Марго

POV Марго. Вернувшись в свою комнату я сразу бросилась к зеркалу. Оттуда на меня смотрела растрепанная, зашуганная девица, которая еле-еле могла отдышаться. В глазах моих застыли слезы, но я изо всех сил старалась не проронить ни одной. Мне хотелось быть сильной. Или хотелось казаться себе такой. Я знала, что мне вряд ли кто-то поможет, поэтому все, что я могла — это только терпеть. Отец чуть не задушил меня. Я думала, что это будет последний вечер в моей жизни. Меня спасло лишь то, что у него зазвонил телефон, и, когда он отвлекся, я собрала остаток сил, вырвалась из его рук и рванула в свою комнату, спотыкаясь по пути о весь тот мусор, который попадался под ногами. Такое случалось не впервые. Но когда мы переехали в этот город, я думала, что все изменится. Он ни разу не прикоснулся ко мне за целый год... до сего дня. В жизни каждого человека есть самый главный страх. Кто-то боится насекомых, кто-то — темноты, кто-то — смерти, а я боялась жизни. Мне было страшно, что я никогда ничего не смогу добиться, и мне всю жизнь придется провести с отцом и терпеть подобное. Этот человек был самым главным моим страхом на протяжении многих лет, и я никак не могла от него избавиться. Он отравлял мое существование даже во сне, приходя в кошмарах. Телефон разрывался от сообщений от друзей, но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Закрывшись в комнате, я закуталась в одеяло, и просто сидела, уставившись в стену. Мне хотелось вспомнить что-то хорошее, но в голову не приходило равным счетом ничего. Всплывали только мерзкие истории из прошлого, похожие на эту. Я ненавижу насилие. Это худшее, что может случиться с человеком. Каким бы оно ни было: физическим, сексуальным, экономическим или психологическим. Насилие есть насилие, и оно уничтожает человека как личность. POV Артур. Весь вечер мы со Стасом гуляли с Майей и ее компанией. И как мы ни пытались дописаться до Марго, она не отвечала. Я звонил ей, но трубку она не взяла. Оставалось только надеяться, что с ней все в порядке. У меня было прекрасное настроение, пока я не вернулся домой. Там меня ждал просто грандиозный скандал. Мать обнаружила на заденем сидении отцовской машины сумку с женскими вещами и сделала не совсем правильные выводы. — Что происходит? — спросил я, пройдя на кухню. Отец сидел за столом и просто тяжело вздыхал, пока она высказывала ему все свое недовольство. — А ничего, дорогой мой. Отец твой просто талантище. — Она презрительно уставилась на него. — Ты бы хоть улики лучше прятал. Это ж надо додуматься, прямо на заднем сидении оставлять. — Да какие улики?! — взорвался отец, вскочив на ноги. — Я что, дурак по-твоему? Это просто сумка его девушки! — крикнул он, указав рукой на меня. Мать ненадолго задумалась, после чего сказала: — У него же нет девушки. — Перестаньте, — вмешался я. — Это действительно сумка моей подруги. И отец тут ни при чем. Мама приподняла бровь и уселась за стол. Повисло молчание, которое лично меня дико напрягало. Мать всегда была ревнивой. Отец рассказывал, что в университетские годы за ним бегало много девушек, поэтому для него оставалось загадкой, как они с матерью вообще остались вместе. Но он очень ее любил. Поэтому и терпел все скандалы, которые зачастую она устраивала на ровном месте. — Я вам не верю. Ты просто покрываешь своего отца. — У нее на глазах выступили слезы. — Бо-оже... — только и бросил отец, после чего покинул кухню, чтобы не наговорить лишнего. Я достал телефон и позвонил Марго в третий раз без особой надежды на то, что она возьмет трубку. Было уже одиннадцать вечера, а в сети она не появлялась с самого утра. Я ждал. Долго слушал эти мерзкие гудки, и, когда уже собирался положить трубку, они прервались. Сначала послышалась напряженная тишина, после чего она хриплым голосом сказала: — Алло? — Ты в порядке? — первым делом спросил я. — Да... у меня все хорошо. — Тогда не могла бы ты зайти за своей сумкой? Я бы тебе ее принес, но нужно, чтоб ты пришла сюда. У меня тут небольшие проблемы. — Расскажешь? — Ничего серьезного. При встрече все увидишь сама. Я провожу тебя потом, не волнуйся. POV Марго. Конечно, я могла бы забрать свои вещи не следующий день, но отказать Артуру после того, что он сделал для меня, я посчитала невежливым, поэтому начала собираться к нему. Когда, встав с постели, я посмотрела на себя в зеркало, то ужаснулась. На шее красовался один багрово-фиолетовый синяк от руки моего отца. Мне стало страшно. Я и представить не могла, что останется нечто такое. Нужно было что-то с этим делать, однако я сомневалась, что это удастся замазать тональным кремом. Но я попыталась. Как я и ожидала, синяк не заметить было нельзя. Пришлось найти черную водолазку с высоким горлом. Хотя на улице и было более двадцати пяти градусов тепла, я решила, что лучше запарюсь, чем кто-то увидит то, что у меня на шее. Страшнее всего было спускаться в прихожую. Я старалась быть максимально тихой, ибо вторую встречу с отцом за этот день я бы не пережила. К счастью, его не было видно. И этому я была несказанно рада. До дома Артура я дошла быстро, ибо хотела поскорее расправиться со всем этим и просто забыться сном. Я старалась не обращать внимания на свои чувства. Будто загнала их куда-то вглубь подсознания, чтобы они не причиняли мне боли. А боли от них было немало... Когда я позвонила в дверь, то натянула воротник водолазки повыше. Он открыл и как-то настороженно посмотрел на меня. — Проходи. Я думала, что дальше прихожей мне идти не придется, но он зачем-то попросил меня разуться и пройти в гостиную. Там меня ждали. На диване сидел его отец, Константин Александрович, с которым я уже была знакома. А возле окна стояла мать, которая тут же повернулась и оценивающе оглядела меня. Эта женщина лет сорока выглядела уставшей, о чем свидетельствовали и морщинки на ее лице, и синяки под глазами. Однако она все еще оставалась красивой и ухоженной. Светлые волосы были собраны в пучок, а карие глаза смотрели изучающе, как на допросе. Она была в синей блузке и черной классической юбке. Видимо, еще не успела переодеться после работы. Я не знала, каким конкретно она была врачом, но чувствовала себя перед ней, как перед патологоанатомом. — Здравствуйте. — Я поздоровалась первой. — Я Марго. — Екатерина Степановна, — сухо представилась она и подошла ко мне ближе. Я бросила вопросительный взгляд на Артура, который лишь с сочувствием посмотрел на меня. — У меня к тебе вопрос, — сказала Екатерина Степановна, уставившись прямо мне в глаза. — Ответь на него честно. Я кивнула. — Скажи-ка мне, знакома ли тебе эта сумка? — Она указала на мою спортивную сумку, стоявшую возле журнального столика. — Да, это моя сумка с вещами. — Я нахмурилась от столь странного вопроса. — И что же в ней? Этот вопрос ввел меня в еще больший ступор. — Ну как что... Вам все перечислить? — Мам, что за цирк? — Артур подошел и встал рядом со мной. — Хорошо. Милочка, как эта сумка оказалась на заднем сидении машины моего мужа? Бросив короткий взгляд на Артура, я решила рассказать правду. Эта история заняла не очень много времени, но была довольно стрессовой для меня. Особенно если учесть, что она смотрела на меня без особого доверия. — Ну ладно, — сказала она, тяжело вздохнув. — На этот раз ты выкрутился, — обратилась Екатерина Степановна к своему мужу. — А вас, милочка, — выдавила она, повернувшись ко мне. — Я попросила бы... — И почему-то она замолчала, уставившись на меня. Я несколько неловких секунд ожидала продолжения этой пламенной речи, но вместо этого Екатерина Степановна подошла еще ближе и, протянув руку к моей шее, опустила горло водолазки. Я даже подумать ничего не успела за эти пару секунд. Но когда до меня дошло, я отскочила назад и прикрыла шею рукой. — Я п-пойду, пожалуй, — пробормотала я, испуганно оглядев всех. Артур тем временем застыл с выражением явного шока. Сначала я просто пятилась назад, но когда решила повернуться, чтобы уйти, кто-то схватил меня за запястье. — Постой. — Это был Артур. — Откуда это у тебя? Мне пришлось повернуться обратно, и только тогда он отпустил мою руку. Я поправила горло водолазки, натянув его как можно выше. Константин Александрович тем временем обратил на нас внимание и, поднявшись с дивана, тоже подошел ко мне. — Пожалуйста, отдайте мне мою сумку, и я пойду, — чуть ли не проскулила я. — Это твой отец сделал? — спросил вдруг Константин Александрович, и этот вопрос выбил меня из колеи. Ком застрял в горле, и я чувствовала, что вот-вот заплачу, но старалась держаться изо всех сил. Мне так не хотелось привлекать к себе столько внимания, особенно со стороны семьи Артура. — Нет... — только и смогла выдавить я. — А ну-ка успокойся, — сказала Екатерина Степановна уже с каким-то сочувствием в голосе. — Пойдем, я тебе чаю сделаю. — Она аккуратно взяла меня за локоть и повела на кухню. Артура и Константина Александровича она почему-то попросила остаться в гостиной. Усадив меня за огромный круглый дубовый стол, она поставила чайник. Все это время тянулось в напрягающем меня молчании. Однако, к счастью, это длилось недолго. Уже через две минуты она поставила передо мной чашку травяного чая, который приятно пах мелиссой. — А теперь сделай глоток и глубоко вдохни, — успокаивающим голосом сказала она, придвигая чашку поближе ко мне. Я послушалась ее совета, и через пару минут мне действительно стало легче. По крайней мере уже не было ощущения, что вот-вот начнется истерика. — Ну что, расскажешь, в чем дело? — мягко спросила она. Я лишь отрицательно покачала головой, испуганно глядя на нее. Она раздосадованно поджала губы. — Хорошо, я не буду тебя заставлять. Просто я хочу, чтобы ты знала, что я врач. И если ты боишься, что я буду обращаться в какие-то органы, то без твоего желания я никогда бы так не поступила. Мы можем считать это врачебной тайной. Ты знаешь, что я психиатр? Я была удивлена и, видимо, это отразилось на моем лице, потому что она тут же с усмешкой спросила: — Что, не похоже? Я промолчала. — Это профессиональная деформация. С такой работой ты сам становишься более психически неустойчивым, чем твои пациенты. Только вот сходить к психологу времени у тебя уже нет, потому что ты постоянно на работе. — Она тяжело вздохнула. — Вот я и психую... по любому поводу. Выпив половину кружки, я расслабилась. И мне уже не хотелось говорить на какие-то серьезные темы. Женщина, которая изначально показалась мне стервозной, начинала мне нравиться. — Можно я тебя осмотрю? — Она встала на ноги и подошла ко мне. Я закусила губу и убрала волосы назад, предоставив ей полную свободу действий. Она так же, как и в первый раз, стянула с моей шеи горло водолазки и принялась разглядывать этот огромный синяк. — Ужас какой-то. — Она подошла к кухонному шкафчику и достала оттуда аптечку, а затем кусок ваты. — Екатерина Степановна, — обратилась я к ней, и она повернулась ко мне лицом и вопросительно уставилась. — А как вы заметили?.. — По тональнику на водолазке. Сначала я подумала, что это с лица, но на твоем лице его совсем нет, зато вот на шее... — Она подошла ко мне с кусочком ваты, смоченным чем-то и принялась стирать тональный крем с моей шеи. — Какой кошмар, — заявила она, отойдя от меня на полметра. — Я бы убила, если бы с моим ребенком кто-нибудь такое сделал. Екатерина Степановна достала какую-то мазь и принялась наносить ее на мою шею. — Держи. — Она протянула мне тюбик. — Надеюсь, тебе это больше не пригодится, но если что... сразу прикладывай холодное, а потом мажь вот этим. А лучше приходи сюда, и я сама тебе все сделаю. Или попросишь Константина Александровича. Слышишь? Я была поражена такой обходительностью. — Да. Уголок ее губ дернулся. — Не придешь ведь. Слишком гордая. Я опустила взгляд. Она, похоже, видела меня насквозь. Я действительно не стала бы обращаться к ней. Потому что мой отец всегда был только моей проблемой. Нерешаемой проблемой. До которой просто никогда и никому не было дела. POV Артур. — Вот что они там делают так долго? — спросил я у отца, расхаживая по комнате. — Ну что ты нервничаешь? Ты же знаешь нашу маму. Она не угомонится. — Как думаешь, откуда у нее этот синяк? — Сынок, я думаю, ты и так знаешь ответ. — Отец развалился на диване и принялся наблюдать за мной. — Я, конечно, не знаком с ее отцом... Но уверен, эта девушка не заслуживает такого, как бы она с ним себя ни вела. Я довольно неплохо разбираюсь в людях, но уверен, что она и мухи не обидит. Я был слегка поражен его словами. — Не думал, что ты будешь так хорошо отзываться о той, которая заставила нас забирать ее из полицейского участка посреди ночи. — Ну ее же не за воровство или наркоту задержали. Она не сделала ничего плохого. — Отец пожал плечами. — Вот твою предыдущую вытаскивать я бы не поехал. Я усмехнулся. — Вику? Почему? — Она мне сразу не понравилась. А эта вроде хорошая. Надеюсь, я не ошибаюсь. — Папа перешел в сидячее положение и бросил взгляд на дверь, ведущую в кухню. — Я рад, что ты наконец нашел нормальную девушку. Я закатил глаза. — Угу... Только мы не встречаемся. Мы не успели договорить, как дверь, с которой я не сводил глаз, распахнулась, и в гостиной появились и моя мать, и сама Марго. Последняя выглядела потерянной, и я не на шутку напрягся. Я хорошо знал свою маму и приблизительно представлял, какие экзекуции она проводила с Марго на кухне. — Ты как? — спросил я у Марго, подойдя к ней ближе. — Нормально... спасибо. — Артур, проводишь ее домой? — обратилась ко мне мать, после чего задумалась ненадолго и повернулась к Марго. — Тебе же можно домой? Или, может, лучше... — Нет-нет... все в порядке. Я пойду домой. — Тогда проводи, сынок. — Она подошла к Марго, чтобы попрощаться, и аккуратно взяла ее за плечи. — И помни, что я тебе сказала. Белкина в ответ коротко кивнула и, взяв свою сумку, направилась в прихожую. Я пошел за ней и вырвал сумку из ее рук. — Ну и что она тебе сказала? — спросил я, когда мы шли вдоль дороги, которая уже успела намокнуть под дождем. — Сказала, что я в любой момент могу прийти к ней, и она поможет, — сухо сказала Марго. Она смотрела под ноги на протяжении всего пути. Марго будто была не со мной, и я не знал, как ей помочь. — Она права. — Это все, что я смог выдавить. Марго больше ничего не говорила до самого своего дома, так что мы шли молча. Я периодически судорожно пытался найти отвлеченную тему для разговора, но не решался произнести ни слова, чтобы не показаться безразличным к ее проблемам. Когда мы наконец прошли этот морально тяжелый путь до ее дома, она остановилась прямо передо мной и посмотрела в глаза. — Прости, — сказала она. — За что? — За то, что у твоего отца из-за меня были проблемы. — Тогда и ты меня прости за этот допрос от моей матери. Она потупила взгляд. — У тебя хорошая мама. Я поставила сумку крыльцо и аккуратно взял ее за плечо. — Послушай... Мне не все равно. И если тебе действительно понадобится помощь, ты можешь прийти в любой момент. Марго посмотрела на меня своими карими глазами. — Ты привыкла быть одна, но так же нельзя. Нельзя всю жизнь не верить людям. Так ты только усложняешь себе жизнь. Она почему-то не решалась больше поднять на меня взгляд, что бы я ни говорил, поэтому мне самому пришлось легким касанием взять ее за подбородок и заставить посмотреть себе в глаза. А глаза, как оказалось, были полны слез. И тогда я обнял ее. И всё. В этот момент в ней будто слетели какие-то барьеры, и она начала плакать навзрыд. Я слышал эти всхлипы, и мне хотелось забрать ее боль себе, но, если честно, я сомневался, что смог бы такое вынести. Все, что я мог, это просто крепко держать в своих объятиях и надеяться, что она чувствует мою поддержку.