Пыточная
18 июня 2025 г., 21:17
— Эти двое тоже куда-то съебались, — еле ворочая языком, шипел в трубку Матвиенко, кажется, в сотый уже раз повторяя одну и ту же фразу.
— Серый, я знаю, что тебе сложно, — с присущим ему спокойствием начал Поз, хотя у самого внутри всё кипело не меньше, чем у сильно пьяного собеседника, — Антон, наверное, тоже занимается поисками. И вообще не думаю, что их отсутствие как-то связано. Мало ли дел у подполковника.
— Нихуяяя, — протянул неугомонный Матвиенко, его голова стала словно чугунной, и шея совсем отказывалась её держать, отчего Армян практически рухнул головой на стол, предусмотрительно подложив под щеки ладонь, — я знаю, что они вместе уехали, мне дежурный сказал.
— Так, Серый, ты заебал бухать, — свойственным ему учительским тоном, возмутился Дима, — я щас выруливаю к тебе и буду приводить тебя в чувство.
Позов сбросил звонок, тяжело выдохнув. Он злился на коллегу, который, вместо того, чтобы сейчас делать хоть что-то, чтобы помочь найти товарища, просто заливал жало. Естественно, Дима понимал, что Матвиенко, возможно, сейчас тяжелее всех : Арс для всех троих был другом, коллегой и соратником, и, честно говоря, стал уже частью семьёй что ли. Но для Армяна, Попов был намного ближе и черт его знает, что их там связывало, по мимо работы и дружбы, но у наблюдательного Позова не было сомнений, что эти двое были связаны чем-то более глубинным и важным, какой-то общей тайной, которую ему, Позову, не очень хотелось узнавать.
Дима когда-то, во время очередных посиделок между бесконечными съемками пробных выпусков, будучи крепко выпившим, сильно разболтался. Они с Антохой ещё не сильно знали самих петербуржцев, и это был один из верняковых, по мнению Стаса, вариантов поближе познакомиться — вместе набухаться. В тот вечер казалось, что алкоголь сам разливается по стаканам, и Димка не заметил, как крепко налыкался. Он начал звонить Катьке, своей жене, будучи ещё беременной первым ребенком, и петь ей сиринады и любви, и о том, как он соскучился. А потом, зачем-то, переключил на видеозвонок и начал всем присутствующим хвалиться, какая у него прекрасная жена, поворачивая телефон экраном к коллегам.
Не смотря на пьяную голову, Позов практически сразу понял: со стороны Арса и Матвиенко, сидящих за столом ровно напротив него, воцарила мёртвая тишина. Дима уж подумал бы, что показал что-то не то, если бы не Антон, очень радостно машущий в камеру его смартфона, и весёлый голос жены, о чем-то воркующей в ответ.
Матвиенко же, напротив, изменился в лице, выхватил телефон из рук коллеги и сбросил звонок, громко кинув трубку на стол, в сторону Димы. И, кинув злое «хватит», вылетел из комнаты. Попов последовал за ним, в сторону балкона.
Сказать, что Шаст и Димон прихуели, ничего не сказать. Пусть Позов и стал очень синтементальным, но не отупел, однако, но понять произошедшее так и не смог. Пару минут тупо залипал на погасший экран телефона, встал, и направился в сторону, куда ушли коллеги.
Арс стоял спиной, облокотившись на балконную дверь и что-то очень тихо, успокаивающе говорил, смотря в спину Матвиенко, который стоял напротив, почти перевесившись через перилла, понуро опустил плечи и, казалось, рыдал.
Диме не было слышно их разговора, долетали только обрывки фраз Арса.
— … хватит себя винить, Серый, — Дима изо всех сил пытался уловить суть разговора, хотя и понимал, что ведет себя, как мальчишка, подслушивая чужой разговор, но, видимо, алкоголь стёр все рамки приличия, — она уже не вернётся, но надо жить дальше.. и ты имеешь право на счастье, как и другие.
Арс подошёл к другу, и положил руки ему на плечи, словно пытаясь закрыть своим телом его, укрыть от внутренней боли.
Димон развернулся, и, так ничего и не поняв, удалился. Он подумал, что не хочет требовать объяснений от коллеги. Если захочет, расскажет сам, но сам рассказать Серёга так и не захотел, а Позов всё это время просто делал вид, что ничего не случилось.
***
Арс дёрнулся, когда услышал звук отпирающегося замка, и непроизвольно отполз ближе к стенке. Его левая рука по-прежнему адски горела, стоило ему хотя бы немного коснуться её. Мститель развязал ему руки, как только в первый раз избил его, наверное, считал, что в таком положении Попов и так не станет ничего предпринимать. А вот повязка на глазах так и продолжала полностью закрывать обзор, словно уже срослась с его кожей. В комнате больше не пахло медицинской стерильностью. Арс отчётливо ощущал запах пота, крови и его собственной мочи, потому что испражняться ему приходилось в ведро, стоявшее в дальнем углу комнаты, куда очень заботливо поставил его похититель. Сам же мститель, уже зашедший в комнату, остановился посередине, за три шага до Арса, и, зажав небольшой пульт в руке, как от гаражных ворот, оглядел актёра. Он был очень бледен, тонкая кожа практически просвечивала под ярким светом люмисцентных лам, развешанных по периметру комнаты. Мститель ухмыльнулся, глядя на Своё безупречное творение. Грязный, запуганный, забившийся в угол, как дворовой пес, Попов вообще не походил на некогда сиявшего на сцене актера. Он лежал на правом боку, подгибая колени ближе к животу, левая, посиневшая рука, покоилась на боку. Мститель взглянул на потолок его прекрасной «пыточной», как он сам иногда про себя называл эту комнату. И не зря, сам Дориан Грей позавидовал бы идеально выполненной комнате, стены которой были обиты такой шумоизоляцией, что никто и никогда бы не услышал ни единого звука, доносящегося бы внутри этого помещения. Справа от входа комната имела небольшое углубление, примерно 3 метра в ширину и 2 в длину, служившее прошлым хозяевам кладовой или гардеробной. Сейчас там стоял секционный стол, хромированная поверхность которого буквально отражала на себе свет ламп. Рядом, как и положено моргу, небольшой стол с инструментами, правда, очень своеобразными, моток строительной плёнки и пару пачек толстых и прочных пакетов. Мститель подошел к столу и взял оттуда перчатки и веревку, расстелил посередине комнаты плёнку и вдумчиво посмотрел наверх : ровно над его головой висел огромный крюк, куда в мясных отделах магазинов, подвешивают свежевыпотрошенные тушки поросят. Он ухмыльнулся своей же ассоциации и довольный собой прикурил сигарету, виртуозно чиркнув зажигалкой. Арсений всё это время молчал, боясь пошевелиться, прислушивался к каждому шороху, но так и не мог понять, что делает этот безумец. Его мозг отказывался воспроизводить хоть какие-то картинки, основываясь на услышанном, и, честно признаться, Попов был этому несказанно рад. — Рад, — подумал он про себя, — как мало нужно мне для радости. Мститель докурил, закинул бычок в ведро, стоявшее в комнате и ухмыльнулся, предвкушая будущее представление.***
Антон нихуя не понимал. Подполковник вез его куда-то, по ощущениям, уже целую вечность. Телефон у него забрали, оставив в сейфе отдела, обосновав тем, что так их не смогут отследить. На вопрос кто и почему должен следить за ними, Антон ответа не получил, от чего ещё больше впадал в панику. Ему это всё однозначно не нравилось. Как не нравилось и то, что по мимо него и Королёва в машине сидели еще двое оперов с ну очень серьёзными выражениями лица. Алексей Игоревич молчал всю дорогу, и Шаст, невольно, начал рассматривать его, чтобы унять подступающую к горлу истерику и отвлечься хоть на что-то, кроме серого полотна дороги впереди. Подполковник был не очень старым, отметил Антон, и, похоже, довольно симпатичным, если бы не его уставший вид и щетина, однозначно не являющаяся амплуа сердцееда, а попросту небрежностью. Руки, сжимавшие руль, были по-мужски грубыми. Профиль Алексея был тоже очень грубым, как будто каменным, широкий нос, точёные черты лица, аккуратно вычерченные скулы и коротко остриженные тёмные волосы. Он больше походил на головореза из 90–х, чем на следователя по особо важным делам. Хотя, Шаст мало понимал, каким должен был быть следователь. Он встречался с подобными личностями, впервые. «Говорят, девчонками такие нравятся» — подумал Шаст, грустно поймав себя на мысли, что тот, который нравится ему, непонятно где сейчас вообще пропадает. И почувствовал небольшой укол стыда, что вот так вот бесцеремонно пялится на мужчину, когда его близкий друг в беде.
