I
2 сентября 2018 г., 21:23
Если бы сейчас прилетела пуля и проломила ему череп, вдавив осколки костей, Хёнджин был бы рад. Ослепительные вспышки камер и пронзительно громкие голоса журналистов уже волокли Хёнджина к дороге в ад, однако жизненный маршрут не разделял его планы, а оттого Хёнджин стоял здесь, среди толпы, и натягивал на себя лучезарную улыбку.
Хёнджин, по правде говоря, напоминал лесистую гору с воздушной часовенкой на самом верху, такой же непоколебимый перед морозными ветрами. Его наружная открытость не сочеталась с твёрдым характером, с его душой, наполненной яростным огнём, позволяющей достигать одни цели за другими. Он смог укрепить и зарекомендовать себя как юного предпринимателя на первых полосах газет и трудился в поте лица, чтобы иметь возможность выходить с машины в отполированной до блеска обуви и строгом костюме. И всё же, даже пуская пыль в глаза общества, Хёнджин не сказал бы, что он — счастлив и любим.
— Хван Хёнджин, скажите, пожалуйста, вы собираетесь менять маркер вашего винного завода?! — крик заставил Хёнджина обернуться к человеку, и он снова, будто под воздействием чёрной магии, очаровательно ухмыльнулся и приблизился к нему, заслонив собой Солнце.
— Мы придерживаемся классики. В ближайшее будущее не планируем что-либо менять, — кратко ответил Хёнджин, пока журналист, застыв от страха, улавливал каждую меняющуюся ноту в его низком голосе.
Может быть, действительно, не в этой жизни он будет идти за искорками счастья, ведь всё, к чему ни притрагивались его пальцы, обращалось в пыль, а к чему был обращён взор, то замирало и каменело.
***
Пропитанные мучительными стонами стены больницы напоминали тернистую дорогу, ведущую к смерти. Пациенты разговаривали шёпотом под давлением невыносимой тишины, ходили неспешно, словно за каждый шаг отплачивались последними минутами дорогостоящей жизни. И вот только из палаты №412 доносились сверхъестественные звуки и постоянные ссоры. Феликс сидел тихо, поправлял лепестки белых лилий, аккуратно посаженных в хрустальной вазе, думал о своём, пока слова Минхо не застали его врасплох. — Что ты сделал? — резко нахмурившись, он отдёрнул руки и уставился на своего приятеля, который, в отличие от него, беззаботно улыбался. Минхо почесал затылок. — Да ладно тебе! Всего-то один раз! Ты же знаешь, что я не смогу… Минхо накрыл тёплые ладони Феликса, снизил голос до жалостливого полухрипа. Посмотрел на него проникновенно. Он обладал чудесным актёрским мастерством и мог драматично хлопать чёрными ресницами, складывать губы в ниточку, но на Феликса, смотрящего на него с каменным лицом, не действовали чары его обаяния. Минхо даже исчерпал последние силы, пытаясь воззвать друга к помощи. Тот лишь гуще помрачнел. — Ты серьёзно? — Ой, да ну тебя! — Минхо с томным вздохом откинулся на спинку кровати. — Это в последний раз, я уверяю тебя, Феликс. Меня некому заменить, а изначальные ставки слишком высоки. Я не смогу их оплатить, одумайся. — У тебя же есть куча друзей! Ты совсем спятил, раз уж выбрал меня?! — Феликс жутко бесился, что было не в редкость ему. — Да дело-то как раз в этом, дурак. Куча знакомых, а вот друг у меня всего один, и тот, по всей видимости, не хочет помогать мне в трудных ситуациях! — начал давить на жалость Минхо. — Я сейчас врежу тебе. Феликс состоял в довольно близких отношениях с Минхо и разделял с ним любые беды, кидался решать сложности при первом зове. Их соединяло обилие тёплых воспоминаний. Раз Минхо сейчас в больнице, это означало, что отныне все его проблемы — проблемы Феликса, и он не сможет ничего предпринять. А раз так, то он стукнул его по голове. — Драться не умеешь, а вот стукать по голове — самое то. Ну, стуканёшь его по башке и обыграешь, — дурачился Минхо, за что получил очередной удар. — Ай-й!.. Ладно-ладно! — Мне конец, — Феликс спрятал лицо за руками — Конец! — Ничего страшного, Феликс, — Минхо дружески похлопал того по плечу. — Мне тоже конец. — Очень ободряюще, спасибо. — Но, Феликс, ты не унывай. Если подумать, то не всё так ужасно. Если выиграешь… — Если, — подчеркнул Феликс. — Не будем пессимистами, мы далеко не грешники. — В последний раз, когда ты сказал это, за нами гонялась банда твоего «знакомого». — Всего лишь один раз… — И твоё любимое кафе закрылось, мои комиксы перестали продавать, а в мой день рождения нас выгнали из заведения, выставив огромный счет… — Феликс продолжил перечислять список осуществления их безбашенных идей, загибая пальцы. Пришёл лишь к одному выводу: — Да всё наше знакомство! — Ладно, мы грешники. Но ты только посмотри на меня! Разве тебе не жаль меня? — Минхо указал пальцами на капельницу, на мучительные уколы и на исхудавшее, раненое тело, как обиженный ребенок. — Настолько, что мне хочется еще раз врезать. — Какой ты милый, Феликс. Люблю, когда ты злишься, — Минхо сильнее расплылся в улыбке. — Ты же в курсе, что если выиграешь, то заработаешь больше миллиона? — Проблема не в том, что я не готов к этому, а в том, что я однозначно проиграю. Я не знаю, сколько мы задолжаем, если я не смогу выиграть. Боюсь, что буду чувствовать себя ужасно виноватым перед тобой, — Феликс помассировал свою шею, понурив взгляд. — Феликс? — Что? — тихо, не поднимая взгляда и чувствуя огромный укол вины, спросил рыжеволосый. Бой даже не начался, а Феликсу уже стыдно за себя. Он давно забросил боевые искусства и не умел ни драться, ни кулаками махать. Минхо выдержал неловкую, длинную паузу, томя Феликса ответом. — Знаешь… Однажды я поцеловался с Амандой. У Феликса ёкнуло сердце, воспламенились глаза, и как бешеный пес, сорвавшийся с цепи, он вскочил с места уже с готовыми кулаками, сжатыми до крови. Друг в ответ истерически засмеялся. — Вот! О чём я тебе говорю? Ты только посмотри на себя, а-ха-ха! Ты даже забыл, что я по парням, малыш, — Минхо похлопал по плечу Феликса, усадив его обратно на место. — Вообще не смешно, — Феликс сделал глубокий вдох, чтобы как-нибудь расслабить напряжённое тело. Кулаки всё ещё чесались. Аманда — первая любовь Феликса, которую он хранил в сердце как амулет. Он любил её так пылко, так нежно, что дни окрашивались в яркие спектры цветов, и он в душе пугался, как бы любовь не захватила его робкую душу целиком. Были и времена, когда Феликсу ревниво хотелось упрятать и уберечь её от всего мира, чтобы иметь возможность наслаждаться красотой девушки в уединённых местах, предназначенных только для них. Однако судьба не благосклонна к их отношениям. Аманда не разделяла того же интереса юноши, чаще избегала, поэтому желания Феликса обрели форму воздушных замков. — Помнишь ту драку в средней школе? Тогда ты нехило ударил парня по челюсти и сумел сломать кость. — Из-за чего мне пришлось платить страховку на три года вперёд, — припомнив, с болью добавил Феликс. Рыжий совсем не дружил с деньгами. Нет, семья у него благополучная, хорошая, со стабильной прибылью, но у них было заведено негласное правило, что с поступлением в университет ты автоматически становишься взрослым и отвечаешь за всё сам. Покупаешь себе одежду, квартиру сам оплачиваешь — в общем, ужасно всё. Отец только смеялся, говоря, что каждый человек должен сам построить свою башню без вмешательств других, даже семьи. Привыкнуть к реальности, стать послушным гражданином, завести семью… Уныло как-то, согласись? А у Феликса не было времени на уныния. Он уже как несколько дней подряд работал без выходных: с понедельника до среды — официант в мини-кафешке, затем продавец в булочной, а в воскресенье уходил в другой ресторан, где он так же натягивал на себя душный костюм официанта. — Так вот, повтори этот прием. — Ты серьёзно? — Как никогда! Я всегда замечал, что ты бьёшь именно в область челюсти, когда сильно злишься. Гениальный приём, повлёкший за собой полицейских и врачей, — усмехался Минхо. — Ты не говори, что не умеешь, как прежде. А лишь попробуй. Всё выйдет. — Я в этом сомневаюсь, — Феликс посмотрел на часы. — Похоже, мне пора. — Так ты «за»? — А у меня есть иной выбор? Минхо улыбнулся до ушей. Феликс привстал и направился к двери. — Поцелуй свою Аманду за меня! — выкрикнул за спиной тот. — Да пошёл ты, — это единственный мат, который был в лексиконе Феликса, и он старался напустить вид брутального человека. На деле получилась мина обиженного мальчика с надутыми щеками. Минхо умилился. — В следующий раз, малыш. В следующий раз. Феликс уловил себя на сотни мыслей, что готов прикончить своего друга.***
Каждую субботу в частном университете проходили бои без правил, где студенты шли испытывать удачу: они либо зарабатывали на высоких ставках, либо оставались без гроша в кармане, как это происходило со многими. Драки создавали достаточно жестокую картину: многие теряли уйму крови, ломали вдребезги ребра, кости, а также нескончаемое количество бойцов лежало в местных больницах, некоторых теперь не узнавали даже по лицу. Бывали вмешательства со стороны полиции. Дела доходили до судов из-за частых ссор и жалоб, но несмотря на это, благодаря тёмным связям и крепким руководителям, обвинения выставляли против них же, и подпольная организация смогла выйти сухой из воды. Бои, разумеется, проводились в тайном, секретном месте. Все участники и зрители имели специальную карточку для входа; а устраивались они в широком подвале университета, где когда-то велась подготовка к спортивным олимпийским играм. В помещении могли вместиться несколько сотен человек. В середине был расположен ринг, а вокруг него расставляли длинные неудобные скамейки. Сверху была специальная вип-зона с услугами для богатых студентов — это отдельная комната с панорамными окнами. Ставки обязаны делать все — таковы правила, и никто не был против. Минимальная сумма — от десяти тысяч вон и до бесконечности. Бойцы — никакие не наёмные, а сами студенты. Победителям была уготована хорошая студенческая жизнь: остальные люди тянулись к ним, преподаватели снисходительно относились и могли закрывать сессии на круглые пятерки. На проигравших, наоборот, ставилось клеймо круглого неудачника с кучей долгов. И, благодаря любимому другу, Феликс вляпался в этот бред. Он не любил драки из принципа никому не причинять зла. Когда-то он был тхэквондистом с чёрным поясом, но те времена давно минули, обратившись в прах. Один Минхо решил пойти другим путем, устраивая тяжёлые ежедневные тренировки, чтобы ухватиться за возможность сорвать крупную лотерею. Участия в боях прибавляло Минхо уверенности, и он становился неотразимым на ринге: весь в поту с хорошей атлетической формой и глубокими, как дно океана, карими глазами. Но однажды ему не свезло: Минхо сделал неправильный уклон и в итоге его избили. Феликсу пришлось вмешаться. В тот момент Минхо еле дышал, лицо было измазано кровью, а бой закончил за него Феликс, жестоко выбив все зубы противнику. Троих дисквалифицировали, Минхо лежал в больнице уже пятый месяц, а о противнике Феликс и слышать не желал. Как изначально планировалось, Минхо обещали выпустить спустя неделю, если бы он не решил обрести новые проблемы. Дело в том, что ему пообещали вернуть заветную карточку «входа», а про случившееся забыть, если бы он вновь объявился на ринге. В последнее время многие перестали ходить на ринг. Бои стали скучными, не такими животрепещущими. Всё из-за таинственного участника, который выигрывал одну битву за другой. Минхо был наслышан об этом человеке и собирался состязаться с ним, но оказалось, что тот на время покинул ринг. Выбор пал на другого, уж слишком неудачного, поскольку конкурент — обладатель тяжёлого веса, огромный и яростный, как сумо-боец. Между тем, состояние Минхо с каждым днем ухудшалось. Он старался принимать богатую жирами пищу, чтобы вернуть былую мышечную массу, и неустанно следовал указаниям доктора. Но из-за переломанных костей с трудом шагал и двигался. Сроки поджимали. Нужно было что-то с этим сделать. Минхо и сейчас был готов сбежать из больницы, лишь бы на ринге стоять под громкими свистами и аплодисментами участников, ощущая напряжение мышц… Но реальность сурова. Минхо не жалел, что доверил это дело Феликсу: может друг и не видел себя со стороны, но Феликс был бойцом по натуре. Он был убеждён в победе. Феликс — далеко не такой приличный, хороший и солнечный, каким привык показываться. И скоро об этом будет знать не только Минхо, но и весь университет. Пока медсестра проверяла пульс, Минхо продолжал размышлять об учебных днях. Она случайно задела раненое место. Тот сразу же застонал: — Ай, больно же! — Тебе всегда больно. Откуда вообще взялись эти синяки на руках?... — Это мой друг постарался, — Минхо понял, что ляпнул лишнего, ведь со следующего дня медсестра запретила Феликсу входить в палату. — Займитесь этими вещами дома, молодой человек! Знайте меру! Недовольно отчитывала женщина, начав читать бесконечно тянущие нотации, а Феликс в это время смотрел на сидящего Минхо, который показывал ему язык и строил рожу, мол, так тебе и надо. Феликс в ответ лишь усмехнулся и показал пакет с его любимыми йогуртами. Минхо аж сглотнул. — Мне глубоко жаль за мои проделки, и я понимаю всю важность вашей работы. Я согласен с вами. Мне не стоит больше заходить в эту палату. — Да-да, именно! — воодушевлённо кивала медсестра. — Нет-нет, пусть входит. Он больше не сделает мне ничего, я вам обещаю! — взмолился Минхо, всё не сводя глаз с пакета. В этой норе подавали несъедобные булочки, жидкие супы и был строгий рацион правильного питания, а тут любимый йогурт… — Нет, Минхо, о чем ты? — подыгрывал ему Феликс. — Будет намного безопаснее, если я прекращу сюда приходить… — То-то! — одобряла медсестра. — Да и жидкий супчик тебе нужно есть… — издевался тот. — Только зря йогурты прикупил. Придётся всё съесть самому. Они же клубничные. — Клубничные… — шепотом повторил Минхо, облизнув засохшие губы. Медсестра с недоумением смотрела на обоих. Переводила взгляд то на Минхо, то на Феликса. — Вы что, заигрываете? А ну, марш, уходите! — толкнув Феликса, она выгнала его. Минхо жалобно проводил Феликса взглядом. Даже проиграв, даже пролежав в больнице пять месяцев, даже съев жидкий супчик, он не задумывался об этом. Не задумывался о том, что жизнь — настоящая боль. Минхо специально перезаписал своё имя на Феликса. Понимал, что поступил безрассудно, не посоветовавшись с ним. Но вскоре Феликс поймёт, почему он это сделал. Совсем скоро.
