Someone like you

Закуривает. За окном постепенно меняется мир. Рассвет. . Из открытого окна веет свежестью. Постепенно замерзают пальцы рук, сжимающие, а он не видит просыпающийся Сеул перед глазами, лишь знакомое лицо с коричневым его шарфом на шее, и голос шепчет: «Ненавидишь?». Нет. Больше нет. Совсем вчера он расстался с прошлым, что не давало жить вот уже на протяжении многих лет... Совсем вчера он оставил человека позади, что занимал большую часть его жизни. Чонгук представляет, как завтра, послезавтра и до самого конца учебного года они больше не посмотрят друг на друга, не заговорят, будут делать вид, что и не знали раньше. А потом, возможно, они даже разъедутся по разным краям большого города, найдут работу, девушку... И не будут знать о друг друге ничего. От Юнги приходят сообщения. Он волнуется. А сейчас почему-то никого не хочется видеть и слышать. Тэхен стал каким-то едва различимым. Далеким. В чем смысл хранить совместные воспоминания, если у одного из них они стёрты? Как стирают ненужную информацию с флешки. Он гуляет с рыжим парнем, они постоянно смеются, их громкие голоса узнаешь из тысячи. Чонгук проводит все свободное время в том переулке, где не так давно они сидели вместе. Теперь и это исчезает. Юнги не выходит на связь. Чонгук весь изводится. Он не хочет представлять никаких сценариев. Находит в полицейском участке. У того разбит нос, синяки украшают тело. Чонгук вносит залог и спрашивает что произошло, а парень с мятными волосами отвечает, что он не хочет об этом говорить. Впервые за все время они не делятся чем-то. В пять утра он выходит из дома. В общем-то, никого не встретишь в столь раннее время, кроме как пьяниц, что порой кричат на всю улицу. Чонгук дергает свитер повыше, до губ, чтобы не замёрзнуть по пути. Затем, в его мыслях проскальзывает образ шатена, как своими длинными пальцами он укладывает коричневый шарф обратно. И далее, Тэхен в кровати, мать обеспокоена, она хлопочет. Тэхен вечно простужается, если не оберегает шею от холода. У него всегда начинает болеть горло в любое время года. В семь, симпатичная девушка у кассы подаёт ему кофе, роняет крышку от стакана, мямлит и краснеет. Чонгук, не проявляя никаких эмоций, забирает свой заказ и уходит. Ему плевать. Даже пофлиртовать нет сил. - Чонгук? Вот оно, прошлое, никуда его не отпустит. Все такой же высокий, в детстве они шутили, что он вырастет до потолка. Глаза добрые. По-настоящему. Серьга в ухе. Да и образ такой, что можно подумать, этот парень предназначен только для подиума. - Это ведь ты? Чон Чонгук, правильно? - Да, Джин. Все правильно. Они заходят в кофейню. Кассирша, что не смогла и слова выговорить, восхищенно обводит две фигуры взглядом. Они садятся у окна, в самом углу помещения. Красавчик нервничает. Чонгук хочет быстрей покончить со всем этим. Кашляет, видимо, чтобы начать. - Как у тебя дела? Все в порядке? - У меня? - поворачивает голову, скучающе. - В порядке. Как ты? - Работаю в модельном агентстве. Живу один. Учусь в университете. Одинокая у меня жизнь... А ты, так и не общаешься с Тэхеном? - Нет, - отводит взгляд. - Не общаюсь. - Мм. Это все? - Что все? Джин выдавливает улыбку скромную, снисходительную, от нервозности теребя стаканчик с краю. - Ты ничего не спросишь у меня? Мы так и разойдёмся? Ты никогда... Не размышлял о том, что было бы, если бы мы остались друзьями? Я, ты, Тэхен. - А тебе что, жалко стало? Парень усмехается. Сегодня он напьётся. Сегодня он не хочет никого видеть, и никто не вытащит его из постели завтра. Чонгук выглядит таким разбитым, таким холодным и таким ненавидящим весь мир. Несчастным мальчиком. Именно таким, каким запомнил его Джин. Каким видел в последний раз несколько лет назад. Все же... Он надеялся, что Чонгук выше всего этого. Что он справится, выстоит и вновь станет тем милым младшим, что очаровывал всех в своём окружении. Видимо, уже не исправить. - Или ты хочешь сказать, что это я во всем виноват? Джин распахивает глаза, предчувствуя что-то неминуемо ужасное. - Я правда виноват в том, что полюбил? Скажи мне. Это и есть моя вина? Не злится. Скорее умирает по кусочкам внутри. А голос чуть дрожит неслышно. - Нет. Я не думаю так. Здесь правда, неправильно поступил только Тэхен. Ему не стоило быть таким. Не отвечает, но смиряется. Принимает его сторону, соглашается. Откидывает тело назад, устремляя взор вниз, застывая. Чонгук определенно пуст и истощён изнутри. И это заставляет Джина осознать тот факт, что в какой-то мере и он повинен тоже. Что сбежал. Что бросил. В самую трудную минуту. - Давай больше не будем... В следующий раз мы просто пройдём мимо, хорошо? - хрипло и равнодушно, как с незнакомцем. Словно от назойливой мухи отмахнулся. Джин думает, что у брюнета не его собственные глаза, а глаза чужого человека. - Хорошо. Их уже ничего не связывает. Не прекращаются «выходки» Соен, которая только и делает, что заставляет Чона питать к ней ещё большую ненависть. И все это вызвано её приторной никому ненужной заботой. Юнги не отвечает. Снова. Чонгук кидает мобильный на постель, закрываясь ладонями. Он просто хочет все забыть. Он хочет выйти из этого бардака, что творится перед глазами. Хоть на секунду почувствовать что-то домашнее и тёплое, ибо душе брюнета чернеть уже дальше некуда. Скоро он станет камнем. И это страшно. Разрывает всю обыденность вопрос отца поздним вечером. Он беспокоится о своей «жене», а младший хмыкает и говорит, что может пошла развеяться, не вечно же ей сидеть, выполнять роль мамочки. И он даже не заметил. После школы никто не просил его сесть за стол пообедать. Никто не дёргал его с места. И на следующий день Чонгук обнаружит дом пустующим. Лишь после возвращения отца, что с самым незнакомым выражением лица кинет свои документы на пол, сядет на диван и просто замрёт. Это лицо мертвеца. Чонгук не может понять, что случилось, не спрашивает, скрещивая руки, стоит у стены, наблюдая. - Я был на опознании тела... Это она. Это Соен. Почему бы не пойти ливню в декабре месяца? Может, это погода оплакивает одну погибшую женщину? Самое отвратительное утро за последние дни. Его мучает кашель, который не пойми как взялся за прошедшую ночь. Чёрные ботинки погружаются в слякоть, а на уроке начинается тест. Брюнет берет ручку и просто не можно поверить. Его пальцы дрожат. Он никак не может успокоить их, и кажется, понимает почему. Отпрашивается. Выходит в переулок у автомата. Все теми же дрожащими пальцами затягивается сигаретой. Из-за простуды начинает покашливать снова, корчится, из глаз даже показались слезы. Выбрасывает. Топчет. Ещё раз. И ещё. Зачем? Он не знает. Он просто чувствует сейчас такую злость и такую грусть. Его распирает. Теперь этого человека нет. И никогда не будет. Чонгук добивался того, чтобы она исчезла из его жизни, и это свершилось. И он должен чувствовать себя... Лучше? Нет. Он не такой изверг. И дело даже не в обычной смерти. Дело не в этом. Осознание приходит слишком поздно. Просто наконец-то он понял кое-что важное. Таким же дождливым днём она появилась в их размеренной, но уже поломанной жизни несколько лет назад. Чонгук заперся в шкафу, прижимаясь к прохладным стенам, закрывал глаза и пытался представить, что вот сейчас, в этой комнате появится его мать, найдёт и засмеётся тихим нежным смехом, и все вернётся на круги своя. Но врывается отец, что бесцеремонно открывает дверцу, хватает мальчика слегка сильно за рукав и выталкивает наружу. Буквально тащит по ступеням вниз, как плюшевую игрушку, предоставляет на обозрение. Глаза Чонгука опухшие, разбитые и смотрят враждебно на ту, что сидит перед ним на корточках. Её глаза светятся, а ладонь хочет погладить по волосам, но брюнет отшатывается. - Уходи, - шепчет. - Зачем ты пришла? Уходи! Удар. По щеке. Его родной человек только что поднял на него руку, как будто это само собой разумеющееся. В глазах напротив ужас, но все кажется таким наигранным в детских мыслях. - Что ты делаешь? О боже... Чонгук, выиграв момент, убегает в своё потайное место, молниеносно, как можно скорее, чувствуя такую жгучую боль от красного отпечатка и такую вселенскую обиду. Ещё позже он будет слышать их громкие голоса, как бы не пытаясь приглушить нежеланные звуки. Готовит. Постоянно заходит в его комнату, будто так и надо, пытается заставить поесть за семейным столом. Гладит его вещи. Убирается собственноручно. Зовёт его. Разговаривает. Однажды кричит, чтобы отец не трогал его, когда Чонгук приходит в нетрезвом состоянии. Он смеётся им в лицо, она разочарована и убита. «Ради тебя». Отец говорит ему, что она столько раз хотела уйти, бросить все, но оставалась ради Чонгука. Парень шепчет, чтобы он остановился, потому что не хочет узнавать эти вещи, не хочет понимать, что все это время на самом деле он был неправ. Что вёл себя как самая настоящая скотина. Не по-человечески. И она была так терпелива. Поднимает глаза вверх. Что-то металлическое и холодное прислоняется ко лбу. За банкой напитка большие темно-карие глаза. Чонгук не двигается, заостряя внимание на знакомых чертах, медленными касаниями принимает. - Что ты делаешь здесь? - Хотел удостовериться, в порядке ли ты. - Ты такой... - Какой? - Идиот. Тебе, правда, лучше уйти. Тэхен хмыкает, но остаётся на своём месте. Что-то непостижимое заставляет его сидеть на жопе ровно, удерживает, а он повинуется. Ещё ему жаль. Такого измождённого лица он ещё не встречал. Чонгук смотрит долго, изучающе, затем хватает за школьный пиджак, дёргает на себя до нескольких сантиметров друг от друга. Теперь его лицо так близко, губы, к которым он тянется, но вовремя застывает, выдыхает разгоряченный воздух из своих. Откидывает обратно. Потупляет взгляд. Он. Должен. Взять себя в руки. Такого больше не должно случиться. - Может, нам стоит вернуться? - голос твердит. На обратной дороге Тэхен воспроизводит их не свершившийся поцелуй несколько раз. Проходится по губам подушечками пальцев. А может, не нужно называть это поцелуем? Его глаза никак не могут успокоиться, бегают из стороны в сторону, а в голове такой кавардак, что он не знает, как сможет сидеть на оставшихся уроках. Просто он не думал... Не знал, что... Сверлит фигуру спереди, пытаясь понять ход мыслей брюнета. Что, черт возьми, это было? Чонгук сидит на похоронах не долго, просто не выдерживает, уходит из адского места, где живёт сама смерть, где слышны завывания и плач. В чёрном деловом костюме проходит по улицам, сталкиваясь с прохожими. Они недовольны, окликают его, бурчат, а он посылает их куда подальше, раз за разом вытаскивая никотиновые палочки из кармана, не принимая во внимание которую уже. Сейчас он так хочет... Увидеть его. Просто увидеть. Хотя бы издалека. И этого будет достаточно. Юнги подходит не сразу. Он выглядит таким же, когда они в последний раз просто болтали по душам. Выслушивает пьяный бред своего друга, анализируя, уставившись в одну точку. Чонгук немного шатается, почти что падает со стула, когда ему наливают ещё один стакан. Юнги не говорит «хватит», не предпринимает попыток остановить, только служит жилеткой для «слез». У него и собственных проблем по горло, но оставить этого мальчишку одного? Нет уж. - Я хотел... - Я понял, Чонгук. Ты хотел поцеловать его. Он рассказал об этом уже раз пять точно, загружая мозг старшего ненужной информацией. - У тебя есть его номер? Юнги вздыхает, хлопает по спине. Как хорошо, что у самого брюнета нет. Они вываливаются из бара в свежую холодную ночь в два часа. Чонгук зачем-то хохочет, повисает у приятеля на шее, затем замирает, отпуская руки. Сейчас он именно такой Чонгук, который вечерами выходит с Мином на площадку, чтобы просто поговорить. О чем-то сосредоточенно думает, хмурится своим мыслям, поднимает глаза в небо, съеживаясь от ветра. - Его образ преследует меня... Он буквально везде. Это случилось тогда, когда я думал, что отпустил его... Что мне делать, Юнги? Я жалок? - Ты не жалок, - качает головой. - Иди домой, проспись. Тэхен размышляет. Усиленно, что начинают плавиться мозги. Он достаёт фотографию мальчика, кладёт её обратно, затем проделывает то же самое. Вздыхает, бьет по подушке, дрыгает ногами, ложится на постель, откидывая руки. Потолок такой белый... Такой чистый и ничем не испорченный. Вот были бы и ежедневные мысли Кима такие. Было бы здорово не волноваться по пустякам. Например, выбросить из головы уже одного неприятного человека. И не париться о том, что за безумные поступки он вытворяет. Следующим утром он машет рыжему, когда взгляд цепляется за темную макушку. Он должен остановиться. Прямо сейчас. Его ноги, будто не его, несут вперёд, а сам Тэхен не может и слова выговорить. - Слушай... Мне нужно кое-что спросить у тебя. - Что? Спрашивай, - бросают в ответ. Тэхен молчит. Чонгук смотрит на него так презренно, прямо как раньше. И как тут подливать масла в огонь? - Не хотел бы ты... Посмотреть фильм, например, после школы? Или знаешь, просто позависать где-нибудь? - Что, блять? «Просто мне следует зашить себе рот, чтобы никогда больше не говорить глупости». Чонгук не спешит отвечать. Он будто бы оценивает, приглядывается, ищет подвох. Тэхен уже тысячу раз пожалел, что сказал это. И он, действительно, не думал о приглашении. - Хорошо. «Хорошо». Тэхен немного нервничает, сидя на занятиях. Он совершенно не вникает в суть рассказанного учителем, лишь смотрит в окно и думает о том, как бы выкрутиться из этого дерьма, которое он сам затеял собственно. Но его глаза находят такие же пустынные, и все отходит на второй план. Возможно, он делает неверный шаг, возможно. Об этом он будет думать после. Все потом. Они идут по дороге к дому в гробовом молчании. Чонгук иногда посматривает в его сторону, якобы намекая на то, как абсурдно все это и им нужно просто разбежаться сейчас, но они не прекращают путь. Они не останавливаются до того самого момента, когда уже становится поздно что-либо менять. Мать шатена возится на кухне, потирает мокрые руки о фартук и её губы так и застывают в немом удивлении. Она обводит с интересом новоявленного незнакомца, затем смягчается и знакомится. Точнее, здоровается с тем самым мальчиком, что когда-то был их частым гостем, а теперь вырос таким высоким и таким... Определенно, он явно изменился за все годы. - Я очень рада, что вы снова подружились. Тэхену было сложно первое время освоиться. Я надеюсь, теперь ты поможешь ему. Тэхен неловко кивает на все изречения из уст женщины, говорит, что они будут ждать обеда на втором этаже. Чонгук поднимается по лестнице как впервые. Столько раз он пробегал по ним, веселый и задорный, теперь это чувство слишком странное и... Приятное. Вот комната, дверь в которую приоткрывает Тэхен. Практически ничего не изменилось по воспоминаниям из прошлого. Та же самая мебель стоит на своём месте, те же самые занавески, даже остались пятна от красок, которыми случайно разукрасил Тэхен. Все знакомое до чертиков. Будто бы возвращаешься в забытое время. - Ты можешь пока включить что-нибудь на ноутбуке, а я переоденусь в домашнее. Чонгук устраивается на кровати, спиной опираясь на изголовье, укладывает гаджет спереди, вбивая строки в поиск. Первое слово. Тэхен снимает рубашку. Второе слово. Тэхен надевает просторную красную футболку. Грузится. Тэхен швыряет штаны на стул. Попавшийся сайт. Серые спортивные, которые слишком широкие для его худых ног. Одним ловким движением запрыгивает рядом. Чонгук смотрит, не моргая, вызывая растерянность, потому что шатен потупляет взгляд. Так хочется сказать ему, что в этой одежде он выглядит слишком нежным и уютным. - Давай ты не будешь спрашивать, почему я все-таки пригласил тебя? - Я не собирался, - пожимает плечами. - А ты так и не научился порядку. Вечно разбрасываешь свои вещи по комнате. Карамельные глаза расширяются, заставляя брюнета в душе улыбнуться. - Ну спасибо. Я не такой на самом деле. Просто спешил, вот и все. И что это за фильм... - придвигается, стирая название. - Не надо всех этих триллеров. - Все ещё боишься? - Черт возьми, ты действительно собираешься хвастаться тем, насколько хорошо меня знаешь? Я вот... Ничего не помню. И это хреново. Почему-то обстановка становится более менее гладкой. И такой обычной. Как будто так и надо. Как будто не было всех последних лет ненависти, унижения и побоев. Они просто разговаривают, как старые друзья, и Чонгук готов проматывать эти моменты каждый раз, когда ему станет плохо. Тэхен согревает. И это правда. Как и тогда, как и сейчас, - своим дружелюбием, простодушием и яркой улыбкой. И кажется, он совсем забыл о том, что случилось недавно. Может, Чонгуку тоже стоит? После половины фильма они поглощают ароматную горячую еду, которая пестрила таким образом, что можно было подумать, мать Тэхена устроила большой пир. Они лежат на постели, наоборот, так, что их ноги устремляются к стене, сытые и задумчивые. - Знаешь, я мог бы дать тебе переодеться во что-нибудь... Почему же я раньше не подумал. - Не нужно. Скоро я пойду. Тэхен просто кивает. Да, он и не должен задерживаться. В принципе, было неплохо провести время вместе. Чонгук не похож на Чимина. Дружба с ним... Если сейчас возрождается дружба. Странная, но точно одна такая. - Я думал, с тобой невозможно разговаривать так легко. Ты казался мне таким невыносимым. - Тэхен. - Что? - Все нормально. Мы, - вздыхает. - Мы правда терпеть не могли друг друга. Тот кивает, а рука Чонгука непроизвольно тянется к телу рядом, очерчивая едва ощутимыми касаниями профиль. По лбу, по щекам, по губам. Тэхен замирает, чувствуя как весь сжимается от столь непривычного контакта. Но просто наблюдает за тем, как меняются черты брюнета. И пальцы, твёрдые и загрубевшие, застывают на мягких волосах шатена. Гладят, убирают с глаз. Тэхен аккуратно хватает за запястье, приподнимаясь. Отпускает. Не знает, что сказать в данной ситуации. Чонгук все читает по эмоциям. Ему не следовало вообще соглашаться и приходить сюда. Не стоило все начинать это. Заново проходить сначала, а потом разбиваться о скалы непонимания и боли. - Прости, - начинает Тэхен, неловко водя различные фигуры по кровати. - Я просто... Не знаю, как объяснить... - И не надо. Ты уже делал это раньше. Это я, такой. Наверное, мне уже пора? - встаёт, даже не оборачиваясь. В душе кипит лава. Дребезжит старая рана, кровоточит. - Мы не сможем продолжать общение? - Как знать, Тэхен. Я думаю, что нет. По крайней мере, у нас это не удалось в прошлом, и ты знаешь, к чему все привело. - Хорошо. Я понял... Извини и... - Увидимся, Тэхен. Закрывается дверь за человеком, что оставил смутные чувства. Слышны шаги по ступеням, которые с каждым разом становятся все тише, а вскоре совсем исчезают. Тэхен не думал, что будет уже скучать по тому, кто совсем недавно вызывал лишь отвращение. Тэхен, правда, считал, что удалось вернуть и соединить по кусочкам потерянное, но так или иначе, им, видимо, никогда уже не быть друзьями. Детство ушло. И потерялись они сами.