колонизация хульдиров прошла быстро и незаметно. Этот народец не имел возможности вносить внушительную сумму за предоставление защиты, однако исправно платил за доступ к информации. Теперь их безопасность гарантировал Император. А платой была лишь информация и молчание. Именно такое нехитрое везение позволило Лагервейсчселу нехило продвинуться в завоевательном плане настолько, что к моменту обнаружения, Общий Союз поспешил заключить с Империей «Договор о сосуществовании», который предполагал взаимное игнорирование друг друга. Впрочем, его исполнение куда проще, чем казалось плазмитам на первый взгляд. Эта организация, несмотря на громкие амбиции и внушительный охват достоверной информации, оказалась крайне локальной и состояла преимущественно из «соседей», которые примерно в одно время достигли космической эры, принимая в свои ряды только тех, кто слабее их самих. Такой строй оказался прямой противоположностью идеологии Империи — вместо завоеваний с целью выжить, они забились в уголок, собирая всю возможную информацию и структурируя ее, считая, что именно она спасет их. По сути, она и спасала, помогая избегать нежелательных контактов с врагами сильнее, и осуществлять короткие победоносные войны с врагами слабее. Таким образом, Империя имела доступ к одной из лучших информационных баз, используя ее так, как и должно повелителям мира. Размышляя об этом, Панта заметил изменение на карте. Яркая точка вспыхнула на орбите и уверенно двинулась. Мгновенно послав сигнал, главнокомандующий получил нечеткое и примерное изображение маленького челнока. — Как тебя там? Выцарапани, что это за корабль? — спросил главнокомандующий. Тихо ойкнув, Выкцерпани забегал всеми восемью пальцами обеих рук по голограммной клавиатуре. — К сожалению, имеющаяся у нас в распоряжении копия базы данных устарела, но судя по ее данным, это разыскиваемый челнок с планеты ДП-025-12-03, имеющей локальное название Оитап, который угнал заключенный, некто Идио Фийа, — продекламировал он краткий анализ. — Запроси у своих обновленную информацию по теме, — кивнул главнокомандующий. — Узнай больше про этот Оитап, чем живут, какие технологии. Все. Империи может понадобиться такая информация. — Так точно, — кивнул Выкцерпани. В этот же момент зеленая голограмма сменилась красной. Над столом появлялись многочисленные ошибки, заявляющие о несоответствии получаемых данных с известной физикой. Восемь прытких пальцев вновь забегали по клавишам. Раздался неприятный писк, и голограмма космических сил вновь появилась перед глазами Панты. Однако математическая симуляция, основанная на полученных данных, продолжала подсвечиваться желтой плазмой там, где не соответствовала области определения. Плазмит не мог поверить глазам. Идеальный однополостной гиперболоид возник перед точкой, математически искривляя линейное пространство. Сияющая точка, обозначающая челнок, влетела в полученный коридор и в тот же миг все пропало. — Интересная технология, — впервые ухмыльнулся плазмит. — Искривление пространства. Мгновенное перемещение. Это точно будет полезно Императору! — Я получил данные с посадочных капсул, — прервал его восхищение Выкцерпани. — Выводи, — кивнул главнокомандующий. Над столом появилось двадцать четыре вытянутые точки, излучающие вокруг себя круги. Медленно стал возникать окружающий их ландшафт. — Первый Базе, — сквозь помехи донеслось до слуха Панты. — Докладываю, туманная область с множеством голых деревьев. Запрашиваю координаты дальнейшего направления. — Координат нет, — сухо ответил Панта. — Сегодня работаем вслепую. Всем отрядам: взять маячки и идти от высланной нулевой координаты. Плазмит выбрал одну из двадцати четырех точек за начало отсчета легком прикосновением. — Поиграем, господа, победившие Смерть, — тихо пробубнил он себе под нос.***
Лес Боск, ныне располагающийся между двух государств, выполнял функцию живой границы. Серебряная и черная хвоя редких лап деревьев опускалась вниз, словно надеясь спрятаться от морока. Этим бедным растениям не дано увидеть света. Они росли невпопад, обвивая невидимые препятствия, свиваясь друг с другом. Корни, словно бурлящие вены, поднимались из промерзлой почвы, заставляя ее визуально кипеть. Причудливые формы заставляли бояться всякого, кто сюда заходит. Однако же только не тех, кто здесь живет. Эти почти голые стволы видели многое. Они видели, как воспитывался юный Сеген. Они видели его друга, Феррала Фелланта. Они хранят столько тайн, что будь возможность их допросить, многое прояснилось бы. Но даже они никогда не видели того, что произошло всего за несколько мгновений. Небо, скрытое густым туманом, окрасилось в зеленый. Этот неоновый свет сиял, нарастая с каждым мгновением. А затем раздался неприятный свистящий звук. Вытянутые черные камни изрыгали из себя зеленое пламя, что удерживало их над поверхностью, плавно опуская. Двадцать четыре черные капсулы опустились почти одновременно, разогнав плотный туман вокруг. В изумрудном свечении от вторгнувшихся тел отделились пластины. И из каждой капсулы вышло четверо существ. Один из такой группы обязательно одет в стеганную военную форму, чуть светящуюся изнутри металлических вставок. Их лица — благородные и высокомерные, такие, какие и полагаются эльфам. Это командиры отрядов. Остальные же больше похожи на оборванцев. И нет, их снаряжение так же шикарно выглядело, особенно вкупе с маск-плащами, но вот тела… Черные камни, испещренные трещинами, заполненными зеленой плазмой. Кожа тех, кем они некогда были еле закрывала и десятую часть. Но их это не волновало. Они привыкли к таким себе. Они пришли сюда воевать. Нет. Завоевывать. Среди плазмитов (так прозвали их теперь) не было понятия жертвенности. Каждая жизнь представителя их расы ценна. Ценнее любых богатств. Ценнее целых миров. А потому война лишь называлась войной. Но это лишь тактический геноцид, склонение других на свою сторону. Ты обещаешь им защиту, опеку, лучшую жизнь. А на самом деле откармливаешь скот, чтобы отправить его на убой на настоящий фронт. Они будут гибнуть, чтобы сохранить ценность жизней плазмитов. Такова воля Императора. Такова цель Империи. Командиры смотрели на зеленые контурные карты, голограммой висящих над их рукой. Каждому было дано направление. Молча, не переговариваясь, они дождались пока ползучий туман снова сомкнется над их головами и жестами скомандовали отрядом выдвигаться. Кожа на руке командира, во время отдачи приказа, бурлила красной плазмой. По карте, высланной с корабля-базы, ориентироваться просто. Командир Первого отряда Сиграв Деннций без колебаний вел свою группу чуть северо-западнее от места высадки. Эта планета в каком-то смысле была уникальной. Запад находился слева, если смотреть строго на север. А все потому, что она имеет четыре полюса: северный и южный — магнитные; и западный и восточный — гелио определенные. Сиграв вновь сверился с картой. Высадившись в квадрате II-А:3 они направлялись в квадрат II-D'E:6'7, откуда и начинали поиски. Окружающий их лес извилистыми корнями и ветвями, выныривающими из морока, ничуть их не пугал. Наоборот, странные пришельцы пугали лес. Их капсулы выжгли землю, обуглив их почти что вечные корни. Ветви расступались и клонились все ближе, прося пощады, пока гордые отряды обыскивали каждый закуток, желая обнаружить признаки разумной жизни, а лучше признаки крупных поселений. Но доблестным плазмитам вовсе не везло. Они озирались и вглядывались в туман, но тщетно. Рядовые, снаряженные плазменными винтовками, перебегали от дерева к дереву, усердно склоняя дуло к земле. Но вот что-то шевельнулось в мертвом лесу. Деревья обступили, а туман сгустился. Твердые древесные ветки, гибко обвились вокруг бойцов первого отряда, стремясь задушить своих обидчиков. Однако каменным телам плазмитов не навредить подобным. Зеленые лучи в миг разрезали ненавистное препятствие, что испустило истошный вопль, переходящий на крик. Огромный змей выпал из тумана, повалив своей тушей несколько крепких стволов. Лес снова замер. А тем временем Сиграв с усталостью отметил вход в новый квадрат: II-E:12. От ствола отделилась тень. На карте уже давно мигала желтая точка. Командир отряда вскинул легкий пистолет, направляя в сторону движения. Его не сковывал страх. Мало кому из здесь живущих дано пробить их каменные тела. Однако вышедший на него прямоходящий койот поднял лапы. — Ik jou op, — произнес он. К сожалению, переводчика у Сиграва не было. Однако этот вопрос легко решается простым запросом. — Первый Базе, — произнес в рукав командир. — Найден местный. Запрашиваю разрешение на канал перевода. — База Первому, — прозвучало в ответ. — Разрешаю. Сложная система перевода не раз выручала плазмитов. Ее основы лежали все там же в Общем Союзе. Это неизбежно для любой организации, желающей собирать информацию: они должны уметь понимать совершенно незнакомый язык. За изучение особенностей берется целая армия исследователей. Вполне возможно, что лингвистическая армия Общего Союза превосходит милитаризированную в полтора-два раза. Однако такое распределение сил вполне естественно и закономерно для выбранного Союзом пути. Армия плазмитов предпочитала говорить на ином языке, не имеющим аналогов. Этот язык понятен даже младенцу, слепому или глухому. Он универсален и совершенно не требователен в обучении. Язык насилия. Именно поэтому Сиграв показательно выстрелил в землю рядом с ногой вышедшего койота. Тот дернулся и чуть выше поднял дрожащие лапы. — Ik-k jo-o-ou o-op, — дрожащим голосом повторил он. На что получил лишь невнятное движение плазменным пистолетом. Однако его хватило, чтобы прэйвильвен-мэнд понял, что дергаться и подавать вообще какие-либо признаки жизнь опасно. Смертельно. Койот медленно взглянул себе под ногу, туда, куда выстрелило существо, неотличимо похожее на эльфинитов. Черный дымок струился над ровненьким кратерком с неоновой зеленой каймой, которая неровно светилась, оплавляя твердую землю. А ведь он даже не заметил, как был сделан выстрел. Но в это время Сиграв договорился об открытии канала перевода. Настраиваемый хульдирами, он мог выдерживать только единичный поток информации, обрабатываемый единовременно. Зато работал безотказно. Сложная система использовала базу данных Общего Союза и позволяла почти без огрехов переводить тексты или речь любой сложности, учитывая особенности диалектов и наречий. На рукаве Сиграва загорелся зеленый огонек. Командир отряда поднял левую руку вверх и помахал ею в воздухе, заставив кожу светиться красным. Из тумана к нему вышли все три члена отряда. Завидев койота, они тут же попрятались за естественные укрытия и навели прицел. Сиграв сделал медленное круговое движение дулом, есть окончание его пистолета можно было так назвать. Этот жест тоже был воспринят правильно. Койот что-то залепетал на своем, но теперь плазмиты слышали искаженную речь. Такую, какую они могли понимать. — Я-я сдаюсь, — заикнувшись, в третий раз сказал пленник, стоящий в прицеле у четырех каменных монстров. — Твое имя? — не церемонясь, спросил Сиграв, не опуская оружия. — Култур, Култур Нигх, — не опуская лап, ответил он. — Зачем сдаешься? — Обстоятельства! Обстоятельства вынудили… — заикаясь, выкрикивая по слову, произнес койот. — Опустить оружие, — скомандовал Сиграв. Он не сделал бы этого, не будь уверен в полной неуязвимости своего нового тела. Однако он чувствовал себя королем ситуации. Подойдя к койоту, он перекинул руку с пистолетом через толстую шею, которую можно было назвать скорее спиной, и сказал: — Расскажешь нам все. Нам нужна столица. Ты отведешь нас туда.***
Грубая каменная зала была освещена тусклым светом свечей. Их пламя заставляло плясать по стенам ужасные тени. На троне, обитом грубой задубевшей шкурой, восседало нечто. Оно отдаленно напоминало прэйвильвен-мэнда, однако впалые глаза, подернутые белесой пленкой, совсем не внушали доверия. Да и само тело существа казалось не более чем чучелом. Однако это чучело было живым. По крайней мере в одном из этих понятий. Перед ним, преклонив колено,сидел другой койот, полностью одетый в расшитое серебром фиолетовое одеяние. Это верховный престор гаминте Ночи, Врэд Оадван. Тяжелая дверь, сделанная из редкого дерева, со скрипом отворилась. Однако скрипели не петли, а небольшие каменные колесики, которые передвигались по желобам в полу. — Разрешите доложить? — спросил вошедший койот, чье тело закрывала плотная серая мантия. — У Его Величества Кенинга Третьего сейчас нет настроения кого-либо принимать, — отрезал Врэд. — Это важно, — настаивал вошедший. — Ваше Величество, прошу! Стеклянные глаза шевельнулись и скосились вниз, туда, где сидел престор. Тот взглянул в них через очки и еле заметно кивнул. — Я слушаю, — хрипло, без интонации, произнес правитель Ранедеадена. Он поднял руку, которую держал престор вверх, в позволяющем жесте, но та со смачным звуком переломилась в локтевом сгибе и отвалилась, омерзительно чавкнув гноем. Вошедший опешил, но поспешил доложить: — Над великим лесом Боск было замечено странное зеленое свечение. Что прикажете делать? — Предоставь это гаминте и Юнскривну, — грубо ответил Врэд, очищая разрыв от гноя и пристраивая руку на место. — А теперь, прочь! Вошедший с ужасом и отвращением наблюдал, как фиолетовый зернистый дым сплетает вместе две части тела вновь ожившего правителя. — Ваше Величество, но разве для этого не подойдет регулярная армия? — спросил он. — А она еще есть? — стеклянные глаза резко и совершенно не живо посмотрели вперед, сквозь реальность, в пучину Той Стороны. — Я же передал ее управление гаминте. — А? — опешил гость. — Так и есть. Из регулярных осталась лишь стража, она подчиняется лично его Величеству, — оскалившись, произнес Врэд. — Я сказал, прочь! — Но как же… — попятился информатор, а затем вытянулся настолько, насколько позволял ему его сгорбленный позвоночник. — Есть. Как только дверь закрылась, а шелест колесиков прекратился, Врэд сказал: — Слышали его? Узнать и доложить! Пламя свечей колыхнулось, пропуская мимо себя несколько дымных образов, а затем и вовсе потухло.***
Элиос. Столица страны Белофтэ-Лан, как всегда, сияла своей кристальной чистотой. Но на западе назревала буря. Зеленая, мрачная, очень опасная. И Хиллидж знал это, а потому заперся в библиотеке Сияющего Замка и зарылся в рукописи. Прошло около суток с момента, когда морок за стеной всклубился в страхе перед неизведанным. И все это время Верховный Архиерей пытался найти хоть какие-нибудь сведения об этом. Но ничего не было. Даже записи Сегена не отражали ничего полезного. Безусловно был более действенный способ, и гораздо более очевидный, но Хиллидж категорически отвергал его. А он навязчивым образом все возвращался и возвращался. — Пошли разведку, — знакомый гулкий голос произнес, появляясь в фигурном дыму. — Нет, — упрямо ответил правитель, открывая очередной толстенный том с пожухлыми страницами. Великая тайна, как прэйвильвен-мэнды смогли научиться столь тонкому искусству, как производство бумаги, однако совсем не она сейчас будоражила сознание двух великих существ в библиотченой зале. — Иначе ты не узнаешь, — развел руками Ферфелл. — Это территория Ранедеадена. Нам нечего там делать. — Чего ты боишься? — спросили доспехи, и присели рядом, небрежно подвинув латными перчатками несколько свитков. — Очевидно, чего, — развел руками Хиллидж. — Я боюсь войны. Наши страны до сих пор в конфронтации, но после битвы под Тульзатом установилось хрупкое положение мира. — Они просто зализывают раны перед новым нападением, — гулко усмехнулся дракон из-под шлема. — И ты это знаешь. Ты должен был вести войска дальше. До самой Деы. — Нет, — Архиерей спокойно поднял глаза на старого друга. — Мы не будем этого делать. Мы тоже неплохо подготовились. Стена выдержит следующую осаду. — Так войну не закончить! Я не поверю, что ты не видишь этого! — Сила была дарована мне как щит, а не как меч, — почти под нос пробубнил Хиллидж. — Я поклялся. И я не изменю своей клятве. Этой силы достаточно, чтобы защищать мой народ от нападок соседей вечно. — Только от той силы, о которой ты знаешь, — подался вперед дракон. — Но что насчет того зловещего свечения? От него ты сможешь защититься? Хватит ли этой силы для защиты? Или может лучше напасть первым, выбив их из равновесия. И то, и то — защита. Не правда ли? — Аудра говорил, что драконы мудры. Но также он говорил и… — Хиллидж помедлил. — Что бы сделал ты? Сейчас. Ответь мне честно. Фиолетовые огоньки глаз потухли внутри шлема. Раздался гулкий вздох. — Ничего. Вероятность ошибки… — Я так и знал, а потому не имеет значения, какой путь я изберу, — закончил свою мысль Архиерей. — Тогда хотя бы подготовься к худшему, — не уступал дракон. — Да, я сделал бы так. — Тогда идем, — кивнул Хиллидж и решительно пошел к выходу из библиотеки. Почти весь путь они прошли молча, петляя по коридорам и системам лифтов. Никто, вошедший в Элиос, не допустил бы и мысли о существовании столь мрачного места под Сияющим Замком. На каменных стенах висели драконьи головы, отлитые из металла. В их пастях сияли шарики света. — Ты не думал, что этот свет принесли те, кто пришел за Фартисом? — вдруг спросил Архиерей. Его слова жутким эхом отразились от стен. — Нет, — гулкий голос Ферфелла звучал пугающе в таком месте. — Это сила совсем иного рода. Она и на сотую не сравнима с тем, что я видел в душе того эльфа. — Но может он знает источник? Надо спросить, — чуть замедлив шаг, задумчиво произнес эльфанит. — Не выйдет, — отрезал дракон. — А? Почему? — Хиллидж остановился, в растерянности посмотрев на сопровождающий его доспех. — Он ушел, — продолжил движение Ферфелл, увлекая за собой своего друга. — Примерно в то же время, когда небеса залило изумрудом. Но я непоколебимо уверен, что эти два факта не связаны. — Я доверюсь твоему опыту, — устало вздохнул Архиерей, останавливаясь перед огромными воротами. Две ниши в стенах, по бокам от врат содержали золотую и серебряную чаши. Хиллидж подошел к серебряной и наполнил ее молниями и ветром. Затем подошел к золотой и окружил ее чистым сиянием. Врата с тихим шелестом отворились. В центре огромного зала золотым контуром сияла трехмерная карта Белофтэ-Лана. А ярче всего — шарик, зависший прямо над моделью элиосовского шпиля. Хиллидж взял с каменного стола колокольчик и прикрыл глаза. Потоки сияющего желтым воздуха опоясали тонкий металл, заставив его источать свет. Когда архиерей занес руку с колокольчиком над картой, он легонько дернул пальцами. Зала наполнилась красивым мелодичным звоном. Волны звука стали видимы, так свет от колокола распространялся сферами в пространстве. Как только звон стих, исчезло и свечение. Хиллидж молча поставил колокольчик на место и прошел к дальней стене. Положив руку в перчатке на нее, он следил, как символы наполняются светом. Наконец, сияющая звезда в центре стены тоже зажглась, как и шестиугольник, ограничивающий ее. Верховный архиерей дотронулся до края этого шестиугольника, и каменная плита повернулась вокруг своей оси. С обратной стороны плиты была та же звезда, только с закрытым диском внутри. Корона. Письмена вокруг тоже потухли, но при том зажглись новые. А затем все потухло. Хиллидж посмотрел на молчащего Ферфелла. Он вспомнил, как спросил его, зачем все это надо… Сейчас по всей стране в тимпелах звонили магические колокола. Апостали Света готовились. На карте зажигались столпы света, которые соединялись радиальными лучами, исходящими от элиосовского шпиля. По всему Элиосу, великому городу и столице страны, внутри каждого дома, зажигались шестиугольные плиты и переворачивались, обнажая затмение звезды. И жители дотрагивались до странного знака. Перед ними открывались тайные двери, ведущие в маленькие комнатки, созданные из светонепроницаемого материала, в отличие от кристальных домов столицы. Они слабо освещались сияющей паутинкой, и в каждой такой комнатке была скрижаль с золотыми буквами. Они отражали слова Ферфелла, которые были произнесены так давно в этом самом зале глубоко под Сияющим Замком. «Эта страна благословлена освещаться лучами Света. Но иногда приходят мрачные дни. Но свет никуда не исчезает. Его заслоняет тень. Такие дни называются Периодом Затмения. Он краток, но важен. Ведь только благодаря ему, живущие в Свету не забывают, что такое Тьма».***
— Сейчас мы направляемся в столицу Ранедеадена, Деа, — через помехи объяснял пришельцам Култур. — Если идти на восток, туда, куда я указал по вашей карте, то можно прийти к границе с Белофтэ-Ланом. — Мы не знаем об этой стране ровным счетом ничего. Что это за место? Кто там обитает? — спросил Сиграв. — Существа, очень похожие на вас, — пожал сутулыми плечами койот. — Такие же длинные уши и уродливая походка. И совсем никакой шерсти на теле! На оскорбительные слова члены первого отряда вновь направили оружие на своего проводника. Однако командир жестом запретил им. — Похожие на нас, говоришь? — медленно произнес он. — Я запомню. — Сколько нам еще идти? — спросил один из рядовых. — Сутки минули. Но Култур не успел ответить на этот вопрос. Морок вокруг зашелестел и заклубился. Отряд остановился, встав спина к спине вокруг своего проводника. — Это либо могильные огни, либо… — глаза койота отчаянно всматривались в клубящийся туман. Шелест нарастал. Он приближался и смыкался. Их пытались запугать. А затем все стихло. Тихо треснула ветка. А затем еще одна. Мертвый лес вдруг обрел свое лицо. Взяв в руку пистолет, Сиграв скомандовал: — Держать строй! Я иду вперед, вы — за мной. Командир отделился и почти тут же исчез в тумане. Сизый дым его обволакивал, становясь зернистым и все более фиолетовым. — Dit in de wichtichste, — прошелестела рядом чужая речь. Канал переводчика не был готов принимать информацию из неизвестного источника. Однако Сиграв узнал этот язык. В следующий миг послышался лязг металла. От каменной спины отскочили два изогнутых серпом клинка. — Ljocht! — выругались за его спиной. Атаковавший его койот снова начал растворяться в дыму. Однако Сиграв только почувствовав укол, мгновенно отреагировал. Его кожа отделилась от каменного тела и, не задевая одежды, расправилась в два чуть-светящихся зеленых крыла. Плазмит напряг их. Кромки засияли неоновым светом, и ударили прямо в нападавшего, застигнув его как раз перед моментом растворения в мороке. Фиолетовые клубы дыма развеялись и на землю тотчас упал труп койота. Сиграв присел на одно колено перед ним, смотря зелеными плазменными огнями своих глаз на дымящуюся тушку. Култур испуганно смотрел на преображение того, кого считал тут самым нормальным. Однако быстро взял себя в руки. — Могу я забрать оружие? — Да, — кивнул плазмит, не спеша полностью складывать крылья. — D'r in id ferrieder! — снова слышался шепот вокруг. — Целься! — скомандовал Сиграв, а затем обратился к Културу. — Что они сказали? — Они назвали меня предателем, — горько усмехнулся койот. Тут из дыма показалось два лезвия, которые атаковали проводника. Однако Култур точно так же, как и нападающие, растворился в мороке. — Jo binne patetysk! — шептал морок вокруг. — Di nacht in bi ús! Сиграв не понимал слов. Однако видел, как в тумане слабо зажглись фиолетовые серпы, то появляясь, то пропадая. Их проводник скрывался как мог, но на него устроили настоящую охоту. Все нападающие были уверены в своей неуязвимости. Однако валяющийся на земле труп говорил обратное. Немного последив огнями глаз за тем, как клубы дыма атакуют друг друга, командир первого отряда заметил, что сияющие серпы умудряются ранить Култура даже пока он прячется в дымку. Что-то щелкнуло у него в сознании. Он понял, что раз они могут слышать и видеть их проявления, а тем более раз они могут друг друга ранить, значит они вполне осязаемы в такой форме. — Стреляй по клубящимся целям! — скомандовал он, предварительно настроив переводчик. Его поняли враги. Но важно то, что только Култур догадался вернуться к ним и выйти из морока. Нападающие бездумно последовали за ним. Но зеленые лучи не дали им. Каждый луч убивал их. Из клубящегося морока выпадали отрезанные части тел. Через несколько мгновений, земля вокруг была усеяна новыми трупами. Сиграв прошелся и насчитал восемь голов. Это было меньше, чем теней. Хотя он вполне мог и обсчитаться, пока они сновали вокруг. Вдруг трупы задымили фиолетовым, начав рассыпаться в прах. — Я вам не дам! — мстительно выстрелил из пистолета Сиграв. Однако его выстрел только развеял дым, не задев мертвое тело, которое почти тотчас растворилось в тумане. — Сбежало как минимум трое, — прохрипел Култур, лишившийся левого глаза. Его раны все еще кровоточили. — Что будете делать? — Нам все равно, знают ли о нас. Мы все равно придем, — чуть размяв крылья, сказал Сиграв, а затем скомандовал: — Берите его, и взлетаем. Хватит с меня этого леса. Пойдем напрямую! В то же время на востоке великого леса Боск через отступающий бурелом пробирались три скооперировавшихся отряда: двадцать первый, двадцать второй и двадцать четвертый. Они двигались быстро, совершая короткие перелеты и озираясь по сторонам. Три командира почти не общались друг с другом. А вот рядовые были очень рады скоротать монотонное движение разговором. — Я не понимаю главнокомандующего, — бормотал один, снизив голос, чтобы их не услышали начальники. — Почему главнокомандующий посылает нас? Наши технологии позволяют совершать разведку гораздо быстрее и надежнее. — Ты видел-то его? Это же экспонат! — хохотнул кто-то. — Мы все тут с небольшим разрывом ровесники, — тихо заметил третий. — Однако, возвращаясь к твоему вопросу, Панта Наскефт не доверяет технологиям. Он успешно командовал армией Эйриниста и защищал Л'Инизиор как мог. — Но у нас же есть другие! — вскричал первый. — Наши жизни выше их! Почему мы должны этим заниматься? — Панта говорит, что это работает на устрашение, — авторитетно заявил четвертый, перелетев очередную корягу. Но смотрел на командиров, которые по-прежнему никак на них не реагировали. — Он может говорить что угодно, — зло прошептал второй. — Кем бы он ни был, он в первую очередь аристократ. Ему плевать на нас. — Кто там голос подал? — не оборачиваясь зло рыкнул командир двадцать первого отряда. — А в чем он не прав? — возразил вдруг командир двадцать четвертого отряда. — Мы в одной лодке. Что пугает. Ты же понимаешь, что мы направляемся сейчас по координатам первого отряда, к «некой стене, что разграничивает две страны». Наша информация вообще не упоминает о таком. — Именно! — донеслось откуда-то сзади. — Информация устарела, — согласился командир двадцать второго отряда, говоря как можно громче и четче. — А значит здесь нас могут и убить. Дальше группа из двенадцати плазмитов двигалась в молчании. Они пытались осмыслить пугающий факт. «Гордо несите свою внешность! Гордо сокрушайте врага! Это мы здесь правим, а не какие-то рабы!» В словах Панты была логика. Ее не отнять. Как не отнять и появившегося риска. — Надо доложить императору, — сказал кто-то из рядовых. — Не выйдет, — отрезал командир двадцать четвертого отряда. — Ведением завоеваний занимается Министерство Ведения Войны. Оно и принимает в первом чтении жалобы в армии. Если одобряют, открывается второе чтение в Военном Суде. И только при вынесении приговора и при наличии обжалования это все направляется к Императору. — Такое ощущение, что он совсем не управляет, — зло хмыкнул командир двадцать первого. — Он пользуется неоспоримым приоритетом, — возразил тот. — Основные цели кампании выставляет он, а средствами занимается Министерство. Отчасти, чтобы максимизировать свое внимание на операции, он переложил эту функцию на другие органы. Однако никто ему не посмеет перечить. Армия находится у него в прямом подчинении, минуя Министерство. О многих приказах последнее может даже не догадываться. — А к чему эта вся демагогия? — не вытерпел кто-то. — Жа-ло-бу! — Ее забракуют такие же аристократы, что и Панта, — коротко пояснил командир двадцать второго отряда. — Пришли. Они стояли перед высоченной стеной, слабо сияющей желтыми потоками. — Двадцать первый Базе. Мы на месте. В ответ молчание. Панта Наскефт не отличался разговорчивостью со своими подчиненными, если не нужно отдать приказ или что-то спросить. Хотя, последнее он не любил больше всего. Кто-то может назвать его слишком надменным. Этого, конечно, не отнять, но в данном случае он не любил самого себя: он ненавидел чего-то не знать и в таких случаях испытывал неимоверный стыд. Однако сейчас он, несмотря на обыкновенное молчание, которое оставляло подчиненных в неведении о судьбе посланного ими сообщения, усердно что-то делал за плазменной голограммой. — Двадцать первый Базе… — снова донесся голос. — Слышал я, — раздраженно кинул Панта, оборвав повторное обращение. В то же время от космического линкора отделилась очередная капсула. Выброс зеленой плазмы позволил ей вертикально зависнуть перед стеной. Однако дальше она повела себя иначе. Четыре боковые части отделились от основного тела и медленно завращались на расстоянии полуметра от него. Под капсулой образовалось зеленое плазменное поле, постоянно меняющее свою конфигурацию, пока не отразило внешний вид Панты. Огромная голограмма стояла перед стеной Белофтэ-Лан. — Я обращаюсь к правителю этих земель, — громко заявил главнокомандующий. Звук эхом раскатился по только-только начавшему восстанавливаться Тульзату. На разрушенную стену вышел монах. Он спокойно ходил по воздуху, там, где в желтом сиянии магия заменяла кирпичи. Он встал напротив огромной голограммы кого-то, сильно похожего на их новый облик. Однако монах не боялся. Между ним и зеленой проекцией лежала тонкая, еле заметная стенка магического купола. Она была достаточно прочной, ведь ее воздвиг сам Верховный Архиерей. Скрывая дрожь волнения в голосе, монах произнес: — Правитель этих земель находится далеко на востоке, — он откинул капюшон, скрывающий даже его лицо. Легкий ветерок колыхнул его короткие серые волосы. — Я — ответственный за этот город. Вы будете говорить со мной! — Неважно! — властно и нетерпеливо прервал его Панта. В нем кипела ярость, родившаяся в тот момент, когда был откинут капюшон. Этот облик. Эта кожа… Эти уши. Откуда?! Панта ругал весь знакомый ему мир только за то, что эти выскочки, сидящие тут за своей стеной, обладают тем, чего лишился он! Что-то внутри кричало об уничтожении. — Я даю вам сутки на решение мирно впустить нас и подчиниться Империи. Иначе… Вся ваша страна сгорит в зеленом пламени! Он вспомнил тот паршивый день, когда Виребрен объял катаклизм. Тот миг, когда он сделал последний вдох своими легкими, а затем очнулся камнем. Он уничтожит эту страну. Выжжет каждый клок земли, превратив его в черный камень. Это будет справедливо. Панта убрал голограмму. Он радовался, как ребенок новой игрушке, возможности отомстить несправедливой жизни. Единственной возможности — самому поступать несправедливо. Он прекрасно знал, что за сутки невозможно доставить сообщение, принять решение и отослать приказ обратно. А если их впустят туда самовольно, страну ждет раскол. Это еще лучше. Панта улыбался, понимая, что месть, которой он жаждал все эти годы, наконец смогла воплотиться в реальность. Их ждет самая настоящая, самая мучительная смерть. Тавид Тинзен с ужасом наблюдал, как огромный черный камень медленно опускается на землю за стеной. Его сковал страх. Медленно обернувшись, он посмотрел сверху на полуразрушенный город. Еще недавно там кипела работа жителей: они восстанавливали свои дома. Однако сейчас все замерло, будто легкий морозец заставил реальность замерзнуть. Горожане не знали что думать. Они пока не понимали, какая эмоция больше подходит ситуации: страх или облегчение. Но эта пауза продлится недолго. А затем начнется паника. Тавид откинул полы мантии и твердым шагом направился к башне, где около трех месяцев назад был заключен злосчастный мирный договор. Эльфинит накинул капюшон, чтобы случайный взгляд в его сторону не выдал бегающих от страха глаз. Он спустился с шикарного балкона вниз, пропустив узкие уступы возле бойниц, и подошел к тяжелой деревянной двери с кованным кольцом. Эта комната — его кабинет, спальня и столовая. Если так подумать, то монахи в управлении городом оказывались очень продуктивны. Отчасти из-за своей философии. Тавид вошел к себе в келью. Со стула тут же вскочил молодой юноша с короткими чернявыми волосами. Подойдя к нему почти вплотную, управляющий тихо прошептал: «Беги, скажи каждому в городе, что все под контролем. Не дай разрастись панике». Юноша кивнул и стремглав выбежал из башни. Тавид же, прикрыл тяжелую дверь, задвинул засов и заблокировал его толстым металлическим штырем. И только потом позволил себе в бессилии опуститься на пол. «Как Архиерей это выносит?!» — крутилось у него в голове. Пальцы пропускали меж собой короткие серые волосы, то и дело хватаясь за них. Капюшон спал. Перекосившееся лицо эльфинита выдавало отчаянье и непонимание. Трясущимися руками Тавид оперся на пол, пытаясь встать. Это у него получилось не с первой попытки. В панике он шарил по полкам и столу в келье, смотря за своими действиями, но не видя ничего перед собой. Он видел лишь зеленые очертания проекции. Руки сбили чернильницу. От удара она открылась, и черно-синяя чуть вязковатая жидкость потекла на стол. Но монаха это не заботило. Он смахнул бумаги на пол вместе со своей перьевой ручкой, прежде чем найти продолговатую шкатулку. Трясущиеся руки открыли ее и вынули деревянную палочку с золотой ветвистой вставкой. «Сейчас! Я должен отправиться в Элиос!» — думал он, но вдруг пришло осознание. В таком состоянии он не мог связать и пары слов. Да и странно это. Для ультиматума слишком мало времени, чтобы оповестить правителя. Ни один гонец не успеет обернуться до столицы и обратно, да и при том с четким обдуманным решением. Значит ли это, что им дали сутки на агонию?! Нет. Вряд ли. Скорее всего, эти пугающие захватчики знают, что эльфиниты могут быстро передавать информацию. Это еще хуже. Вероятно, их силы уже полностью раскрыты, а такой четкий ультиматум означает лишь то, что никаких шансов в стычке нет. Или это блеф?! Тавид вскричал и бессильно положил голову на стол, рядом с лужей чернил. Он не понимал, как с таким может управиться хоть какое-либо живое существо. От этого Хиллидж внушал еще большее уважение. Взгляд эльфанита упал на опрокинутую чернильницу. В тумане мыслей промелькнула свежая идея. Взмахнув рукой, монах сделал шарик света ярче, а затем подобрав листы бумаги и обмакнув ручку в лужицу, начал писать письмо, подробно излагая все, что только что пережил.***
Первый отряд летел в полной тишине. Сиграв всматривался в лес внизу, однако густой туман полностью путал его мировосприятие. Казалось, что они летят над серым морем под сводом абсолютно черного неба с яркими вкраплениями звезд. А ведь где-то там, в холодной глубине космоса, влечет свое существование мертвая планета Плазмабрен. Никто из членов экипажа уже давно не был на родине, однако, никто и не скучал по ней. По крайней мере в нынешнем состоянии. Сейчас ничего не могло измениться. Леса не меняют листву, с неба не идут осадки, кроме редкого пепла. Зато каждый из них хранил в своем сердце оттиск цветущих долин своей родины. И делать это было куда проще вдали от дома. — Omleekh! — прохрипел Култур. Его кровь уже успела свернуться и неудобно слепить шерсть, образовывая неудобные клочки. — Что? — переспросил Сиграв. Однако он понял, что линия переводчика занята. Койот слабо задрыгался показывая пальцем куда-то вниз. — Omleekh! — уже более прорезавшимся колосом сказал тот. — Снижаемся, — отдал единственный возможный приказ в этой ситуации Сиграв. Входя в плотные клубы тумана, стало очевидно, что ранее переданные наводки Култура смогли сопроводить сюда как минимум еще четыре отряда. Тем временем туман несколько редел и спиралью закручивался вокруг котловины, полностью скрывая ее. Однако постоянно меняющийся угол обзора позволил Сиграву увидеть удивительную башню в центре. Возле ворот собиралось все больше отрядов. Вот их пять. Семь. Десять. Двенадцать. Половина всех высадившихся. А Панта до сих пор не отвечает на доклады. Конечно, это было как раз в его стиле, но за все это время не поступило ни единого приказа и, уж тем более, не произошло что-то сверх того. А собравшиеся здесь отряды совсем не контактировали друг с другом. Каждый из них занял свою позицию, основываясь на позициях, прибывших раньше. Атмосфера казалось совсем недружелюбной, однако, скорее, она была очень напряженной. Каждого волновало их положение. Доклады буквально сыпались, но безрезультатно. Култур медленно приходил в себя. Все его тело ныло от полученных ран, а угол обзора сократился в два раза. Однако он находил в себе силы стоять и держать оружие. Он даже несколько раз им взмахнул. Невероятная выносливость. Не то, что у их уродливых соседей. Этим длинноухом только кость сломай — считай сгинул. Поэтому-то Култур и не понимал своих сородичей. Как они могли променять силу и естественную красоту на это?! Он с яростью взмахнул серпами еще раз. От напряжения у него открылась рана на животе, хотя в данный момент это лишь освежило койота. Адреналин бурлил внутри, наполняя кровью каждую клетку каждой мышцы. Где-то в этот же момент туман озарился зеленым и перед стеной города возникла огромная проекция Панты. — Я обращаюсь к правителю этих земель! — громко сказала она. — Ваша раса и ее знания интересны Империи. Покоритесь сами и займите место в наших стройных рядах или боритесь, чтобы сгнить остаток ваших жизней рабами. В тимпеле гаминте Ночи царила паника. Однако вошедший с западного входа Врэд одним движением заставил всех замолчать. В руках он нес старый потрепанный фолиант. В полной тишине он водрузил книгу на клиросный аналой и встал лицом к западу. — Братья мои, — громко сказал он. Его голос эхом отражался от стен. — Захватчик ждет нашего ответа. Однако нас хранит сама Ночь! Не существует силы, которая бы не склонила колено перед ней! В зале поднялся одобрительный гул. — Братья! — воззвал ко вниманию Врэд. — Сама Ночь указала нам путь своею звездой! Она предвидела, что смерть станет нашим врагом. И потому дала ответ! Она помогла нам победить ее. И теперь мы, обуздав смерть, сокрушим захватчиков! И снова одобрительный гул. Врэд поднял лапу вверх, призывая к молчанию. — Братья мои, что значит смерть? — спросил он. — Лишь мгновенье перед вечностью! — стройный хор голосов. — Что такое вечность? — Безграничная сила ума и тела! — Что такое жизнь? — довольствуясь ответами паствы, вновь спросил Врэд. — Подготовка к вечности! — В чем смысл жизни? — Врэд листал великую книгу Итбойа, ища глазами нужный стих. — Стать вечными! — пуще прежнего кричала разошедшаяся толпа паствы. — Тогда ответьте, братья мои, — тихо спросил он, зажигая свечи. — Что сможете вы сделать против захватчиков? Молчание. Члены паствы переминались с ноги на ногу. Они не знали ответа. Им не сказали ответ на этот вопрос. А Врэд ждал. Когда же он зажег свечи, он наконец нарушил тишину. — Ночь покажет вам. Внемлите же! — его глаза опустились в книгу, а руки поднялись вверх. — О Великая Ночь, что укрывает нас черным крылом. Мудрая Мэнд! Взыщи плату с младых звезд, что служат тебе и даруй старым звездам, что в земле, под нашими ногами сияние вечности. Он читал монотонно и долго. Стих за стихом. Молитву за молитвой. В узкие окна тимпела стекался туман, клубясь и обращаясь в разные формы. С каждой строчкой, морок становился все гуще и гуще, становясь похожим на свору черных птиц, что роняют свои перья на мощеный пол. Они кружили над головами испуганной паствы и становились лишь больше. А затем они начали кидаться на бедных койотов. Дымчатые клювы смыкались вокруг своих жертв, навсегда стирая их из этого мира. Глаза туманных птиц все ярче разгорались аметистом. Одна из этих птиц, самая большая, уселась на плечи Врэда и, повернув голову на бок, начала рассматривать его своим горящим немигающим глазом. Однако он ее не заинтересовал. Больше никого не было в тимпеле, кто мог бы ее заинтересовать, так что она вылетела в окно, обратившись стремительным густым дымом. Такие дымные призраки кружили над городом Деа. Они взмыли вверх, завертевшись в красивом танце, а затем спикировали вниз и с ужасающим воем сотен душ разбились оземь. Из-под дорог, из-под домов, с кладбищ вырывались на волю толпы гниющих трупов. У некоторых плоть сгнила до конца, а кто-то даже не потерял своего облика при жизни. Толпа нежити, объятая смрадом и густым туманом, шла к воротам. Из домов выходили обезумевшие родственники, поднятые раньше. Глаза мертвецов горели аметистом. Сопровождали новую армию члены пополнившегося численно Юнскривна. Они старались не смотреть на мертвых. Такого разномастного зрелища они еще не видели. Но шли. Зеленая проекция за стеной пропала, но они знали, что враг там. Враг стоит и надменно ждет их атаки. И враг поплатится. А где-то в западной части города, на грубом балконе стояла фигура, облаченная в дорогие одежды. Ее руку стягивал красивый серебряный жгут, однако пальцы на ней уже перестели сжиматься, норовя оторваться под собственным весом. Слепые незрячие глаза, подернутые дымкой, слабо горели изнутри фиолетовым. Нет ни единого шанса, что его народ, народ, победивший смерть, может проиграть. — Что там происходит? — спросил Сиграв у Култура. — Никогда такого не видел, — ответил койот, смотря на темно-фиолетовые столбы дыма, ударяющиеся в землю за стеной. — Возможно, они возвращают мертвых к жизни. — Так, значит, это не пустая надежда, — глаза плазмита сверкнули зеленым. — Ну, ждать недолго. Он немного помолчал, а затем обратился: — Култур, ты знаешь, кто воскрешает их? — Вроде, — неуверенно отозвался тот. — Врэд Оадван, верховный престор гаминте Ночи. — Как только откроются ворота — сразу идешь и ищешь его! — тихо прошептал Сиграв. — Не дай ему уйти. Даже ценой своей жизни, понял? Так ты докажешь верность нам. — Да! — оскалился койот, хватаясь за рукоятки серпов. Почти сразу после этого послышался скрип. Массивные ворота немного открылись и оттуда хлынула непроходимая волна нежити. Исчезающие и появляющиеся воины Юнскривна уже пробрались в нестройные ряды врага. Однако их ждало разочарование. Слухи о каменных телах, принесенные бежавшими с разведки воинами, оказались правдой. Буквально в одночасье туманный пейзаж сменился зелеными лужами плазмы и валящимися с ног трупами. Нежить шла плотными рядами, разрывая кожу на теле плазмитов, однако те расправляли свои крылья и использовали их в качестве самого настоящего лезвия. Эта битва носила разных характер для сторон. Прэйвильвен-Мэнды отчаянно защищали свой город и свой народ. Они не чурались прибегнуть к грязным приемам. Продырявленные тела падали и вставали. Энергетические выстрелы плазмой, казалось, не работают на них. Это воодушевляло койотов. Но пока они не могли убить ни одного из нападавших — шансов не было. Для плазмитов же это все походило на забавную игру, в которой им необходимо выяснить слабое место их будущих союзников. Они стреляли в разные участки тела, пока не оказалось, что один хороший выстрел в голову — заставляет нежить вновь обратиться к земле. Неспеша небольшая армия плазмитов разбиралась с живыми и мертвыми противниками. Зеленые линии мелькали тут и там, прорубая путь. Вороны морока иногда кружили над полем и пикировали в землю, поднимая уже побежденную нежить. Эти ненасытные птицы сжирали живых воинов Юнскривна, чтобы стать больше. Они набрасывались на все живое. Даже на плазмитов. Однако даже, оказавшись в клюве, резкий взмах плазменными крыльями высвобождал своих хозяев из опасной ловушки. А тем временем в тимпеле летал один ворон. Он присматривался своими глазами-аметистами к Врэду, который читал стихи из священной книги. Буквы на страницах горели фиолетовым, отчего у верховного престора начинало рябить в глазах, но он не сдавался. Однако острое зрение койота быстро заметило приближающуюся опасность в виде птицы с раскрытым клювом. Взяв книгу, Врэд пригнулся и откатился, заставив туманное существо пойти на второй круг. А ведь это случилось, потому что ему не хватает энергии. Но стихи уже прочитаны. Горящие буквы сияли все ярче, будто намекая, что именно они и будут на его могиле. Врэд не хотел умирать. Он здесь дирижер. Он не принимает участия в партии. Тем временем птица была все ближе. На этот раз она зажала его в угол. У койота не было иного выхода. Он вырвался ветхие страницы из книги и, взяв их вместе, порвал на две части. Сомкнувшийся вокруг него клюв превратился в легкий дымок, уходящий вверх. Таким же дымком растворялись и страницы в его руках. Но что происходит?! Что пошло не так? Врэд взбежал в главную башню тимпела и посмотрел на восток. Жалкие остатки нежити еще сопротивлялись, а ужасные каменные монстры с горящими изумрудными крылами что-то бросали на землю. В следующий миг яркие вспышки раскидывали вокруг трупы и камни, из который была сложена стена. Это поражение. Чистое поражение. Надо бежать. Врэд в панике залистал великую книгу и начал читать новый стих. Клубившийся у ног туман начал подниматься к его спине, формируя два крыла. Однако резкая боль в икре правой ноги заставила престора остановиться. Тотчас же весь прогресс стиха исчез в сизой дымке. А в комнате оказался побитый, весь израненный Култур. — Предатель, — прошипел Врэд. — Я знал, что ты так скажешь! — не менее жестоко прошипел в ответ Култур, вынимая серп из ноги престора. — Я не дам тебе сбежать! Койот растворился в воздухе, а затем появился за спиной Врэда. Две серпа обвили его шею. — Не дергайся и жди! — прошипел предатель. На балкон приземлился Сиграв. Сложив крылья, он стал похож на обычного эльфа из плоти и крови. — Так это ты обуздал смерть? — спросил он у пленника. — Д-да… — глаза Врэда бегали из стороны в сторону. Он искал способа сбежать, но не находил. Потому что его не было. — С тобой хочет говорить наш главнокомандующий. Так что ты пойдешь с нами, — улыбнулся Сиграв. — Конечно, как гость. Плазмит достал пистолет и выстрелил в Култура. Его тело обмякло и осело. От боли тот потерял сознание, но по редкому дыханию еще можно было понять, что он жив. — З-зачем? — спросил Врэд. — Он предал вас, поэтому нам надо исключить возможность предательства нас, — ухмыльнулся Сиграв. — Однажды предав, бывает сложно остановиться.***
Хиллидж смотрел из Зала света на опустевший город. Все приготовления первой ступени завершены. Однако вторая ступень слишком заметная. Нужно выиграть время. Верховный Архиерей сжал в руке письмо. Время поджимало. А он даже не был уверен, что магический купол сможет защитить от нападающих. Лишь бы они продержались. Час осады? Два? Слишком опасно. Но иного выбора нет. Перчатка на руке Хиллиджа засияла золотыми нитями. Во мгновение эльфанит обратился в молнию и взлетел вверх к огромному шару света. Он сделал это вовремя. Несколько мощных лучей света ударили в город со всех сторон. Невыносимое сияние наполнило воздух, отражаясь многократно от стен. Сиял и элиосовский шпиль. Он, словно мостик, выплеснул весь магический свет вверх, наполняя Элиос новой силой. Огромный шар света начал расти. В Тульзате этот феномен выглядел как чудо. На востоке занималась самая настоящая заря из чистого белого света. Подтянувшиеся двенадцать отрядов вмиг получили приказ к атаке. Они не должны оставить и камня на камне. Однако… Брошенные под стену гранаты взорвались, не оказав совершенно никакого воздействия. Зато выстроившиеся на стене монахи начали свое дело. Вокруг плазмитов метались молнии и сильные ветра. Конечно, они не наносили им никакого вреда, но сильно мешали. Зеленые линии выстрелов разбивались о невидимый барьер. Однако было очевидно, что с каждым разом он становится все слабее и слабее. И вот наконец выстрел достал цель! Один монах покачнулся и упал за стену с отверстием в голове. Мгновение, и все защитники на стене начали умирать. Теперь это стало похоже на обычную войнушку, к которой привыкли плазмиты. Это игра. Игра на меткость. Тир с живыми мишенями. Сияющие зеленым гранаты полетели к стене. Взрывы заставили сложиться смотровую башню, словно карточный домик. Оборона прорвана. Никакой паники в рядах врага. Потому что врагов не осталось. Как же любили плазмиты входить в поверженные города, рухнувшие к их ногам. Они обожали то чувство, которое возникало, когда они отнимали у кого-то дом. Им казалось, что так они несут справедливость. Знание того, что пережили они. Но над ними сгущался туман. Хлопанье крыльев и дикий рев разрезали воздух. Мертвые восстали и ринулись с прежней яростью на захватчиков. Однако плазмиты, будто отмахиваясь от назойливой мухи, отстреливались от них. Из земли вырастали шипы, протыкающие захватчиков насквозь, но, казалось, это только раззадоривает их. Раны затягивались зеленой плазмой, только укрепляясь каменными штырями, проткнувшими их. Туман зеленел от плазмы. Случайные выстрелы пролетали мимо дракона, хотя каждый раз они удивительным образом были все ближе и ближе к цели. И вот наконец они подбили его. Сильный луч плазмы ударил прямо в переднюю лапу, пробив ее насквозь. Больше Ферфелл не мог здесь оставаться. Он чувствовал, что следующих выстрелов он может и не пережить. Дракон растворился в воздухе также, как и появился. Чистая победа. По крайней мере так, казалось, пока мир вокруг не пропал, утонув в ослепляющем свете. Огромное светило, Элиос, возникло над Тульзатом. Его диаметр полностью покрывал весь город, выжигая глаза всему, что еще было живо. — Спасибо, друг мой, — прошептал Хиллидж, объятый сиянием, зависший прямо перед шаром света. — Мы успели. Он вскинул руку в перчатке и Элиос изверг множество лучей. Они хаотично, словно апокалиптический дождь, били в землю, превращая промерзлый песок в стекло. Лучи прожигали и тела плазмитов, оставляя идеально круглые отверстия. Впервые они чувствовали себя так беспомощно. Однако даже этого не хватит, чтобы их убить. Но теперь ситуация изменилась. Они не видели куда и кого атаковать, а запасы плазмы подходили к концу. Впервые они пожалели, что так бездумно и неэкономно тратили свои боевые ресурсы. Хиллидж же наоборот все видел. Его тело пошло золотыми трещинами, которые невыносимо болели. Он больше не чувствовал правую руку и своих ног. Магия захлестнула его чувства. Но это малая плата за победу. На поле выросли ураганы, которые вздымали в воздух нерадивых захватчиков. Но их сильные крылья позволяли вырваться. Нужно найти способ их победить. Иначе эта битва будет на износ. А судя по расширяющимся трещинам на теле, Хиллиджу ее не выстоять. На помощь пришел случай. Ураган прошелся по луже с плазмой и вмиг превратился в страшный симбиоз воздушных потоков и смертоносного зеленого яда. Те, кто попадали в него, вырывались с большими янтарными ранами. Казалось, им впервые за весь бой было действительно больно. Хиллидж успокоил ураганы и начал поднимать ими плазмы из всех луж, собирая ее в один шар. Направив через него лучи Элиоса, он получил оружие, схожее с тем, что принесли захватчики. Зеленые лучи обрушились на плазмитов сверху. Они прожигали их тела насквозь, а затем убивали. Впервые отряды бросились бежать с поля боя. Они боялись. Они не хотели умирать. В панике они бросали свое оружие на землю. Хиллидж уже не мог даже вздохнуть с облегчением. Каждый вдох отражался неистовой болью. Однако он нашел в себе силы уничтожить челнок, который пытался сбежать. И только лишь сделав это, он наконец отпустил контроль над Элиосом. В тот же миг, сияющий шар пропал, сверкнув необычайной силы вспышкой. Трещины на теле Архиерея остывали, пока тот падал на землю. Бледно-желтые потоки магии обвили его, образовав небольшого дракончика, поддержали и стремительной молнией отнесли далеко на восток.***
— Добро пожаловать на борт Интергса, господин Врэд Оадван, — Панта радушно предложил сесть своему гостю. — Зачем я вам? — перешел к делу верховный престор. — Вы победили смерть! Разве нет? — спокойно спросил главнокомандующий. — Мне нужны люди, которые смогли бы организовать быстрое перемещение и воскрешение. Вы понимаете, о чем я? — Конечно, — кратко ответил Врэд. — Тогда, поведайте, только вы можете воскрешать? — Вовсе нет, обряд может проводить каждый, однако того, что сделал я… Вряд ли это удастся воспроизвести, — понурил взгляд гость. — Мы предоставим вам лучшие условия для изучения и совершенствования. В обмен на ваше полное подчинение, — улыбнулся Панта. — Конечно, — кивнул Врэд. — Совсем необязательно идти с нами. Мы можем организовать связь с вашими подчиненными. Главное, чтоб они справились со своей задачей, — предложил главнокомандующий плазмитами. — Пожалуйста, — в бессилии согласился койот. — И сколько мы можем забрать? — Я уничтожил двухсотую часть ордена. Но с вашей поддержкой ситуация изменится. Таким образом… — Врэд прикинул в голове. — Вы можете оставить мне всего лишь треть. — Хорошо! — кивнул Панта, жестом подзывая советника. — Вы можете возвращаться. — Можно… вопрос? — вдруг спросил койот. — Да? — Вы поможете разгромить Белофтэ-Лан? — с надеждой в голосе спросил престор. — По приказу его Величества Императора мы заключили с ними перемирие, — покачал головой Панта. — Вам не разрешается вести никаких военных действий, в то время как им нельзя ступать на территорию Империи. Любой нарушитель должен быть предан публичной казни. — Вы не хотите и их подчинить? На их стороне дракон! — забыв про приличия, выкрикнул Врэд. Панта пропустил эту вульгарность мимо своих ушей. — Да, дракона хотелось бы убить, но Император запретил это делать. — Новичок… — сквозь зубы прошипел советник. — Может быть… Но он советовался с начерлями, — главнокомандующий запнулся. — С плазмофоррами, и они сказали, что драконы никогда не нападут первыми, они лишь защищают то, что дорого им и, прежде всего, себя. Я склонен доверять им. — И все же надежнее… — попытался вставить слово Врэд. — Разговор окончен! Возвращайтесь!***
Среди вершин высоких гор рядом с драконом сидел Хиллидж. Полностью перебинтованный, он до сих пор почти не чувствовал ног. Он нежно гладил лапу своего друга, пока та, в магическом сиянии, медленно,но, верно, затягивалась. — Прости, что улетел… — Ферфеллу было больно видеть, как его друг, даже с такими ранами, заботится о нем. А Хиллидж лишь кивнул и дернул скулами. Он еще не мог улыбаться и говорить. Огромное количество магии парализовало его тело, чудом не добравшись до мозга. Но Ферфелл знал, что это временно. Совсем скоро его друг оправится от всех ран. Однако его беспокоило перемирие. Он не понимал намерений. — Друг мой, почему… — дракон не договорил, когда Хиллидж остановил его жестом и указал на уши. — Наверное, ты прав, — прикрыл глаза Ферфелл и положил голову на холодные камни. Больше он не сбежит. Эта страна больше не останется одна. Он не позволит своему другу больше так страдать. Никогда***
«Смерть принимает много обличий и далеко не всегда является концом жизни. Запомни это, Фартис. Потому что, посвятив свою жизнь одной цели, когда ты достигнешь ее, что-то внутри тебя умрет». Отрывок из дневника Идио «Залгетерт»
Примечания:
Конец арки Прэйвильвен-Мэндов
