Someone like you

На часах было ровно одиннадцать, когда в зимнюю стужу у ступень поликлиники показалось желтое такси. Это был человек в сером пальто, чьё внимание привлекло тело, вероятно уже давнее время сидевшее на ледяном камне; макушку покрыл слой упавших снежинок. Руки, повисшие на коленях не выдавали ни малейшего признака на то, что незнакомец все ещё дышит. Мин Юнги. Так звали того, кто с любопытством осматривал дурака, решившего себе все отморозить. И он, кажется, догадывался, кто перед ним был. В первые дни знакомства с малым, он часто вслушивался в описание им Кима, слова приобретали форму, появлялось очертание лица, казалось живым и настоящим, так живо, что сейчас ошибиться было невозможно. - Тэхен? - своим типичным низким грубым тоном, кладёт ладонь на плечо тому, тормоша, приводя в чувства. - Ты что здесь делаешь? Так и помереть можно. Копошение. Первые неуверенные движения, поднимает заспанные опухшие глаза, шокируя онемевшего Юнги, смотрит как побитая собака. Озирается несмело, будто бы не осознавая местоположения. И изучающе вперёд. - Кто... Ты? - посиневшими страшными губами, как мертвец. - Чонгук, - метнувшиеся глаза в сторону здания. - Можно сказать, приятель его. А теперь, давай поднимайся. Расскажешь мне все внутри. Помогает встать, придерживая за локоть, а тот шатается, будто бы с великой ночи празднества. Юнги жалко. И ведёт почти что как ребёнка по первому этажу, к автомату с кофе, к кожаным сиденьям. Усаживает, тыкает по кнопкам, и мельком глядит на стеклянные зрачки, направленные в стену. Вряд ли сейчас хоть слово из него вытащишь. - Держи. - Спасибо. Мин хмыкает. Садится рядом. Вдвоём они замолкают. Два незнакомца, что переживают одинаковую тяжесть в душе. - Что случилось? - Я... - проводит ладонью по лицу, пытаясь припомнить события, не раскиснуть снова. - Я нашёл его всего в крови... Он лежал там, где-то... Я не успел, понимаешь? Не успел. - Прекрати. Самобичеванием ничего не изменишь. Это чудо, что ты оказался там. Чуть качает головой, не принимает сей правды, только свою. Что уж, спорить бесполезно. - Как тебя зовут? - Юнги. - Могу я... Иногда присылать тебе сообщения, чтобы узнавать, как он? Парень с мятными волосами хмурится, не понимая в общем-то ничего в данной ситуации. - О чем ты говоришь? Ты разве не навестишь Чонгука сам? - Все не просто... - давит скромную бедную улыбку, что повеситься хочется от такой. - Я не могу. - Ты понятия не имеешь, через что он прошёл. И знаешь, как он будет себя чувствовать, когда узнает, что ты бросил его? - Я знаю... Знаю, - шепчет тихо, повергая в немыслимое замешательство. И глубоко в своих мыслях, отсутствующий. Никогда не узнать, что в данный момент творится в его голове. А Юнги все-таки смиряется. Обменивается с ним номерами, даже не попрощавшись, ибо неприятно стало, лишь наблюдает как шатен покидает больницу странной вялой походкой. Наблюдает и ещё раз задумывается о последнем изречении из его уст. Тэхен возвращается, когда его родители сидят встревоженные за тем же обеденным столом, подрываются с места, набрасываясь на его и так страдающую душу. Они говорят о тысячи пропущенных, о беспокойстве, о ужасе, и говорят, и говорят. Мать плачет. Отец обнимает её и впервые смотрит так, разочарованно. Тэхен опирается на косяк, пытается сконцентрироваться на голосах рядом, ощутить хоть проблеск вины, но он все ещё пуст. Отпускают, видимо, теперь поняв, что их сын совсем не слушает, кричат, что завтра на утро разговор продолжится, а его ноги ватные по ступеням. Скидывает верхнюю одежду, залезает под одеяло и дрожит, от холода и страха. Ничего его не спасает. Ни тепло, ни тишина. Не скрыться ни от собственных мыслей, ни от фрагментов из прошлого. Свершилось то, чего он опасался. Они вернулись к нему. И как предполагалось, полны боли и неприязни к себе самому. Тэхен прокручивает лицо мальчика с темными волосами, его покорные и любящие глаза, и захлебывается в горячих слезах, утопая в немом вопле. Сжимает подушку под собой, укрываясь в ней, тихо, тихо, чтобы никто не заметил. Когда на рассвете, он разлепит слипшиеся веки, налитые свинцом, ему не захочется видеть это голубое небо за окном, людей и мир в общем. Он перевернётся в обратную сторону, бесцельно пялясь на дверь. Он помнит так отчетливо, как переплетал пальцы с той, чьей лица и даже не разобрать сейчас, а где-то в углу на них смотрел один мальчик. Смотрел и не показывал и виду, что зол, потерян, питает отвращение к лучшему другу. Он смотрел тем самым взглядом полного обожания, и даже тогда, когда его уводили другие мальчишки, а Тэхена это никак не трогало. И размышляя об этом, кажется, что он и делал это специально, появлялся сплошь и рядом с любимой, чтобы доставить боль и страдания, убить все «неправильные» чувства, совершенно не понимая их должного значения. Ведь всякие чувства, какие бы они не были, - ценные, а Тэхен рвал их, и рвал с каждым разом. - Тэхен? Укрывается одеялом с головой. Какое унижение предстать в таком виде перед близкими людьми. - Пожалуйста, давай поговорим после. И какое счастье, что сегодня никуда не нужно, сегодня благословенные выходные. - У тебя все в порядке? Ты не заболел?  - Нет, я просто... Хочу спать. Странное молчание в ответ от матери. Потом звук закрывающейся двери. Он снова один со своими бесами. «Все ещё не приходит в сознание». Тэхен бросает телефон на постель рядом. Сейчас бы заснуть обратно. Когда он открывает глаза во второй раз, у него во рту целая пустыня, а тело почему-то ломит. Голова болит жутко. И проваливается в сон. Кто-то бережно проводит рукой по его лбу, а эта рука такая прохладная по сравнению с ним. Откидывают укрытие сверху. Что-то медленно вторят, а у него все мешается на слуху, как в бреду. Уже неизвестно, в какую часть дня он наконец-то может прийти в себя. За окном темень. Он хватает гаджет, как одержимый, листая новые уведомления. «Очнулся. Спрашивал про тебя. Я ничего не сказал ему». Выдыхает облегченно, но чувствуя себя странно. Два часа ночи. Он выпал из реальности на целые сутки. И, что стоило ожидать, теперь лежит больной в кровати. Благо, его мать позаботилась о нем. Стало немного лучше. Ломота все осталась, но теперь он голоден и соображает. Достаёт на кухне вчерашний оставшийся ужин, и зависает над только что полученным сообщением. Пальцы почти что тянутся к открытию, как он сам же одергивает себя. Не будет. Не должен. Не сейчас. Потому что прекрасно видит, от кого это сообщение доставлено. Утром выйдет мать, завернутая в халат, лохматая и помятая после сна, неуверенно ступая, когда увидит сына за столом так рано. Он сидит уже здесь часа три, она не знает. - Тэхен, как ты себя чувствуешь? - садится напротив. - Я... Хорошо, мам, - отводит взгляд, царапая ногтями скатерть. - Спасибо. Думаю, я пойду сегодня на занятия. - Ты уверен? Я бы оставила тебя дома, чтобы ты хорошенько подлечился, Тэхен. Но, что меня до сих пор тревожит, - это твоё поведение тогда ночью. Скажи мне правду. Тэхен пожимает плечами. Правда, она есть правда. Он не станет ничего скрывать, потому что знает, что его поймут. - Чонгук... - С ним что-то случилось? - Да. Сейчас он в больнице. Я уехал, потому что нужен был ему. - Что-то серьезное? Как он? - с тревогой в голосе спрашивает женщина, искренне волнуясь, как делают это матери. Тэхен только хочет ответить подобранными, не ужасающими словами, как до их слуха долетают размеренные тяжелые шаги. И чуть тихий скрежет от соприкосновения домашних тапочек с полом. Мужчина лениво поправляет очки на переносице, застывая, как затихают его родные. Тэхен уверен, что и с отцом сейчас придётся объясняться. Он уже почти что приготовился, когда по его лбу проводят жилистой рукой, а затем отходят за чашкой свежего кофе. - Значит, температура спала. Тэхен, ты нас здорово напугал. - Отец, я... - Все в порядке. Я уверен, что твоя мама провела с тобой воспитательный диалог. Впредь, отвечай на звонки. - Хорошо, отец. На уроках он часто ловит себя на мысли, что словно бы зуд, привычка заставляют его оглядываться на свободную парту. За окном валит снег, и так поистине нежно, что он уже в предвкушении окончания этого чертового года. Год, что принёс ему только боль, разочарование, слезы и ненависть как к окружающим, так и к себе. Год, который он хочет быстрее забыть как кошмарный сон. И кажется, он знает, каково будет его желание в последние секунды. Чимин спрашивает про недавний инцидент. Он говорит, что никто точно не знает, не уверен, а слухи все проносятся из класса в класс как болезнь, вбирая в себя новые факты. Тэхен отчего-то молчит, не собираясь выкладывать все на тарелке. Ему кажется, что это какой-то маленький страшный секрет, его и Чонгука. И будто бы проклятая цепь, к ним подсядет суровый парень, Намджун, заставляя Чимина отодвинуться немного дальше и бросать взгляды как на пугало в нашем окружении. Тот будет пялиться цепко и вопрошающе, будто бы забираясь под самое нутро, доставая все страхи и недостатки человека против его воли. - Что произошло с Чонгуком? - Я не знаю. - Знаешь, Тэхен. Почему не хочешь говорить? - Может потому, что я и в самом деле понятия не имею? Извини, но мы не так уж близки. Ты то, должен быть в курсе. Сейчас Тэхен взорвется. Пока что он держится молодцом, спокоен, как удав. Но спокоен самым мрачным образом. Намджун будет своими глазами бегать по лицу шатена, пытаясь найти прикрытую ложь, выдумывать в голове неизвестные действия, размышлять, чтобы просто подняться и уйти так же неожиданно, как он появился. - У меня от него мурашки по коже... И когда Тэхен будет выходить последним из кабинета, цепляясь за ручку двери своей сумкой, как призрак, как маньяк, поджидающий жертву, окажется поблизости Намджун, помогая, отцепляя. Тэхен, в общем-то уже не удивлён ничему. - Теперь мы можем поговорить? - А что было ранее? - Ты мне просто лапшу на уши вешал. Я хочу знать, a знаешь почему я хочу знать? Тэхен, не удручаясь слушать его приятный голос, пойдёт далее по коридору. - Потому что я беспокоюсь за него, - прозвучит рядом. Тэхен смиряется. Хорошо. Они идут вместе до остановки. Этот высокий парень говорит странно, но его странности оказываются порой мудрыми вещами. И если от Чонгука веет ненавистью и презрением ко всякому смертному, то от Намджуна такого не почувствуешь. Да, он буквально давит тебя своими наблюдающими глазами, и репутация у него не ахти, но есть что-то такое, что доказывает, что языки окружающих вовсе не говорят те же самые факты. Тэхен никогда не видел, чтобы действия этого парня сходились со слухами. Поэтому он выкладывает частями то, что он сам пережил, и то, что присылал ему Юнги, останавливаясь, приглядываясь, чтобы понять, не совершает ли он ошибку. Он и Чимин будут идти по школьной аллее следующего дня, с покрасневшими носами, выдыхающими облаками, шаркающими своими ботинками по хрустящему снегу, окутывающему весь Сеул. Вот, совсем недавно они мечтали о белой пушистой пелене, а теперь навалило так, что можно потонуть. Они будут прятать ладони в карманах своих курток, а Тэхен иногда посматривать на друга. - Чимин... Мне многое хочется тебе рассказать. Очень многое. Раньше я думал, что не стану этого делать, Чимин, я в какой-то степени не хотел довериться. Но сейчас... Я так больше не могу... - Тэхен? - мягко спросит рыжий, выпучив глаза, прикладывая руку к плечу шатена, останавливая их ходьбу. - Ты в порядке? - Нет... Нет, нет. Я не в порядке. Который сегодня день? Я не знаю. Сколько прошло дней, как я очутился там? - Где, там, Тэхен? - Рядом с Чонгуком... - достаёт мобильный, что-то измученно и сосредоточенно листая. - И он больше не пишет, не звонит. Уже пару дней. Наверное, это к лучшему. - Так ты... Это ты отвёз его? И что у вас происходит? Вы теперь в ссоре? - косится, но все так же волнуется, заглядывая в лицо. - Тэхен, ты не думаешь, что не стоило этого делать? Ваша дружба была обречена на провал с самого начала. Тэхен что-то мыкает в ответ, частью мыслей витая где-то. Скорее и впрямь припоминая последние дни, что слились в одни серые будни. Просто все разом навалилось на него. И Чонгук, на грани смерти, и воспоминания. Самые мерзкие. И это слишком отняло много сил, потребуется долгое время, чтобы вернуться в строй жизни. - Тэхен, ты можешь рассказать мне все, что хочешь. Но Тэхен молчит. Первый. Второй. Третий. Возможно, прошли уже и пять дней. Ким не уверен. Как он и думал, он все ещё закованный в собственных страданиях, ничего не замечающий вокруг, даже смену дня и ночи. Дома холодно, за дверями дома холодно. Повсюду эта непроглядная тьма и мороз, что наступление праздника уже не вызывает былой радости как раньше. Тэхен вечно ходит сонливый, ему снится жалостливый взгляд маленького мальчика, и Тэхен просыпается в холодном поту. Сколько лет понадобилось ему в прошлом, чтобы забыть этот взгляд? А может, он и не чувствовал вины? Может, внутри него и правда не жила совесть. Поздно ночью он позвонит Юнги, слушая ругательства, извиняясь, но требуя своё, тихим голосом переспрашивая «пожалуйста, скажи, как он? как он себя чувствует?». Чимин теперь окружает его заботой. Он думает, что Тэхен впал в серьезную депрессию, которая доводит до страшных последствий. Чимин понимает его как никто другой, он упоминает вскользь неосознанно. Тэхен не хочет вспоминать себя прошлого, измывающегося над собственным другом. Чимин застынет, как изваяние и будет поднимать палец вверх медленно, когда в конце тропы покажется чья-то фигура, облачённая в чёрное. Тэхен будет расширенными глазами смотреть в одну точку у себя под ногами, а потом развернётся и унесётся быстрым шагом, не оглядываясь. Он остановится лишь тогда, когда его схватят за худые плечи даже через слой куртки, и развернут к себе. - Тэхен, посмотри на меня. Но он боится посмотреть вверх, в глаза. Он действительно боится. - Могу я узнать, почему ты ни разу не ответил мне? Почему ты не пришёл в палату? Где ты был, Тэхен? - Я... - сухим безжизненным голосом, потому что пересохло в горле. - Я должен идти, Чонгук. - Ты издеваешься надо мной? Что у тебя стряслось, пока меня не было? - Чонгук, я же сказал тебе, - срывает осторожными движениями хватку с обеих сторон. - Мне нужно... Но крепкие руки просто перемещаются на локоть, толкая на себя и уводя куда-то в сторону. Тэхен лишь видит непонимающее лицо рыжего, готовящегося прийти на помощь, но качает головой. Его прижимают к холодной обветшалой стене, и нависают как грозовая туча. - Ты похудел, - говорит брюнет, приподнимая лицо Кима за подбородок аккуратно. - Скажи мне, что с тобой. Тэхен смотрит непроницаемым взглядом в черные глаза, испорченные мешками под. Лучше бы, он беспокоился о себе. Шатену внимательно удаётся разглядеть болезненный бледный цвет лица, от чего становится только тоскливее. Они вдвоём, и правда, никак не могут оторвать любопытного пытливого взора, будто бы видясь впервые. Оба, переживающие свои личные травмы. - А как ты? - наконец-таки отвечает он разумно, сдаваясь собственным чувствам. - Ты правда... В норме? - Не волнуйся. Все хорошо. Ты... Когда узнал, сильно испугался? - Узнал? - Да. Ты ведь знал, но так и не пришёл... Тэхен понимает сразу. Он не в курсе, кто, черт возьми, был там с ним. Кто купался в его крови, прижимал рану, вызвал скорую. Ему никто не сказал. Да и Тэхен считает, что нет смысла говорить уже об этом. Самое главное, - Чонгук жив. - Почему ты ведёшь себя так? - задаёт очередной вопрос, вынимая душу шатена. Тэхен ожидал столь тяжелой дискуссии, но на деле это оказалось невыносимее. Он, правда, не может найти достоверных слов, чтобы объясниться. Он не знает, как выкрутиться из этого дерьма, в которое он влип по самое не балуй. - Будешь играть в молчанку? Тэхен вновь смотрит внимательно и ему становится тошно. Перед глазами кружится мир, потому что страдающее лицо мальчика из воспоминаний наседает на лицо нынешнее напротив. Они смешиваются в единый профиль, заставляя Кима ужаснуться. Он надеется, что по его лицу нельзя прочесть страх, но видимо эта миссия потерпела крах, так как Чонгук непонимающе хмурится, а Тэхен отталкивает от себя тело легким движением руки, прикрываясь рукавами верхней одежды, ещё более вводя в замешательство. - Тебе плохо, Тэ? «Ч-что?». - К-как ты меня назвал? - шепчет еле обветренными губами, опираясь спиной на стену, потому что земля уходит из под ног, и он сейчас упадёт, прямо здесь. - Я назвал тебя... - раз секунда, два, три, четыре. Видимо, шестеренки в мозгу брюнета заработали самым молниеносным образом, он догадался. И почему-то был на сто процентов уверен в своем убеждении. Тэхен, черт возьми, вспомнил, но не сказал ему. Он решил скрыть этот факт трусливо, отмалчиваясь и играя какую-то непонятную, никому не нужную роль. Чонгук чувствует, что злость, обида, горечь, растерянность комбинируются воедино, создавая опасную смесь. И он так напуган. Его мысли набиты ворохом, он не знает, как реагировать, потому что за все непродолжительное время, проведённое с Кимом, он понял, что привязался вновь. Заново. Но совсем по-иному. Он жил какой-то крохотной частью его любимого шатена из настоящего, а теперь возвращается это прошлое, все разрушая и все пачкая. И получается, он никогда и не двигался вперёд, он остался все на том же месте, отвергнутый и беспомощный. Чонгук отходит на максимальное расстояние, понимая, что все гибнет, и настанет неминуемое. Контролировать себя становится непросто, поэтому вовсе не его голос, а голос из тех самых дней, когда он ненавидел Тэхена, выплевывает какие-то фразы, которые он бы никогда не захотел сказать. - Давай, теперь посмотри на меня тем же взглядом. Скажи, что я мерзкий и противный. Твои воспоминания вернулись, а значит и чувства остались неизменными. Я прав? - Ч-Чонгук, ты ошибаешься... - Не лги мне. Не лги мне, блять, Тэхен, как ты делал это ранее. Ты хотел избавиться от меня. Ким делает шаг вперёд, потянувшись ладонью, но она свисает безжизненно, когда его смиряют знакомым леденящим кожу взглядом из под бровей. Чонгук теперь такой же, воздвигший непоколебимые стены против всего мира, но главное, - против него, не принимающий и не видящий никакой правды. Он, черт возьми, настолько полон боли, что Тэхен не может дышать от охватывающего отчаяния за брюнета. - Я доверился тебе. Я решил, что хуже уже ничего не будет, но ты, твою мать, доказываешь обратно. Я чертовски жалею, когда согласился на твоё предложением тем днём. - П-прекрати... Ты не даёшь мне и шанса рассказать все, - Тэхен случайным образом возвращает себе равновесие, силы и рвение, когда медленно идёт к говорящему, внутренне дрожа и останавливаясь, не предпринимая попытки продвинуться ближе. Их обувь почти что соприкасается. Чонгук ухмыляется. Он действительно делает это, когда Тэхен не знает, с чего нужно начать. И в его голове созревает безумная идея, немыслимая, от которой ноги подкашиваются и в животе разливается тепло. - Если ты так уверен, что я чувствую лишь омерзение к тебе, тогда... Почему бы не проверить это? - Что ты, блять... - Просто один раз... - Я должен поцеловать тебя, когда ты говоришь это с таким одолжением? Не стоит заставлять себя, Тэхен. Ты не можешь. Но Ким, видимо, на голову долбанутый, ведь его ладонь неким образом, осторожно ложится на шею брюнета позади, холодными пальцами он ведёт по разгоряченной мягкой коже, ощущая странные и первые ощущения от столь интимного тактильного контакта. С парнем. С Чонгуком. Он делает только сантиметровый выпад вперёд, когда уже цепкие руки, как вьющиеся стебли, обволакивают его талию в тёплой зимней куртке, и несдержанно притягивают грубым рвением на себя. Тэхен видит. Видит эти печальные глаза, неминуемо становящимися шире, и в один момент они застывают. Чонгук остановился в каких-то долях секундах, будто бы опомнившийся, и Тэхен чувствует, как хватка на его теле становится не такой крепкой, чуть ослабевая, но остающаяся на месте, и Чонгук даже меняется в лице, а затем... Тэхен чувствует тёплые чужие губы на своих.