This's depravation, fck!

Пришли выходные и Чонгук, как обычно бывает по субботам, когда у него не было дел после занятий, начинал уборку в квартире. Как-то так сложилось, что это занятие стало его, а не сестры. Он с самого детства помогал своей маме куда больше, чем Соха. С возрастом детские привычки не исчезли, а матери было проще. Денек был прекрасный: мама с утра готовила любимое Чонгуком рагу, сестра где-то гуляла со своим парнем, отец должен был вернуться к вечеру, после деловой встречи. Ему никто не мешал спокойно убираться в комнатах, а это ему было необходимо. Сейчас он добрался до комнаты своей сестры. Ковер он уже пропылесосил и вымыл полы, поэтому протирал полки в шкафу с книгами и фоторамками. У Сохи всегда было много фото в комнате. Там и семейные фотографии с мамой и папой, и с маленьким Чонгуком, и с Чонгуком в школе и в бассейне с медалью на шее, с друзьями из школы, с собственными грамотами, и с парнем — Хосоком. С ним в последние полгода фотографий стало больше остальных. Чонгук видел Хосока пару раз, веселый парень, но Чону было ясно, что Хосок любит его сестру, значит — волноваться не о чем. Чонгук закончил с полками, в конце стукнувшись локтем о шкаф, но не придав этому особого значения, пошел забрать с лоджии стопку с чистой одеждой сестры, чтобы оставить в ее комнате. Чон зашел в спальню и положил одежду на кровать, а развернувшись заметил, что шкаф приоткрыт и из него что-то торчит. Он быстро подошел и открыл створку. На него с верхней полки вывалилось нечто приличное по весу и стукнуло по голове. Чонгук тихо шипя от боли и потирая макушку, вскинул голову к потолку, а потом опустил взгляд на пол. Если бы его глаза могли, то они бы вылезли из глазниц и упали прямо на пол. Аккурат рядом с двумя различными вибраторами и шариками. — Что за мать мою… — шокировано произносит Чонгук и поднимает берясь рукой за рукоять вибратора, рассматривая игрушку, — херня… — Чонгук? У Чона сердце упало куда-то в пятки. Нет, даже не упало, оно просто устремилось туда с космической скоростью. Игрушка выпала из рук и упала с глухим стуком об ковролин. Первая мысль — мама. По голосу он даже и не понял, кто это был, но то, что в квартире кроме него была только любимая мамочка… Сердце Чонгука застучало так быстро и громко, что он никак не мог заставить себя повернуться и посмотреть ей в глаза. — Ха! — по венам Чона пробежал звук этой веселой насмешки. — Я, конечно, многое предполагал увидеть, решив навестить тебя, но это даже для меня шок. — Тэхен?! Гук даже отпрыгнул от него на несколько шагов и испуганно положил руку на грудь. Старший весело хихикал, пока в уголках его глаз собирались теплые морщинки-лучики. Чонгук засмотрелся на него, но Ким успокоился и уже заинтересованно кивнул на игрушки на полу. — А Соха та еще штучка. Вот уж не подумал бы, что она увлекается таким. — Хмыкнул Тэхен и поднял самый маленький вибратор с пола и покрутил в руке. — Хотя зная Хосока… не удивлен. — Стой-стой, — Чонгук остановил Кима поднимая руку вперед. — Что ты тут делаешь? — А, твоя мама выходила из квартиры, а я как раз хотел позвонить. Она сказала, что поехала к подруге, забыла тебя предупредить и передала мне, — Тэхен улыбнулся во все тридцать два зуба и приподнял подбородок, мол, вот я какой хороший, похвали меня. — Мама… — выдохнул Чонгук, но мысленно сказал «спасибо», что зашла не она. — Так давай, надо убрать это. Чонгук поднял вибратор и шарики, думая, что надо будет вымыть руки сразу после того, как уберет это, и закидывает на верхнюю полку, откуда все это свалилось. Чон уже хотел забрать последнюю игрушку у Тэхена, как тот отвел руку. Гук сразу же посмотрел на старшего с недоумением, приподняв одну бровь. — Давай сюда. — Может поэкспериментируем? — беззастенчиво ухмыльнувшись и посмотрев с искорками в глаза младшему, сказал Тэхен. — Чего-о?! — буквально через пару секунд воскликнул Чонгук. — Ты в своем уме? Как ты собрался экспериментировать с этим, придурок? — Ну что значит как, Гук-ки? — Ким нажал на маленькую кнопочку на рукояти — вибратор ожил и с тихим звуком стал слегка двигаться из стороны в сторону. От такой картины и слегка зловещей улыбки старшего, Чонгука передернуло. — Нет, Тэхен! — Да ладно тебе. Мы тут одни, никого нет… — Тэ сделал шаг навстречу Чонгуку — тот инстинктивно стал отходить назад, пока не уперся в стену. — Мы можем немного… поиграть. — Сам с собой играй, — огрызнулся Чон и выпрямился, немного оттесняя Тэхена от себя. — Так не интересно, Чонгук-ки. — Тэ захныкал и состроил грустное лицо. Вообще вот такое поведение у Тэхена появилось после того случая с Чжувоном. Он стал каким-то более мягким и игривым, его мимика стала настолько разнообразной, что Чонгук до сих пор не уверен, что видел все выражения тэхеновского лица, а еще он стал более добрым к Чону. И вот последнее особенно трепетно закрадывалось в сердце младшего. — Не интересно? — Чон выгнул бровь и внимательно посмотрел в глаза напротив. — Ну тогда поиграем. Такого выпада Тэхен не ожидал. Чонгук схватил его за руку, крепко сжимая ладонь Кима, что была чуть больше его, и, воспользовавшись замешательством старшего, вывел его из комнаты сестры. Комната Чонгука была напротив и это было совершенно точно на руку парню, потому что расстояние было идеальным, чтобы Тэ не пришел в себя в коридоре и не стал — не дай, господи! — упираться. А когда дверь оказалась закрыта изнутри, то деваться блондину было уже некуда. — Что? Как ты это сделаешь? — Тэхен сразу потерял всю уверенность. Как тут вообще можно быть уверенным, когда Чонгук смотрит на тебя с дьявольским огнем в глазах, а в его руке угрожающе вибрирует игрушка. — Тебе же он понравился, — говорит Чон и поднимает вибратор вверх. — Ты его и опробуешь. Младший не стал особо церемониться и подошел к Киму. Тэхена даже не волнует то, что он в комнате Чонгука, что тут на самом деле нет тех невероятных и жутких вещей, которые он ранее надумал для себя (может они и есть, но Ким не желает их сейчас поискать)! — Чонгук. — Тэ выставляет руки впереди себя и строит немного умоляющее лицо. — Ты же не собираешься совать эту штуку в мой зад… — М-м, а разве она для наружного применения, хен? У Чонгука мысли в кучу, но это не мешает ему почему-то представлять, как Тэхен будет себя ощущать с членом в заднице. От этого у него подрагивали пальцы и заезжали шарики за ролики. — Ты же помнишь, что ты тоже это почувствуешь. — Еще один выпад и, кажется, работает. На лице младшего появляется замешательство. — Я только почувствую. Окей. Но на деле эта штука будет растягивать твои стеночки. «Пиздец! — Тэ ругается в мыслях и краснеет, потому что он понятия не имел, что у его «когда-то ведьмы» (и уже не будем думать, когда это Чонгук стал его) в лексиконе есть такие словечки для таких мыслей. — Нужно же было опять поглумиться над ним! У него чертово раздвоение личности!» — Но, может, Гук-ки, может фильм?.. — С тобой в главной роли — обязательно! Чонгук заставляет упереться ногами в кровать и от этого легкого толчка в грудь хватает, чтобы парень плюхнулся на кровать. На Тэхене была только довольно широкая ярко-желтая футболка, которая задралась при падении, а это значительно упрощало путь к пряжке ремня на его светлых джинсах. Оставить без одежды оказывается просто, не обращать внимание на то, как упирается старший — еще проще. Все возмущения прерываются на корню, а все новые становятся лишь глупее. Тэхен чувствует себя совершенно беспомощным, но страх его окутывает только за то, что происходит покушение на его честь. Почему-то не было страха из-за боли, которая должна быть (наверное, ему-то откуда знать, он же с мужиками не трахался, он же и сам мужик!), или из-за страха того, что все идет в особенно неправильном направлении. По венам бежал только концентрат интереса. Когда Тэхен остается лежать уже даже без белья, у младшего на пару секунд коробит в мозгу. Ким выглядел не как запуганный парень, которого собираются насиловать пластиковым фаллосом. Он выглядел соблазнительно и порочно, карамельная кожа в приглушенном от занавесок свете, расслабленная поза, но было отчетливо видно напряженные мышцы на ногах и животе, тяжело поднимающаяся грудь и открытые мокрые от слюны губы. Ким молчал и ждал дальнейших действий парня, боясь и звук издать. Чонгук удовлетворяет первое свое желание — целует эти губы, которые манили своей былой запретностью. Они мягкие и на них чувствуется вкус манговой жвачки, от чего они еще слаще. Приятная дрожь проходит по обоим телам и Чонгук придвигается ближе. Его домашняя футболка не стесняет движений, но ему так жарко, что он отрывается от губ с громким чмоком и срывает ее. — Чонгук, давай как обычно, — пробует еще раз Тэхен, но рука на его бедре нагло сбивает. — Ты сам предложил. Уж прости, не бросаю дела незаконченными. Тэхен мысленно стонет. Этот поцелуй его почти уговорил, почти выкинул все мысли из головы и заставил распрощаться со здравым смыслом. На самом деле он уже пару дней как думал о их следующем шаге. В голове, конечно, крутились мысли о том, что именно секс и должен был стать этим шагом. С этого момента Тэхена мучили воспоминания о Чонгуке, которые приводили только к определенным выводам, в которых Тэхен был не готов себе признаться. Он старался отвлечься: все внимание отдавал Чорин, убеждал себя и пытался заполнить все внутри ее мягкой улыбкой и смехом, но в голове кружились и плясали кадриль только… кролики. Довольно маленькие, но властные и серьезные, а еще точно умеющие колдовать. Поток размышлений унес его куда-то далеко, поэтому Тэхен не заметил того, как Чон достал смазку, выдавил ее себе на пальцы и как он собирался с собственными мыслями и накатившим возбуждением. Ким вернулся тогда, когда почувствовал скользкие пальцы около своего сфинктера. Было совершенно непонятно и немного щекотно чувствовать пальцы там. — Погоди секунду, — Чонгук подрывается с места и выуживает из ящика в шкафу квадратик презерватива. — Откуда у тебя резинка? — удивленно подает голос Тэхен, наблюдая за младшим с кровати, так и не двинувшись и продолжая лежать с разведенными ногами. — И зачем он тебе сейчас? — Я что же по-твоему совсем не знаю о половой жизни? — изумился Чон, возвращаясь обратно. — Я может и девственник, но это не значит, что я не знаю про секс. Всегда стоит быть готовым. — Нихрена… — многозначительно тянет старший. — А сейчас он нужен для этого. Тэхен аж воздухом давится от неожиданности. Смазка делает свое дело и палец в презервативе легко проходит внутрь, слегка сгибаясь внутри. Чон не хочет думать, почему ему сейчас все это не противно и все такое, он целенаправленно продолжает это занятие и вводит два пальца, раздвигая стенки. Его тело пока чувствует только нечто почти фантомно неприятное, но не особо странное, поэтому пока что ничего не заставляет его остановиться. — Расслабься, — говорит Чонгук, а сам накрывает ладонью член Тэхена. Сам он успокаивающе выдыхает, чувствуя закручивающееся удовольствие внизу живота и собственные движения, словно на своем. — Ебучий Чонгук! — шипит Тэ, понимая, что сейчас в нем чонгуковы пальцы, а это минимум не вяжется с его трещащими по швам принципами. Он не двигается, боясь сделать лишнее движение, только сжимает в кулаках плед, который лежал поверх кровати. — О да, — со смешком на губах младшего расплывается улыбка, чертовски соблазнительная — Тэхен залипает — и одновременно зловещая, так что мурашки по коже. — Как тут расслабишься, когда суют пальцы куда не надо?! — Сам предложил, — пожимает плечами Чон и глубже вгоняя в тело старшего пальцы, сгибая их. Тэхен приоткрыл рот в немом стоне, а член под рукой Гука уверенно дернулся. Младший едва не упал на Тэ, пошатнувшись от прошедшейся по его телу волне удовольствия. Парень прикрыл глаза, поджал губы, чтобы не выдавать своей реакции Киму. Поэтому Чонгук ухмыльнулся и стал сгибать пальцы, двигая ими внутри блондина, массируя простату, которую сумел найти. Было трудно, было непонятно, но приятно. Чувствовать тоже самое, что чувствовал Тэхен — все было таким невозможным! Но тем не менее ни у одного не было мысли о неправильности происходящего. У Чонгука не хватило сил долго стоять на коленях на кровати, он завалился на бок очень близко к старшему. — Повернись ко мне, — прошептал Чонгук и помог Тэхену развернуться на бок, пока старший закинул ногу ему на бедро. Тэхен вглядывался в глаза и лицо Чона. Его завораживала картина перед ним, потому что Чонгук все больше ему западал в душу, селился в голове и мыслях, вытесняя все прочее и обживаясь все больше. Чон продолжал свои действия и по телам распространялись сгустки удовольствия и приятного томления. Тэ запустил пальцы в волосы на затылке Чонгука, перебирая волосы, это действие было таким нежным и доверительным, что Хен сам испугался, но руки не отнял. Пальцы у Чонгука будто следовали желаниям Кима: он обводил большим пальцем головку, опускаясь ниже, а средний и указательный на другой продолжали массировать комок нервов посылая электрические импульсы по нервным окончаниям. Чон не обращал внимание на давящую боль от своего белья, сконцентрировавшись на чувствах Тэ и отдаваясь им. Им обоим было хорошо. Голова пустела, кожа становилась чувствительнее и выжигала где-то внутри имена друг друга темными буквами. Тишину дополняли тихие стоны и горячее дыхание едва ли не из губ в губы от близкого расположения двух разгоряченных тел, поскуливание Тэхена и его ерзание по кровати. Чон старался держать себя в руках, Ким забыл об этом уже с десяток минут назад. Остались руки, тепло тела и те чувства на коже и в груди. — Чонгук-ки… — шепчет на грани сознания Тэхен. — Это так… м-м хорошо. — Да. Ты уже скоро? — севшим голосом Чонгук врывается в сознание Кима и тот усиливает хватку в шоколадных волосах. — Я… Все повисло в этом недосказанном местоимении. Рука младшего застыла на одном месте, собирая сперму Тэхена, который буквально вжался в тело брюнета и теперь приходил в себя. Блаженство затуманило все вокруг, погрузив их в свой нежный туман и наслав на парней усталость. Игрушка осталась на краю постели, если не свалилась совсем. На сухие губы Чона опустились влажные тэхеновы с мягким поцелуем, который оставил легкий след и спутанное прерывистое дыхание, невидимое за закрытыми глазами. «Не мог же я влюбиться в него…»