Someone like you

Ким Тэхен не помнит, любил ли он хоть немного школу раньше. Зато теперь уверен, что это место - сущий ад. Жить было бы легче с амнезией, если бы тебе не тыкали в лицо, что твоё существование кому-то тягостно. Например, некому брюнету с садистскими наклонностями. С первого всеобщего позора Кима прошла неделя. Никто не замечал его больше. Но Тэхен то, помнит, каждую мелочь и деталь. И помнит лицо, которое должно вызывать лишь неприязнь, вот точно не жалость. Потому что Тэхен ещё ни разу не встречал таких опечаленных глаз. - Чимин, почему ты продолжаешь молчать? - Тэхен разворачивает конфету, угощает рядом сидящего, но тот театрально отказывается. На спортивном поле парочка учеников гоняет мяч. На скамейках ниже смеются девушки. Это место очень нравится ему. Здесь он может ощущать себя свободнее и спокойнее. - Потому что мы не друзья, окей? Я не собираюсь разговаривать с тобой. Тэхен смотрит испытующе. - Может, хотя бы скажешь, чем я заслужил такое обращение? От тебя, по крайней мере. Чимин недовольно что-то бурчит себе под нос, но сдаётся. Он не кажется таким монстром, как некоторые. Рыжие волосы его, красиво переливаются на свету. А ещё у него приятный голос, похожий на совсем мальчишеский, но только добавляющий к плюсам доверие к нему. - Год назад. - Что случилось «год назад»? - Черт... - досадно чуть ли не рвёт на себе волосы. Вздыхает. - Год назад ты почему-то решил, что я идеально сгожусь как «груша для битья». - Что, прости? В желудке проносится какой-то скачок. Только что съеденная конфета рвётся наружу. Холодно до дрожи в пальцах. Он не может поверить. Что. Сказал. Чимин. - Ты был другим человеком, Тэхен. Отнюдь не «хорошим». И... - долго заглядывает в душу, не решаясь произнести оставшийся кусочек истории. - Твоими друзьями были те самые парни, от которых ты меня «спас». Одного зовут Хосок. Он учится этажом ниже. Вы часто... издевались надо мной. Это сложно описать. Тем более тому, кто и совершал все эти страшные вещи. Тэхен не смеет оторвать своих испуганных глаз. Он хочет коснуться локтя Пака, но тот намеренно ускользает. Становится только хуже. Закрывается ладонями, будто бы это спасёт от настигшего его стыда. - Почему я так поступал...? - голос слишком надломленный, что точно достигает самых глубоких шрамов рыжего. - То есть... Я не знаю себя самого. Прости, правда. Прости меня. - Не надо. Тэхен кусает губы. Сегодня он раскрыл частичку своей ужасной души. Что ещё плохого он мог совершить? - Ты можешь не общаться со мной. Я поддерживаю это... - Я так и сделаю. Ты выяснил, что хотел. Больше не подходи ко мне. Дома Тэхен вновь достаёт неизвестную фотографию. На ней нет и не было подписи. Ему стоит лишь гадать, кто этот мальчик. Это определенно... Его друг из детства. Да и солнечные блики падают так, что разглядеть лицо практически невозможно. Ему больше не снится ночной кошмар, связанный с аварией. Мысли занимают и столь же важные вещи. Чимин. Жизнь Тэхена «до». Его личность. Кто бы отмотал пленку с записанными годами его жизни? Да и речь врача не обнадёживает. Что ж ему, жить с повисшим грузом на плечах, так ни в чем не разобравшись? - Катись все к черту... Юнги зачем-то покрасил волосы в зелёный цвет. Он не уверен, идёт ли ему, но плевать. Чон сначала смеётся так, как не смеялся уже несколько месяцев, согнувшись над землёй, затем бросает, что теперь будет звать друга «мятой». - Надо же. Я думал, ты разучился улыбаться. Чонгук меняется в лице. Вот так всегда. Стоит сказать этому младшему что-то учтивое, как он становится хмурым и непоколебимым. Строит из себя взрослого. Дорасти бы ещё. Выкинуть все эти замашки убитого внутри горем одиночки. Жить станет легче. Осенняя ночь в Сеуле ещё более прекрасна в холодное время. Нет сильного ветра, но чувствуется мороз по коже. Чонгук всегда любил наступление зимы. Это ведь так прекрасно. В этот период, единожды в год, хочется поверить в чудо. Садится на перила. Они снова здесь. Их место встречи. Чонгук не знает, выживет ли вообще, если и их дружба рухнет. Он просто потонет. - Юнги, не бросай меня, хорошо? Чонгук выкидывает сигарету прочь перед фасадом дома. Он замечает ещё одну пару обуви на пороге. Соён таращит глаза растерянно, подрывается с дивана. Медленно, ступая по полу, брюнет может захватить профиль постепенно. Его отец не говорит абсолютно ничего, прилипнув к газете, старательно что-то пытаясь прочесть. Чонгук хочет пройти дальше. Громкий басистый голос разрывает неловкую встречу по швам. - Где твои манеры? - бросает бумагу на журнальный столик с очевидным хлопком. - Ты должен был поздороваться со мной как следует. Что за паршивец?! - Здравствуй, отец. Могу я уже идти? - Ты и с Соен так себя ведёшь? - А она мне что, мать? Чёрные густые брови тучами нависают над серыми глазами. Чон младший запечатлевает тот момент, когда мужчина подрывается с любимого кресла, и с звенящим уши пощечиной, заставляет жечь кожу парня неистово. - Следи за своим языком. - нарочито неспешно под самый градус льда. - Ты не заслуживаешь её доброго отношения к себе. Запомни это. Женщина стоит, не смея поднять глаз. Заламывает пальцы ухоженных рук. Чонгук больше не может выносить этого. Их общество разобрало душу по кусочкам. Постель в его пустой комнате идеально заправлена снова. Хочется и смеяться и плакать от её жалких попыток стать правильной матерью. Он точно не помнит, когда это случилось. Просто однажды отец вернулся с работы не один. Просто однажды он понял, что такое предательство. Милая незнакомка всячески старалась обратить на себя внимание, а от её действий и масок мальчишке становилось только тошно. В красивой рамке до сих пор стояло старое фото родной матери, излечивая подростковые раны, а за стенами солнечной комнаты жили равнодушие и лживость. Чонгук потерял друга, а затем и мать уже навсегда. Тэхен определенно его избегает. Стоит им только сойтись в коридоре, туалете, кафетерии, на улице, как шоколадные глаза шатена опускаются вниз, а ноги разворачиваются на сто восемьдесят градусов. Он не был напуган после случившегося, скорее... Это была прикрытая неприязнь, которая только больше раззадоривала. Пусть кричит. Пусть ненавидит. Пусть бросается с кулаками. Все это, лишь бы не тупое безразличие. Не как раньше. Не так, будто бы Чонгук для него умер. Он видит, как книга падает на пол, и это становится красным платком, потому что Тэхен тянется за упавшим предметом, а брюнет проходит, наступая на него намеренно, чуть ли не задевая длинные пальцы. Он и сам до конца не понимает, зачем делает столь безрассудные и нелепые вещи. Тэхена злит. Чонгук хочет, чтобы ему было больно и неприятно. Чонгук хочет, чтобы он обратил на него своё внимание, хоть и станет отрицать это тысячу тысячу раз. Он ненавидит его, правда, но чертова амнезия меняет все в нелогичный и совершенно иной путь. Два. Лицо Тэхена в красной краске, а кроссовки пустились в свободное плавание в помойном ведре. Чонгук ничем не занимался собственными руками, он - лишь зритель, наблюдающий со стороны, сейчас не спускающий взгляда со странного молчания шатена. Ученики смеются, и ему должен быть приятен этот звук, но раздражает. - Где он? Он видит эти глаза, полные бешенства и агрессии, кажущиеся ещё больше выпученными на алом фоне. Тэхен подбегает. - Зачем ты делаешь все это? - Делаю... Что? Не я облил тебя краской, не я выкинул твою обувь в воду. - Любой дурак поймёт, кто все затеял. - Так докажи. - выдыхает. Возможно, что-то щёлкает в голове после таких провокационных слов, потому что Тэхён слишком резко придвигается и замахивается рукой. Чонгук перехватывает локоть. Он не чувствует кожу парня под тканью пиджака, но и этого хватает, чтобы зависнуть от столь близкого контакта. Тэхен смотрит пронизывающе, и, проводит кистью по своему лицу, оголяя запачканные участки. Чонгук не понимает, чем собственно занимается этот парень, за секунду до того, как большая ладонь ложится на его грудную клетку. Медленно, невесомо, до дрожи. На белом идеально остался кровавый отпечаток, который возвращает к реальности. - Я-я не стану молчать, Чонгук. Понял? Не стану. Брюнет, совершенно не заинтересованный в словах напротив, подаёт неизвестный знак. Тэхен не успевает сообразить, как его заталкивают двое, в мужской туалет, прочь от шокированной толпы, провожая бедную тушу парня жалостливыми глазами. Кидают как тряпичную куклу на дверцу кабинки, больно ударяется затылком, вырвав из себя непозволительный стон. Первый удар приходится под рёбра. Тэхен скатывается вниз, на грязный кафель, когда ему сразу же заносят ещё несколько пинков. Он ощущает щекой ледяную поверхность, не в силах подняться, противостоять обидчикам. Он думает, что сейчас не выдержит и отключится позорно и трусливо, но невидящим взглядом созерцает мир с ничтожной позиции. Перед глазами размыто, боль не позволяет думать ориентированно, когда его оставляют лежать там же, сделав то, что им приказали, совершенно не чувствуя раскаяния. Тэхен хрипит, направляя все свои силы на ладони, чтобы привстать, но попытка прокаливается. Когда он стал таким слабаком? - Тэхен? Он не верит. К нему заходит собственной персоной рыжий, садясь на корточки перед лицом шатена. Дотрагивается до плеча, на лице точно обеспокоенность. Тэхен это не пропускает. - Сильно же они тебя. Давай помогу. - Ты же сказал, что я тебе противен, - Тэхен смеётся, нервозно и тихо, когда его подымают, а он шатается и держится за нанесённые увечья. Долго и пронизывающе они смотрят в глаза друг другу. - Я не так говорил. - Но ты думал так. Что изменилось? - облизывает губы, размышляя, чтобы сказать такого правильного в данной ситуации. - Спасибо. Тебе не достанется? Я же теперь «груша для битья», так? Пак Чимин отворачивается, ничего не отвечая. Вместе они проходят через школьные коридоры, пропуская занятие, оказываются на все той же площадке, возле футбольного поля. Парень аккуратно помогает ему сесть под тенью деревьев. - И все? Ты оставишь меня здесь? - Тэхен, замолчи. Сейчас ты... Просто не в порядке. - О, ты не представляешь, как я зол... И противен самому себе. - Противен? Чимин оказывается рядом. В неловкой позе они задумчиво витают в облаках. Никогда ещё Тэхен не чувствовал себя таким... Разбитым. Дело даже не в позоре или страдании. - Чимин. - Да? - Ещё раз прости меня. Я делал то же самое, да? Я причинял тебе боль? - Я не хочу об этом говорить. - Почему ты помог мне? Чимин молчит. Тэхен боится правды. Сам не знает точно какой, но боится. Лучше бы он не спрашивал. - Больше не делай так. Лучше не влезай. Как я понял, Чонгук из обеспеченной семьи. У него много связей по школе, - хватается за живот. Поменьше болтать бы. - Ты сейчас серьезно? Беспокоишься? - Ну.... - улыбается нелепо, но по-детски красиво. - Можно и так сказать? Тэхен ничего не говорит за семейным ужином после школы, он вытягивает улыбку и старается подавать вид, что у него собственно все хорошо. Мать заводит разговор о свежих новостях, отец подхватывает её, они слишком увлечены политикой. А в голове самого парня кавардак. Даже на следующее утро тянущее чувство внизу не пропадает. Что он там наплёл этому придурку? Что не будет терпеть? Тэхен не уверен, что есть хоть что-то, что может помочь ему. На стороне Чонгука все, у Тэхена нет никого за спиной. Он борется один. Исход давно известен. Первым уроком физическая культура. Тэхен думает, что он и раньше был не в отличной форме, а после вчерашнего, просто падай и ложись. Он надевает белую просторную футболку, но со штанами что-то не так, когда глаза очерчивают странные белые пятна на... Заднице. Тэхен ловит косые взгляды парней, определяя здесь тех, кто мог быть причастен к этому. Черт. Не отходит. Забив на все, выходит так, шлепая без стеснения. Просто глупая шалость. Совсем не смешно. И не задевает. Они серьезно считают, что это как-то повлияет на него? Ошибался. Девчонки так и шепчутся, зазорно показывая на него пальцем. Человек мог испачкаться случайно, в чем проблема? Тэхен становится в позицию для игры в баскетбол. Вот и брюнет, на другом конце поля. Команда противника. Не смотрит на него. Уже не заинтересован в своей жертве? Идеальный до чертиков. Тэхен бегает, как ходячий труп минут двадцать, совершенно не нужный. Члены его команды цыкают, ещё больше подавляя оставшуюся гордость и собственное достоинство шатена. Чонгук совершенно не контактирует с ним. Тэхен уже понадеялся, что не будет никаких специальных толчков, колкостей, уязвлений, когда по всей площадке проносится мужской вопль. «Берегись!». Тэхен замирает, в следующую секунду чувствуя жгучую боль в области головы. Будто чем-то тяжелым кто-то хорошенько заносит ему. Возможно, он на пару сантиметров чуть отлетел от столь сильного удара. Его шатает. Мир крутится вокруг, прямо как тогда, в машине из сна. Люди плывут, но крепко закусив губу, возможно до крови, он видит усмехающееся лицо незнакомца. Не он ли кричал, для большего эффекта его смехотворного поступка? Тэхен, кажется, спотыкается, пока идёт. И все ещё ощущает. До слез. Боже. Вот, что было перед его «смертью». То самое. Чонгука он не видит. И не нужно. Замахивается неясно, но точно по цели. Неожиданно как для самого себя, так и для замолчавшей толкучки. Мерзкое лицо отшатывается, но тут же появляется снова, полное ярости. Отвечает. У Тэхена болит подбородок. И что-то тёплое бежит по коже. Он не воспринимает людей, окружающих их, лишь агония, проснувшаяся внутри парня. Возможно так, ломаются. - Эй, что там у вас?! - вдалеке слышно, но все ещё будто в вакууме. Он точно замечает, как его хотят окончательно обезоружить, напоследок, но чья-то рука ложится тому на плечо, сдавливая, говоря этим «хватит». Зачем? Тэхен не понимает, для чего брюнет делает это. Пока он раздумывает, совершенно потерявшийся в ощущениях, к нему приходят на скорую помощь. Учитель не на шутку взволнованный, будто бы Тэхен прямо тут умирает по его вине. - Парень, только не отключайся, хорошо? Ты понимаешь, что я говорю? Ох, черт. Тебе нужно в медпункт. Тэхен не хочет быть человеком. Он не хочет чувствовать столько эмоций сразу, как и негативных, так и положительных. Ему кажется, сейчас его разорвёт. А голова определенно отвалится. Столько перенесённых ею увечий, Тэхен должен был потерять рассудок. Морщится, когда хочется двинуться в более удобное положение. Кушетка такая твёрдая, болит и спина, и поясница. Интересно, у него осталось хоть одно обезопасенное место на теле? Теперь он точно ни жив, ни мертв. Прохладный ветер, видимо с открытого окна, возвращает ему умиротворение и равновесие потерянного мира. Он один в этой комнате, так? - Очнулся? - Чимин? Он снова не может поверить. Этот рыжий парень здесь. Тэхену хочется улыбаться, но уголок губ почему-то зудит. Черт. - Что ты делаешь здесь? - Пришёл проверить, не помер ли ты ещё. Нет, правда. Все говорят, это было страшно. Твоя голова... Будто бы совершила кувырок, - замолкает. - Тебя теперь не оставят в покое. Смеётся. Сам не знает почему. Но это так смешно. Тэхен, кажется, уже дурак. - Я это понял. И... Спасибо, что пришёл. Опять. - Не стоит благодарностей. Я сам себя не узнаю. Несколько месяцев назад я о таком и подумать не мог, - а в мальчишеском голосе и боль, и разочарование. Тэхен приоткрывает тяжелые веки. Пытается уловить краем глаза силуэт Пака. Сидит, сгорбившись. - Я хочу угостить тебя чем-нибудь. Куплю тебе обед за своей счёт. Если выживу до завтрашнего дня. Как и думал Тэхен, от глаз матери не ускользнул вид побитой собаки сына. Нежными касаниями держит за подбородок, не отпуская. Рассматривает. Как под микроскопом. Тэхен глядит сверху вниз досадно, пытаясь заглушить стыд. - Что это такое, Ким Тэхен? - шепчет. Он хочет провалиться прямо здесь. Убежать от укора родного человека. - Ты снова связался с той компанией? - Какой... - Пожалуйста, только не с ними. Я не знаю, какие были у тебя друзья. Но ты понимаешь, чем все закончилось. Я не выдержу этого снова, - обнимает себя руками, пряча выступившие слезы. - Мама... Тэхену больно. Смотреть на страдающее лицо матери, зная, что он - причина этому. Бывало ли это в прошлом? Как часто он заставлял её плакать? - Этого больше не случится. Обещаю, - прижимает крепче к себе. Школьная рубашка быстро намокает. Бережно обхватывает голову и плечи, словно защищая от всего мира. Он должен решить все. Он должен найти выход. Очень сложно понять чувства окружающих его людей, в чем кроется истинность их отношения к нему. Ещё сложнее разобраться в себе самом. Будто бы он видит закрытую книгу в собственном отражении. Никто не даст ему подсказок, никто не протянет руку помощи. В этом дерьме ему выплывать в одиночку и... Должна быть крохотная, но все же, деталь, что живет в «том страшном дне». Как Тэхен оказался за рулем в столь позднее время? Был ли кто-то ещё? Что было в последние минуты? О чем он думал? Чонгук. Тэхен готов провалиться сквозь землю. На нем тонкая толстовка, капюшон скрывает лицо, но готов натянуть его до самых ключиц. Никто не мог предположить, что в одиннадцать часов ночи, они встретятся в каком-то переулке, возле супермаркета. Такое вообще возможно? А у брюнета и пальто чёрное. Так он ещё больше внушает страх. Тэхен ускоряет шаг, лишь бы покончить с этим поскорее. Он не скажет ему ничего. Он даже не станет дышать в его сторону. Чонгук ему неприятен, а Тэхен для него уж точно. - Уже боишься? - проникновенное тихое. - Я не боюсь тебя. Тэхен разворачивается, готовый вытерпеть любые нападки или оскорбления, но он не способен соображать, когда эти самые задумчивые глаза не спускают с него взора. - Ненавидишь? - Скорее да, чем нет. Что я сделал? Ах, да, ты же не ответишь мне. - Не отвечу. Все это уже бессмысленно. Ты - не Ким Тэхен. - Что? - фраза, которую так боялся услышать шатен. Слишком убийственная и разбивающая. - Я не Ким Тэхен, говоришь? И как это понимать? Чонгук не станет больше оставаться там и слышать его тягучий голос. Не станет. Он уходит, сомневаясь в своих действиях, словах, в себе самом. Он ошибся. «Он слишком Ким Тэхен».