Someone like you

Тэхен никогда не размышлял о том, кто бы ему мог понравиться, у него не было сформированного идеала, у него не было никаких мыслей по этому поводу. Он совершенно не мыслил в делах любовных, и не представлял себе, каким окажется этот человек, в которого бесповоротно влюбится. И он был уверен, что его первым объектом воздыхания окажется девушка, что вполне логично, но именно сейчас, все его соображения на этот счёт рухнули. Потому что, черт возьми, он целуется с парнем в каком-то переулке, и ему это более чем нравится.  Потому что этот парень - Чонгук. По совместительству, его лучший друг детства, а ещё бывший неприятель, с которым они были готовы сразиться при каждой встрече, поубивать друг друга от лютой ненависти, а спустя пару месяцев, прижимающиеся, разгоряченные на морозе, от нехватки кислорода, передоза адреналина и скачущего сердца. Тэхен не может и прикинуть, сколько они уже неподвижны, охваченные трепетом, но он остро ощущает, как горят и болят опухшие губы, а к щекам подбирается румянец. До него медленно, но штыком, доходит содеянное. «Пожалуйста, не говори, что жалеешь». Чонгук вновь и вновь проводит перебирающими пальцами по волосам шатена, что мягко ложатся на лоб, и смотрит он побито, с толикой грусти, не способный скрыть упрёк к самому себе, к давно возникшим чувствам, что одержали вверх и поддались искушению. Глядит в большие карие глаза с теми же крапинками и лучиками в них, и понимает, что тает. Тэхен приковал к себе, ещё с того самого утра, когда подошёл к нему в своей желтой растянутой футболке и улыбнулся, и погладил по голове, а Чонгук потерялся. - Не смогу... Я не смогу отпустить тебя, Тэ. И смотрит так проникновенно, что у шатена поджилки трясутся, и взгляд начинает метаться, но наконец-то берет над собой контроль, окутывает в объятиях плечи и шею, чуть обдаёт сбившимся дыханием мочку уха. Чонгук будто бы весь замирает и повисает в руках, как нашедший, как успокоившийся. - Тебе больше не придётся. Я обещаю. И утыкается носом в пульсирующую венку, вдыхая запах. Запах Чонгука. Тэхен уже не видит кошмаров ночью. И все дни, замучившие, кажутся даже какими-то неясными, будто бы и не существовавшими никогда. Тэхен уже может с уверенностью сказать, что счастлив. Счастлив, потому что рядом с «ним». Словно как давным-давно они ходят на занятия и покидают их вместе, прогуливают, находятся рядом настолько часто, насколько это возможно. Только вот, некоторые вещи с тех пор изменились. Они никогда не обжимались по углам и потайным местам, не целовались до покраснения губ там же, не смотрели друг на друга с такой страстью, восхищением и нежностью. Может быть, эти чувства и были зарождены в брюнете ещё тогда, но сейчас, будучи признанным, они раскрылись с новой силой. Тэхен теперь весь был в порядке жизни. Ощущение, что он здесь, он существует и все не напрасно, дало новый глоток. Тэхен ощутил этот вкус. Вкус беспредельного счастья, когда улыбка до самых ушей и хочется смеяться, и радоваться. Когда кажется ты определился с чем-то ценным в своей жизни. Чонгук - у него своя страдальческая история. История, в которой он выстоял, сумел сохранить свои чувства такими же чистыми и настоящими, как у ребёнка. Да, они видоизменялись, они причиняли вред как ему, так и другому, вяли, желтели, чернели и покрывались шипами, но они все те же. Самые прекрасные. А однажды Чонгук впервые за несколько лет пригласил шатена к себе. Это было странное чувство. Тэхен не мог распознать себя, но одно он точно знал, - этот дом как в то время, так и сейчас - холодный и пустой. И видится, что стоит маленький Чонгук, а на самом деле широкая спина брюнета впереди, повзрослевшего, в страшном мрачном убежище, как волк, как запертый в своей клетке. Чонгук сразу ведёт в свою комнату. В своё спасение. Словно и нет этого большого особняка. Только разделённая часть, светлая и живая, где Тэхен может вздохнуть спокойно. - Тэхен? - обеспокоено уставится он, лишь тронут пальцами осторожно за его. - Прости меня. - Что ты такое говоришь? Но Тэхен готов повторять эти слова как мантру. Как молитву. Как успокоение. И глаз поднять не может, и вцепится в тело рядом, боясь потерять. Чонгук не пробует найти подходящий ответ, хоть целый список, все пустое, ведь он поворачивается всем корпусом к непонимающему Киму и сминает пухлые губы своими, медленно и бережно. У Чонгука есть странная привычка. Он любит рассматривать профиль любимого человека, пока тот увлечён чем-нибудь, серьёзен и витает в своих мыслях. И касается волос, трогает так минут пять, как заворожённый. И не понимает, как может настолько жить кем-то. - Чонгук... - Что? - У нас правда... Все получится? - Конечно. О чем ты говоришь, Тэ? Кусает губы и отводит взгляд, как провинившийся. Держит учебник у себя на коленях, дёргает за край листов. - Возможно, я трус... Возможно, так и есть. Но я не хочу, чтобы тебе было больно. Чтобы тебе навредили. Поэтому... Давай насладимся нашими моментами, как последними? - Почему ты не перестаёшь волноваться об этом? Тэхен встаёт с места, подходит к другому концу комнаты, садится рядом на корточки и улыбается, убирая волосы со скрытого шрама, напоминающего об одной из самой страшной ночи в его жизни... И целует кротко губами повреждённое, и касается лица, ведёт кожей по коже... А руки брюнета опоясывают талию в тёплом свитере, проникают под вязаное, перебирая по выступающим рёбрам. И наклоняется к тонкой шее, оставляя невесомую дорожку вверх, а у шатена ноги дрожат и подгибаются, не успевает понять, как тело само по себе падает назад, на мягкий дорогой ковёр. Ладонь Чонгука моментально ложится на его затылок, и сам он почти что нависает сверху, шепчет: «Осторожней, Тэ». - Не знаю, что со мной... - отвечает, чуть улыбаясь ситуации, взъерошенный и тянущий руки к шее брюнета. Смущенный, выдыхая от неожиданности, когда врываются грубоватым поцелуем, а языки сплетаются с какой-то новой страстью... Брюнет тянется к мешающей одежде между их телами, странным образом они стягивают с Кима несчастную кофту, которая застряла где-то между глазами и носом, выявляя только опухшие красивые губы. Это заставляет их немного порезвиться и усмехнуться сложившемуся, а затем они возвращаются с прежним волнением и заглушающим всплеском множеством эмоций, чувств, ощущений... Когда думаешь, что разорвёшься от счастья и переполняемого возбуждения, накатывающего, отдающего током и дрожью в самые кончики пальцев рук и ног. - Я люблю тебя, - замирает Чонгук, вглядываясь в распахнутые карие глаза. - И думаю, что никогда не смогу разлюбить, Тэ. - Никогда? - Никогда. В недрах сознания таится та самая реальность, от которой никуда не денешься, и они оба её прекрасно понимают. Все это - не четко устоявшееся обещание, которому суждено либо пройти весь путь до конца, либо разорваться и исчезнуть прахом... - И я люблю тебя. Как давно мечтал Чонгук услышать эти заветные слова? С тех пор прошло столько времени, так мгновенно, незаметно... Чонгук словно жил в аду, а теперь поднялся на небеса. Рай, в котором лишь он и его Тэхен. - Ты боишься? - шепнёт сверху. - С чего ты взял? - Я вижу это в твоих глазах. - Может быть, ты и прав... Но, Чонгук, я доверяю тебе. Последующие действия кажутся какими-то размытыми, словно опечатками по вспотевшему стеклу. Просто чёрные джинсы Тэхена оказываются на том же самом месте, где одиноко лежала ранее выброшенная кофта, а затем в другом углу появляются вещи Чонгука, и все ведёт к границе, за которую уже нельзя будет переступить назад. И руки, блуждающие по телам друг друга, и смятение, влюблённость, прописанные у обоих, и рваное дыхание, когда боль, смущение, неловкость, неверие и тихая волнительная дрожь смешиваются воедино, и кажется, что потолки слишком низкие, комната какой-то маленькой, с любимым человеком, теряешься в своих же чувствах... - Никогда, - почему-то вырывается из уст Тэхена, и после, нечто похожее на стон, на мольбу и глоток свежего воздуха...  За окном будет постепенно сменяться день на вечер, на краски заката, на ночь, с полумесяцем, без видимых звёзд, лишь скупо с глубокой мрачной синевой покрывала, а в постели, двое, разговаривающие на различные темы, узнающие друг о друге то, что было запечатано небольшим перерывом. Тэхен не мог и представить, что после смерти матери брюнета, в его жизни появилась молодая сожительница отца, которая вот совсем недавно погибла в случайном происшествии в банке, а её натура оказалась совсем не той, какой казалась по-началу, и Чонгук вспоминает, и истерически издаёт смешки, и улыбается странно своей глупости, а Тэхен сжимает его руку под одеялом сильнее, пока их переплетённые пальцы не ощущают небольшое покалывание. - Постоянно, - услышит Ким, совсем рядом с опущенным лицом, с подрагивающими ресницами. - Я постоянно искал тебя в других, Тэ. В случайных партнерах на ночь, в незнакомцах по улицам, везде... Извини... Я просто не мог. Мне так не хватало тебя, что я хватался за каждую крупицу твоего образа в ком-то. Те же каштановые волосы, те же большие глаза с родинкой, и с родинкой на носу, и с улыбкой, и с характером... Оказывается, я и правда не мог забыть, хотя и питал ненависть. - Чонгук... Все в школе как-то переменилось. Вот они, школьники, такие же, каждый живет своими проблемами, мелкими и стоящими, а вот Тэхен, что озирается вокруг и понимает, что изменился и он сам, и мир вокруг. Нет больше глупых, пустых ссор, беспокойства за предстоящий выпуск, сдачи экзаменов и выбора своего пути по жизни. Отходит на второй план, потому что Тэхен хочет прожить по полной, только поглощённый брюнетом, а дальше все разрешится само собой... Будут ли их дороги проложены вместе, или они разойдутся, он не станет пока гадать наперёд. Намджун больше не общается с Чонгуком. Они перебрасываются некоторыми фразами, на том же самом особом уровне, а теперь ещё более теплом, но они никогда не видятся за стенами заведения, что происходило и раньше. Юнги отправляет сообщения, иногда интересуется состоянием друга, развитием отношений между ним и Кимом, но не просит о встрече. Возможно, с этого момента они будут видеться гораздо реже. - Чимин. - Чимин? Так его зовут? - Да, - Тэхен смакует взятый картофель фри в соус, удовлетворенно причмокивает. - Он - единственный, к кому я могу обратиться... - смотрит, словно совершил ошибку в тесте. - Конечно же после тебя... - Правда? А стоит им выйти из закусочной и оказаться в белоснежном мире, как наступит маленькая месть, немного детской обиды и ревности. Брюнет соберёт в охапку кучу снега и создаст идеальный ком, который полетит в открытое пространство между зимней шапкой и воротником, куда-то в шею. Последует неожиданный вскрик, нелепые движения, потряхивание и заразительный смех обоих. А затем Тэхен недобро оскалится, кинется за нападающим, сталкиваясь с прохожими, вызывая недовольства и грубые возмущения в спину, но ему все равно будет хорошо, свежо и весело. Он будет так счастлив, что поскользнется на выступающем участке гололеда и откинется на пятую точку, от боли выдохнув. Еле поднимется сам, делая первые шаги словно пингвин, хватаясь за поясницу. Чонгук прибежит как обеспокоенный папочка, схватит за локоть и расспросит, нахмурив брови, скажет, что это его вина и будет прижимать к себе, горячо дыша в скулу. - Не смейся, - сквозь собственную улыбку попросит Ким. - У меня между прочим серьезная травма. Но никто из них не сможет удержаться. Возле неизвестной лавки они будут стоять, чуть сгибаясь от вырывающегося смеха, а затем целоваться и ещё раз целоваться, как впервые. Однажды, когда они проведут ещё одну ночь вместе, а на утро, Тэхен, в растянутой кофте брюнета, спустится на первый этаж, то столкнётся с внимательным взглядом из под бокала. Мужчина только что глотнул кофе, но этот глоток будто бы застрял на середине. Он спокойно отложит кружку на стол, возьмётся за его край, со всей силой сожмёт, стоя спиной к ненавистному. Чонгук проведёт по спине любимого, успокаивающе. А Тэхен окажется на ступенях второго этажа, иногда отрывком разбирая разговор между родными людьми, о чем-то задумываясь, кусая губу и принимая вид какого-то отрешенного. Станет все так омерзительно, словно Тэхен не должен и никогда не должен был здесь находиться. Мужчина, кажется о чем-то догадывается, но пока что не осознает, какие на самом деле отношения у его сына с парнем. Они ведут диалог о предстоящем мероприятии, Чонгук что-то сухо отвечает, на него напирают, и снова про дела, будущее, фирму. Тэхен замечает носки знакомых ног у себя перед глазами. Он невинно поднимает голову вверх. Их глаза встречаются. - Слышал? Меня от этого так тошнит, - выдохнет Чонгук, опускаясь на колени, обнимая. - Тэхен, давай после окончания уедем отсюда вместе? В самую дальнюю точку города, или... Плевать, что Сеул, что ещё где-либо. Просто давай жить вместе? Поступим в один универ, найдём подработку... - Чонгук... Эй, ты слишком торопишься, - давит на плечи, чтобы привстал и посмотрел в ответ, чтобы понял. - Сейчас ты весь на нервах. Не думаешь. Не понимаешь, что говоришь... Может, решим уже после выпуска? - Тэхен... «Тэхен» неприятно режет слух. Чонгук встанет, даст руку, чтобы поднять, но не взглянет. - Иногда мне кажется, что мы совсем не понимаем друг друга... Раньше было все по-другому. Вот уже который день они практически не общаются. И это сводит с ума. Они видятся в школе, разговаривают иногда, но далее расходятся по домам, каждый, погруженный в свои думы. Тэхен скучает. Сидит в своей пустой комнате и корит себя, теперь понимает, что неправильно поступил, сказал не те слова, которые хотел... Возможно, испугался. Возможно, ещё не готов. Но он должен был оказать поддержку. Звонит поздно ночью, при свете луны. У Чонгука голос сонный, немного с хрипотцой, но Тэхен улыбается и ему улыбаются по ту сторону в ответ. - Извини, что я сказал тогда... - Неважно, Тэ. И ты меня, потому что это не правда. Мне кажется, как и в детстве мы цепляемся, ссоримся, но все же... Ты словно вторая часть меня. Словно когда-то наши души поделили, понимаешь?  - Понимаю. «Я чувствую то же самое». Тэхен не знает, как проходили его дни рождения за последние несколько лет, он четко помнит в младшем возрасте, с кучей ребят, но считает, что это было полное дерьмо. В этом году он встанет с утра пораньше, потому что его заставят выйти открывать дверь, за которой в лучах солнца будет стоять Чонгук, с кофе в руках. Затем он обернёт какой-то красный вязаный шарф вокруг его шеи, такого же цвета натянет шапку и коснётся губами носа, а Тэхен ощутит горький запах табака. - У меня для тебя сюрприз, - скажет он. - Залезай в машину, там очень тепло. - Ты хочешь... Чтобы я поехал в таком виде? - Да. Никого не будет, кроме нас. Дорога займёт примерно три часа. Тэхен иногда будет клевать носом, но когда содержимое в стакане закончится, станет настолько активным, что станет причиной тому, что они чуть не съезжают в сторону обрыва. Их удивленные «ох» звучат в унисон, как и последовавший после смех от пережитого. Остановки. Перекусы. Жадные поцелуи на задних сиденьях. Многочисленные фото, когда ветер чуть раздувает взлохмаченные после сна волосы шатена. Музыка. Громкие возгласы Тэ, подпевает настолько разнообразно, что Чонгук не может сдержать восхищенной улыбки от резких движений парня в такт. И щурится, думает, что сейчас оглохнет. Но это то самое, чего не хватало в жизни. Яркого и неудержимого юного Тэ. - Где мы? - Я не совсем уверен, как это место называется... Но оно прекрасно. Здесь самый лучший вид. Ночью. - А сейчас? - Сейчас просто побудем вместе. Представь... Только мы и это бескрайнее море. Тэхен представляет. Их ладони смыкаются в замок и они смотрят друг на друга как на единственное сокровище на свете. И понять не могут, когда шатен двигается как одержимый, а со стороны тянут на себя, и его тело оказывается на коленях, на переднем сиденье. Дышат также раз за разом, отрывочно, охваченные трепетом, руки брюнета ложатся на бедра в домашних штанах, проходятся вдоль, сжимают, и смотрит проникновенно на те самые крапинки в глазах напротив. А затем находит чужие мягкие губы с привкусом кофе, фруктовой жвачки. Перебираются назад, скидывают одежду, превращая средство транспорта в настоящую свалку. Тэхен кусает губы, ощущая копошение, и выдыхает глубоко, захватывает шею брюнета в кольце рук, прижимается разгоряченной кожей к коже. Медленными, словно хищник, плавной походкой, охотясь на добычу; словно рисуя, осторожно выводя узоры, двигается Чонгук, растирая соприкосновение между его тазобедренными косточками и ног любимого. И с каждой невероятной точкой, Тэхен дрожит, и ему видится, что стекла в машине запотели, и очень жарко в самый пик зимы. Чонгук припадает к тонкой шее, оставляет легкие поцелуи сначала губами, а затем языком по горящей гладкой коже, метает голодный мутный взгляд, и Тэхен готов прямо здесь умереть от переполняющего смущения и волнения, не сдерживает странный звук, когда Чонгук слишком резко толкается. И наслаждение, отдающее в пятки босых ног, касающихся ручки, захватывает обоих целиком и полностью, сменяясь резким мигом блаженства, и Тэхен ощущает, как что-то теплое заполняет, разливается, а Чонгук не спешит заканчивать, остаётся, ставит локти с обеих сторон от головы и убирает влажную челку от пота со лба шатена. С нежностью. Смотрит. И улыбается. - Ты невероятный, - прошепчет он. - Такой красивый. Мой. Они выйдут из авто к вечеру. И правда, словно одни во Вселенной, окажутся у чуть побелевшей синевы. Тонкая корочка льда будет казаться поистине живописно, а Чонгук накинет тёплый плед на плечи шатена, и обнимет сзади, не отпуская. Начнёт темнеть, Тэхен, как ребёнок будет озираться по ночному небу, невероятно охваченный предстоящей красотой. Чонгук купит в неподалёку стоящем круглосуточном магазине сладкие закуски, а затем они вновь будут защищены стёклами, говоря о неважных вещах, смеясь. - Прекрасно, - выдохнет Тэхен, на полпути замерев в пальцах с мармеладом. - Это прекрасно, Чонгук. Я никогда не видел ничего подобного... Так близко. Фотографии, сделанные и выложенные в интернет другими людьми, картинки, отредактированные, настоящие, все это не сравнится с тем раскинувшимся полотном над ними, с ярко-горящими звёздами, образуя созвездия, Млечный Путь... И воздух здесь совершенно другой. Менее испачканный грязью и газами города, действительно свежий и приятный, что им хочется и хочется наслаждаться. - Тэхен, - возьмёт за запястье, нежно потрогает за венки. - Я ещё кое-что приготовил. - Что это? Раскроет однотонную темно-синюю коробку, а в пальцах сверкает тонкая цепь. - Никогда не забывай меня, пожалуйста, - обернёт и зацепит. А браслет чуть свисает на худом, такой аккуратный и будто бы телесный, самая лучшая работа. И Тэхен разглядывает, и трогает, и улыбается краем губ счастливо. Никто никогда не дарил ему столь дорогие изысканные вещи. А ему нравится. И он точно не сможет вытеснить этот миг из своей головы. - Никогда. - Никогда.