Someone like you

Мальчику восемь, когда его родители заявляют о переезде в другой город, красивый такой, Сеул. Он видел его только на фотографиях, слышал о том, как там замечательно по рассказам одноклассников. И уже представляет у себя в голове различные картинки, пока остальные заняты суетой и хлопотами. Он не хочет есть и пить перед дорогой. Волнующее чувство внутри приглушает аппетит. Ему кажется, что это один из самых захватывающих моментов в жизни. Его мама так рада. Она беспрестанно говорит о том, что это шанс начать новую жизнь, построить дорогу в светлое будущее, в особенности для Чонгука. Все делается лишь для его блага. А когда они приезжают, он впервые видит такой огромный дом перед своими глазами. Мальчик по сравнению с ним маленький и он не может поверить, что они будут жить здесь. То было лето 2009. Первую неделю он лежит в постели больной. У него жар. Ему очень плохо и уже не нравится такое начало. За окном солнечная приятная погода, которая так и манит выйти, но и заставляет упасть его настроение ещё ниже. Когда становится лучше, а кашель уже почти что проходит, он впервые появляется на площадке. На нем милые красные шорты и панамка, прикрывающая от жарких лучей. Он оглядывает других ребят поблизости, мнётся и просто почему-то не может сделать первый шаг к ним. Он такой трус. Корит себя, снова становясь грустным и разочарованным ребёнком. Он сидит под тенью деревьев, невидимый и тихий, вырисовывая палкой смешные фигуры на песке, когда неожиданно падает чья-то тень сверху, закрывая от света. Худые длинные ноги, яркая растянутая футболка со Спанч Бобом, и эта странная широкая улыбка, украшающая лицо мальчика. Незнакомец тянется к его голове, зачем-то гладит по ней. - Такой милый, - говорит он. А голос низкий и глубокий в столь юном возрасте. Вон, у брюнета он какой-то слишком тонкий, похожий на девчачий. - Как тебя зовут? - Чонгук. - Я - Тэхен. Но тебе я разрешу звать меня Тэ. Затем он просто хватает его за руку своими большими, тянет на горку, знакомит с остальными, в особенности выделяя очень высокого, что на два года старше их. Его зовут Джин. И он слишком похож на старшего брата, такой внимательный и спокойный, совсем не понятно как они подружились с шатеном. Проходит лето, за которое он успел вдоволь побегать до вечера с другими мальчишками, живущими неподалёку. Прибегает к ужину весь испачканный, выдохшийся и такой счастливый. И так каждый раз, он только выходит из дома, как его встречает Тэхен, машет ладонью, накидывается, обнимая. Тэхену вообще следует посвятить отдельную историю. Этот задиристый мальчишка вечно лезет к нему. То потрогает за мочку уха, то за щеки щипнёт, то вдруг начнёт щекотать безжалостно. Тэхен - странный и надоедливый. Слишком громкий, слишком яркий, что у мальчика начинает болеть голова. - Ну перестань, - качает головой Джин, - оставь его уже в покое. Будто бы не замечает попыток вырваться и увернуться со стороны брюнета, который нахохлился, словно птенец. Тэхен тянет на себя обратно, горячо дышит куда-то в шею. Чонгук не знает, счастье это или же рок, когда они повстречались. - А что такого? - Тэ, немного дальше, - отпихивает всеми силами, используя свои руки, тело. - Вот так. Дальше. Сначала смотрит непонимающе своими большими глазами, а затем как кинется, сильно щипая за бок. Чонгук дёргается и мучительно выдыхает. Джин думает, что эта парочка невероятно нелепа. В школе ничего не меняется. Только что, у Тэхена становится больше друзей и он уже достаёт брюнета реже. А тот старательно учится, слушает учителя и практически выполняет задания на самые высокие баллы. Его мало кто знает, он хорошо общается только с Тэ, но это не мешает ему посещать занятия с удовольствием. Шатен же любит отсыпаться за партой, все переписывает у прилежного Чонгука, в курсе всех новостей и вообще, воплощение заводилы класса. Каждый тянется к нему, к его чарам и улыбке. Каждое утро они идут в школу вместе, Тэхен поёт странные песни, а после обеда он продолжает делать это, совершенно не уставший, тем более подталкивая бедного Чонгука последовать его примеру. Он может кричать на всю улицу, звать его, что приходится зажимать уши и смущенно просматривать. Тэхен такой Тэхен. На следующий год и ещё на следующий они продолжат проводить время дома друг у друга. Раскидывать вещи и журналы, включать музыку на громкую мощность, закупаться едой, пачкать постель мармеладом и чипсами, смотреть любимые подростковые сериалы и играть в приставку. Тэхен любит переодеваться в какого-нибудь персонажа, изображать его ужасно комично, заставляя Чонгука кататься по полу от смеха, любит танцевать странно, размашисто, хватая за руки пассивного брюнета, дёргая по всей комнате за собой. - Ты такой зануда, - однажды скажет он. - Я не зануда. - Зануда. - Нет. - Да, Гуки. И жирным важным текстом: Тэхен иногда бывает очень вредным. Например, когда доводит брюнета до белого каления, не переставая докучать своими касаниями. И бывают моменты, когда Чонгук настолько зол, что начинает вести себя как гусеница в коконе. Буквально смотрит исподлобья, не отзывается и молчит, а иногда оставляет Тэ одного со своими замашками. Все возвращается на круги своя так же неожиданно, как и начиналось. Они не перестают быть лучшими друзьями. Они продолжают быть друг для друга всем. Только вот, отец Чонгука не совсем одобряет их дружбу. Он думает, что Тэхен плохо влияет на его сына. Он называет Тэ «этим мальчишкой», который нарушает все порядки и все устои. Ведь фирма Чон процветает, поднимается на ступень социальной лестницы выше и мужчина желает, чтобы семья соответствовала этому статусу. В отличие от матери, которая души не чает в забавном шатене, он говорит, чтобы сын выбрал правильную компанию и не позорил не только свою честь, но и честь целого рода. А затем случается самое страшное, что только может произойти в жизни. Всегда добрая и всегда активная мать Чонгука, однажды утром заболевает и остаётся у себя в спальне наверху. Она гладит лоб сына, бледная, шепчет о том, что все будет в порядке и это лишь небольшая простуда, на завтра ей станет лучше. Но не становится. Приходят люди в белом, они как призраки, как мраморы, заставляют брюнета зажиматься от страха. Отец постоянно говорит, что мать устала, что ей нужен отдых и не впускает сына на второй этаж, а сам запирается у себя в кабинете и подолгу не выходит оттуда. Юный Чонгук не понимает, что происходит, он сидит в гостиной и смотрит равнодушно мультфильмы. Они не поднимают настроение, ему не становится веселее. А мать однажды днём перевозят в больницу. Чонгук послушно сидит на уроках, а после школы бежит в палату, чтобы рассказать о произошедших событиях матери, прижаться, взять за руку, которая почему-то стала слишком тоненькой и почти что невидимой. Так пугающе. Но Чонгук не сдается, он искренне верит, что вскоре она поправится, они вернутся домой и все будет как раньше. Даже Тэхен приходит вместе с ним, заставляя всю поликлинику стоять на ушах, создавая гул и улыбки. И как-то вечером, они сидят допоздна, а потом заходят в магазин и бредут на остановку в необычном молчании. Ровно через полгода он будет пустыми глазами смотреть на идеально заправленную постель, простыни и подушки будут сверкать чистотой и свежестью, будто бы новые, словно здесь никогда никого не было. Не было его родного человека. И от ужаса, охватывающего его, станет кричать, звать, рыдать, а медсёстры сострадающие, пытаться унять буйного ребёнка. Он вырвется и побежит, спотыкаясь на пути, не жалея сил и своего тела, направится лишь к одному, к тому, кто поможет сократить боль хоть на несколько процентов ниже. Сквозь всхлипы громко позовёт «Тэ», и словно ощущая те же самые чувства на любой дистанции, где бы не был близкий друг, тот выйдет из дома помятый и домашний, широко распаханными глазами озираясь. Понимает. Жалеет. В груди болит тоже. Невыносимо. И хочется заплакать, но держится, чтобы оставаться сильным ради того, кто сейчас в этом так нуждается. И тихо шепчет утешительные слова, сжимая руками повисшее тело, словно тряпичную куклу, не отпуская, пока плечо постепенно мокнет от мальчишеских слез. Чонгук закрывается в себе. Ничего ему более не интересно, ничего более не трогает, люди кажутся серыми и равнодушными, не знающими и не пытающимся понять глубокую утрату мальчика. Он также механически выполняет все домашние задания, покорно слушается отца, который, казалось, совершенно погряз в своих раздумьях и тоске. Стал жёстче и нелюдимее после смерти жены. Возможно, они и есть копия друг друга, отец и сын. И вместо того, чтобы переживать это горе вместе, для них комфортнее оставаться со своими проблемами в одиночестве. - Ты избегаешь меня? - однажды в лоб спросит Тэхен, хмурый и обиженный. - Скажи, как есть. - Вовсе нет, Тэ. - Почему ты просто не доверишься мне? Зачем отталкиваешь? - Что? - к брюнету приходит осмысление, и пока под взором укора, он будет стоять как покаянный, к нему потихоньку подойдут, нежно трогая за лицо. - Разве... Когда это я? - Я не могу смотреть на тебя. Так грустно. После этого странного личного разговора, Тэ как и раньше не оставляет его в покое. Часто берет за руку, обнимает, тащит с собой на игры после школы во дворе, на всеобщие сборы одноклассников, что жалостливо и порой безразлично кидают взгляд на неприметного брюнета. Душа медленно, но главным образом начинает восстанавливаться. Джин покупает ему еду. Много еды. Хотя Чонгук и сам способен сделать это, да и средств достаточно, старший думает, что тот ужасно похудел. И как-то вечером, на закате, разбитый мальчик, но теперь немного счастливый, скажет, что нашёл тех людей, с которыми ничего не страшно. Нашёл именно то, в чем так сильно нуждался. Своё. Ему уже двенадцать. Его отношения с отцом катятся к грани надвигающейся ссоры. Он продолжает называть Тэ унизительными прозвищами, вызывая гнев и неприязнь к родному человеку. - Не бойся, - скажет Тэхен, стоя у стенки учебного здания. - Мы покажем этим придуркам, что не стоило связываться с нами. Каким-то образом шатен и ещё один идиот со своей компанией, сцепились. Оскорблениями и злобными взглядами они добрались до неминуемой драки, которую в общем-то решил устроить Тэхен. - Я не боюсь, - устало шепчет брюнет. - Просто это не стоит того. Последствия могут быть... Я даже не знаю. И нас двое, Тэ. А их? Ты не чувствуешь разницу? - И что? Ты ведь не хочешь, чтобы твой папочка был в курсе? - Что? Тэхен, что с тобой? Сказать, что это не задело брюнета, значит соврать. В последнее время его друг постоянно раздражённый, дикий, стал часто пропускать уроки, что уж говорить об хорошей учебе. Тэхен менялся на глазах. И если раньше это было не так заметно, то теперь явно трогало и окружающих. - Ох, извини... - виновато смотрит из под опущенных ресниц. - Я не хотел обидеть тебя. Простишь меня? Я прощён? И подходит так близко, что становится неловко. Чонгук только соглашается, кивает. А его одаривают солнечной улыбкой. Очень красивой. И что-то не так. Чонгук ещё долго не может выбросить из головы его образ. Они действительно сделали это. Они впервые набили кому-то морду. Но и наоборот, конечно. Потрепанные, с порванной рубашкой, с ссадинами и синяками, но отчего-то шальные и счастливые. Бредут по переулкам, шатаясь, танцуя и смеясь, вспоминают то, как заносили кулаки и как приходили друг другу на выручку. Лишь дома на брюнета посмотрят разочарованным и убийственным взглядом, с добавкой сожаления и глубокого вздоха. Сложат сцепленные руки перед собой и властно спросят: «Ты ли это, ты ли мой сын?». - Чтобы я больше не видел этого оборванца у порога. - Но Тэ... - Ты следишь за своими оценками? Они становятся хуже. Не заметил, правда? Заставят снять «тряпьё» и выкинуть. Равнодушно обработают раны, касаясь прохладными шершавыми пальцами от работы, и более не обратят внимания. И снова этот закрытый кабинет. И снова эта глухота в огромном помещении. Задумывался ли его отец о том, что если бы не Тэ, ничего бы не имело смысла? Чонгук бы просто не выжил. Однажды, после нескольких месяцев, они будут лежать у шатена в комнате на полу, разбрасывая пустые пачки от еды и журналы. Тэхен включит свою любимую песню. Он постоянно её включает, что только дурак уже не запомнит текст. И будет качать ногой в такт, и петь проникновенно и низко. А кто-то будет рассматривать его родинки тщательно, лёжа на спине. - Как ты думаешь, Су красивая? - Су? Мм... - Чонгук, наверное, размышляет об этом в первый раз. И не знает точного ответа. И не может понять, потому что представляет всех знакомых девчонок с класса. - Может быть... Да? Она, кажется, милая. А почему ты спрашиваешь? - Хочу предложить ей встречаться. - Что? - шепчет, застывая. Так неожиданно. Скорее всего, именно в этом дело. Правда ведь? То, что ему неприятно и необычно, все в этом дело. Он просто удивлён. - Ты выбираешь себе девушку по внешности? Она тебе нравится, Тэ? - Конечно нравится, - пыхтит, как на маленького, ничего не понимающего ребёнка. - Именно поэтому я завтра поговорю с ней. - Нет, я имею ввиду... - Хватит, - хлопает, перелистав страницы и смотрит как-то враждебно, под кожу. - Я просто спросил. Не будь таким. - Каким? - садится, и говорит тише, отрешенно. Дружеский вечер становится бедствием. - Каким таким, Тэ? В последнее время ты вечно злишься на меня. Может скажешь, что у тебя происходит? Тэхен только поднимается с пола, и молчит, черт возьми, он действительно не собирается объясняться, что-то да делая, будто бы никого больше не существовало в этой комнате. И это унизительно. И обидно. Хватают за запястье осторожно, а он вырывается и глазами так и твердит «не прикасайся». Что случилось с его солнечным другом? Чонгук собирает свои вещи, приоткрывает дверь и уходит. Навряд ли он вернётся сюда по крайней мере в ближайшие дни, а может недели. Тэхен вообще странный. А через несколько таких же вечеров, на утро, на парту, пока никто не видит, ему кинут маленький белый конверт. Тэхен будет смотреть бездушно, не так как раньше, спокойно, что не характерно для его темперамента. - Это Су передала тебе. Признание в любви. И пройдёт мимо. А Чонгук больше не сможет так. Он сразу объясняется с одноклассницей, возвращает письмо, не почувствовав ни вины, ни сожаления, лишь скупая боль за своего друга. Его назовут бесчувственным, а он будет искать глазами в толпе знакомую макушку, которая будто бы назло, исчезает как тень. Становится больнее вдвойне. - Тэ! - крикнет он, догоняя ускоренный шаг пытающегося скрыться. - Постой, Тэ! Хочет поймать за рукав, но ускользает прямо из рук. Тэхен не останавливается. И не отвечает ему. Тэхен полностью избавился от него, думает. - Мне так жаль, мне правда жаль, Тэ... Пожалуйста, поговори со мной! - Ты думаешь, все дело в Су? Замедлится. Но даже не посмотрит. Все, что полагается - это родная худая спина, облачённая в куртку. - Тогда... Ты больше не хочешь, чтобы я был твоим другом? - Пауза. Сейчас он скажет то, что давно копилось и жаждало выхода. Самые невыносимые слова на свете. - Я тебе больше не нужен? Повернётся. А на устах жалостливая улыбка. И почему-то глаза совсем пустые. Нет в них тех ярких лучиков и крапинок. Отныне они больше не сияют. И Чонгук падает в этот омут, и падает, не достигая дна. Тэхен не скажет ничего. Тэхен не ответит на вопрос. Он, безрассудный и непонятый всеми, лишь подойдёт по привычке, возьмёт за повисшую руку и поведёт за собой. И в маленькой уютной комнате, ставшей давно вторым домом для Чона, они будут лежать на кровати, тихие и задумчивые, смотреть друг на друга, пытаясь прочитать мысли, витающие и беспокоящие их. Возможно, они уже давно не те дети, возможно они слишком погрязли во взрослом мире, пробуя ими стать на некоторое мгновение. Возможно, все уже не будет как раньше. И точно неминуемо, когда глаза неосознанно перемещаются на покусанные губы друга. Тэхен медленно, практически неощутимо, дышит, замечает брюнет, придвигаясь. Что с ним не так, он не знает. Идёт на поводу своих ощущений и чувств, перекрывая голос разума. Странно. Противозаконно. Но это именно то, что терзает. - Что ты делаешь? - сухо произнесёт Тэ, резко открывая глаза, как в фильме ужасов. И не сводит. Будто бы пытая, не щадя. - Что ты хотел сделать? Чонгук все ещё не двигается, пойманный, в нескольких сантиметров от губ шатена, и такой беспомощный, не может собрать в голове полноценную речь. - Тэ, я... - Отойди от меня, - не сильно пихнет в плечо, но для Чонгука как целый ряд ударов; встанет и забьётся в конец квадратного помещения, не подпуская к себе. - Извини, что... Ты выглядишь так, будто тебе противно. - Да, мне противно. - Х-хорошо... Извини, Тэ. А чего он ожидал? Что мог Чонгук в действительности ожидать, когда по уши влюбился в своего друга? Мальчишку. Такого же как он. Поникнув, не может даже совладать с собой, чтобы элементарно скрыться с места позора и унижения. - Но можем ли мы... Все останется как раньше? Скажи, что мы можем быть друзьями. - Можем, - отводит взгляд, все ещё возводя стены вокруг себя, отвечая нарочито безразлично. - Только не делай так больше. Это реально неприятно. «Неприятно». Бьется в висках. И всю дорогу домой голос твердит то же самое, отдаваясь мукой по всему телу, но самое главное в сердце. Тэхен больше не улыбается ему. Не касается. Они перебрасываются короткими фразами, не подступаясь к друг другу, словно незнакомцы. У Тэхена появилась первая девушка. Она очень красивая, и кажется, и правда, не может оторвать своих глаз от шатена. Чонгук видит. Чонгук замечает это яснее других. Потому что ему больнее, стыднее, что хочется заплакать от бессилия. Все, что ему остается, - это играть роль второстепенного персонажа за ширмой, скованный и заключённый в собственных губящих чувствах. Тэхен будто бы больше не признает Чона, как человека. Он никогда не соглашается на совместные прогулки, больше не подходит сам, не заговаривает и смотрит сквозь стоящего брюнета, весь захваченный вниманием к остальным, к любимой, только не к лучшему другу. Джин все понимает. То ли ему рассказал Тэхен, то ли он может читать мысли и чувства окружающих. И смотрит с глубокой жалостью родителя, от которой только становится тошнее. Хлопает по спине своей большой ладонью, но никогда не спрашивает. Кажется, и с ним уже давно порвались связи. - Тэ, я больше так не могу. - О чем ты? Сколько прошло времени, когда они в последний раз стояли так, по обыденности, и говорили обо всем на свете? Чонгук уже не помнит. - Я больше не могу смотреть на вас... На тебя и... - И? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Она мне нравится, Чонгук. И он больше не называет его как раньше своим бархатным голосом «Гуки». - А мне нравишься ты... Тэхен распахивает глаза, но не от удивления, а будто бы от высказанной грязи, лжи. Хмурится. Теперь он вечно хмурится на него. Просто так. И отворачивается в сторону. - Я думал, что мы покончили с этим. Ты ещё спросил у меня, сможем ли мы быть друзьями, я ответил да. Но сейчас... Я уже не уверен. - Ты хочешь сказать, что... Чонгук не хочет в это верить. Так не должно быть. Он ведь не сумеет без Тэхена. Как это, без него, жить? - Нет. Такого больше не повторится. Обещаю. Тэ, только не уходи. А вскоре после этого, кто-то пустил слух о странностях и наклонностях неприметного Чонгука. Сначала он боялся заходить в школу, встречаться с лицами одноклассников, ведь у него даже тряслись руки, потом как-то смирился, скорее принял свои чувства уже со всеми изъянами. Но Тэхен уже обращал на него ни малейшего внимания. Чонгук считал дни. Сегодня, завтра, послезавтра. Он обязательно что-нибудь да спросит, скажет, засмеётся. Тэхен вернётся к нему. Их дружба ещё не умерла. И пусть один он должен страдать, он все же будет ждать. Терпеливо. Покорно. Но и этого не случается. Над ним насмехаются, ставят подножки, тычут пальцами и смотрят презренно. Тэхен далеко. Его окатывают водой, его бьют по животу и лицу. Тэхен все так же далеко. Каждый день как пытка. Перед глазами маячат ненавистные сцепленные руки парочки, а на теле остаются следы от увечий. Все. Все, что было раньше ярким и прекрасным, вянет и покрывается пылью. Однажды он, уже уставший и надломленный, захочет приблизиться к шатену хоть ещё раз. Понять, почему его оттолкнули в самый сложный период времени. Почему Тэхен просто бросил его одного. - Больше нет. Больше нет никаких нас, - скажет он. - Ты давно должен был понять это. Я никогда не принимал такого рода чувств, потому что... Мерзко? Прости, но это так. - Тэ... - Тэхен. Я - Тэхен. Скучающее выражение лица, что ярче всех светилось когда-то, и эти большие красивые глаза, в которых так и плещется неприятие и брезгливость. Только что он самым простым способом заставил погибать Чонгука внутри. И никакие насмешки и издевательства со стороны других, не сравнятся с этим. - Ты нравишься мне... - Замолчи. - Нравишься... - Не подходи ко мне больше, Чонгук, - ответит лишь напоследок, разбрасываясь чужими чувствами, топча их. - Прощай. Чонгук не знает, как это было «до», когда Тэхен был его другом, когда они вместе ходили в школу, когда все было таким радужным и поистине невинно-детским. Когда не было влюбленности, когда не было раскола между ними. Когда все было так, как должно было быть. Теперь Тэхен принадлежал к другой лиге. К другому слою общества. Не его. Чужой.