Someone like you

Прохладное тоскливое утро ноябрьского Сеула. Люди, снующие с убитым выражением лица мученика. Тэхен, помятый после сна, зевающий, выглядевший так небрежно и нелепо в своём пальто. Топчется, шатается, чтобы развлечь себя хоть немного, не уснуть, не замерзнуть. Мысли - туманные. Именно сегодня, возможно, он не будет вдаваться в размышления о своём прошлом, нынешнем и даже будущем. Он просто будет плыть по течению, взаимодействуя с приятными и неприятными лицами. Он постарается почувствовать вкус жизни. Не так уж сложно, возможно. Достаёт телефон из кармана, шепчет увиденные цифры, просчитывает оставшееся время, чтобы успеть к первому занятию. Поднимает глаза вверх, пропуская проехавший автобус, цепляется за чёрную куртку. Человек, стоящий напротив, тоже замечает его. В упор разглядывают друг друга. У него вид уставший, в какой-то мере отрешенный. Отворачивается. Тэхен внимательно следит за тем, как тот переходит дорогу. Чёрные джинсы плотно облегают накаченные ноги. Тэхену нравятся его ботинки, а может быть, его весь образ мрачного стильного парня. Тэхен любит прекрасное в одежде, он подметил это. Брюнет, снова делающий вид, будто не знает Кима или что хуже, не признающий его существование, становится поодаль. Тэхен задумывается над тем, всегда ли он ездит на учебу вот так. У него должен быть свой автомобиль, личный водитель, что логично. Чонгук не из той категории людей, что будет тратить своё время в холодное время года на остановке, дожидаясь транспорта, затем ехать прижатый и стесненный толпой. Тэхен осторожно краем глаза осматривает руку, что перебинтована. Зачем он это делает, - остаётся загадкой и для него самого. В автобусе они находятся в двух концах друг от друга. Намджун часто спрашивает брюнета, что с ним происходит. Чонгук думает, что они никогда не общаются за пределами школы, их даже друзьями не назовёшь, поэтому вряд ли тот поймёт, что действительно происходит в его жизни. Высокий парень иногда говорит правильные вещи, хотя это и звучит нелепо, ведь для Чона понятие «правильного» давно стерто, но тем не менее, Намджун слишком отличается от остальной массы. А Чонгука претит от всего серого и блеклого. Возможно ли, что кроме Юнги в его жизни больше никого не осталось? Наверное, это и есть почти что крайняя степень одиночества. Он помнит себя ещё мальчишкой, беззаботным и окружённым любовью, а теперь видит это лицо, изуродованное внутри. Сегодня он столкнулся с Тэхеном, пытающимся незаметно бросать на него взгляды. Недавно он вёл себя так, будто бы и правда беспокоился из-за состояния Чона. Это вызывает двоякие чувства. Выбешивает. Трогает. Чонгук хочет, чтобы все это прекратилось. Возможно завтра, он снова придумает что-нибудь, чтобы причинить боль шатену, но это, он осознает, ничего ему не приносит. Обращение внимания - да. Ненависть - да. Он не сможет понять, что не так с его отношением к Тэхену, ведь перед ним стоит не тот, что заставил Чонгука испытывать отвращение к себе. Перед ним стоит совершенно иной человек. С новой оберткой. - Шоу закончилось, так и не успев начаться? - Сегодня мне плевать. Будет тебе шоу вскоре. - Мне оно не нужно. За столиком их двое. Каждый занят своим делом, иногда перекидываются фразами. У Намджуна эта странная стрижка, добавляющая только больше агрессии и опасности в образ лучшего ученика класса. Не признает своих высоких оценок, ибо выполняет все тесты без какой-либо намеренной цели, в отличие от прилежных учеников. Он просто делает это. Остальное его не волнует. Его мало что волнует в жизни. Ни окружающие, ни любовь, ни дружба. Он ощущает себя пойманным в этом круговороте бытия, который так или иначе приведёт к смерти. - Тебе, единственному, это было нужно. Доказал себе то, что хотел? - Я ничего не доказывал. Ты столько раз видел наши разборки, что изменилось сейчас? Ты задаёшь мне бессмысленные вопросы. - Я лишь хочу сказать, что теперь - это действительно шоу. Чонгук, не осознающий полно значение слов, но почему-то задетый, хмурится. Намджун внимательно следит за проявлениями эмоций. Сегодня он сказал то, что хотел. Впервые Тэхен сбегает с урока. Он зовёт с собой Чимина, который сначала мямлит что-то, но в итоге соглашается. Они заходят в магазин, покупают себе рамен и устраиваются у стойки. За окном прохлада и уныние, в помещении тепло и лапша приятно согревает желудок. Они молча поглощают содержимое, не находя слов для данной ситуации. Чимин начинает первый, припоминая. - Я больше не сталкивался с Хосоком. Ты что-то сделал с ним? Двое ухмыляются столь глупой неуместной шутке. Тэхен мычит в ответ неразборчиво, чуть не капая на себя соус. - Что? - спрашивает рыжий. - Ты должен прожевать, - шепчет, вздыхая. К такому Киму он уже почти привык. Проглатывает резко оставшийся конец лапши, разбрызгивая немного. Черт. Тэхен определенно тот ещё свин. Чимин терпеливо ждёт. - Я говорю, Чонгук тоже себя странно ведёт. - Мм. Думаю, это самые лучшие вести со школы. Они дают друг другу пять неосознанно, даже не понимая, какой на самом деле этот жест дружеский. Возможно, Чимин не смог позабыть прошлое, но смог свыкнуться с ним. Возможно, между ними все уладилось. Они расходятся по классам, вдоволь расслабленные и отдохнувшие после приятного обеда, когда Тэхен почти что на пороге врезается в ткань чёрной куртки. В нос ударяет едва ощутимый одеколон. Он не хочет смотреть вверх. Его пока никто не отшвыривает в сторону. Нужно уйти, прямо сейчас, но он не успевает продумать свои действия, ведь за его руку жестко хватаются, затормаживая шаг вперёд. Тэхен закусывает внутреннюю часть щеки, когда чувствует как давление усиливается, смотрит в какой-то мере обиженно в глаза брюнета, но ужасно напряжённо. Кто-то спокоен как удав, и глазом не ведёт. - Ты пытаешься сломать мне запястье? - шепчет надломленно. - Серьёзно, может отпустишь? - О, теперь ты будешь ставить условия? Думаешь, после твоей глупой выходки, мы стали друзьями? Признайся, что ты просто трус и решил таким способом выкрутиться. - Признайся, что ты - сволочь, и никому не нужен. Тэхен и сам не знает, почему решил, что у Чонгука не может быть настоящих друзей или любящих родителей. Может, насчёт второго он даже ошибся, но Чонгук один. Точно. Это больше, чем неправда. Такие люди просто не могут быть не одиноки. - Ребята, вы что делаете? Учитель Сон непонимающе разглядывает сей шедевр, представший перед ней и учениками внутри. Не видит ни то, как сцеплены руки, ни то, как Чонгук медленно сдаётся. Тэхен жив. Вот только не его рука. Их проталкивают в кабинет, они молча, будто бы не замечая присутствия друг друга, занимают свои места. Ким массирует оставшиеся отметины, мысленно четвертуя обидчика. Тэхен озирается по сторонам. Кажется, уже перемена. Он проспал вторую половину занятия, его шея немного затекла. Запястьем все ещё сложно шевелить, но это не так страшно, как побои. Все чем-то заняты. С самого первого дня никто так и не заговорил с ним. Предполагает, что сначала боялись его, теперь боятся Чонгука, что нашёл себе игрушку. Был ли Чимин такой же белой вороной здесь? Падает. Позорно шлепается на пол, благо, ничего себе не отбив. Он точно знает, кто подставил подножку, ведь невозможно забыть ту акулью улыбку. Она даже может сниться по ночам. Отряхивается. - Мне так жаль. Ты не ушибся? Тэхен уже не чувствует себя настолько паршиво, чтобы отвечать хоть что-то, он продолжает идти, улавливая в спину противный смешок, который, к слову, также будет звучать в кошмарах. Забрёл в странный переулок. Грязный. Такой же затерянный, как сам Тэхен. Здесь ничего нет, лишь только старый автомат с напитками, наверное, уже давно не работающий. Прикасается. Кидает монетку. Вишневый - со своей собственной кислой изюминкой, но Тэхен уже обожает его. Наплевав на все нормы чистоплотности, садится возле машины, распрямляя ноги. Он надеется, что больше никто не найдёт это место, ведь оно теперь только его. И после приятного напитка хочется закрыть глаза, провалиться в дремоту. Невероятно тихо. Еле долетает шум авто, людей, улиц. Словно уединенный отдельный мир, в котором живет один лишь Тэхен. Первым делом он подмечает размытый силуэт возле стенки. Образ начинает приобретать черты, превращаясь в самого последнего человека, которого бы желал видеть шатен. Тот вальяжно поглощает сок с похожим вкусом. Видимо, хоть в чем-то они сходятся во мнении. Ему осточертела вся эта ситуация между ними, а теперь нашли и там, где он думал до него никто не доберётся. Чонгук же смотрит так, словно готов убить жертву на месте, чёрными глазами осторожно выглядывая из под чёрных прядей, спадающих на лоб. То, как он стоит, - доказывает, что он что-то продумывает, и очень сосредоточенно. - Такое ощущение, брось ты мой труп здесь, его навряд ли найдут. Рука будто бы дергается. Или Тэхену кажется. Но только что... Банка пошатнулась в захвате. - Эй, ты же не серьёзно... Сейчас думал об этом? Ноги брюнета незаметно перешли в движение, а спустя какое-то мгновение его тело оказалось сидящим рядом. Он повторил позу расслабленного Тэхена, казалось, ничего не делая странного. Ким проглатывает стоящий в горле ком, может быть довольно слышно в столь звенящей тишине, растерянно кидает взгляды. Тому хоть бы хны, лишь в упор в стену. - Зачем ты сел здесь? - хриплое. - Просто помолчи. Кто знает, что правда творится в голове у Чон Чонгука. Проходит целая вечность, но они действительно «насладились» обществом друг друга, ничего не говоря. Их было двое в этом маленьком пустом мире. Тэхен не помнит точно, как следом за брюнетом вернулся за своими вещами, по пути лишь разглядывая широкую спину сзади. Они прошли мимо, и больше не разговаривали с того дня неделю. Чонгук любит снег. Любит, когда хрустит под ногами. Любит, когда вызывает мурашки по коже от соприкосновения. Любит, когда он медленно осязает на улицы, на вытянутую ладонь. Но он не любит наступление Нового года. В этот волшебный день ты закупаешься алкоголем, снимаешь себе отдельный номер в отеле, открываешь бутылку и наблюдаешь за красотой извне. Ты сидишь, ни о чем не думаешь, потому что твои мысли пусты, пытаешься заглушить тупую боль внутри. Именно тупую. Тягучую. А на экране одно ненавистное поздравление из дома и одно от Юнги. Смирение с тем, что нужного сообщения никогда не будет. В последние дни он подозрительно спокоен. Ему больше не хочется творить такой же хаос во внешнем мире, который живет в его душе. Кажется, что он обрёл некую гармонию на неопределенное время. Вечерами он выходит, но после полуночи лежит в постели расслабленный, включая один и тот же трек на повтор. Когда-то кое-то сказал ему, что эта песня настолько красива, что он будет любить её до конца своей жизни. Эта песня напоминает о том самом времени, о том человеке. В школе он пропускает мимо ушей о том, что было бы неплохо что-нибудь учудить на физкультуре. Имеется ввиду, с «грушей для битья». Он лениво, лишь раз, бросает взгляд на худую фигуру, и не возвращается. Он ничего не делает, не принимает участия, когда шатена закидывают мячами, а на лице не появляется знакомая блаженная ухмылка, лишь равнодушное. Как так получилось, что многие перешли на акт издевательств над Тэхеном, хотя это были лишь их разборки, остаётся непонятным. Ким остаётся на скамье, потому что ему хреново. Да. Чонгук думает, когда тот сломается под напором внешних сил. Но тот держится. - Теперь тебе доставляет удовольствие наблюдать со стороны? - А может, ты заткнешься? Мне плевать. И что будет с тобой дальше, - тоже. Уходит. Оставляет его с ранами, одинокого и разбитого. Потом приходит осмысление. Он часто ловит себя на том, что засматривается на что-нибудь мелочное. Будь то движение пальцами в волосах, нервный такт ногой под партой, слишком громкие восклицания во время выполнения теста, хмурое и сосредоточенное выражение лица. Чертово понимание ударяет в мозг. Твою мать. Этого никогда не случится больше. - Так больше не может продолжаться. Намджун непонимающе пялится на него, высовывая наушники из ушей, когда кто-то резко ударяет по столу хлопком ладоней. - Что? О чем ты? - Что я могу сделать, чтобы не думать о конкретном человеке? Это уже вымораживает. - Ты влюбился, что-ли? Чонгук трёт пальцами складку меж бровей, закрывает глаза и выдыхает. - Я бы не говорил так. Это происходит само собой. Нет ничего примечательного в этом человеке. И бесит, лучше сказать. - Чонгук, что за... Ты хоть сам понимаешь, что за бред я только что услышал? И почему ты постоянно говоришь «человек»? У неё имя есть? - Это значит, что я намеренно скрываю «этого человека». Так будет лучше. Они выходят с матерью под руку из больницы, когда прошли анализы. Доктор не сказал ничего хорошего. В принципе, этот приём не дал Тэхену надежды на будущее. Вероятность, что воспоминания вернутся к нему, - движется к нулю. Порой ему хочется зарыться в объятия родного тепла, обнимать, растворяться и может даже, рыдать. От безысходности, навалившихся проблем, одиночества. Он пытается искать только яркое в своей жизни, но что поделать, если она такая серая. И он просто пытается оставаться сильным ради своей семьи. - Помнишь, ты говорила мне, что я дружил в детстве с одним мальчиком? Его звали Чонгук? - Да, да, - наливает горячий чай после улицы. - А что такое? Вы снова с ним общаетесь? Ким в непонимании ещё большем. Он рассчитывал на то, что они были не столь близки, но оказывается их связывают куда более крепкие узы. - Вовсе нет. Мы не замечаем друг друга. Позже он открывает тот самый ящик, из которого достаёт забытую фотографию. А так сразу не сказать, что это был Чон. Глаза такие же. Отличие лишь в том, что тогда они выглядели полными радости. Он выходит из дома ровно в одиннадцать, идёт по направлению к круглосуточному магазину, постепенно замерзая. Покупает различные сладости, потому что чувствует себя этой ночью подавленным настолько, что решает проветриться, а потом приняться за просмотр фильма с едой. Выходит с довольно полным пакетом из-за всяких перекусов в упаковках, когда чуть не сталкивается нос с носом с кем-то. «О, чёрт». Тэхен отходит первым назад. Старается не смотреть вверх, сжимая ручки пакета. - Ты устраиваешь вечеринку? - Да. На которой буду лишь я. Чонгук почему-то возвращает взгляд своих мрачных глаз к еде. - Ты собираешься сожрать все это в одиночку? - Что-то не так? - закусывает губу. - Почему мы разговариваем так обыденно, будто бы ничего не случается между нами? То есть, черт возьми, ты ведёшь себя как мудак, а потом просто что-то спрашиваешь у меня. - Может, так надо. - Это твоя фишка такая? На все вопросы уходить сраным непонятным ответом. - А я вижу, ты уже на пределе. - Да, я на пределе, Чон Чонгук. Вы заклеймили меня как врага народа. Или точнее, это ты? - в этот момент Тэхен со всей болью и обидой вглядывается в глаза напротив, которые по его мнению, никогда не поймут, что это за чувство. Они просто стеклянные. Как у куклы. - Иди сюда, - хватает за рукав бирюзовой куртки, тянет с крыльца. - Теперь успокойся, ладно? Тэхен выжидающе смотрит. Он не собирался устраивать скандал или что-то вроде этого. Он не будет слишком бурно реагировать на все толчки со стороны. Затем, Чонгук делает то, что, наверное, он бы не сделал в здравом уме. Снимает свой коричневый шарф, дотрагивается до открытой шеи шатена своими холодными пальцами, пуская ток, укутывает. Тэхен задыхается от чужого запаха. То есть, не сказать, что неприятным, скорее это, - просто неправильно. Их встреча и складывающаяся ситуация - абсурдна. Чонгук все так же закрыт от прочтения. - Зачем ты сделал это? Постой... Я даже не буду спрашивать. Ты никогда мне не отвечаешь. - Я сделал это, потому что захотел. Тэхен отводит взгляд в землю. Его ресницы дрожат от волнения, потому что он впервые почувствовал что такое маленькая забота со стороны кого-то, кроме родителей. А потом он вспоминает жуткую реальность. Встречается с настоящим. Снимает медленно вещь, возвращается к лицу сверху, замечает то, как меняется оно, подаёт. - Не нужно. Просто не разговаривай со мной больше, хорошо? - Выбрось. - Что? - Я говорю, выбрось, если он тебе не нужен. Глаза Чонгука - безразличные. Губы двигаются нехотя, будто бы выдавливая звуки. - Не буду я... - Можешь прямо сейчас засунуть в эту мусорку. Меня не волнует. Тэхен стоит в немом шоке. Что, черт возьми, он вытворяет? И что остаётся делать? Тэхен совершает очередную глупость. Он просто возвращает шарф на свою шею, ложится небрежно. Брюнет, кажется, не ожидал этого. Он просто хмыкает на столь странный поступок. Как так выходит, что Тэхен все-таки соглашается дойти до скамейки в парке, - остаётся загадкой. Возможно, Чонгук обладает тайным даром. Кругом безлюдно и тихо. Фонари светят тускло, что практически не удаётся разглядеть лиц собеседников. Они садятся на двух концах друг от друга. Тэхен достаёт первую попавшуюся пачку, открывает её с сопровождающимся хлопком, хрустит. - Скажи, если тоже хочешь. - Я не голоден. - И зачем мы пришли сюда? - Я не знаю. Давай просто посидим так. Что и стоило ожидать. Чонгук молчит и смотрит вперёд. Тэхен задумчиво ест, перекрывая звук тихого шелеста ветра. Затем, еда почему-то больше не лезет в желудок. Ему нравится такая умиротворяющая погода, но чтобы созерцать вместе с Чонгуком... - Ты можешь рассказать, каким я был до аварии? Чонгук поворачивает голову, увлечённый. При блике фонаря, в полумраке, его лицо выглядит и устрашающим, и ещё более прекрасным одновременно. - Ты хочешь знать... Я не скажу тебе ничего нового. Думаю, ты уже в курсе, каким козлом был. Как удар в легкие. Тэхен сейчас расплавится от столь правдивого жестокого комплимента. Все. Абсолютно все говорят, что Тэхен был ужасен. Выглядел он сейчас максимально обезоруженным и ранимым. - Поэтому, ты тогда сказал мне, что я - не Ким Тэхен? Я для тебя тот же самый человек? - Был. - Что? Притих. Не двигается. И ничего не говорит. Тэхен бы очень хотел увидеть его выражение лица сейчас. Серьёзно ли оно по правде? Или может, шатена водят за нос? - Ты ненавидишь меня? - шепчет Тэхен. - Ненавидеть тебя с каждым днём становится сложнее. - То есть... Нет? - Больше нет. - Теперь все будет по-другому? Ты оставишь меня в покое? - Да. Хорошо. Хорошо. Хорошо. Тэхен откидывается на спинку лавочки, запрокидывая голову, заглядываясь в серое небо без звёзд. Теперь все будет хорошо. Вдыхает и выдыхает. Затем замечает копошение рядом. - Знаешь, это было отвратительное чувство, когда кто-то хочет тебе лишь всего худшего... Я думал, я не выдержу... Чонгук не отвечает. Когда Тэхен смотрит на его место, то никого не обнаруживает. Он ушёл. Кажется, тяжкое бремя сбросили двое. И Чонгук, гуляющий без определенной цели по улицам Сеула, похоронил свои чувства снова.